Вихрь. Врачи./11 рассказ из серии/

Самаль. 6 действо. Самаль ушел ночью. Он не устоял, он хотел Валади. И они были вместе, были близки. Валади любил его, всем своим существом показывая, доказывая и убеждая — я тебя люблю. Что делать, он не знал. Как поступить и на что решиться, увы, в данную минуту в голову не приходило идеей. Мерар. В тот день, когда он вошел в коридор перед кабинетом приемной комиссии, Самаль пропал. Глаза. Его медовые золотистые глаза. Увидев их, словно громом пораженный, замер и дождался, когда он выйдет. Экстренная медицина. Он хочет спасть людей до операционных столов и до больницы. Он рисковый и очень веселый. День, когда они познакомились, сделал то, что положило начало этому болезненному любовному треугольнику. Не хотев расставаться, Самаль предложил пройтись по кампусу, осмотреть здания школы. Про ароматы он не солгал. Было три вкусных. Мерар, Артур и еще один. Но как только они пошли, Артур уловил тонкий аромат для него вкусного рождающего и улетел, словно его позвали. Только проводив его взглядом, с легким сердцем отпуская в гонку за тем, кто ему подходит, понял, что этого медового мальчика не отпустит. Ни за что не отпустит. Они пошли и по дороге Самаль учуял второй аромат. Тот самый, который был третьим. И он безошибочно определил его. Это был рослый парень, мощный, глаза и волосы шикарные. В стае. Сразу увидев его ипостась, решительно сравнил одного и второго, бросил ему вызов, так как его взгляд обжигал, его марашат приблизился именно к Самалю. Вызов был принят… Сначала они дрались. Реально и до крови. Но Валади спускал с рук любые удары Самалю, а вот Мерара бил не щадя. В ответ получал не меньше. Стая не вмешивались, ведь Валади был прав — тронут его, и он пошлет куда подальше такого гнилого самца, который своими силами не может завоевать его, а посылает свою стаю соперника убрать. Валади бился с Мераром сам, а Самаль начинал понимать, что влюбился. Причем в обоих. И это знание в нем крепло вместе с чувствами. Только было существенное отличие: Мерара он хотел взять, а от Валади ждал, когда тот завоюет право быть верхним. Валади завоевал. Первый полноценный секс с проникновением у них был более чем болезненным для Самаля. Он ведь не рождающий и родового канала у него нет. И все же, даже так Валади сделал все, чтобы его захотели еще и еще. И Самаль хотел. Хотел и позволял. А сам не решался взять Мерара. Да что там! Он даже поцеловать его боялся. Он был этаким ангелом, которого он страшился замарать своими руками. День ото дня, растущие огненные отношения с Валади, ревность от Мерара и да, Самалю нравилось, что медовый мальчик ревнует. Если бы не поведение Валади, то Самаль смог бы уговорить обоих попробовать втроем. Но Валади все испортил тем, что показал Мерару, что берет Самаля. С этой секунды уговорить Мерара было невозможно. Он несколько раз затевал этот разговор, но в ответ ему только рычали и все. А потом не выдержал медовый мальчик и все пошло наперекосяк. С Валади отношения резко испортились, они ссорились, скандалили, даже дрались. Валади был весь на взводе и только сейчас Самаль понял почему. Уже тогда он осознал, что влюблен, а когда Самаль все испортил, попробовав Мерара, то сделал больно уже Валади. Смешная, комичная и столь трагичная ситуация…сами во всем виноваты. Сами все испортили. Если бы не случай, то до сих пор никто из них не был бы счастлив. Из-за стресса, из-за нагрузки и загнанной в угол ситуации, у Самаля случился приступ лунатизма. Он этим недугом страдал с детства, но после получения ипостаси такого не происходило. И вот он приступ, да очень сильный и чуть жизни ему не стоивший. Но случай, банальный случай и вот он Мерар, который стоит на руках и коленях, разговаривает с ним и спасает его. И если бы он не пришел к нему в палату, если бы не смотрел влюбленными глазами, если бы не это, то Самаль не решился бы. И вот они вместе. Мерар безумно счастлив. А Валади страдает и мучается угрызениями совести. И Самаль. Он с одной стороны счастлив, а с другой нет. У него тоже угрызения совести. И сейчас…он переспал с Валади, утешил его, но получается так, что изменил Мерару. Ситуация просто ужасная. Вернувшись домой, вошел в ванную и чертыхнулся. Валади кончил в него. Закусив губу, полез мыться. Использовал самый пахучий гель, но толку-то? Его пометили. Нужны свечи и не меньше трех дней, а ведь на завтра у них свидание. Побившись головой о стену, Самаль вылез из душа, прошел в зал, где у них были медикаменты и перерыл аптечку. Свечек нет. Застонав от досады, он пошел в спальню, одеваться. Нужно купить свечи. Быстро одевшись, он вышел из дома и полетел в сторону аптеки. Вошел внутрь, прошел к стойке продавца и спросил: — У вас есть очищающие свечи? — Да, — кивнул аптекарь. — Ваш код, пожалуйста. Самаль протянул руку и с его браслета прочитал код специальным аппаратом, который передал на экран монитора кассы все доступные препараты, которые подходят по маркировке кода на аллергию и есть в данный момент в аптеке. — Датокс, Вард и Кексат. — Аптекарь посмотрел на парня, за которым было еще два посетителя. — Эм, Кексат действует быстро? — Да. В зависимости от времени и количества семени, от двух и до четырех суток. — Его давайте. — Кивнул Самаль и замер ожидая, когда аптекарь сходит за ним. Рядом с ним стоял пожилой мужчина, чуть подальше парень, что-то делающий в своем телефоне. Вероятно, искал информацию, или переписывался с кем-либо. Самаль закусил губу. Свидание с Мераром придется отложить. А что придумать? Минимум три дня. Валади сильный самец, кончает много и из-за того, что он марашат, у него достаточно сильный запах. Метку так просто не свести, если промедлить еще час-другой. Самаль это знает, поэтому так торопится. Аптекарь вернулся, провел код препарата, назвал сумму, считал с браслета Самаля и тот взяв упаковку и засунув ее в карман толстовки, вышел из аптеки. Стремительно домой, дабы быстрее начать очистку. Свидание отложил сам Мерар. У него смену внезапно передвинули. Самаль был рад, и не рад. Рад, потому что метку вытравит, и не рад, потому что не увидится с любимым. Зато не сделает больно ему, не увидит разочарование в его взгляде. Лекции начались как всегда интересно. Они разбирали тему по микрохирургии глаза. Им показывали большие и маленькие ролики проводимых операций, снимки, учили как может обнаружить проблему специалист, следуя потоку энергии, которая сбоит. Их учитель был страшненьким, но очень счастливым в браке котом. У него было шесть сыновей и уже два внука. Как оказалось, он омега, которая встала в пару с такой же омегой. Два раза рожал он и три раза супруг. У них одна двойня, причем они первенцы и остальные погодки. При этом один из сыновей страдает зрением. Снимков с его недугом было предостаточно, так как его заболевание являлось редким и генетическим. Не травма или следствие заболевания вирусом, либо банальное переохлаждение и воспаление, а именно генетика. Самаль слушал, смотрел, запоминал. У него должна быть богатая теоретическая база, иначе не быть ему врачом. Кроме аппаратов, которые имеются для каждого органа свои, еще и знания по анестезии, по противодействию аллергической реакции или бунте зверя. Да, людям без зверя души ниша врачевания дается гораздо легче. Здесь же все упирается в два столпа: физика и энергия. Микрохирургия, как и вообще отделение врачебной практики, разделяется на два подвида: физический и энергетический. Как им сказал врач, их разделят на два потока. После практики на третьем году, согласно знаниям и успехам. Одни будут физическими микрохирургами, а вторые энергетическими микрохирургами. Если с первыми понятно, то вторые были гораздо интереснее. Они проводили операции с ложе, коконом, самим зверем и нейтральной зоной. Простая хирургия не делится на физику и энергию, только микрохирургия. Если человек думает, что мир его зверя огромен, то в действительности это сгусток точки сил, который чуть больше чем три пальца сжатые в кулак, без ладони и оставшихся двух пальцев. Попробуй на таком пространстве проведи операцию, не обладая терпением и умением микрохирурга! Самаль хотел именно на это отделение. Просто копаться в органах его не прельщало, а вот помогать самому зверю, этого он хотел больше всего. Свидания с Мераром, общие темы, ласки и раз-два в неделю завалить его на спинку, услышать, как ему хорошо, почувствовать, как ему хорошо — Самаль погружался в отношения с ним. И…он делал нехорошее. Да, он встречался с Валади. Тайком. Всегда стирая с себя запах второго любимого, чтобы первый ни о чем не догадался и ему не было больно. Глупо? Да, очень глупо. Все тайное становится явным. Всегда. Они встречались уже год. С осени до осени. Третий год обучения. Третий и распределение по местам практики. Самаль оказался распределен в больницу, где практику проходят Артур, Яши и Валади. Правда они все разделены временем и отделениями. Хирургия и родовое на разных этажах и все же, именно Самаль и Валади по временной сетке ближе всех. Сегодня он дежурил, ждал, когда подготовленная операционная будет заполнена врачами и готовящимся к операции пациентом. Артур, которого быть здесь не должно, пришел. — Самаль, — позвал он друга. — Артур? Привет, ты чего здесь? Выходной же. — Удивился тот, подходя к нему и пожимая руку. — Отойдем. — Артур был серьезен, и даже очень серьезен. Удивившись, пошел следом за широкоплечим другом. Отошли к пустой комнате ординаторской. Вошли, дверь прикрыли. Артур развернулся и спросил: — Ты уверен в том, что делаешь? — Не понял, ты, о чем? — Самаль, — Артур покачал головой, — понимаю, дело не мое, и в принципе лично не задевает, только вы оба мои друзья. Ты понимаешь, что все тайное станет явным? — Артур, — Самаль вздохнул, — ты все узнал, да? — Увидел. Ты понимаешь, что для Мерара это полноценная измена? Он ревнивый, собственник и ты сейчас его пара. Пусть вы еще и не обменялись щитами, но вы пара. — Я не знаю, что мне делать. — Самаль сел на кушетку, вздохнул. — Артур, ты поверишь, что люблю двоих, одинаково? — Нет. Не поверю. — Артур покачал головой. — Одинаково любить двух разных человек просто невозможно. — А для меня они одинаковые. И вместе мое единое целое. Для меня нет между ними разницы. Они оба мои. Вот только… — он вздохнул, — только между ними ничего, кроме боли и ревности. — Ты ведь выбрал, чего ты мечешься? Ты ведь понимаешь, что если Мерар узнает, то ты его потеряешь. Как бы не навсегда. Он простил тебя, простил и принял. Так чего ты мечешься? Самаль болезненно улыбнулся. — Для меня хорошо, когда они оба счастливы. — Так отпусти одного, и он будет счастлив. Ты дергаешь их обоих, ты делаешь им больно. Тебе мало того, что было, когда у вас только начиналось? Секрет тебе открою — сейчас Мерару будет больнее в разы. Он поверил тебе. Понимаешь? Он тебе поверил и простил, принял, дал зеленый свет. А ты что? Опять заметался, запрыгал как пес на сеновале. И самому не надо, и другим для пользы не даешь. — Да все я понимаю, Артур. Все понимаю. А как прикажешь сердцу? — Он поднял глаза. — Я с Мераром, да я счастлив. И в тот же момент вторая половинка меня плачет, ведь Валади не рядом, не с нами, не счастлив. — А ты спросил, Валади такое положение вещей устраивает? Он что, хочет стать третьим, чтобы у тебя там что-то не плакало? — Артур… — и шепотом договорил, — Валади любит Мерара. — Чего? — округлил глаза, подумав, что ослышался, таури потряс головой. — Кто кого любит? — Я и сам удивился. У нас гребанный треугольник, где я и Валади любим друг друга, и любим Мерара, но он любит только меня и ненавидит Валади. Вот так у нас отношения развились. — И подняв голову усмехнулся. — Прикольно? — Валади влюблен в Мерара? И в тебя? А он не врет? Может он это специально сказал? Чтобы тебя вернуть? — Не-а. — Самаль покачал головой. — Его зверь подтвердил, что хочет в пару меня и Мерара. — Охренеть ситуация. — Он даже к лицу ладонь приставил и присел на стоявший стул. — Во дела. — Вот тебе и дела. — Самаль прижался спиной к стене, покачал головой. — А теперь представь, как он себя ощущает, зная, что своими руками отвернул от себя любимого человека, да до такой степени, что вызвал ненависть. И у нас все еще хуже, чем просто плохо. Когда мы с Мераром помирились, он сказал, что даже обручившись с женихом своим, даже тогда его зверь настойчиво требовал вернуться ко мне. Даже если мы разбежимся… Артур, я так запутался, устал от всего этого. Люблю двоих. Безумно люблю двоих. А между ними, из-за меня, и из-за Валади, ничего не построить. — Ты уверен? Может все же возможно? — Я попытался с ним поговорить на эту тему. — Самаль покачал головой. — Он сказал, что делить меня ни с кем не будет. Или мы вместе и только вместе, или лучше не начинать ничего. — Самаль, — Артур облизнул губы, — ты понимаешь, что больше нельзя встречаться с Валади? Если Мерар узнает, он порвет с тобой. Опять. И возможно уже никогда не простит тебя. Ты должен прекратить встречаться с Валади. Ты это понимаешь? В ответ только кивок головой. Он все понимает, все осознает. Вот только тянет его к ним обоим со страшной силой. Его альбинос, его леопард с едва различимыми пятнами, он жаждет быть и с марашат и с тем котиком, который прячется за образами, который не показывается даже для него, играется. И если не видит зверь хоть одного из них продолжительное время, а если точнее, то три недели, то начинает тосковать и тянет найти, тянет встретиться. Сопротивляться тяге зверя просто нереально. От этого и есть вся проблема: Самаль не может воспротивиться тяге зверя. Это невозможно. Это бесполезно. Когда они расстались, когда его отбросил от себя Мерар, когда они разорвали отношения с Валади, зверь Самаля начал заболевать, потому что сам Самаль противился. Итог: Мерар с ним, а Валади на подхвате и по тайным свиданиям. В двери позвонили. Самаль пошел открывать и удивленно, а потом обрадованно заулыбался при виде любимого. В ответ никакой улыбки. И улыбка на губах Самаля завяла. — Знаешь, я думал ты выбрал. — Мерар посмотрел на замершего на пороге своей квартиры, — я действительно думал, что ты выбрал. — Достал из кармана пачку фотографий и прижал их к груди Самаля. — Я действительно поверил, что ты мой, а я твой и никого больше между нами. — Болезненно улыбнулся, отпустил снимки и те ворохом посыпались на пол. — Извини, но я так, как ты, не умею. И мой любимый человек должен быть только моим. И никого между нами. Не дожидаясь ответа от застывшего на пороге квартиры Мерар подошел к лифту, нажал на кнопку. Створки раскрылись, и он вошел. Не обернувшись нажал на кнопку первого этажа и уехал. Самаль опустил глаза вниз и увидел кучку разбросанных фотографий, которые лежали картинками вверх или белой стороной скрывая факт его измены. Не просто снимки на улице, но и в отеле, где Самаль в руках Валади. Даты. Все снимки были с проставленными датами. С такими, какие делают, снимая видеокамерой. Запоздало кинувшись следом, он закономерно упустил его. Вернувшись домой скачками, схватил телефон и попытался ему дозвониться. На пятом вызове телефон просто отключили. Больно, страшно, вина и самобичевание — здравствуй истерика и реки слез! Валади приехал. Приехал стоило только давящемуся слезами Самалю позвонить ему. Приехал и увидел то, что его любимому показали в лицо. Мерар. 7 действо. Расставание далось ему трудно. Очень трудно. Верил, он верил и ничего не замечал. Они гуляли, спали, любили друг друга. Самаль был ласков и чуток, внимателен. Мерар и сам делал то же самое. Если искать идеальную пару среди знакомых, то безошибочно можно было тыкать пальцем в них. Ссор между ними никогда не было. Да даже банально дуться они не умели. Словно созданы друг для друга. Идеальная пара. Смешно! Самаль развлекался, как всегда. И как всегда с Валади. Интересно, они смеялись над Мераром громко или очень громко? Он был разбит. Сильно. На этот раз утешал его отец. Румаи, талантливый травматолог, работает в больнице при спортивном центре и вправляет кости, зашивает порывы связок и много чего делает. Отец, человек, который в свое время так любил, что до сих пор только любовники и никаких серьезных отношений. И он прекрасно понимал сына. Эта стезя у него наследственная — однолюб и не терпит измен пары. Румаи понимал сына, видел, как тому плохо и даже то, что он пошел на отделение экстренной помощи, отошло на второй план. Разрыв с Самалем, который несколько раз приходил и уходил, нарвавшись на резкий отказ, протекал тяжело. Нет, учиться и практиковать Мерар не стал хуже, но внутри, в душе, у него все болело. — Сына, давай съездим на Действо? — зашел он к лежавшему и читавшему литературу по определению очередного букета болезней, осматривая то, во что превращается его сын. — Пап, я читаю. — У тебя три выходных. Билеты я взял, так что, если ты сейчас не отдерешь задницу от постели и не упакуешь ее в соответствующую моменту одежду, я понесу тебя туда в том, в чем ты сейчас. Понял? — рыкнул отец и сын подскочил с постели. Румаи усмехнулся его скорости и вышел из комнаты. Сын совсем расклеился, так что надо что-то позитивное. А Действо как раз подходит. Увы, Вейс не может, он сегодня на смене. Но и так спасибо, ведь билеты взял он. Подходящее по силе Действо для Мерара, соответствующее его возрасту и с интересным сюжетом, то что нужно, дабы немного развеялся. Из дома они вышли и сели в машину. Да, Румаи имеет права и машину, да он доказал обществу, что надежен и ему можно доверить руль. У них семейная машина, этакий маленький монстрик, легкий в управлении, с тихим двигателем и уверенным водителем в лице отца. Мерар сел на переднее пассажирское, пристегнулся и через пару минут они уже покатили по дороге в сторону выезда из города к месту с ямами для Действа. Так как город был большим, то место проведения подобного рода развлечения располагается полумесяцем и в десять рядов, занимая огромную площадку. Здесь более половины ям для Действа заняты спектаклями и все билеты раскуплены, и нет ни одного свободного места. Подкатив на стоянку, припарковавшись, вышли из машины и направились в сторону той ямы, где будет сие Действо. Румаи повел носом. Впервые за несколько лет он почувствовал интересный запах. И не просто интересный, а прямо-таки очень и очень интересный. Его зверь встал в стойку. — Пап, — они уже сидели на скамейке, а Мерар чуть привстал и на ухо договорил, — я тут побуду, а ты поищи. Шею сейчас свернешь. — Что? — Румаи вздрогнул. — Пап, — Мерар улыбнулся, — даже я чувствую, как у твоего зверя все перевернулось от какого-то запаха или вида. Иди, я отсюда никуда не денусь. Закрыв глаза, кивнув головой, прижав к шее сына руку и наклонив к себе ближе, поцеловал его в макушку. — У меня отличный сын. Люблю тебя, малыш. Благодарю. — Угу. Иди давай, а то уйдет. — Ну ага. — Хищно улыбнулся Румаи и быстро, даже стремительно выбрался со своего места. Мерар только усмехнулся и повернул голову. Отец впервые за столько лет проявил интерес. Его зверь, что большую часть времени спит, сейчас мечется, заставляет тело реагировать и искать, крутить головой, дабы его хищник мог увидеть, рассмотреть и начать охоту. Румаи втянул носом воздух и оббежал все поле ям Действа! Он обошел каждую яму, рассматривая каждое лицо, каждую фигуру, нюхая воздух, но так и не нашел. Его зверь расстроенно замяукал, когда понял, что аромат остыл. Пришлось вернуться. Сын вопросительно посмотрел на отца, но тот расстроенно покачал головой. Когда Действо завершилось, и они вернулись в машину, Румаи ответил на заданный вопрос. — А ты его запомнил? — в ответ поинтересовался Мерар. — Конечно! — уверенно и воодушевленно сказал, и тут же расплылся в улыбке. — Найду. Если занят — отобью. — А если он с детьми? — Ну, тут уже по ситуации. — Румаи вывернул руль и повернул машину по дороге в сторону дома. — Если что, я и многодетным отцом стану. Будут у тебя братишки. Мерар рассмеялся. Его отпустило. Тема была в показываемом представлении куда более глубокая, чем простой любовный треугольник и эманации посылаемого чувства от актеров зрителю, просто и банально показала — кому-то может быть хуже, чем тебе. И Мерара действительно отпустило. Дышать стало намного легче. Не ушла боль, нет, но дышать стало значительно легче. Утро, учеба, а Румаи отправился на работу. У него много работы. Спортивный центр имеет два отделения: профессиональные спортсмены и любители. Вот любители как раз травмируются чаще всего, а профессионалы если и травмируются, то очень метко. Румаи же должен определить степень повреждения, решить кто будет лечить: он или больница. Войдя в кабинет, переодевшись, начал рабочий день. Простой рабочий день. Вывихи, растяжения, ушибы, пара порывов связок и одна сломанная ключица. И это только до обеда. Его напарник, и еще двое дежурных врачей по этажам, вели переписку. Этакий счет, у кого больше травмированных и кому какие достались. Дежуривший здесь же экстр, который был приходящим, обходил этажи и фиксировал общее состояние. Мало ли, вдруг кто передерется? Бывает и такое. Обычно-то все спокойно, но иногда бывают и эксцессы. Обед закончился, Румаи вернулся в кабинет, напарник отправился покушать. Получив сообщение о том, что в левом крыле пришел с растяжением аж целый класс школьников, заставил улыбнуться. В этот момент дверь открылась и в кабинет с улыбавшимся врачом вошли три человека. Двое поддерживали одного. — Нет, Кеша, ты неудачник. Ну вот как, скажи мне, как ты умудрился сверзиться с такой мизерной высоты и травмироваться? — Я не виноват! — возмущаясь проговорил тот, кого вели под руки, перекинув их через плечи. — Добрый день. — Парень, поднял глаза и улыбнулся, — даже у вас мое положение улыбку вызывает. — Главное, чтобы это был не перелом, а там и улыбка будет к месту, — ответил красивым голосом мужчина обычной наружности с просто шикарной и обворожительной улыбкой. Кеша залип. Вот просто взял и залип на его улыбку, светлые глаза. Немного болотного оттенка, но ближе к желтому или светло карему. Доктор показал, куда посадить пациента. — Мы подождем снаружи. — Проговорил друг, распинавший Кешу. — Угу. — Кивнул головой тот, а сам без зазрения совести рассматривал человека перед собой. Как и все доктора, он был в отличной форме, взрослый, симпатичный. А еще от него просто улетно пахло. Вот просто охренеть как улетно пахло. Вот везде, вот так, что голова кругом… — Молодой человек, вы ведете себя не как больной. — Выдохнул опешивший от столь дикого напора врач. — У вас очень вкусный запах, — глаза у парня горели огнем, он стоял на одной ноге и вцепившись в его халат, секунду назад вжимался лицом в шею замершего врача. — Очень вкусный, — облизнув губы, Кеша засмотрелся в его глаза. — Ты в паре? — Нет. — Хрипло отозвался альфа, который уже унюхал запах, от которого его зверь вчера все углы поля ям Действа заставил обойти. — Не в паре. Ты? — Нет. — Заулыбался «больной». — Лечи мою ногу, познакомимся. Отстранившись, парень сел на кушетку. Усмехнувшись его наглости, но совершенно не против нее, Румаи жестом показал, что ногу надо положить на кушетку. Присел рядом с ним, аккуратно снял с него кроссовок. Парень смотрел на него и не мог насмотреться. С каждой секундой он был все больше и больше притягателен, обворожителен, а его такой сосредоточенный взгляд, он манил и заставлял любоваться, смотреть и желать. Природный магнетизм. У этого человека просто железобетонный природный магнетизм. Возраст? Да ко всем псам его! Кеша вдруг понял, что хочет его себе. Плевать, сколько ему лет, есть ли у него дети, есть ли на примете кто. Плевать. Он хочет его. Сильно. — Только растяжение. — Врач покачал головой. — Сейчас наложим повязку, мазь пропишу и…эм, — он замер и посмотрел на то, как на него во все глаза смотрел молодой парень, годиков на семь-восемь старше Мерара, и рукой вцепился в его халат. — Ты, это, отпусти. — Как тебя зовут? — Румаи. А ты Кеша? — Ага. — Парень расплылся в улыбке. — Красивое имя. А второе какое? — Второе я назову только своей паре. — Так я почти твоя пара. Называй. — Кеша улыбнулся шальной улыбкой. — И не отрицай, — нагло заулыбался он, открывая доступ для зверя Румаи. — Не буду, ребенок. — Резко наклонившись и впившись взглядом в глаза парню, уткнувшись лоб в лоб. — Был вчера на Действе? — Был. — Вот и хорошо. Отпусти халат. Надо нанести мазь, сделать повязку. И не спорь. — Угу. — Кивнул головой Кеша. Да он и не хотел сопротивляться. Совершенно. Захоти этот кошак и ляжет здесь же перед ним приглашая. Вот как на него действуют его глаза и улыбка. Охренеть как действуют, если честно. Румаи отошел к стеллажу, где лежали тюбики с мазями, повязками и прочими вещами, которые были необходимы в его работе. Маркер он проверил, когда вернулся к кушетке, улыбнулся парню, и тут же принялся со всей осторожностью втирать ему в кожу мазь, затем наложил тугую повязку. Когда закончил, осмотрел кроссовок. — Нет, обувать его тебе нельзя. Будет больно из-за этого выступа. — Меня донесут до дома. — Кто? — сощурился альфа. — Друзья. — Кеша погладил пальцами повязку. — Дашь номер? — Дам. Они обменялись номерами телефонов, почтой и Кеша не ожидал, но его очень страстно и глубоко поцеловали. Настолько это был ошеломительный поцелуй, что он сдался и пошел за ведущим. — Я ревнивый. — Предупредил Румаи. — Унюхаю кого, тебе первому попадет. — Он заглянул в глаза. — Избавься от всех, с кем спал, и с кем поддерживаешь сейчас отношения. И сделай это до того, как я тебе позвоню. Даю два дня. Дальше буду гневаться. Понял? — Сам смотри не нарвись. — Рыкнул Кеша, схватив его за руку и когти впустив. — Я ведь тоже молчать не стану. — Идеально. Договорились. — Румаи улыбнулся искушающей улыбкой, и Кеша поплыл. Румаи вернулся домой и осмотрел сына. В нем что-то изменилось. Холодец вдруг стал твердым желе. Еще не стержень, но уже не размазня. Что-то переосмыслил. Пошло на пользу. Вернулся Вейс, почти следом за отцом и тут же отметил изменения в них обоих. — Пап, что случилось? Ты весь сияешь! — Нашел. — Улыбнулся он и краем глаза отметил, как Мерар навострив ушки быстро встал с дивана и шлепает к разговаривавшим в коридоре брату и отцу. — Нашел того, кто на Действе был? — спросил младший. — Да. — Кивнул головой сыну. — И как? Удачно? — Мерар смотрел на улыбнувшегося отца, после чего сам расплылся в улыбке. — А вот теперь мне объясните. — Вейс перекрестил руки на груди, испытующим взглядом уставился на брата и отца. — Папа учуял кого-то на Действе. Все поле обошел, но не нашел. А сейчас, — Мерар осмотрел сияющие глаза отца, — кажется котик попал в сети. — Пап, — растягивая слово, старший сын заулыбался, переводя взгляд на него. — Хорошенький. Кеша. — Заулыбался. — И наглый, бесстыжий. — Мурлыкнул отец. — Молодой, да? — Да. Не больше десяти лет старше Мерара. — Кивнул головой отец. — Смотри, кровушка у него заиграет, молодой, может быть не верным. — Воспитаю. — Уверенно заявил отец. — Ну, а ты как? — Нормально. — Кивнул головой Мерар. — Все намного легче теперь. — Хорошо. Ладно, кто голоден? Кеша залечил свое растяжение за пару дней. С кем-то расставаться он и не собирался — не с кем было расставаться. Последний любовник был послан в далекие дали еще три месяца назад. А вот тот доктор…если не позвонит, он к нему сам придет! Кеша улыбнулся коварно. Такой запах, эта соблазнительная улыбка и глаза. Нет, он не даст такому образцу уйти. Ни за что не даст ускользнуть. Раздался звонок и глянув на табло телефона, расплывшись в улыбке, Кеша принял вызов. — Выходи, я на машине. — Звонок был сброшен. Кеша опешил. Ни тебе здравствуй, ни как дела, ни как нога. Изумленно уставившись на потухший экран, он разозлился. Психануть и остаться дома назло, была не его тактика. Он выйдет, не поленится, но только для того, чтобы в морду ему дать. И гордо уйти! Быстро одевшись, обувшись, стремительно выскочил из дома. Жили они в квартире, на двенадцатом этаже, но что такое ступеньки, когда ты зол? Вылетев на улицу, увидел припаркованную машину и стремительно полетел в ее сторону. Водитель вылез из машины, и куда вся злость делась? Одна его улыбка и конец обиде. К нему вплотную Кеша подходил уже милым, пушистым и послушным котиком. Румаи шагнул к замершему в нерешительности парню, заглянул в глаза и спросил: — Станешь моей парой? — Парой? — удивился парень. — Гулять и играться, Кеша, я бы мог с кем угодно. А с тобой хочу серьезно. Если ты хочешь тоже серьезно, то мы здесь и сейчас станем парой и поедем регистрироваться. — Что? — опешил парень. — Вот так сразу? — Кеша, — тембр голоса стал ласковым, соблазняющим, — мне двух дней хватило, чтобы понять, чего я хочу от тебя. И я не отстану. Откажешься сейчас, заставлю. — Ты меня пугаешь. — Даже на шаг отступил от него. — Кеша, — Румаи шагнул ближе и полностью открыл своего зверя. — Он хочет тебя. Я хочу тебя. Я взрослый и понимаю, что, если открою охоту, ты узнаешь все мои нехорошие стороны, до того, как я окуну тебя в ласку и заботу. А это нехорошо. Но охоту я открою, потому что за пятнадцать лет после смерти моей пары, ты первый и единственный, кто заинтересовал его настолько, что я вновь захотел встать в пару. Решай. Здесь и сейчас: да или я начинаю охоту. Кеша ошарашенно уставился в его решительное лицо, стоя перед ним, таким интересным и вкусно пахнущим человеком, который не касается его руками, сдерживает себя. Два дня на то, чтобы понять, нужен или нет человек, которого он вообще не знает. Вот истинная сущность шаки. Бля, он шаки! Самый верный зверь своей паре, ревнивый и агрессивный к любому, но только не к любимому. Если его зверь захотел… Кеша попал. Крупно попал. Только потому что он взрослый, даже честный и серьезный человек, Кеша узнал его истинные намерения до того, как началась охота. — Мой младший брат марашат. Я состою в его стае. — Кеша сжал кулаки. — Если ты будешь меня обижать, издеваться или давить, он придет и порвет тебя. — Договорились. — Румаи протянул руку и в ней были ус пары и щит пары. Кеша, как под гипнозом, протянул руку и его окутало очень мощным щитом, а зверь подхватил ус пары. На лице Румаи расцвела улыбка и он шагнул ближе, приподнял его голову повыше и очень осторожно и аккуратно поцеловал ошеломленного всем происходящим. Ему ответили. Немного неуверенно, но ответили. — Поехали. — Румаи повел его к машине, открыл дверь и заставил сесть в машину. — Кеша? — удивленно окликнул парня молодой совсем юноша. Румаи рыкнул недовольно и развернулся так, чтобы закрывать собой свою пару. — Мой брат. — Тихо произнес Кеша, понимая, что вот сейчас надо рулить ситуацию. — Кеша, что происходит? — красивый и мощный фигурой парень стремительно подошел. — Кеша? Ты кто такой? — сузив глаза, марашат мгновенно встал в стойку. — Валади, — Кеша чуть привстал на сиденье, выглядывая из-за плеча, вставшего в стойку Румаи, — все классно. — Ты уверен? — прорычал марашат, который ощутил самца, опасного самца. — Да. Все здорово. Мы сейчас кое-куда съездим и вернемся назад. Так? — выпустив коготки, Кеша чуть сжал плечо мужчины. Мгновение и перед Валади предстал просто плюшевый мишка, который повернул голову и улыбнулся очень знакомой улыбкой, мурлыкнул голосом, который только из-за разницы в возрасте слышался грубее. — Конечно, котенок, сделаем дело и вернемся. Садись, пристегнись. — И очень нежно провел пальцами по его щеке, от чего Кеша просто поплыл. На памяти Валади его старший брат, который жару даже отцу задавал, вот так просто взял и послушался? Изумлению его не было предела. Мужчина же, проигнорировав все правила приличия, не представляясь и не здороваясь, обошел машину и сел на водительское сиденье. Пара минут и брата увезли. — Валади, а это не шаки был? — спросил кто-то из стоявших позади него парней из стаи. — Он самый. Боевой. — Кеша попал, да? — Думаю да. — Кивнув головой, глянул на своих парней. — Номер запомнили? — Да. В машине же было тихо. Румаи плавно управлял монстриком семейного типа, Кеша просто сидел и не знал, что ему делать. — У меня два сына. — Тихо сказал Румаи. — Некоторое время назад было три. Авария, спасти не смогли. Умер в реанимации. Пару свою я потерял, когда младшему исполнилось три года. Неопределяемый разрыв ложе зверя. Врожденный недуг. Не нашли его при получении ипостаси, а дальше лечить было просто бесполезно. Я врач. Травматолог, и ты это знаешь. Мой старший сын Вейс сосудистый хирург, не в паре, но гуляет. Младший учится на экстра. Упрямый, шаки, как и я. Только не боевой. Кеша, я очень ревнивый. И в ревности могу терять контроль. Один-два раза могу поверить и принять оправдания, но потом будет бесполезно. Не люблю ложь. Ненавижу ее. Моя первая пара знала про свой недуг и молчала. Ты должен понимать, как я ненавижу, когда мне лгут. Из хорошего, что есть во мне: верен до безумия, хорошо готовлю и не распускаю руки, даже если ты будешь делать нехорошие вещи. — Нехорошие? — Ложь, измена, и далее по списку. — Понятно. И как будешь наказывать? — Зверем. — Румаи покачал головой. — Он боевой, надеюсь ты понимаешь разницу между боевым и не боевым шаки? Кеша сглотнул. — Я напугал? — Немного. — Я не хотел. Просто ты такой…парни, кто тебя привел в тот день, ты ведь с кем-то из них встречался? — Нет. Это мои друзья. — Возразил Кеша. — Один из них виды имеет. Кеша, — он притормозил у муниципалитета, припарковался и посмотрел ему в лицо, — объясни друзьям, что ты теперь подо мной. Полностью. И я буду защищать свое всеми доступными мне методами — законными или нет. Если они хотят остаться твоими друзьями, которые у тебя должны быть, — он был предельно серьезен и смотрел стальным взглядом, — то просто обязаны забыть свои хотелки по отношению к тебе. Ты мой. Я твой. Третьего между нами не будет. Хорошо? — Угу. — Завороженно глядя в его лицо, Кеша еще был ошеломлен всем происходящим, но сопротивляться его напору желания никакого не было. Он не хотел сопротивляться. Только не ему. — Идем. — Он вылез из машины и обошел ее, открыл дверь, даже вылезти помог. В муниципалитете быстро прошел к стойке регистратора, справился о том, где можно подать заявление. Ему все толково объяснили, направили в специальный кабинет и вскоре к ним пришел специалист. Показал бланки, сказал, что и где записать. Тут же открыто спросил согласен ли второй человек на регистрацию пары и Кеша подтвердил, что идет на это добровольно. Час. Ровно столько потребовалось на то, чтобы окольцевать свободолюбивого Кешу и крайне решительного Румаи. Вернувшись в машину, шаки плавно развернул ее на дорогу и довез их обоих до дома Кеши. Поставив на стоянку гостевого сектора, вылез из нутра стального друга, дождался, когда вылезет его пара и приобняв за плечи, мурлыкнул на ушко: — Родные дома? Познакомишь? Кеша только согласно кивнул головой. Отец дома точно. Папа скорее всего. Валади сто процентов дома. Поднимаясь в лифте, Кеша млел от обнимашек, нежных поцелуев в шею. Большой и сильный, боевая особь и просто умопомрачительно скоростная на решения, в данную минуту нежничала до крайности. Это было в новинку — контраст из решительного до дрожи и ласкового до ослабевших колен. Из лифта они вышли, прошли к дверям, открыв их ключом Кеши. Вошли. Внутри он сразу почуял, что дома все. Переведя взгляд на свою полноценную пару и по закону, и по ипостаси, вдруг испытал испуг. Он ведь просто вышел к интересному самцу, а получилось, что вышел к паре. — Не бойся, — шепнул на ухо Румаи. — Все сделано, а если тебе еще рано съезжаться, я могу и подождать. Только, — он заглянул в глаза, — сейчас знакомишь меня с семьей, они отходят от шока, а мы с тобой едем предаваться ласкам. Идет такой план? — Любишь планировать? — Нет. Просто даю тебе время. Я же понимаю, как ты себя должен сейчас чувствовать. Кеша только кивнул головой и несмело взял его за руку и повел к первой комнате, где кто-то из семьи был. Этим кем-то оказался отец. Поздоровавшись, Румаи замер, так как к нему со спины подошел марашат и ревниво рыкнул. На него был переведён взгляд трансформировавшихся глаз истинного убийцы, танка кошачьего мира. — Так, всем сейчас холки намылю! — раздался строгий окрик и Валади прилетел подзатыльник. — Живо в зал! Младший брат вошел, как влетел — быстро и мгновенно на кресло. Видать любимое место. Тем, кто идеально руководил марашат в семье был родитель, который осмотрел незнакомца и предложил войти в зал. Он прошел, а Кеша рядышком с ним, словно прилип. — Итак, — родитель скрестил руки, — что происходит? — Пап, — Кеша покусал губу, нервничая, — в общем, моя пара. И так и…по закону. — Вот как? — вскинул брови родитель, в кого лицом пошел младший сын, но не взял его длинные густые ресницы. Эта часть тела у него от отца. — И когда же случилось сие действо? Почему я узнаю после всего?  — Эм… — Кеша метнулся взглядом в сторону поддержки. — Мое решение — его согласие. — Румаи улыбнулся так, что Валади замер. Это была улыбка Мерара. — Вы извините, что лишил вас права присутствия в момент подписания бумаг. Я хотел исключить возможные взбрыки от моего зверя. — Он открыл завесу. — Если Кеша согласится, то через год пройдем обряд. С ним я не буду столь торопливым. — Во дела, — произнес отец. — Боевой, да? — Да. — Кивнул головой Румаи. — И Кеша согласился, минуя момент охоты. Если бы он сейчас отказался, я бы ее открыл, и заставил его силой. Но, — он посмотрел на родителей, — мы с вами не дети, прекрасно понимаем, что это будет значить и как может обернуться. — А сейчас, спокоен? — спросил родитель, который прекрасно понимал, что было бы, пустись во все тяжкие боевой шаки в охоте за его свободолюбивым сыном и любящим поддевать бегающих за ним самцов, обожающим видеть, как те ревнуют. Здесь действительно заключение юридического брака отметало в сторону страшные действия шаки. — Как удав. — Улыбнулся Румаи. Посмотрел на свою пару и улыбнулся ему улыбкой Мерара, — я могу подождать, прежде чем съехаться. И поухаживаю, как за женихом. — А имя-то своего супруга назовешь? — усмехнувшись спросил младший брат. — Румаи. — Красивое. — Кивнул головой Валади и встал, подошел к ним, заглянул в глаза деверю. — Если ты выпустишь на волю свою сучью сторону и тронешь моего брата, я тебя убью. — Его глаза стали белоснежными. — Договорились. — Румаи изменил свои глаза. — Договорились. — Кивнул Валади и закрепил клятву своим зверем, после чего развернулся и выдрал старшего братца из рук супруга, крепко обнял. — Кешка, ты попал на супружество! Его радостный возглас заставил сдвинуться семейство. Они перезнакомились, пообнимались, даже покормили их. Румаи не отказался покушать, немного поболтать. Причем, когда они перебрались в зал, после сытного обеда, Кешу посадил себе на колени, оплел руками и не дал слезть с них. — У тебя два сына? — Да. Сейчас два. — Сейчас? — нахмурился родитель Кеши. Румаи кивнул головой. — Первенцы двойней уродились. Один по стезе врача пошел, а второй в бизнес. У него мой характер. Пробивной, сильный и, как ни странно, тоже шаки. И тоже боевой. У меня и младший шаки, но обычный. Почти три года назад он в аварию попал. Все было бы нормально, но этот паразит ни словом не обмолвился, что в пару встал и малыша зачали. Их спасал, вот и попал с полным истощением, сильными и обширными переломами. Не смогли его вытянуть. У него из-за рефлекса последнего действия отток сил был дикий. И остановить его не смогли. Не было у них подавителя. Будь там мой младший, он бы его ограничил, подавил и…а так, — покачал головой. — Хоть внука теперь нянчу. — Ваш младший подавитель? — заинтересованно спросил Валади. — Мерар? Да. — Улыбаясь кивнул головой отец. — Очаровательный мерзавец. Моя улыбка, — он самодовольно улыбнулся, — у всех моих сыновей моя улыбка, а вот глаза родителя. Медового оттенка, этакое сладкое золото. Собрали все, что было у нас, все самое обворожительное и теперь кружат головы парням. — Кружат? — спросил Валади, неприятно осознавая, что его любимый Мерар ведь сейчас свободен и на него заглядываются. — Кружит, да попал он на мерзавца. — Вздохнув, Румаи покачал головой. — Он ведь шаки, верный, и дурак влюбленный. Повстречался же на свою голову с этим альбиносом. Всю кровь ему свернул этот мечущийся из угла в угол козел. Решить не может, то ли ему Мерар нужен, толи тот, второй, который столько крови сцедил, что на двадцать смертей хватит. Кеша и Валади переглянулись. Даже отец притих, покачивая головой и поглядывая на сына. — Жаль, в лицо я того второго не видел, подрал бы, что б уж наверняка решились или сходиться с Самалем или не лезть в отношения между ним и моим сыном. — Кхм, — Кеша заерзал по коленям, — ты давишь. — Извини. — Повинился Румаи ослабляя руки. — Извини, эта ситуация уже три года. Мерар из-за этих нерешительных дурней совсем на себя перестал походить. Он любит этого альбиноса, а тот кровь ему сворачивает, больно делает. Я волнуюсь, а сделать ничего не могу. Он ведь меня драть начнет, вот просто за то, что полез к его любимому. Все сам. Едва держится, но сам. — Да, ситуация. — Отец покосился на младшего сына. — Надеюсь все разрешится. — А как я надеюсь. — Румаи уткнулся в плечо своей пары и улыбнулся. — Вы извините, но я Кешу украду на сегодня? На всю ночь. — Если Кеша согласен быть украденным. — Усмехнулся родитель, поймав взгляд старшего сына и легкий кивок, — То можно и на всю ночь. — Кеша? — шепотом и на ушко. — Согласен. — Мурлыкнул тот в ответ. — Тогда, — заулыбался Румаи, — идем? Он ссадил Кешу, плавно встал и потянул на себя, затем попрощался с родителями пары, забрал ее и вышел из квартиры. Как только двери закрылись, родитель скрестил руки и хмуро осмотрел супруга и сына. — Всю правду. — Грозно потребовал он. — Румаи отец моего Мерара. — Твоего? Это того самого «выродка», «гнилого ревнивца», «сучьего потроха» и «низкопробной сучки»? — перечислил все самые часто произносимые негативные словечки сына, родитель усмехнулся, — того самого хорька на привязи? Я ничего не упустил? — Па… — Что па? Что ты творишь? — родитель подошел и схватил его за гудки, встряхнул и прошипел. — Тебе мало альбиноса? Эту нерешительную шкуру мало? С какого момента твой соперник вдруг стал «твоим Мераром»? — Я люблю его. — Тихо произнес Валади. — Кого из них? — прорычал родитель. — Обоих. — Сын болезненным взглядом посмотрел на родителя, — я люблю их обоих. Самаль любит меня и Мерара. А Мерар любит его и ненавидит меня. Па, наши звери хотят быть вместе. Но я не знаю, хочет ли зверь Мерара быть с моим, но со зверем Самаля хочет. И сильно. — Ты уверен? — Да. Нас примагничивает, но я был мудаком, ревнивым мудаком, который все испортил. — По щекам скатились горячие обжигающие слезы. — Мы даже просто приятелями не станем, потому что я сделал все, чтобы он возненавидел меня. Родитель покачал головой и прижал его к себе, обнял. Он знал, что с альбиносом его сын бредит, что следит за соперником, что у него ненормальное занятие с фотографиями, но, чтобы все было настолько глубоко, увы он не подозревал. Кеша сидел тихой мышкой на пассажирском сидении. Вот ведь как бывает, рядом сидит тот, кто помог появиться на свет тому, в кого влюбился его младший брат. И это половина беды. Кеша его пара. А его брат делает больно его сыну. И сейчас надо что-то решить. Румаи сказал, что вранье терпеть не может, а ведь за сына он порвет любого. И как поступить сейчас Кеше? Все рассказать? Или промолчать, сделать вид, что ничего не знает? А когда все откроется, как себя поведет Румаи? Что сделает? До дорогого отеля, куда направился альфа, плавно выруливая на парковку, Кеша решал ребус: сказать или промолчать? И решал его так глубоко, что не заметил, как машина остановилась. Очнулся вздрагивая от касания пальцев к щеке. — Ты задумался. Боишься? — А? Прости, — Кеша встрепенулся, осмотрелся, — а мы где? — У отеля. — Румаи осмотрел его любопытно осматривающееся лицо. — Боишься? — Нет. — Кеша улыбнулся. — Волнуюсь, но не боюсь. — Улыбнулся и посмотрел на него. — Это достаточно дорогой отель. — Здесь нам не помешают. Да и, — он улыбнулся в ответ, — небольшая компенсация, за сокращение церемонии и времени ее ожидания, мальчишник там, подготовка, все дела. — Ум, — многозначительно кивнул головой Кеша. — Тогда, начинай. Румаи заулыбался и притянул его к себе, поцеловал. После этого они покинули машину, вошли в отель, где их уже ожидали. Пара минут и они в лифте, а там и на самом верху, где располагались большие и самые дорогие номера. Сопровождающий их портье, прошел к номеру, открыл дверь, впустил гостей, объяснил где и что, передал ключ, после чего удалился. Кеша осмотрел апартаменты и прошелся до ванной комнаты. Его обняли со спины, нежно мурлыкнули в шею. — Искупаешься? — Было бы замечательно. — Согласился Кеша, ощущая, что сзади уже начинается радостное приветствие. Душ был быстрым, затем халат и в спальню. Румаи присосался к губам, мурлыкнул, после чего ушел в ванную. Кеша удивленно уставился на столик, которого ранее тут не было. Фрукты, вино, закуски. Видать привезли пока он принимал душ. Нервно обхватив себя за плечи, удивляясь робости, которая его пронизывала, попытался успокоиться. Он не девственник и уже прошел армию. Причем пять лет назад. Конечно у него было достаточно любовников, но ни с одним из них не ощущал того, что было с ним сейчас. Из-за чего он волнуется? А шут его знает. Вроде не урод. Да и тело само по себе имеет хорошие параметры. Да и приучен к спортзалу. Правда, как Валади железо не тягает, но бегает и занимается легкими видами упражнений. А вот сейчас… Все мысли улетучились, когда его обняли и одной рукой развязали пояс. Замерев, Кеша покорно принимал поцелуи в холку, а легшие пальцы на шею не вызвали реакцию, он подчинялся и доверял ему. Всего несколько часов знакомы, но он доверял ему до такой степени, что легшая ладонь на горло не вызвала естественную реакцию защититься. Эта же рука плавно опустилась ниже, пробралась под ткань халата и огладила грудь, спустилась до живота, промяла его и порисовала узоры на лобке. Все время его покусывали в шею, второй рукой придерживали за бедро и прижимались наметившимся стояком к попе. Спереди рука отмерла и опустилась ниже, накрывая наливающийся член ладонью. Чуть сжав, массируя пальцами, указательным надавливая на головку, Румаи заставлял его расслабиться. Он хотел взять то, что ему принадлежит, заставить кричать, заставить стонать, но медлил, ведь мог испугать его. Ему не хотелось пугать. Хотелось подарить ласку, море ласки. Поэтому сейчас он массирует его пах, оглаживает его и чувствует, как возбуждение начинает охватывать еще немного зажатого Кешу. Конечно, мозгами он понимает, что все для парня неожиданно и о таком его не предупреждали и точно к такому не готовили, но его зверь был непреклонен. Он его хотел. Все. Точка. Шаки хочет. Всем существом. От него не спрячешься, тем более от боевого. Румаи взрослый, он прекрасно понимает, как может быть опасна его охота. И только поэтому решительно заставил принять ус и щит пары, провести регистрацию. Уговорить Кешу, что он единственный и самый лучший, можно и после становления пары. Тем более, что сдать назад и разойтись у Кеши шанс будет, если все же они не уживутся. Именно поэтому он сказал, что обряд сделает через год. Этого времени точно должно хватить Кеше, чтобы решить, хочет ли он по закону Храма стать целиком и полностью парой Румаи. Конечно он не хочет, чтобы Кеша решил иначе, но жизнь штука не простая и Румаи не наивный мальчишка, прекрасно понимает, что может быть всякое. Ощущая, что Кеша поплыл, что он подает бедрами и что его член налился, мурлыкнув ему в шею, всосав кожу, оставляя метку, Румаи провел руку под халат, ту что была свободна, и средним пальцем проник между ягодиц, погладил дырочку. Кеша повел попой, намекая, что ласка ему нравится. Кеша…сладкий, сахарный рождающий. Не омега. Нет. Но он настолько одуряюще пахнет, что… — Кеша, — ошеломленно ощущая, что его палец заскользил по влаге, медленно надавил на колечко и оно легко пропустило его внутрь, — Кеша, — сглотнув, куснув его в шею, спросил, — ты себя растянул и смазал в душе? — Нет. — Откинув голову и уложив ее на его плечо, отозвался парень. — Кеша, ты потек. — Убрав руку, подхватив его под живот и вместе с ним сделав несколько шагов, посадил его на кровать, присел перед ним на колено. — Кеша, — всмотрелся в плывущий взгляд. — Когда у тебя течка? — Месяц назад была. — Встрепенулся тот и удивленно уставился на супруга. — Что такое? — Кеша, ты потек. Сейчас. — Сейчас? — изумился он. — Но…ты уверен? — Да. — Румаи заулыбался, — твой котик хочет котенка. Моего. Понимаешь? Кеша замер изумленно и сглотнул, задышал часто-часто. — Эм…я… — Если ты не хочешь, сейчас, то пока еще есть время, пока нас не накрыло, закажем сироп и изделия. Кеша, — он взял его лицо в ладони, — я могу подождать с ребенком. Я понимаю, что все на тебя сегодня свалилось и поэтому не тороплю. Просто скажи, как мы поступаем — сироп или делаем малыша? Кеша, решай. Минуту, он смотрел на него минуту. Сейчас или через некоторое время? Если учесть, что он в омут с головой кинулся, просто начав клеить врача, который ему растяжение лечил, то омут еще не с головой накрыл. Риск? Кеша с ним под ручку ходит. Поэтому он заулыбался и потянул на себя своего супруга. В один день получить сразу два приза, это ведь интригующее действие, не правда ли? Румаи понял его с первого движения и повалил на кровать, впиваясь в губы. Поцелуи, ласки, вот полетел один халат, за ним второй. Перевернуть его на живот, жадно впиться губами и языком в одуряюще пахнущее колечко, порыкивать от кайфа, ибо ферромоны ударили по мозгам, и даже язык трансформировать и толкнуть его внутрь. Благодаря организму и строению тела рождающего, родовой канал всегда чистый. После вывода отходов из кишечника в канале активизируется специальный секрет и растворяет кал, очищая канал. У самцов такого нет, поэтому любой половой акт надлежит, либо проводить используя изделие, либо делать клизму. Рыкнув, поставив Кешу на колени, просунув руку под его попу и смяв яички, помассировав гордо стоявший торчком член, альфа быстро прижал свой член ко входу и плавно толкнулся. Кеша дернулся охнув. Даже в преддверии вызванной течки зверем, который хотел поиграться с шаки, да еще и с таким интересным, даже сейчас, после ласки языком, толщина ствола была внушительной и делала проникновение не особо приятным. Выпустив когти и зарычав, так как орган все еще входил в него, наполнял и внутри саднило, Кеша даже зашипел недовольно. Его в ответ взяли за плечо и резко додавили, до конца насаживая. Вскрикнув, выгнув спину вверх, он почувствовал, как на нее надавили рукой и послушно прогнул ее вниз. Толчки последовали незамедлительно. Глубокие, равномерные, с одной амплитудой и скоростью. Скольжение внутри, массаж всех точек эрогенных зон, заставили Кешу замурлыкать от нарастающего удовольствия. Постепенно он начинал привыкать к более чем крупному размеру, подавая бедрами, насаживаясь на него, мурлыкая. Как только тело обвыклось, а фаза течки обострилась, сзади озверели. Его заставили лечь на живот, рукой перехватили за плечи, куснули в холку и тут последовали искрометные жесткие толчки. Кеша стонал под ним, порыкивал, начал выпуская когти пытаться вылезти. Но его держали, целовали или покусывали в шею. Такой яростный любовник, при том что выглядит он степенным и спокойным, заводил не на шутку. Он не просто занимался любовью, а властно трахал его. И Кеше нравилось это. Им управляли, и он позволял управлять. За грубыми и жесткими толчками следовали медленные и очень нежные. Контраст. Кеша продался за его контраст. Такой решительный и с виду такой весь добрячок, поражал огнем в постели. Когда узел ослаб, и они отдышались, Румаи поднял на руки, причем выглядел таким счастливым, что Кеша не осмелился сделать замечание, что и сам справится, и отнес его в ванную. Там, набрав воды, уселся с ним вместе, прижал к себе, обнял и спросил: — Кеша, что такое было в зале, когда я назвал имя альбиноса? Кеша вздрогнул. Пока он ребус решал, Румаи все-все заметил. С виду такой простачок, а на самом деле очень и очень чуткий и все замечающий. — И в машине ты так задумался, что я хотел бы знать, что случилось? — Румаи, — Кеша медленно повернулся к нему и заглянул в глаза. — Я расскажу, только при одном условии. — Условии? И каком же? — Когда ты узнаешь это то будешь делать вид, что знать ничего не знаешь. — Кеша, это детский сад. — Это серьезно. И я предельно серьезен. Хочешь знать, что тебя царапнуло, поклянись, что будешь делать вид и не дергаться, словно ты ничего не знаешь. Несколько минут они смотрели друг другу в глаза. Молча. Затем Румаи сдался. — Хорошо. Я обещаю, что ничего не изменится, после того как ты меня посвятишь в этот момент. — Зверем. — Рыкнул Кеша, изменяя глаза. — Зверем клянусь. Не полезу. — Его глаза трансформировались, и Кеша получил ответ от шаки. — Мой брат тот третий из-за кого страдает твой сын. — Что? — сузив глаза, Румаи оскалился. — Ты поклялся. — Пискнул Кеша испугавшись. — Минуту дай. Помолчи. — Закрыв глаза, пыша злостью, Румаи убрал руки от его тела, так как когти непроизвольно полезли, и он мог его травмировать. Потребовалось времени больше. Больше одной минуты. Буря бушевала, ведь перед глазами стояло лицо измученного сына, который страдал от ревности, любви и не так давно плакал навзрыд, когда ушел от неверного любовника. Когда буря утихла, показывая его выдержку и все же доказывая, что он не даром взрослый, открыл глаза и осмотрел взволнованное лицо пары. — Я что-то не знаю? — Да. — Что именно? — Они не смогут разорвать отношения. — Почему? Мерар ушел от Самаля из-за его измены. — Он не сможет. Его зверь тянет его к Самалю. Зверь Самаля хочет и Мерара и моего брата. И, — Кеша усмехнулся, — полтора года назад или чуть больше, Валади признался, что его зверь хочет их обоих. — Посмотрев в лицо своей паре. — Он любит твоего сына, но все испортил и довел до ненависти Мерара. Сам испортил и теперь не знает, как все вернуть, хотя бы до приятельских отношений. И Самаль мечется между ними, и выбрать для него нереально. — Ты уверен? Уверен, что это все так? Не мальчишеские бредни? — Валади марашат, он мне зверем подтвердил. Показал, кто его пара: зверь Самаля и кокон твоего сына. Обоих показал. — Значит все это не закончится. — Румаи покачал головой. — Страдания Мерара не прекратятся. Да, любит судьба пошутить. — Румаи, ты обещал. — Попытался прощупать почву Кеша, обеспокоенно глядя на него. — Кеша, — притянув к себе и обняв крепко. — Если бы не это, я бы уже подрал его. Пойми, это мой сын. Ему больно. Я не полезу, как и обещал, но Мерар должен знать, что твой брат и его зверь зациклены сразу на нем и на альбиносе. Он должен знать. — Я говорил Валади, много раз говорил, но он боится. — Чего? — Отказа. Он с виду сильный, но ведь еще совсем пацан, который в первый раз влюбился и сразу в двоих. У него нет опыта в разрыве отношений, а со своей второй половинкой он уже успел настолько отдалиться, что даже приятелями им будет очень и очень непросто стать. Это в драках, где надо доказать силу зверя, он уверенный, боевой и резвый, а вот тут робеет. Лично видел, как он робеет перед Мераром. В отношении него мой брат нифига не сильный альфа. Слабый и боящийся отказа, боящийся, что после всего Мерар просто посмеется над ним. — Понятно. Сосунок еще, — покачал головой Румаи, — гормональный дебил. Драть бы его хворостиной, да жлоб уже большой. Кеша, ты только нас не пытайся сближать, хорошо? — он поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Я тебе пообещал, и я слово сдержу. Но, не надо пытаться сделать нас с ним приятелями. Хорошо? — Да. — Кеша понимал его. Брат сделал больно его ребенку. Более чем понятная ситуация. Более чем понятная. — Да, Румаи, я не буду этого делать. Только, пожалуйста, если он сам придет, выслушай его хотя бы. Я понимаю, что прошу слишком много, но просто выслушай, посмотри, как ему неловко или как он виноватым себя считает, или храбрится, но выслушай. Прошу тебя. — Кеша, я не обещаю. Я попытаюсь, если он осмелится прийти, но ничего не обещаю. Днем, после обеда он вернул пару к нему домой, обжег взглядом встретившегося Валади и поцеловав Кешу, ушел. — Ты ему рассказал? — нервно спросил Валади. — Он почувствовал, что что-то не так и спросил. Я не стал врать, но выцарапал у него обещание, что он не полезет. — Кеша покачал головой. — Он пообещал, но ты для него приятелем не будешь. — Понятно. — Валади кивнул головой. — Хоть так. — Брат, — Кеша подошел и потрепал его по голове, — если захочешь поговорить с ним о Мераре, он выслушает. Не обещал, что не тронет тебя, если ты сам придешь, но послушать согласился. — Сразу не убьет, так сделает через перерыв. Хоть пару слов сказать успею. — Усмехнулся Валади. Домой Румаи вошел и увидел сына. Он как раз пришел с практики, утренняя смена. Осмотрев его, подошел и просто обнял. — Пап? Ты чего? — Я женился. — ЧТО?! — отодвинулся, вернее вырвался из рук отца и осмотрел его. — Ты серьезно? — Да. — Заулыбался тот в ответ. — Не поверишь, вчера увидел его второй раз и понял — моя пара. Никому не отдам и не отпущу. — И он, зная тебя всего вторую встречу, согласился? — Я дал выбор: сам или я заставлю. — Пожал плечами отец. — Охренеть какой выбор! — раздался голос второго сына. — И что его семья? — А что они могут? — шальной и довольной улыбкой улыбнулся Румаи. — Познакомились, немного в шоке, но поняли, что, либо так и я сейчас поухаживаю за ним…эм, — Румаи усмехнулся, головой покачал. — У вас будет братик через девять месяцев. — ЧЕГО?! — в унисон спросили братья. — Среагировал, потек. — Расплылся в довольнейшей улыбке Румаи. — Брат? — Мерар заулыбался. — Действительно будет братик? — Да. — Кивнул головой отец. — Да это надлежит отметить! — полезли обниматься сыновья. — Когда познакомишь? — Вот как еще неделька пройдет, утрясем все моменты, так сразу и познакомлю. — Румаи принимал объятия. Вечером он пришел к сыну и прикрыв дверь, присел на край кровати. — Мерар, я должен тебе кое-что сказать. — Что? — сын оторвался от книги. — Знаешь, у нас с тобой судьба так любит пошутить, что я даже боюсь подумать, что дальше будет. — Пап, что случилось? — Ну, — Румаи покачал головой, — давай вот что, для начала ты должен знать, что мой шаки потребовал его себе. Настолько сильно, что я едва сдержался и дал ему выбрать. Ни его семью, ни вообще ничего о нем я не знал. Мы стали сначала парой и только после этого я познакомился с его семьей. — Отец покачал головой. — Мерар, его младший брат Валади. — Что? — замерев, сын уставился во все глаза на отца. — Тот самый Валади, что попил и до сих пор, пьет и сворачивает твою кровь. — Посмотрев на сына, покачал головой, — я понимаю, что сейчас моя женитьба и моя пара для тебя уже не является радостным событием, но скрывать от тебя такое, прости, но я не могу. Когда станет известно, чисто случайно или еще как, ты посчитаешь, что я тебя предал. Именно поэтому я говорю это тебе сам и в данный момент. Это удар ниже пояса, и я даже чувствую, что виноват перед тобой, но уже все сделано. — Пап. — Сын, ты только Кешу не меси из-за его брата. — Отец посмотрел на шокированного сына. — Знаю, ты бы и имени его рад не слышать, только, малыш, кажется я еще до кучи и влюбился в него. И я бы не хотел войны между вами. С его братом ты волен поступать как пожелаешь. Вы соперники, даже враги, но Кеша, прошу тебя, постарайся, хотя бы прими тот факт, что он не его брат и тебе лично ничего плохого не сделал. — Отец осмотрел лицо сына. — Подумай, хорошо? Когда отец вышел, Мерар ошарашенно уставился на дверь спальни. Его отец женился на старшем брате Валади, этого ублюдка и имбецила? Да, судьба действительно любит пошутить. Самаль и Валади лежали на кровати, смотрели на постер одного человека, которого оба сильно и страстно хотели. Мерар словно улыбался им обоим. — Знаешь, у меня брат женился. — Кеша? Когда? Кто его пара? — Удивился Самаль. — Ты, не поверишь. — Валади усмехнулся. — Он встретил его во врачебном кабинете центра, где проводил тренировки. Ногу подвернул. Раньше как-то ему не доводилось травмы получать, а тут подвернул сильно ногу. Врача того он с первой секунды начал не просто клеить, а как сам признается, почти набросился. А через два дня врач приехал и просто дал выбирать или они женятся сегодня же, или он открывает охоту и заставляет принять его, и они поженятся чуть позже. — Ого, какой решительный. — Угу. Решительный. — Усмехнулся Валади. — Это отец Мерара. — Что? — резко сев, Самаль во все глаза уставился на него. — Что ты сказал? — У него его улыбка. Глаза нет, не его, но улыбка, Самаль, он улыбается как Мерар. — Отец Мерара стал супругом твоего старшего брата? И он тебя не убил? — Кеша взял с него слово, что он не вмешается, но, я уверен, что он сказал Мерару, кто его пара для меня. — О, Боги. — Самаль закрыл рот ладонью. — И что теперь? Кеша в немилости? — Нет. Как ни странно, но Мерар свою ненависть ко мне не перенес на Кешу. И как брат говорит, они даже нормально общаются. Меня костерит, что я такой дурак, но с ним даже подружиться пытается. — Да, странная штука жизнь. — Самаль лег назад. — Скажи, ты нашел того, кто снимки сделал? — Да. И наказал. — Кивнул головой Валади. — Хорошо.