Подвалы твоего сердца

глубокая пропасть бездомных идей — её я ношу на плечах. но всё не пойму, что всего тяжелей: боль? ненависть? горе? а! страх.

— Вот это сюрприз, — произнёс хозяин праздника, высокомерно сощурив глаза. — Нотт, — Драко кивнул в знак приветствия. Его взгляд сверкнул предвкушением веселья. — Милая вечеринка, — сдержанно процедил Теодор. Гермиона, выдержав испытующий взгляд Драко, натянуто улыбнулась. Хотя она готовилась к тому, чтобы увидеть Малфоя, его появление всё равно стало неожиданностью. Они не виделись уже несколько дней, но складывалось такое впечатление, что не было и часа, когда Драко был не рядом. Он оставался в её мыслях, снах и даже под кожей. Но тот Малфой отличался от нынешнего. Заносчивый юноша с холодными глазами смотрел на неё оценивающе и даже несколько хищно. Его расслабленные движения выдавали полный контроль над собой. Гермиона как никто другой знала, насколько обманчивой была несобранность Драко. — Знаю, — откликнулся Малфой, не сводя взгляда со спутницы Нотта. — Мисс Гринграсс, вы сегодня обворожительны. — Спасибо, — Гермиона пыталась выглядеть непринуждённо, но чужой голос и чужое тело, затянутое, к тому же, в тугой корсет, не давали расслабиться ни на секунду. — А где же ваша спутница? Гермиона сто раз прокляла себя за этот вопрос, но глаз от лица Малфоя так и не оторвала. Она с изумлением пронаблюдала за тем, как его брови нахмурились. Казалось, ей удалось смутить Драко, но уже через секунду он приободрился и, вновь нацепив вежливую улыбку, ответил: — Мисс Паркинсон наслаждается праздником. Сегодня в зале столько прекрасных дам… — он многозначительно окинул взглядом фигуру Астории, надеясь этим позлить Нотта. — Должен ли я зацикливаться лишь на одной? — Только если у них нет кавалеров, разумеется, — Гермиона гордо вскинула голову, но тут же почувствовала тычок в спину. Теодор рядом предупреждающе улыбался: кажется, она перегнула палку. Грейнджер выругалась про себя и наконец вспомнила, что находилась в теле Астории Гринграсс, утончённой аристократки. А приличные леди никогда не дерзили мужчинам. Тут же потупив взгляд, волшебница закусила губу. Драко смотрел на знакомую ему с детства слизеринку с нескрываемым интересом. — Я говорил Астории, что ей не стоит налегать на выпивку, — вывернул Теодор и легко рассмеялся. — Алкоголь расширяет сознание и открывает новые стороны нас, не правда ли, мисс Гринграсс? — Малфой отсалютовал ей бокалом, а потом сделал большой глоток. Она только кивнула, и Драко усмехнулся. Затянулось молчание, во время которого Гермиона лихорадочно соображала. Неуютно поёжившись, она по инерции потянулась к виску в попытке привычно заправить прядь за ухо. Так происходило всегда, когда Грейнджер нервничала. — Почему вы не танцуете? — наконец спросила Гермиона, окинув неловким взглядом зал. — Уверена, здесь каждая приняла бы за честь ваше приглашение. — Верно, — Драко самодовольно улыбнулся, и Гермиона едва удержалась от того, чтобы раздражённо фыркнуть. Лесть оказалась самым простым способом ослабить бдительность юного лорда. — Но сегодня я больше расположен наблюдать со стороны. Кстати, вы уже выбрали день свадьбы? — ехидство в голосе Малфоя заставило Теодора поморщиться. — Свадьбы? — Гермиона пару раз непонимающе моргнула, а потом внимательно посмотрела на своего спутника. — Ах, точно. Мы… — Мы ещё не определились, — подхватил Нотт. — Какая жалость, — процедил Драко, допивая огневиски. Тут же рядом появился домовик и, ловко подхватив опустошённый стакан, поднял в воздух поднос с высокими бокалами. — Шампанского, мисс Гринграсс? — Пожалуй, — Гермиона хотела выпить, чтобы мышцы наконец перестали каменеть всякий раз, когда Малфой одаривал её долгим пристальным взглядом. — Милая, — губа Теодора раздражённо дёрнулась. — Думаю, не стоит. — Она ещё не миссис Нотт, — Драко ловко подхватил бокал и протянул его девушке. — Так что дай ей насладиться свободой, пока это возможно. Гермиона приняла шампанское дрожащей от волнения рукой, но всё-таки не смогла улыбнуться в ответ на оскал Малфоя. Драко был чужим и далёким, как никогда ранее. Казалось, даже цвет его волос превратился из мягкого золотистого в иссиня-белый. Малфоя словно заморозили. В его движениях и словах сквозил колючий северный холод, пробирающий до костей, однако он на удивление гармонично смотрелся с залом, полным мертвенных теней и ядовитых взглядов. — Благодарю, мистер Малфой, — привычно выделяя первую гласную, ответила Гермиона. Это делало произношение более яростным, и она так и не отучила себя от этой привычки со времён их вражды. Спустя несколько секунд Грейнджер обомлела, потому что поняла: в голосе Астории была отчётливо различима её собственная интонация. Сочетание железа в смысле слов с тонким голоском изящной слизеринки ощущалось странно. Малфой вскинул брови и нахмурился. Гордая посадка головы Гринграсс напоминала ему о чём-то до боли знакомом. Мимолётные ассоциации касались его мыслей, но заключить их в одну картинку всё никак не получалось из-за лёгкого опьянения. Астория вела себя странно, и этому следовало найти объяснение. Она возгордилась, что станет невесткой Протеуса? Весьма возможно. Драко, хоть и знал, что является главной фигурой в плане Пожирателей, ни в коем случае не умалял значимости старшего Нотта. К досаде юного лорда, в руках Протеуса пока что было сосредоточено куда больше власти, чем в его собственных. Именно поэтому Драко не позволил своему гневу вылиться в слишком радикальные решения — достаточно было и непреложного обета, гарантирующего безопасность Грейнджер. — Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, — обольстительно улыбнулся Малфой, со звоном касаясь её бокала своим. Различив негодование в глазах Нотта, он не сдержал язвительной усмешки. Гермиона не думала, что ей будет так больно. Она замерла с бокалом в руке, непонимающе изучая лицо Драко. Благо момент располагал: он улыбался куда-то в сторону, слегка щуря глаза. Справа от них медленно проплыла невысокая кудрявая девушка. И с каждым поворотом головы Малфоя в сторону прекрасной незнакомки тиски, вдруг зажавшие сердце Гермионы, сжимались с новой силой. Уже очень давно она не испытывала подобного. Нечто внутри скручивалось и рвалось, заставляя заглушённую чувством вины обиду вырываться из оков сознания. Крепко сжав в ладони бокал, она медленно поднесла его к губам и сделала большой глоток. Напиток защипал горло, и Гермиона слегка поморщилась. Её глаза всё ещё искали в изгибах губ и взгляде Малфоя присутствие тоски, однако он, наблюдающий за уже почти скрывшейся из вида девушкой, выглядел вполне довольно и даже несколько мечтательно. Закусив губу, Гермиона вскинула взгляд на Теодора и с некоторым испугом заметила, что он смотрит на неё. О, как бы она хотела, чтобы Малфой испытывал хоть часть из того, что ей удалось прочитать во взгляде Нотта! Грейнджер чувствовала стыд за то, что была не в состоянии ответить на немую просьбу Теодора. Причинять боль этому человеку совершенно не хотелось, и порой Грейнджер думала о том, что, если бы всё сложилось по-другому, она могла бы полюбить Теодора. Почему нет? Нотт был очень красив, галантен, нежен, заботлив, не обделён мозгами и в значительной степени толерантен. Список из его достоинств можно было бы продолжать до бесконечности, но от этого Гермионе становилось только больнее. Её сознание буквально кричало о том, что Нотт достоин куда большего внимания, чем Малфой, но болезненная привязанность Гермионы пересиливала все доводы рассудка. Грейнджер уважала Теодора и жалела его как жертву собственной бессердечности — не больше. Именно поэтому, посмотрев в полные насыщенной зелени глаза, она не испытала ничего кроме слабого чувства вины. Но выдерживать измученный ревностью взгляд Теодора было невозможно более, чем несколько секунд, и Гермиона снова подняла голову. Малфой, хоть и повернулся лицом к ним, был очень задумчив и загадочно улыбался, вертя бокал в руке. Грейнджер отступила на шаг и обиженно закусила губу, пытаясь снова вернуться в состояние покоя. Разве она имела право на ревность? Драко же, алкоголем введённый в состояние глубокой задумчивости, всё никак не мог вытеснить из головы образ стройной девушки с пышными вьющимися волосами, прошедшей мимо него секунду назад. Прищурившись, можно было легко спутать дочь одного из Пожирателей с Грейнджер — но лишь на мгновение. Когда Малфой ощутил приторный аромат духов, исходящий от промелькнувшей мимо него девушки, то поморщился и постарался тут же забыть его. Хотелось потешить себя мечтаниями ещё несколько секунд. Думать, будто в этом зале присутствует Гермиона, было волнительно. Поглощённый размышлениями такого рода, Драко даже забыл, что хотел поддеть Нотта ещё чем-нибудь обидным. Взгляд Малфоя лениво блуждал по полу, не сосредотачиваясь ни на чём конкретном. Безынтересно осмотрев вырез на подоле платья Астории и виднеющуюся из-под него белоснежную ногу, Драко против воли задержал взгляд на бедре девушки. Ткань неуклюже разъехалась, обнажая чуть больше плоти. Край чёрной кружевной подвязки, плотно прилегающий к матовой коже, всколыхнул фантазию, но лишь на краткий миг. В следующую секунду он нахмурился, потому что Гринграсс отступила, и его взгляд уловил в распахнувшемся чуть больше подоле очертания палочки. Плотно прилегая к фарфоровой коже и невероятно контрастируя с ней даже при тусклом освещении, она не могла не привлечь внимания. Драко не удалось различить форму или точный размер, но сомнений в том, что это была именно волшебная палочка, не оставалось. Но зачем она была нужна Астории Гринграсс на торжественном балу? Гермиона не ожидала, что Малфой вскинет на неё глаза так резко. Она едва слышно выдохнула, сжимая рукой несчастный бокал. В горле застрял страх, а виски начали пульсировать от напряжения. Драко выглядел более заинтересованным, чем несколько минут ранее, и это настораживало. Гермиона не успела сказать ни слова, так почему взгляд Малфоя стал таким острым и подозрительным? — Мы пойдём, — Теодор тоже почувствовал что-то неладное. — Стоит поздороваться с моим отцом. — Постой, Нотт, — вся напускная весёлость была забыта. Драко угрожающе нахмурился и шагнул ближе к Астории, пытаясь ещё раз разглядеть палочку. Не ожидая внезапного напора, девушка отшатнулась с рваным выдохом и неуклюже запнулась за собственный подол. Теодор едва смог ухватить Гермиону за плечи, чтобы она не упала назад, но бокал в руке волшебницы всё-таки опасно пошатнулся и, расплескав своё содержимое на чёрный шёлк перчатки, с оглушительным звоном повстречался с мраморным полом. К ним обернулось несколько гостей, и Гермиона почувствовала, как белеет. Острая боль от чужого прикосновения пронзила сердце, но ей удалось подавить стон. Теодор резко отдёрнул от неё руки и с ужасом взглянул на Малфоя. — Ты не поранилась? — пробормотал он Грейнджер, так и не отводя взгляда от Драко. — Всё… — Гермиона выпрямилась и критично осмотрела перчатку, пропитанную пролитой жидкостью. — Всё в порядке, — она терпеть не могла ходить в мокром, а потому, не задумываясь ни на мгновение, стремительно стащила сначала одну перчатку, а потом и вторую — для симметрии. К моменту, когда прибыл домовик, внимание к их троице угасло, потому что заиграла мрачная, но чарующая мелодия. Справа послышался кокетливый смех: одну из девушек, одиноко стоящую у стены, пригласил на танец молодой Пожиратель с вызывающей улыбкой. Гермиона неловко переступила с одной ноги на ногу, а потом выжидающе уставилась на Нотта. Кажется, он хотел увести её? Грейнджер считала эту идею весьма удачной, потому что ей требовалось перевести дух. Встреча с Драко взволновала куда больше, чем она ожидала. Но Теодор словно прирос к месту, а его глаза выражали неподдельный ужас. Проследив за его взглядом с ощущением полнейшего обречения, Гермиона наткнулась на собственные руки. Чтобы понять, почему Нотт был так напуган, ей потребовалось не слишком много времени. Ощутив, как на лбу проступил холодный пот, Гермиона будто невзначай накрыла перстень ладонью другой руки и нервно улыбнулась. — Мисс… Гринграсс, — обескураженно прошелестел Драко, не сводя взгляда с рук девушки. — Позволите… — он поднял голову и его тяжёлый взгляд припечатал Гермиону к месту. — Пригласить вас на танец? Драко протянул руку в жесте приглашения, и вдруг всё: её нервные движения, гневное «Малфой» и болезненный взгляд — обрело смысл. Он же тысячу раз видел это в исполнении Грейнджер — как не догадался сейчас? Ожидая, пока обомлевшая от страха волшебница расцепит дрожащие руки и отдаст свою ладонь в его власть, Драко горел пламенем гнева, восхищения и неверия. Нет, Нотт просто не мог привести Грейнджер в логово Пожирателей! Но Астория (или нет?) по-прежнему стояла неподвижно, не позволяя Драко убедиться в той или иной своей догадке окончательно. «Зелье не успело настояться, так что поспеши. У тебя есть час или около того. Выведи Малфоя туда, где вас никто не сможет увидеть. Я буду ждать в саду», — прозвучал голос Теодора в голове Грейнджер, и она наконец собралась с мыслями. Верно. Если оборотное перестанет действовать, каждый в этом зале изобличит план спасения вселенной, и тогда всему — абсолютно всему — придёт конец. Плотно сжав губы, Гермиона разомкнула влажные от волнения пальцы и медленно опустила руку в раскрытую ей навстречу ладонь Драко. Та оказалась совершенно ледяной, и Гермиона зажмурилась от этого внезапного контраста. Малфой, со страхом ожидая провала своей сладкой догадки, зажмурился в предвкушении боли. Чары должны были отреагировать, если бы он прикоснулся к другой. И пусть на пальце девушки было кольцо, идентичное тому, что принадлежало Грейнджер — Драко не позволял себе верить до последнего. Мало ли на свете совпадений? Но маленькая ладонь, отяжелившая его руку, не принесла с собой ни боли, ни разочарования. Малфой, посмотрев на кольцо, медленно приподнял брови, изумляясь, а потом перевёл взгляд на глаза Астории. Те, хоть и разительно отличались от знакомых тёпло-карих, пылали выученной до тошноты уверенностью. Темперамент Грейнджер не могли скрыть никакие оборотные зелья. — Что ж, — склонившись к тыльной стороне ладони, Драко легко прикоснулся губами к шелковистой коже и грубо стиснул пальцы в своей руке. Он чувствовал себя победителем этой битвы, но пока не была раскрыта последняя карта, окончание войны оставалось за Грейнджер. Выдержав выразительный взгляд, она нахально усмехнулась ему в ответ. Драко спокойно наблюдал за тем, как Гермиона кривит губы в лживой бесстрашной улыбке, и уговаривал себя не впиваться в них хотя бы сейчас. О, Мерлин! О чём она думала, заявляясь сюда? Неужели у девчонки и правда напрочь отсутствовало чувство самосохранения? Лучшая ученица Хогвартса просто не могла не догадываться о том, что её ждёт, когда она попадёт в его руки! Когда Драко потянул её на себя, чтобы провести вглубь зала, Гермиона поймала мрачный взгляд Теодора и подбадривающе улыбнулась ему. Нотт уверенно кивнул, без слов выражая поддержку и веру. Дышать стало легче, и Грейнджер покорно последовала за Драко. Они не должны были вызывать слишком много подозрений. — Ты безумна, — тихо сказал Малфой, когда они вышли практически в центр, и круто развернул Гермиону к себе. Он был восхищён, заинтригован, взволнован, но прежде всего — разозлён. — Кому вообще в здравом уме придёт в голову кинуться в логово Пожирателей? — Я не боюсь, — Гермиона тихо охнула, когда его пальцы впились в талию и рванули на себя. — Ты же тут самый главный. Драко не смог спустить ей с рук язвительное высказывание. Мрачно усмехнувшись, он шагнул ближе и прижал её к своей груди. Ледяными кончиками пальцев убрав от уха выбившуюся прядь, он прошептал: — Именно меня тебе следует бояться. У Гермионы резко пропало желание язвить. Ладонь Драко захватила её руку в плен, и вместе они плавно двинулись по кругу в вальсе. Малфой вёл так же уверенно, как и всегда, а Гермиона просто подчинялась, отдаваясь во власть его движений и собственного ужаса. Малфой казался чужим и непробиваемым, и Гермиона поняла, что Теодор не преувеличивал, когда рассказывал о том, насколько сильно тот изменился. — Драко, я… — несмело начала она, когда сердце перестало оглушительно колотиться в груди. — Тсс… — щекой он прижался к её виску, прикрыв глаза. — Давай просто потанцуем. Гермиона покраснела и позволила себе чуть склонить голову. Драко, на секунду отняв руку от её талии, мягко надавил на затылок, прижимая её к своей шее. Им обоим вдруг стало очень тепло в этом оледеневшем зале, а остальные пары, проносящиеся вихрем совсем рядом, перестали привлекать внимание. Если секунду назад Гермиона до дрожи в коленях боялась, что больше не сможет почувствовать прежнего Драко, то теперь трепетно молчала, боясь отвергнуть его внезапный порыв. Только сейчас она поняла, как сильно скучала. Даже повергнув в ужас добрую половину Пожирателей, Малфой не чувствовал себя настолько сильным, как сейчас. Тихое дыхание ласкало его шею и заставляло жмуриться от удовольствия. Грейнджер была здесь, с ним, в его руках, и не пыталась вырваться или убежать. Она была в чужом теле, но даже так Драко мог уловить тот трепет, с которым она прижималась к нему. То, что оба они утомились от холода и вечного противостояния, было правдой, а потому жалкие секунды этого танца были негласно объявлены временным перемирием, необходимым для того, чтобы вновь собраться с силами. Малфой знал, что победит — ему стоило только приласкать Грейнджер, окружить её властным шёпотом и притянуть поближе. Планы по завоеванию непокорной гриффиндорки казались не такими уж важными, когда она добровольно покоилась в его объятиях. И пусть создавалось впечатление, что Гермиона полностью очарована, Малфой не терял бдительности. Он прекрасно знал, что сломить её волю будет не так просто, а главные битвы впереди. Однако никто ещё не думал о войне с таким сладостным предвкушением, с каким о ней мечтал Драко. Закрывая глаза, Малфой представлял их будущее: тирания останется остальному миру, но с ней единственной он будет настолько осторожен, насколько значение этого слова вообще было ему доступно. Драко не был уверен, что Грейнджер по достоинству оценит редчайшие драгоценности и дорогие шелка, но точно знал, с каким удовольствием он будет их с неё срывать, повинуясь одному только её — их — желанию. Если бы Люциус был жив и видел своего сына, то констатировал бы, что тот совершенно сошёл с ума. Драко не стал бы отрицать. То, что с ним творила Грейнджер, не поддавалось никакому объяснению. Ночами, просыпаясь от кошмаров, в которых он прикасался к ней, но не находил и малейшего отклика, Малфой много размышлял над тем, что его привело к такому неистовству. Ведь не могли быть всему виной одни лишь чары? Если бы дело было в родовой магии, Грейнджер не стала бы воротить от него нос, будь он хоть самим Волдемортом! Значит, здесь были замешаны силы куда более влиятельные. За время размышлений Драко удалось прийти лишь к одному более-менее вразумительному выводу: всему виной было отвращение, копившееся в нём с детства. Малфой никогда не верил в постулат о том, что любовь порой рождается из ненависти, и считал его смешным. Но, так как обстоятельства доказывали ошибочность его недоверия, Драко придумал ещё один — промежуточный — пункт. По его рассуждениям, ненависть перерастала в желание, и лишь тогда — в чувства куда более глубокие. В его случае это звалось одержимостью. Все остальные слова меркли, когда это касалось Грейнджер. И сейчас, держа её в своих руках, Драко чувствовал себя победителем и побеждённым. Последним, наверное, даже больше. Гермиона пропадала, но честно старалась удержать себя в руках. Страх увидеть воочию крушение Волшебного мира отошёл на задний план, уступая страхам куда более личным. Она знала, что должна сделать, но теперь непростительно сомневалась. Да, она могла заставить Малфоя последовать за собой, лишь пожелав, но что было бы потом? Драко потеряет свободу, а она — его доверие, и в этот раз навсегда. Подобная перспектива заставила Грейнджер содрогнуться, и Драко покрепче прижал её к себе, наивно предположив, что та замёрзла. Гермионе захотелось отчаянно разрыдаться. Именно в эту секунду она проклинала тот день, когда решила помочь Малфою выбраться из пропасти, в которую он катился. Оказалось, пропасть была приготовлена и для неё. И теперь, всего в шаге от пути к общему благополучию, Грейнджер замирала в нерешительности. На разных полюсах стояли её счастье и счастье людей, которых она могла спасти. Но разве не она убеждала себя в том, что может быть счастлива в мире, лишённом зла и кровопролития? Стыдно и страшно было признавать это, однако теперь Гермиона боялась оказаться в собственной утопии, лишённой этих холодных рук… И всё же выбор был очевиден. Родители всегда учили её тому, что общественное счастье превыше личного, и прежде следовать такой установке было просто. До тех пор, пока Драко Малфой не дерзнул сменить свою скромную роль в её жизни, всё было предельно ясно. Она, Рон, семья Уизли… Гермиона видела, как она будет счастлива с другом детства, видела, как сложится её карьера в Министерстве, как дети последуют по стопам своих великих родителей. Солнечно и радужно. Сейчас Гермиона оглядывалась на свои недавние мечты с чувством тяжёлой тошноты. Но, отчаянно презирая их, она всё же боялась думать о новом мире, в котором смогла бы быть с Драко. — Вьющийся локон, — констатировал Малфой, слегка отстранившись от девушки и перехватив пальцами кудрявую прядь. Как и предсказывал Нотт, действие оборотного заканчивалось довольно скоро. — Хочешь устроить небольшое представление, или всё-таки поговорим наедине? Гермиона, не найдя в себе сил ответить, только согласно кивнула, позволяя увлечь себя сквозь танцующую и в большей степени нетрезвую толпу. Невидящим взглядом уставившись на светлую макушку впереди, она переставляла ноги и едва дышала, осознавая неизбежное приближение момента свершения плана. Теодора не было видно, а это значило, что он уже ждал их в саду. — Принеси в комнату огневиски и вина… — обратился Драко к домовику, возникшему у лестницы на второй этаж. — Какое тебе нравится? — Малфой посмотрел на опущенные ресницы Грейнджер и приподнял её подбородок одними пальцами. — Принеси по бутылке каждого вида. Мисс определится чуть позже, — так и не дождавшись ответа, приказал он и потянул девушку наверх. — И чтобы никто и близко не подходил к моей комнате! — Будет сделано, господин, — прошелестел домовик и испарился. Уже подходя к дверям нужной комнаты, Гермиона почувствовала, как корсет становится теснее. Тело неотвратимо менялось, а плечи уже покрывали пышные локоны. Предстать перед Малфоем в собственном теле оказалось ещё страшнее, чем в чужом. Гермиона ощущала себя обнажённой, и сознание кричало о том, что пора приводить план в исполнение. Драко открыл перед ней дверь и мотнул головой, приглашая внутрь. По вспыхнувшему азартом взгляду Грейнджер поняла, что эффект зелья рассеялся окончательно. — Дай угадаю, — Драко запер дверь простеньким заклинанием, но Гермиона, даже зная обратное, всё равно испугалась. В полумраке комнаты Малфой выглядел зловеще, но, несомненно, привлекательно. Впервые она подумала о том, почему всех девушек её факультета в последнее время так тянуло к юношам с зелёными нашивками. В той тёмной стороне, что была присуща каждому слизеринцу, было что-то вопиюще привлекательное. Драко же венчал вереницу «опасных парней» и выглядел в тысячу раз загадочнее, чем любой его однокурсник. Гермиона чуть не ударила себя по голове за такие идиотские мысли, но попыталась выглядеть спокойно и непринуждённо. Малфой заметил её смятение и изящно привалился плечом к стене. Его поза выражала абсолютную расслабленность, но взгляд выдавал хищника перед броском. Грейнджер повела плечами, мимолётно касаясь своей палочки сквозь ткань. Стало слегка спокойнее. — Ты пришла, чтобы поговорить со мной? Момент был упущен. Гермиона ни в одном своём зелье не была уверена так, как в том, что сейчас Малфой её слушать не станет. Слишком уж очевидно на его лице играла улыбка, буквально кричащая: «ситуация под моим контролем». И даже если бы сейчас у Грейнджер хватило духа на то, чтобы произнести желание, необходимо было приблизиться к Драко и установить малейший физический контакт. — Брось, — Гермионе никогда не удавался легкомысленный тон, а потому голос прозвучал жалко. — Неужели в голову не приходит ничего интереснее? Драко чувствовал её фальшь, но улыбнулся, негласно ввязываясь в эту игру. Времени для них теперь было предостаточно — так зачем спешить? Чего бы ни добивалась Грейнджер, Малфою нравилась эта очаровательная прелюдия. Гермиона, в свою очередь, не питала иллюзий, прекрасно понимая, что Драко видит её насквозь. Мог ли он догадываться, какую подлость она задумала? Грейнджер нервно прикусила губу и подавила желание выхватить палочку. Она ощущала себя практически голой перед его взглядом. — Дай подумать, — Малфой играл куда убедительнее, выражая крайнюю степень задумчивости. Медленно он оттолкнулся от стены и прошёл к низкому прозрачному столику из резного стекла, на котором уже теснилось несколько бутылок. — Захотелось развеяться? Неужели авроры покинули Хогвартс и там стало слишком тихо для такой бунтарки, как ты? — Вряд ли зал, кишащий змеями, мог бы меня хоть как-то развлечь, — яростно выдохнула Гермиона и сделала шаг вперёд. — Осторожнее, — Драко покачал головой, не отрывая взгляда от льющегося в стакан огневиски. — Ты находишься в комнате с одной из этих змей. Она ведь может и укусить… — Я уже говорила, что не боюсь, — Гермиона зябко обняла себя за плечи, наконец набираясь смелости подойти к Драко совсем близко. Он выпрямился, и острый взгляд впился в ключицы девушки. — Правда? — Малфой сделал щедрый глоток и со звоном опустил бокал на столик. Одного движения хватило для того, чтобы оказаться к Грейнджер вплотную, и она подавила испуганный всхлип, застывая на месте. Драко осторожнее, чем хотел бы, опустил руку на её талию и склонился к трепещущей от тяжёлого дыхания шее. От бледной кожи исходил слабый аромат персиков, и он шумно втянул воздух, заставляя Гермиону вздрогнуть и зажмуриться сильнее. Нервный дрожащий вздох всколыхнул тишину прохладной комнаты, когда горячий язык устремился от изгиба шеи к мочке уха, а зубы слегка прихватили мягкую плоть. — У твоей кожи вкус лжи, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, а потом отпрянул так же резко, как и приблизился. Гермиона наконец открыла глаза. Щёки полыхали, а ноги слегка подгибались — тело было врагом мыслей. — Не желаешь вина, прежде чем я начну выяснять, каким образом маленькая вздорная гриффиндорка пробралась в логово Пожирателей? — Откуда мне знать, что ты туда ничего не подмешал? — с вызовом спросила Гермиона, хотя чувствовала, что с каждой секундой в ней становится всё меньше уверенности. — Откуда мне знать, что ты не приготовила какой-нибудь трюк, чтобы выманить меня отсюда? — с ответным презрением выплюнул Драко и, открыв одну из бутылок взмахом палочки, налил полный бокал насыщенно-бордового вина. — Давай не будем подозревать друг друга в чём-то хотя бы сегодня. Цени то, что я дал тебе шанс объясниться, а не обезоружил в тот же момент, как узнал. — Что меня выдало? — Гермиона примирительно кивнула, принимая из рук Драко бокал. — Неуёмное желание дерзить мне, — Драко закатил глаза и подошёл к широкому подоконнику, загромождённому фолиантами и списками с информацией о Силе. Когда Малфою удавалось не думать о Гермионе, он с головой уходил в изучение всевозможных источников, хотя до сих пор это принесло больше головной боли, чем результатов. Написанное пока что совпадало со словами Протеуса, но что-то внутри Малфоя твердило: доверять никому не стоит. — Правда? — Гермиона пригубила вино, надеясь тем самым усыпить бдительность Драко. Приятный терпкий вкус коснулся нёба, и девушка зажмурилась от удовольствия. Столь изысканный алкоголь ей приходилось пробовать лишь однажды, когда друзья родителей из Франции привезли в подарок хорошо выдержанное вино. — Неужели для образа прилежной Пожирательницы мне не хватило покорности? — Покорность и ты — две противоположности, — задумчиво протянул Малфой и опустился на подоконник. — Как ты смогла проникнуть в поместье? Нотт помог? — Да, — легко выпалила Гермиона, надеясь, что правдивость первого признания сможет заглушить последующую ложь. — Сегодня ночью он пришёл в Хогвартс, потому что хотел спрятать меня. Кулаки Малфоя сжались особенно сильно, а губы дрогнули от ярости. Он поднял на неё тяжёлый взгляд, и у него почему-то не возникло ни одного сомнения, что это правда. Слишком уж очевидным было то, что Нотт попытается скрыть Грейнджер. — Ты знала, что если попадёшь сюда, то уже никуда не выйдешь, — низко проговорил Драко, поднявшись на ноги. — Так почему не последовала за ним? — Если бы твоя жизнь для меня ничего не значила… — Прекрати! — строго и чётко. — Я прикажу бросить этого наглеца в подвалы, а портал, соединяющий это место и внешний мир, сменят, — тихо оповестил Малфой, качая головой. — Где Астория? Если с девчонкой что-то случится, поверь: Теодору не жить. Гермиона плотно сжала губы, понимая, что разговора абсолютно точно не выйдет. Внутри трепетала крохотная надежда на то, что время и усилия смогут склонить Драко к правильному выбору, но волшебница тут же одёрнула себя. Каждая потраченная впустую секунда представляла для плана угрозу, так почему она так глупо медлила, умоляющим взглядом впиваясь в бесстрастное лицо? — Я не знаю, где Гринграсс, — Гермиона попятилась. — Будем играть в допрос с пристрастием, Грейнджер? — угрожающе прошипел Драко, отшвыривая пустой стакан в сторону. Тот глухо ударился об пол, но не разбился. Гермиона отступила ещё на шаг. — С ней точно всё в порядке, — лёгкие волшебницы жгло от испуга: она играла с огнём. — Теодор не способен никому навредить. — Нотт, Нотт! — проревел Драко и подлетел к ней. — Ты ведь и понятия не имеешь, насколько лицемерен этот придурок! Он просто… — Малфой трясся от гнева, когда схватил Гермиону за предплечья. — Просто хочет тебя, и поэтому изображает примерного мальчика! — Да какая вообще разница, если эти чувства безответны?! — не выдержала Гермиона, закричав это почти в лицо обезумевшему Драко. Он от неожиданности ослабил хватку. Плескавшееся в глазах недоумение всё ещё давало Грейнджер надежду на то, что она сможет достучаться до Драко. Не дав ему опомниться, Гермиона вырвалась и отступила на шаг. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы произнести заученное до тошноты желание, но вдруг остановилась. Малфой всё ещё стоял на месте, пригвождённый к полу её внезапным признанием. Его лицо больше не казалось изваянием бесчувствия, напротив — по светло-серым глазам можно было различить, как мятежные мысли мечутся внутри его сознания, складываясь то в одно, то в другое. Язык Гермионы словно прирос к зубам. Она не умела бороться нечестно, а Драко был сейчас обезоружен. «Скажи это, иначе обезоруженной останешься ты», — вопило сознание, но Гермиона уже давно была глуха к голосу разума. Замерев в нерешительности, она одарила Малфоя мягким взглядом и шагнула навстречу. Драко наблюдал за её движениями с отстранённым выражением лица и, когда волшебница приподнялась на носочки и неловко коснулась его губ своими, даже не шелохнулся. Контакт длился всего мгновение, и потому Малфой решил и вовсе не включать это прикосновение в список их поцелуев. Гермиона смотрела на него полными надежды глазами. — Чего ты добиваешься? — прошипел сквозь зубы Драко, наблюдая за тем, как отсутствие его ответной реакции огорчает Грейнджер. — Я хотела увидеть тебя, — тихо сказала она и снова посмотрела на его губы. — Не лги, — Драко угрожающе наклонил голову. — Это правда! — Частичная, полагаю, — губы Малфоя растянулись в понимающей усмешке. — И я не настолько глуп, чтобы снова попасться на твои уловки. Можешь целовать меня сколько угодно, Грейнджер. Я не вернусь в Хогвартс, — он провёл прохладными пальцами по её скуле, упрямо сдерживая желание перестать ломать комедию и обнять Грейнджер. Но проиграть своим эмоциям снова Драко не хотел — только не сейчас. Он должен был научиться контролировать себя, если уж собирался завоевать мир. — Ты, кстати, тоже. — Малфой, — настойчиво выдохнула она. — Пожалуйста, выслушай меня. — Что вы задумали? — Я пришла, чтобы увидеть тебя, — нервно прошелестела Гермиона и порывисто прижалась к его губам, искренне надеясь на тот ответ, который бы ей понравился. Чувствовать себя пленницей она ненавидела, а сейчас всё шло как раз к этому. — Поверь, — Гермиона оставила ещё один поцелуй на недвижимых губах, и у неё возникло ощущение, что она пытается всколыхнуть чувства мраморной статуи. Малфой смотрел на неё снисходительно и слегка насмешливо. — Пожалуйста, Драко, — она прикоснулась к нему ещё раз, но ответа снова не последовало. Сердце сжалось от ужаса. Неужели он действительно возненавидел её так сильно? На секунду Гермиона задумалась о том, что быть пленницей Малфоя было бы куда приятнее, если бы он оставался таким, каким она его успела познать — ласковым и очаровывающим. Могли ли чувства Драко быть настолько растоптанными, что он решил забыть обо всём? — Я скучала, — она говорила почти шёпотом и сквозь слёзы обиды. — Посмотри мне в глаза! Ты же чёртов прорицатель по части распознавания лжи, так посмотри и пойми, что всё это правда! — с каждым словом Гермиона говорила всё громче, пока голос не сорвался на хрип. Её ослабевшие кулаки пару раз неощутимо ударили его грудь. — Я сдаюсь, ясно? Ты победил, Малфой! Победил! Можешь мучить меня и пытать, только не отталкивай! — Гермиона застыла от страха, потому что ложь, слетевшая с языка, оказалась слишком притягательной и манящей. Несмотря на заверения Теодора, Грейнджер знала: такие, как Малфой, не дают третьего шанса. Если она заставит его покинуть поместье против воли, то всё будет кончено, даже толком не начавшись. Нотт явно мало заботился о благополучии отношений своего врага и девушки, к которой был расположен. И как же Грейнджер не подумала об этом раньше? Кто, в таком случае, выйдет победителем из этой странной битвы? Весь мир, Теодор, но никак не она и Драко. Воображение скрывало последствия такого шага, потому что будущее было ужасным. Невероятно светлым, справедливым, правильным, но таким горьким и безнадёжным для двух человек! Гермиона тяжело сглотнула. Неужели она родилась для того, чтобы жертвовать своим счастьем во имя чужого? Её глаза сверкали влагой, и Драко на пару секунд выпал из реальности, концентрируя всё внимание лишь на них и влажных от слёз щеках. В моменты яростного отчаяния Грейнджер была похожа на мятежную нимфу, и тогда Малфою казалось, что лица прекрасней он ещё не видел. Сил на то, чтобы сдерживаться, не осталось. Перехватив кулаки, остервенело сминающие его рубашку, Малфой резко дёрнул их вниз и на мгновение замер, запечатлев искру надежды во взгляде Гермионы. Грейнджер закрыла глаза, когда цепкие пальцы впились в её волосы и потянули их, заставляя запрокинуть голову. Холодная ладонь впечаталась в шею, а искусанные губы накрыло чужое тепло. Драко целовал её грубо и нетерпеливо, но это всё равно было в тысячу раз лучше его холодности. Твёрдое тело прижималось к ней, и Гермиона слабо скользила пальцами по плечам и груди, в противовес резким движениям губ успокаивая и лаская. Ладонью взъерошив уложенные волосы и несильно сжав их, девушка приподнялась на носочки, неосознанно поддаваясь каждому движению Драко. Отвечать на поцелуй почему-то выходило ужасно — слишком уж настойчиво Малфой утверждал своё главенство. — Драко… — прошептала она, когда Малфой отстранился для вдоха. Затуманенный страстью взгляд обратился к ней с недоумением. Драко нахмурился, вылавливая свои мысли по одной из клубка страсти, разворачивающегося в нём. На периферии оставалась догадка о том, что Грейнджер определённо что-то задумала, но размышлять об этом сейчас было бы верхом идиотизма. Малфой ловил каждый момент, пока она была рядом добровольно, ведь подсознание твердило о том, что счастье вряд ли будет длиться долго. Однажды он сам говорил Гермионе, что она, сколько бы ни любила, будет бороться до конца. Теперь верить в это стало сложнее: Грейнджер жалась к нему, не в силах совладать с собой. Ещё несколько секунд — и Малфой забыл бы себя, но её тихий голос разбил все ложные мечтания. Драко знал, что она скажет. Наверняка Грейнджер хотела уговорить его пойти с ней, и, видит Мерлин, если она ещё раз так же соблазнительно облизнёт губы — он согласится. Но Гермиона молчала и всё больше краснела, отводя глаза. — Говори, — хрипло выдохнул Драко, с нетерпением наблюдая за смущённым порханием её ресниц. — Поцелуй меня, — Гермиона чувствовала себя полнейшей дурой, потому что так и не смогла сказать прямо того, чего хотела. — Но я уже… — Драко на секунду растерялся. Последний раз подобное смятение он чувствовал в пятнадцать, когда впервые целовал девчонку. — Не так, — стыд за такую инфантильность захлестнул девушку с головой. Она ожидала, что на её немую наивную мольбу Драко рассмеётся или бросит что-то обидное, однако хотелось — в последний раз — почувствовать его нежность. И Малфой всё понял. Его пальцы, сжимающие копну каштановых кудрей, ослабли, а рука соскользнула с шеи — на бледной коже расцвели пятна. Успокаивающе проведя по ключицам кончиками пальцев, он так осторожно, как только мог, взял её лицо в ладони и склонился, лаская тихим дыханием губы. — Расслабься, — он примирительно коснулся её лба своим. — Открой рот. Гермиона послушно разомкнула губы, набрав в лёгкие побольше воздуха. Всё внутри кипело от предвкушения, и последняя мысль, связанная с причиной её пребывания здесь, предательски испарилась из головы. Язык Малфоя медленно и осторожно коснулся нижней губы, и Гермиона, если бы не знала, с кем имеет дело, назвала бы это проявлением робости. Но то, с каким уверенным напором Драко проник в её рот в следующее мгновение, уничтожило последние крохи мыслей. Малфой с удовлетворением заметил, как распрямляются нахмуренные брови, а сжатые на его плечах пальцы обессиленно соскальзывают по груди. Спустя несколько секунд он сделал для себя вывод, что целоваться с Грейнджер, когда она не получает от этого удовольствия — бессмысленно, ведь только в ином случае ему удавалось ощущать приливы столь сильного душевного подъёма и дикого возбуждения. Ещё час назад Драко думал о том, что будет счастлив, даже если принудит её к близости. Сейчас такие мысли казались смешными и наивными. Пусть Грейнджер была в его комнате и в его руках — воля Драко по-прежнему оставалась зажатой между этих тонких хрупких пальчиков. Её тело слабело с каждым мгновением, и потому Малфой, на секунду разомкнув поцелуй, подхватил Гермиону на руки и в несколько шагов донёс до кровати. Она неловко поёжилась, пряча взгляд и пальцами оглаживая вышитые на шёлковом покрывале узоры. Припухшие от поцелуя губы саднило, и Грейнджер провела по ним ладонью, заставляя себя вновь собраться с мыслями, пока Малфой не начал снова действовать. — Гермиона, — он, опустившись на колени перед сидящей на постели девушкой, прикоснулся к её бёдрам и сжал пальцы. Ладонь уверенно скользнула в вырез, и он внимательно проследил за реакцией Гермионы. Она, сначала запрокинув голову и шумно задышав, вдруг вздрогнула и резко посмотрела ему в глаза. Драко усмехнулся, останавливая руку в сантиметрах от подвязки. Хотя почти все здравые мысли и покинули кудрявую голову гриффиндорки, про свою палочку она, очевидно, не забыла. Почувствовав опасность почти на интуитивном уровне, Гермиона выдавила панический вздох. Следовало немедленно отвлечь Малфоя, и тут уж на помощь пришли виденные ею по вине чар развратные сны. Нацепив на лицо маску коварства, Гермиона подалась вперёд и схватила Драко за ворот рубашки. «Ведьма», — подумал он, повинуясь её рукам, притягивающим ближе. Когда Гермиона откинулась на спину, увлекая за собой, его руки покинули бёдра, и Грейнджер смогла спокойно выдохнуть. Однако облегчение не длилось долго: Драко подхватил открытую ногу под колено и потянул вверх, прижимая её тело к себе. — Что ты там прячешь, милая? — прошипел он ей на ухо и яростно вцепился пальцами в бедро. Гермиона позволила себе испугаться лишь на секунду. «Отвлеки его», — подсказывало сознание. Как говорила Джинни, мужчины окончательно теряют способность трезво мыслить лишь тогда, когда они крайне возбуждены. Хотя Гермиона всегда морщилась при затрагивании этой темы в их разговорах, сейчас совет пришёлся очень кстати. — Ты узнаешь… — она яростно вскинула брови и оттолкнула его, воспользовавшись замешательством. Тут же перемахнув через бёдра Драко, она села на его ноги чуть выше колена и обхватила шею руками. Малфой был заинтригован и удивлён. Грейнджер же была… Грейнджер, в конце концов! На роковую соблазнительницу она явно не смахивала, но тот момент, когда её глаза блеснули таким коварством… Малфой подумал о том, что выхватить палочку он успеет и позже. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как Грейнджер совершает весьма любопытные попытки соблазнить его. Гермиона, набравшись смелости, приникла к его рту так же резко, как и он в первый раз. Разгорячённые губы ответили с большой страстью, а бледные пальцы сжались на её ягодицах. Она поняла, что неизбежно теряет контроль над ситуацией. Прикусив его губу сильнее, чем рассчитывала, Грейнджер отстранилась и рванула на себя ткань рубашки. Но крепко пришитые пуговицы не поддались такому напору, и, разочарованно застонав, Гермиона принялась расстёгивать их дрожащими пальцами. Малфой наблюдал за ней с лёгкой ухмылкой, языком слизывая кровь, выступающую из укушенной губы. — Что дальше, Грейнджер? — насмешливо спросил Драко, когда она застыла, расстегнув последнюю пуговицу. — Требуется помощь справочника? — Заткнись, — она обхватила его за шею и притянула к себе. Их губы застыли, так и не соприкоснувшись. Несколько мгновений они упрямо смотрели друг другу в глаза, чего-то ожидая. Первым не выдержал Драко и подался вперёд, чтобы наконец жадно поцеловать Грейнджер и прекратить эти жалкие попытки её доминирования. Но Гермиона взяла паузу лишь для того, чтобы точно вспомнить отрывок одного из своих самых развратных снов. Когда Малфой потянулся к ней, девушка быстрым касанием слизнула кровь с его губ и, так и не подарив поцелуя, приникла губами к его шее. Драко закрыл глаза и запрокинул голову, с досадой признавая, что, как и всегда, недооценил Грейнджер. Её мягкие влажные прикосновения быстро спустились к плечу, а зубы несильно впились в кожу. Драко издал позорный вздох наслаждения, но тут же прикусил язык. Показывать Грейнджер, как она на него влияет, было просто унизительно. Он уже хотел взять ситуацию под контроль, но вдруг её пальчики ловко пробежались по плечам и соскользнули к груди. Немного подумав, Гермиона легонько сжала его соски, одновременно касаясь языком места укуса. Малфой распахнул глаза, когда понял, что не удержался и тихо застонал. С неудовольствием пришлось признать: попытки Грейнджер отвлечь его от посторонних мыслей увенчались головокружительным успехом. Но её руки внезапно застыли, а бёдра напряглись. Услышав едва различимый стон, Гермиона ощутила острый укол возбуждения и попыталась свести ноги. Из-за неудобного положения удовлетворить накатывающую похоть не удалось, и жгучее тепло, зародившееся в животе, заставило её прогнуться и прижаться всем телом к обнажённому торсу. — О, сладкая, что же ты остановилась? — хрипло и мстительно произнёс Драко, напрягая мышцы спины и выпрямляясь. Воспользовавшись слабостью и растерянностью Гермионы, Малфой накрыл её руку своей ладонью и повёл вниз. — Не поможешь мне? — прижав её ладонь к собственному паху, поинтересовался он, но, услышав обессиленный всхлип, насторожился. Уронив голову на его плечо и прижавшись лбом к шее, Грейнджер шумно дышала, жмурясь словно от боли. Возбуждение, которое она испытывала, было почти невыносимым. Драко кинул быстрый взгляд на кольца и заметил, что они светились магией. Ощущая, как внутри всё перекручивается, Гермиона корила себя за глупость и слабость. Нужно было произнести желание задолго до того, как чары из союзников превратились во врагов. Волны возбуждения одна за другой посылали сладкую ломоту во все части тела, и Грейнджер поняла, что слишком увлеклась собственными желаниями. Теодор ждал её в саду, наверняка думая, что сейчас отважная гриффиндорка изо всех сил старается спасти мир, а она… О Мерлин! Прохладные пальцы задрали измятое платье и тут же скользнули под бельё. — Всё в порядке, — тёплый поцелуй пришёлся в лоб. — Я сделаю так, чтобы стало легче. Наблюдать за тем, что чары вытворяют с ними обоими, было отвратительно. Драко со злостью закусил губу, посмотрев на кольца. Гермиона страдала от желания, и это выводило из себя. Моменты, в которые она должна была стонать от удовольствия, превращались в адскую пытку. Хотя Драко понимал, что совсем не он привёл к тому, что Грейнджер едва дышала от раздирающих её противоречивых эмоций, ему всё равно было гадко. Даже собственное возбуждение ушло на задний план. Стремление помочь ей захватило Малфоя с головой. Когда пальцы осторожно заскользили меж влажных складок, Гермиона напряглась и впилась ногтями в плечо Драко. Чувствуя лбом тепло его кожи, волшебница слегка успокаивалась. Она знала, что Малфой поможет, и это доверие грело её сердце. Медленными круговыми движениями он обводил чувствительные места и заставлял её часто и нервно содрогаться. Тихие постанывания в шею распаляли фантазию, и Драко повернул голову. Её поалевшие от стыда и возбуждения скулы были очаровательны. Внезапно она напряглась сильнее и, прижавшись к нему ещё ближе, быстро задышала. — Давай, милая, — губами он сумел дотянуться до её щеки, а свободной рукой провёл по волосам. Прижавшись к её виску, Малфой часто и горячо зашептал, зная наверняка, что это сработает: — Кончи для меня, слышишь? Гермиона… Я так хочу это почувствовать… Грейнджер изогнула спину до боли в пояснице и сжала зубы. Тугой клубок желания в её животе взорвался, распространяя по телу ослепительную эйфорию. Хватанув ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, она закрыла глаза и обессиленно рухнула в его объятия. Тёплая ладонь бережно опустилась на затылок, прижимая её голову ближе к пылающему жаром телу. Отходя от оргазма, Гермиона мысленно раздирала себя на клочки. Чувство вины, глубокой привязанности и непонимания того, что следует делать, терзали её подобно круциатусу. Мысли бились в истерике: «Назови желание! Сделай это, пока ещё не поздно!» — но она молчала, прижавшись к Драко в надежде, что всё разрешится само собой. Он был так ласков и так осторожен, что мысль о предательстве заставляла сердце Гермионы обливаться кровью. Лучше бы Малфой измывался над ней и обзывал, как прежде! Выносить его нежность было невозможно. — Это было так мило, — он соблазнительно улыбнулся ей, а потом, резко скользнув рукой под резинку подвязки, выхватил палочку и поднял её над собой в дразнящем жесте. Гермиона очнулась от блаженного оцепенения и вскинула на Драко яростный взгляд. Дёрнувшись за палочкой, она была остановлена твёрдой ладонью, сдавившей талию. — Куда ты собралась? Я бы хотел повторить. Знаешь, с помощью своих пальцев… — Отдай палочку! — Губ… — Малфой, прекрати немедленно. — Языка… — Драко! — Ты так восхитительно стонала, Грейнджер, — выражение лица помрачнело, и Драко одним жестом откинул палочку в сторону. Глухо ударившись о каменный пол, она закатилась под столик. — Это намного лучше, чем твои крики. Обещаю, подобные звуки будут срываться с твоих губ ежедневно, ежечасно, ежеминутно… — Отпусти меня! — задыхаясь от истерики, Гермиона дёргалась из стороны в сторону, и её волосы яростно разметались по щекам. — Зачем? Мы только начали, и, кажется, тебе вполне нравилось… — сквозь зубы процедил Драко, окончательно убеждаясь в том, что Грейнджер пришла к нему точно не за парой поцелуев. — Повторю свой вопрос: что вы с Теодором задумали? Гермиона замерла, поняв тщетность своих попыток вырваться. Она была безоружна, а Малфой даже без палочки — в несколько раз сильнее её. — Что ты хотела сделать? — в глазах не осталось ни намёка на ту теплоту, что плескалась в них минутами ранее. — Драко… — Отвечай! — прорычал он, обхватывая её подбородок. Гермиона застыла, мысленно благодаря Драко за его жестокость. По крайней мере, теперь у неё появились силы для того, чтобы сказать своё желание. — Я хочу, чтобы ты… — начала она и краем глаза заметила, как её перстень разразился светом. Тонкая нить медленно потянулась вверх. — Пожалуйста, только не говори, что тебя снова кто-то подослал, — Драко болезненно зажмурился, и весь его вид выражал такую глубокую муку, что Гермиона на секунду забыла, как должна была продолжить фразу. — Пожалуйста, Грейнджер, не говори этого! — и его немая мольба сдавила её горло железными тисками. На глаза Гермионы навернулись слёзы. Ей было бесконечно жаль и невероятно больно. — Чтобы ты пошёл… — продолжила она, понимая, что это последний шанс. Взгляд Драко, до этого впивающийся в неё, упал на свечение, взвившееся в воздух. Она много раз думала, каким будет выражение его лица в момент предательства, но не могла представить, что оно будет исполнено такого ужаса. Драко Малфой онемел на пару секунд. Его губы дрожали, а глаза полнились отчаянным желанием неверия и в то же время отвращения. Лицо побледнело сильнее, брови взметнулись вверх. — Пошел… со… — складывалось ощущение, что Гермиону кто-то душит. Она тряслась и плакала, не отрываясь от глаз Драко. Внутри ломалось что-то жизненно важное, а чёрные тени проникали в сознание, уже подкидывая картинки безрадостного будущего. Ненависть, которую Малфой выражал к ней в школьные годы, была ничем по сравнению с этим молчаливым презрением. — Силенцио! — выкрикнул он, взмахнув палочкой, а потом оттолкнул от себя оцепеневшую волшебницу и вскочил на ноги. Он отшатнулся от кровати с таким отрешённым видом, будто его ударили Ступефаем со спины. Широкими шагами Драко достиг окна и уже оттуда, едва вспомнив про валяющееся под столом оружие Грейнджер, привлёк его к себе. Гермиона сидела в том же положении, опустевшим взглядом уставившись перед собой. Она не смогла. Не смогла. Не смогла! Паника пыталась пробиться в сознание, но боль, поселившаяся в теле от взгляда Малфоя, притупляла все остальные чувства. Луч света, так и не достигнув цели, вернулся в кольцо. Какая же она дура! Гермиона вцепилась пальцами в волосы и распахнула глаза в животном ужасе. Сердце бешено стучало, но она почему-то всё ещё не могла сдвинуться с места. — Так вот что вы с Ноттом задумали… — искривлённый болью голос ударил не хуже пощёчины. — Как я не догадался… Глупец! — Малфой сжал её палочку в ладони и порывисто обернулся. — Думал, будто ты можешь, — Драко запнулся, но, наткнувшись на виноватый взгляд, всё-таки продолжил, — скучать по мне. У Гермионы сложилось такое впечатление, будто до этого момента она летела вниз с крутого обрыва с чувством сильнейшего страха, а в эту секунду разбилась и болезненно умирала. — Не смей! — взревел Драко, наблюдая за тем, как Гермиона поднялась с кровати и метнулась по направлению к нему. — Даже не смей приближаться! — он выставил вперёд руку, но Гермиона, будто вместе со способностью говорить потеряла ещё и слух, медленно продвигалась вперёд. Даже если бы Малфой не отнял у неё речь, Грейнджер не смогла бы сказать ни слова. — Ты мерзкая шлюха! — прошипел он и в порыве гнева смёл все пергаменты и книги с подоконника. — Жалкая, убогая, просто отвратительная! — он метнулся мимо неё и пнул ногой стол. Бутылки с отвратительным визгом повалились на пол, и бордовые лужи расползлись по светлому мрамору подобно крови. — И я не лучше… — Драко схватился за голову и обречённо опустился на кровать. Его шумное, почти безумное дыхание заставляло Гермиону морщиться от ужаса. Она сделала неслышный шаг к нему навстречу. — Что? — он усмехнулся и хрипло рассмеялся. — У тебя есть план «б»? Нет? Теодор не подсказал? Паршивый из него стратег! Так что ты намерена делать? Твой болтливый язычок больше не может произнести желание… — Драко скривил ужасную улыбку. Он издевался и смеялся над ней, но внутри всё драло так, будто в лёгких и сердце открылись кровоточащие раны. Малфою показалось, что он сходит с ума. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным, ведь обмануться в вере после того, как окончательно проникся ею, едва ли было менее больно, чем умирать. И это покорное траурное лицо с огромными заплаканными глазами, которые сводили его с ума всего несколько минут назад… Когда Гермиона подошла совсем близко, она попыталась прикоснуться к его плечам, но её вздёрнули вверх за запястья, а потом отшвырнули на кровать. Лицо Драко, перекошенное от ярости, закрыло обзор на потолок. Его пальцы тут же сдавили шею, и пульс забился в висках. — Я бы ни за что не заставил тебя сделать то, чего бы ты не хотела! — отчаянно прошипел он. — Если бы ты только что-то чувствовала ко мне… Если бы я действительно был тебе нужен… — Драко задыхался. — Ты бы не посмела! Но самое отвратительное… — он приблизился к ней вплотную, и девушка зажмурила глаза. — Что я всё ещё отчаянно нуждаюсь в тебе… — его дрожащие пальцы прошлись по мокрым от слёз щекам. — Ты поплатишься за это, маленькая лгунья, и Теодор тоже. Он будет гнить в подвалах до конца своей никчёмной жизни, а ты… — Драко сжал тонкую шею сильнее, и Гермиона судорожно хватанула ртом воздух. — Никогда не покинешь этой постели.