Вихрь. Врачи./11 рассказ из серии/

Валади и Мерар. 8 действо. Время, время и еще раз время. Кеша разродился, причем легко и быстро. Малышу уже год, в нем души не чают, обожают и даже балуют. Мерар, Валади и Самаль все также в треугольнике. За эти почти два года они трижды сходились с Самалем, и столько же раз разбегались. Артур и Яши поженились, провели обряд и сейчас ждут окончания школы, затем годы армии, после чего сразу же приступят к созданию малыша. Время. Оно течет слишком быстро или слишком медленно, но однозначно не стоит на месте. И вот уже экзамены, выпуск, армия. Треугольник до сих пор не разорван. Валади уже год как служит, а его любимые еще нет, еще ходят на обязательную практику, заканчивают обучение, экзамены. Год промчался, быстро промчался. В его течении Самаль и Мерар десятки раз пересекались, бросались в объятия друг друга и после страстной ночи или нескольких часов, дико ссорясь разбегались. Самаль несколько раз затевал разговор, что может быть Валади…но тут же его обрывали, спорили, скандалили и даже несколько раз они подрались. Мерар не хотел даже слышать о Валади. Армия. Три года обучения. Три года в дали друг от друга. Они наскучались, очень. Когда обучение и служба в армии были закончены, для Самаля и Мерара, Валади уже год как подтвердил свои знания и устроился на работу в отделение акушерства и гинекологии, причем встал помощником в само родовое отделение. Он принимал роды, помогал в сложных случаях и даже пару раз довелось спасать расколовшееся ложе у пострадавшего в аварии беременного кота. Мерар и Самаль вернулись. Их тут же направили в центр, который занимается как раз подтверждением и полной аттестацией специалиста. Это и устная форма закрепления знаний, и практика. Самаль получил короткое смс-сообщение, что его просит о встрече Валади. Они не виделись четыре года и три вообще никакой информации! Конечно Самаль сорвался с места и полетел на встречу. Вызвав машину такси, всю дорогу пробыл в волнительном ожидании. Когда машина остановилась по адресу, причем это был не дом родителей Валади, а его съемное жилье, Самаль рассчитался с водителем и пулей вылетел из нутра стального друга. Промчавшись до подъезда, набрал номер квартиры. В ответ его спросили: "Кто?" и он мурлыкнул имя любимого. Дверь открылась и назвали этаж. Лифт? Издеваетесь? Самаль пять этажей не заметил, как в форме зверя промчался! Ступеньки, ступеньки, повороты и дверь. Одуряюще пахнет Валади. Мяу-мурлык и дверь нараспашку. Мгновение, минута…страсть. Их смела всепоглощающая страсть. Стоны, рыки, крики - они наскучались, они жаждали друг друга, они любили друг друга. Самаль растворялся во всем что дарил ему Валади, его любимый, его пара. Да, для Самаля Валади часть его пары. Его болезненная любовь, когда не могут быть вместе полноценно. Отдышавшись, мурлыкая и обнимая любимого, Самаль задремал. Валади лежал под обхватившим его тело любимым и думал. Думал, как и что ему говорить, какими словами. Он решение принял. Самаль его решение не одобрит. На все проценты и еще сверху столько же. Но…армия и год без дерганий показали - так жить можно. Да, больно, да тянет, но можно. Если до армии он не представлял, как, то сейчас знает и уверен в своих силах. Вот только надо пережить то, что будет, когда он сообщит о своем решении… - Да ты тру-у-ус! - взвыл Самаль. - Перестань орать! - рыкнул Валади. Они спорят уже два часа. Валади сказал, Самаль закономерно воспринял в штыки. - Ты струсил! - рычал Самаль. - Я уезжаю, потому что так больше продолжать не может. Ты сам видишь, не выходит быть нам с тобой вместе. Или все страдаем, или только кто-то один. Самаль, - Валади схватил его за руки и дернул к себе, перехватил лицо ладонями, посмотрел в глаза, - до армии я думал, что жить в дали от тебя невозможно. Самаль, можно и еще как можно. Ты должен понимать, что, если я буду рядом, Мерар не будет счастлив, а ты будешь бегать ко мне. Если я останусь в этом городе, мы так и будем рвать души друг другу. - Но я не хочу терять тебя, Валади. - Расплакался Самаль. - Я тоже не хочу, но есть еще и Мерар. Даже не люби я его, его любишь ты. И не люби его я, ты бы все равно разрывался на две части между нами. Если бы ты не любил, и я его не любил, то давно бы жили вместе. Я бы отбил тебя, еще на первом году обучения. И ревниво оберегал. Но, - он обнял плачущего Самаля, - мы оба его любим, но что бы не делали, из-за нашего с тобой поведения, моего больше, твоего меньше, завоевать его я не могу. Мы ведь пытались, ты ведь знаешь это сам. Много раз пытались. Весь год, перед моим уходом в армию мы пытались. - Он договорил шепотом, - и ничего не получилось. В ответ уже несдерживаемые рыдания. Самаль знал все это, знал и понимал, что ситуация похожа на игольчатый шар вывернутый иглами внутрь и ранящий сам себя. Заколдованный круг. И как в сказках не получается - Валади не смог заставить или всякими ласками сблизить себя и Мерара. Не получается, как в романчиках. Не екает сердечко у Мерара при его виде, шерсть дыбит его зверь в ответ на любое приближение марашат. Вот не получается так, как в книгах описывается. Не сдается под напором сильного самца…Мерар сам альфа и только из-за того, что любит Самаля, только из-за этого он прогнулся под ним и позволил себя взять, стал нижним партнером, принимает ласки и не жаждет взять верх в постели. С Валади такого нет. С Валади он альфа до мозга костей. Ревнивая и драчливая альфа, которой нервы трепали с первого дня знакомства и сейчас он не намерен ничего прощать. Как в книгах не получается, совсем-совсем не получается. Было бы всем замечательно, если бы Мерар сдался. Со всех вот ракурсов было бы вот просто замечательно, сдайся он, прогнись под желанием любимого Самаля, который хочет видеть двух любимых рядом. Да даже под Валади, который, как оказалось, тоже не прочь завалить его и встать в пару. Только вот что делать, если все нутро Мерара, ни то что слышать о таком не желает, но даже просто рядом находиться не может? Он ревнует, он боится, он страдает не меньше этих двоих и между тем не может уйти раз и навсегда от Самаля, потому что его зверь жаждет видеть своей парой альбиноса. Зверю плевать на то, как ранит человек человека, какими словами и действиями он руководствуется, изменяет или нет. Зверь хочет зверя. Энергия, которой обладает альбинос, идеальная как партнер для зверя Мерара. И он будет упрямо тянуться к ней, будет тянуть своего человека, потому что его партнером может быть только этот кот. И как бы не старался Мерар отдалиться, как бы он не уходил, громко хлопая дверью, пройдет некоторое время, и он опять будет рядом. Человеком простит за все проступки, а зверем прижмется, истосковавшись к боку альбиноса, принимая его защиту и поддержку. Простым, "пустым", людям гораздо проще. Они отдалятся, переплачут, переболеют и найдут в себе силы начать заново. В душе будет место, где болит, и сердце будет болезненно сжиматься, да, как и у всех, но ничто не будет настойчиво требовать встречи и заставлять искать. Мерар имеет зверя, который требует от него найти и встретиться. Будь они в паре, имея щит и ус пары, было бы гораздо легче…только вот зверь Самаля хочет два уса и два щита, причем одновременно. Патовая ситуация. Даже: занавес. Валади уехал. Он перевелся в другую больницу, сменил место жительства, даже номер телефона. Он разорвал все контакты. Отец и брат, даже родитель могли говорить спрашивающему о нем Самалю, как и что с ним, но не давать номер телефона, не говорить в каком он городе, его адрес. Сам узнавал о нем от брата, который был в курсе всех событий, так как его супруг, с которым они прошли обряд в Храме, является родным отцом Мерару. Они вместе, Самаль и Мерар. Они вновь вместе. Конечно, между ними все хорошо, ведь они и раньше, когда сходились, были просто замечательной парой, которая понимала друг друга с полуслова. И Валади был рад, он был рад, что его любимые счастливы. Ему рассказывал Кеша, что альбинос тоскует, спрашивает при каждом удобном случае о том, как там любимый марашат. Правда уже два года прошло, и он сейчас спокойнее. Видно время все же заставило его зверя принять тот факт, что марашат ушел. Больно? Да, больно, но надо. Он это понял, и Самаль это примет. Рядом с любящим его Мераром он примет это быстрее. Сев на кровати, осмотрел комнату. Два года…у него даже постоянного любовника нет. Жить можно, он это понял еще в армии, но больно. Конечно же делать повседневные дела он не перестал, как и ходить в качалку, ухаживать и обслуживать себя, поглядывать на поглядывающих на него парней, даже искать утехи на ночь. В сердце у него болит, но так жить можно. Отпустить? Потихонечку получается, ведь он далеко, он занят каждый день, по максимуму. Выл ли он в подушку? Выл и еще как! Но выдержал первые страшные месяцы, когда осознал, что ушел раз и навсегда. Сейчас гораздо легче. Когда вспоминает их обоих, да больно и хочется увидеть, но уже не надо сдерживать своего зверя за холку. Сейчас они просто тоскуют, но уже не стремятся сорваться с места и бежать на поиски. Выдохнув, так как его накрывает всегда после сна, потер руками лицо, встал и пошел умываться. Сегодня смена, надо бы хорошо подготовиться. Еще два дня назад, если не разродились за вчера и сегодняшнюю ночь, то на его смене точно будут тяжелые. Их тут трое. Экстры дежурят у палаты, как бы чего не приключилось. Вообще, деямерриты очень мирные и спокойные существа, даже степенные. Вот только если им больно, больно их любимым, или идет всплеск гормональный, тогда тушите свет. Ну и еще если на одной дорожке пересекаются соперники, тогда да, тоже спокойствия не жди. Дети, это особая категория риска, потому что гормональный фон у них в движении - половое созревание, получение ипостаси, первые бои зверя. И эта группа риска идет от момента рождения и до девятнадцати лет. А родители попадают под раздачу эманаций своего малыша и тем самым сами становятся частью группы риска. Валади попортил крови своим родителям со своей парой. Да и до сих пор портит. Его ведь дома нет, за два года ни разу не приехал и им запретил. Мотивация одна - он сорвется, если они увидятся. Родители понимают, поэтому пока не давят. Сколько еще ему времени дадут, он не знает, но благодарен за их понимание. Умывшись, сделав все требующиеся для тела процедуры, посвежев и окончательно проснувшись, Валади пошел на кухню, поставил чайник, начал готовить нехитрый завтрак. Пока вода закипала, пока заваривался вкусный и насыщенный, с богатым ароматом чай, Валади уже трескал бутерброды и просматривал записи сообщений по системе передачи из больницы. Из трех роженников, тех что в группе риска, один разродился вчера поздно вечером. Двое пока еще только с предвестниками, но у одного время между схватками сокращается, а это значит, что как только он в больницу приедет, так сразу же и попадет на роды. Сложные, без анестезии и наркоза - аллергия. И все из-за сбоя гормонального, который из-за беременности. Ну, еще и из-за того, что это врожденный перевертыш. За два года практики, это первый перевертыш. А в больнице, где он работает, за восемь лет первый. Понятно, что с ним носятся как с золотым. Альфа, капризный, сильнющий и костерящий свою пару, да такими словами, что некоторые молодые, и Валади в их числе, с блокнотиками ходят, дабы перлы его записывать. А вообще этот человек смешной и веселый, если бы не беременность, еще и настроение не прыгало бы. Покушав, быстро одевшись, пропустив сегодня зарядку и растяжку, подхватил сумку, ключи и вышел из квартиры. Валади…красивый и статный молодой мужчина. С глазами полными тоски и этакой загадочностью, как магнит привлекал внимание окружающих. А еще его легкая холодность, незаинтересованность и разборчивость, заставляют хотеть ему понравиться. Он мог выбирать, и выбирал, но только на один или два раза, на большее время не задерживался. Быстро спустившись на лифте, он вышел на улицу и отправился на домашнюю стоянку, где стояли машины, принадлежавшие жителям дома. На гостевой парковке, перед домом, стояло пять машин и одно такси. Пройдя двор, вышел на просторное место, где стояли стальные спутники, которых получить было не так просто, как хотелось - денег приобрести хватит и не на одну в год, вот только получить разрешение не всякий может. А без разрешения, даже самый статный альфа, самый уважаемый и влиятельный, не сможет даже купить машину, чтобы любоваться ею. Без мотора и системы подачи топлива - пожалуйста, а с полной комплектацией и работающую - нет. Валади тест прошел, он аккуратный до нельзя водитель и имеет стального друга черного цвета, металлик с хромированными дисками. Обычная машина, внутри удобная, руля слушается идеально. Она еще новая, купленная полгода назад. Радует своего владельца тем, что она есть. И тем как послушно завелась, сдвинулась с места и покатила по дороге. Двадцать минут, и он уже шагает по лестнице в сторону раздевалки внутри больницы, в которой работает. Машина уже припаркована, он здоровается со знакомыми, слушает объявления, идущие из общего селектора. В раздевалке все происходит как обычно, он облачается в халат и вскоре выходит в коридор и замирает. Из селектора льется тревожная речь: - Всему персоналу! Всему персоналу! Красный код! Красный код! Все, у кого есть разрешение на вождение машины, немедленно собраться в главном актовом зале! Повторяю - красный код, всем кто имеет разрешение на вождение машины, собраться в главном актовом зале! Валади и еще двое из замершего десятка врачей стремительно пошли в сторону направления вызова. Красный код означал только одно: где-то что-то случилось и туда стягивают врачей. И это значит, что ситуация крайне опасная, много пострадавших. Со всех углов больницы прибыли все врачи, имеющие код доступа к праву вождения машины, и не важно, имеют ли они свою в собственности, или только права. Они стеклись в самый большой актовый зал, кто расселся, кто остался стоять, заполняя пространство. Валади стоял на ногах, прижавшись боком к колонне, руки скрестил и рассматривал находящихся на небольшой импровизированной сцене главврача больницы и двух специалистов в униформе экстров. Они втроем взволнованно что-то обсуждали. Пара минут и когда в двери перестали входить люди, главврач быстро осмотрел сотрудников и подняв руку произнес: - Прошу внимания. - Наступила мгновенная тишина. - Три часа назад на юге в горном массиве было землетрясение. Горный город Касашта в руинах. Как нам сообщили, треть города сошла селевым сходом, остальная часть разрушена. Первые бригады экстров и из близлежащих городов собранные команды врачей уже занимаются поисками. От нас требуется собрать несколько групп. К нам не будут перевозить пострадавших, но от нас ждут помощи. Сейчас, все кто состоит в донорстве, или ваша пара в положении, прошу отбросить геройство и поднять руку. Вы будете освобождены. Вокруг Валади поднято было несколько рук и по всему залу примерно седьмая часть была возвращена на рабочие места. Как только они вышли, оставшиеся превратились в слух. В беседу вступил экстр, который быстро показал, как добраться до города, вернее до его подступов. Через час Валади правил руль своей машины, выстроившись в колонну. Они потратили время на сбор и комплектацию каждого врача, оборудовав группы и одиночек, которые будут приписаны к экстрам, как "щиты", полные энергии, дабы закрывать их или подпитывать таких спецов, как ограничители, подавители или изоляторы, да даже экранеры. До города добираться было по трассе ровно час. Колонна из более чем двух сотен машин была ни единственной. К городу стекались спасатели, мчались родственники, летели вертолеты. Городок стоял в полукруге горной цепи, как бы обнимаемый ими, и та часть что была к выходу лицом, вот она как раз и сошла селевым потоком, практически полностью перекрывая главную магистраль. Есть два объезда, один из которых признали более безопасным, но всем основным прибывшим спасателям в лицах врачей, было указано где оставить машины. До места трагедии они добирались пешком, потратив на дорогу не более десяти минут не принимая ипостась. Ранее красивое и уютное местечко, обрамленное горными вершинами, ныне превратившееся в развалившийся карточный домик поражал размерами катастрофы. Волна землетрясения прошлась по ближайшим городам, но там если и были какие разрушения, то они не затронули слишком серьезно. Здесь же ни одного целого здания. Кровь, смерть и слезы - это итог картины, написанной на холсте "жизнь" краской под маркером "землетрясение". Валади встрепенулся и, как и вся масса прибывающих спасателей, кинулся вперед, к завалам, к крикам и мольбам о помощи. Карусель, бешенная карусель из обрывков моментов. Вот он тянет на себя глыбу, а кто-то еще тянет пострадавших. Вот он ставит уколы. Вот они втроем удерживают вырывающегося отца, который не может помочь сыну. Вот еще и еще…вот опять что-то… Валади метался по обломкам, помогал где мог, ограничивал щитами, кого мог, и перестал ощущать течение времени. Боль, слезы, крики, мольбы - это перед экраном телевизора все герои, а вот так, вот перед носом, кто смелый? А ведь Валади не железный и не бесчувственный и сил у него моральных, эмоциональных и физических не так много. Хоть и марашат, но он живой, дышащий и его рвет на части - здесь дети, омеги, рождающие! Он альфа! Он обязан защищать! Зарычав на хлесткую пощечину, получил еще и еще одну. - СУКА СЛУШАЙСЯ! - заорали на него, гневно глядя медовыми глазами и Валади словно очнулся от вакуума "спаси всех, до кого дотянешься, альфа!". Мерар…осознав, что перед ним именно его любимый медовый мальчик, весь в грязи и копоти, даже в крови и с лихорадочно блестевшими глазами, замер перед занесенной рукой, которая могла еще раз ужалить его пощечиной. Замер, осознавая, что он допер на себе бессознательное тело, подмышкой удерживая котенка, и на буксире таща за собой Мерара, отдал ребенка в протянутые руки врачей. - Успокоился? - рыкнул Мерар. - Нет. Еще ударь. - Да запросто! - хлесть, хлясть, шлеп! Валади очнулся. Его морок, который погружает альфу в состояние невменяемости и отдает телу все силы, чтобы он был самым сильным, самым стойким, самым железобетонным и смог выполнить свой долг защищать и закрывать собой, окончательно спал под десятком жгучих пощечин. - Легче? - спросил Мерар глядя на него взглядом профессионала. Да, его маленький медовый мальчик экстр. Профессиональный спасатель, который прошел столько ситуаций, что его не накрывает, хоть он и сам альфа. - Легче. - Кивнул Валади. - Спасибо. - Да всегда пожалуйста. Ты здесь от больницы? - Да. - Валади быстро осмотрелся и вытер руки о штаны, непроизвольное нервное движение, когда видишь много боли и желаешь снять с себя ее часть, потому что она давит. - Продолжать можешь? - Мерар смотрел на него, как на будущего пациента для успокоения. - Могу. - Все нутро враз окрепло и на Мерара посмотрел твердый и уверенный взгляд. - Мне только обновить аптечку. - Он быстро раскрыл замок на специальном поясном "портмоне - спасателе". - Там пополняй и пошли. - Мерар развернулся и пошел в сторону выхода из палаточного городка, разбитого для приема пострадавших, их сортировку и переправку дальше. Сказать, что Валади стал пулей? Да он метеором обернулся, сбегав к палате выдачи медикаментов и вернулся к Мерару! Бегал он так в последний раз за Самалем, когда доказывал ему что любит и его тоже. - Значит так, - Мерар стоял в кругу подошедших к нему людей, - нас посылают прочесывать этот квадрант. Здесь разрушения меньше всего, но и спасателей тоже меньше, так как все основные силы здесь и здесь. - Водил он пальцем по карте. - Наша задача отыскать как можно больше выживших. Всех встречных направлять сюда. У всех заряжены телефоны, активированны маячки, система оповещения? - в ответ кивки от парней в униформе. - Так, все штатские, - он осмотрел более десятка самцов и даже парочку рождающих, - ваша задача экономить ваши энергетические силы. Вы - наши щиты. Если вы начнете самодеятельность - гарантирую вам проблемы. Понятно? В ответ кивки. Валади вдруг осознал, что его любимый мальчик не просто стал спасателем, он старший бригадир. Не просто бригадир одной команды, а бригадир десятка. Под его руководством стоит личная бригада из шести человек и еще десять команд по семь спасателей. По служебной лестнице его медовый мальчик взлетел и это грело душу. У него все просто замечательно, просто потрясающе. Они быстро направились в сторону выданного направления и отошли от запруженной людьми части городских руин. Всех встреченных людей, кто еще не получил помощи или не встретил спасателей, направляли в нужную сторону, если они могли ходить. Если нет, сюда вызывались по рации команды эвакуаторов, а сами шли дальше, как только получали подтверждение, что бригада выдвинулась. Они обшаривали квартал за кварталом, прислушивались и принюхивались. Несколько раз находили бессознательные и еще живые тела. Кого-то откапывали или помогали выбраться, чуть поднимая рухнувшие балки. Время близилось к вечеру, но работы не останавливались ни на минуту. Мерар ощущал, что рядом с ним тот, кого он бы не желал видеть. И все же, как помощник Валади был просто незаменим. Он понимал все, что задумал экстр, впрягался во все опасные и нет работы, шел за его спиной и не отставал. Это как наваждение: увидев его тут, разом вспомнил все, но, когда понял, что альфа вообще невменяем и прет на выход, тащит его и его ношу, да еще и ребенка прихватил, немного струхнул. Как оказалось, справиться с ним он просто не мог. Альфа заматерел и стал еще сильнее, еще мощнее и сейчас, вернее в ту секунду, был накрыт саваном стремления альфы защищать. Это очень опасное состояние в первую очередь для самого альфы, а Мерар почувствовал, что его накрывает энергией защиты и его шаки подчиняется. И в лагере он бил его по щекам только потому, что не смог подавить. Впервые за всю практику его дар не сработал. Раньше, когда они были еще подростками, он запросто мог отразить атаку Валади, и также запросто ограничить его, но сейчас случилось что-то, что ограничило самого Мерара и он просто не смог использовать свои силы, принявшись хлестать его по щекам, дабы привести в чувство. Благо это помогло. В данную минуту Валади не накрывает, хотя они разбирают завалы или пролезают за пострадавшими в щели, видят кровь, трупы, органы и даже расплющенные головы…здесь тошнит на каждом шагу, но ты врач, ты спасатель, и кроме тебя пострадавшим помочь некому. Ты обязан, и ты делаешь. И Валади, как и Мерар, шел и спасал, вытаскивал, ограничивал щитами буйствующих, даже один раз сошелся в битве с озверевшим шаки, который пытался выцарапать из обломков свою пару. В этот бой Валади действовал так, как никогда не делал с Мераром. Да, они в школьные годы дрались много и постоянно, но только взглянув на то, как он атаковал этого шаки, мгновенно была проведена черта: никогда Валади не стремился сломать и подавить Мерара. Здесь же он на полную катушку давил мощью марашат, гнул и ломал зверя, чтобы подчинить, чтобы отбросить и дать остальным время выкопать задыхавшегося человека. Когда марашат справился с шаки, опутал его, безошибочно бросил взгляд в сторону Мерара и тот скачками приблизился, подавил энергию шаки и ещё двое подбежавших врачей обкололи буйствовавшего зверя успокоительным. Несколько минут и тело обмякло. Здесь не церемонились и ставили самые сильные транквилизаторы, которые имели широкий спектр и их принимало большинство жителей. Можно сказать, практически нейтральные. И вот тело зверя перетекло, его отпустили, а сами ринулись копать и тащить. И тут открытие - беременный. Валади отличился. Мгновение и он уже определил, что плод задыхается, что родитель ничего не сделает. Осмотр по сторонам, требование полить на живот спирт, обтереть его, вызывать бригаду реанимации. Секунды, трое сильных альф обхватили бессознательное тело, Валади сделал пару уколов, дабы блокировать переворот в зверя и еще пара секунд на то чтобы достать и раскрыть набор инструментов, плеснуть на них спирт, натянуть перчатки. Минута, рассечение, кровь, дергающееся тело, еще чирк скальпелем и из нутра вытаскивается обмякшее тельце младенца. - Ограничь отца! - закричал Валади шлепая ребенка, заставляя его очнуться. Мерар прыгнул к приходящему в себя шаки. К ним со стороны более широкого прохода неслись люди с носилками, за ними мягко летел вертолетный аппарат, который вывезет пострадавших. И тут крик ребенка, передать его на руки рядом находящегося штатского, в подготовленную стерильную салфетку, которая имеет размеры в разложенном состоянии практически метр на метр. А дальше акушер ни на кого не обращая внимание осматривает послед, протыкая пузырь и выпуская остатки околоплодных вод. Послед уходит следом, а он очень внимательно смотрит на место крепления кормовой пуповины. Вроде отошло, но в хирургии его еще раз осмотрят и, если что, сделают удаление. Кивнуть головой на передачу специального шприца, который имеет в себе состав биологического клея, который склеит шов, после чего рассосется, не оставляя и следа. Один шов, второй, закрывая слой волокон мышц, затем кожа. После этого поставить укол анестетика, обеззаразить родовой канал переданными свечами, перетянуть живот специальным бандажом и проверить потоки. Вроде все… Валади сидел на коленях и смотрел на то, как только что прооперированному человеку ставят капельницу, на лицо кислородную маску, самого аккуратно уже расположили на носилках и закрепили. Сбоку видит, что на земле сидит шаки, шальной, но не смеющий дергаться - на руках маленький альфенок, и ему нужен отец, необходим, жизненно. Выдохнув судорожно, закрывая глаза, Валади ощутил запах подошедшего Мерара. Во всем этом ужасе крови, гари, паленой шерсти, его аромат как сладкая струя чистейшего воздуха, живительная и бодрящая. Открыв глаза посмотрел на уставшее лицо, взгляд волнующийся. - Ты как? - вопрос и в сердце тепло. - Бывало и хуже. - И он не лгал. Когда на твоих руках умирает и родитель, и ребенок, для акушера-альфы это трагедия, личная, даже если эти двое никакого отношения к тебе не имеют. - На, выпей. - Передал ему небольшую фляжку. Валади, слегка подрагивающими пальцами принял открытую металлическую штучку, явно с алкоголем, сделал один глоток. Горло тут же обожгло, упало огненным комком на дно желудка. Второй глоток пошел легче. Третий и отдать фляжку. Мерар, сидя на камне рядом с ним, и сам сделал несколько глотков. Увидеть, как работает Валади, увидеть все его стремление спасти и вернуть к жизни, это стоило того, чтобы потерпеть его рядом. - Не хочешь податься в экстры? С твоей скоростью с руками оторвут. - Нет. - Валади покачал головой, - уж лучше вы к нам, на стационар, чем мы к вам, на беговую дорожку. - Он выдохнул и посмотрел вверх на небо. - Так уж и быть, все при своих. - Мерар глубоко вдохнул и спросил, - продолжать можешь? - Ты еще спрашиваешь? Как вы там называете, оседлать адреналиновую волну? - он осмотрел посмотревшего на себя любимого и мог поклясться, что взгляд у него теплее и больше не такой настороженный, как если бы он ожидал удара. - Ну да, есть такое. - Кивнул головой Мерар и медленно встал. - Так, всем собраться! - крикнул он отряженной для поисков команде. Когда к нему подошли, он осмотрел всех, особенно штатских и одного завернул отдохнуть. Когда тот встрепенулся, на него недобро рыкнули и возгласы утонули. Это был тот, кому передавали на руки ребенка. Он в жизни не видел подобной операции и был всего лишь педиатром, сидевшим в кабинете. Но держался на удивление хорошо, но все же сил у него не осталось и надлежало отдохнуть. - Давай! Ну давай же! Ну же! - интенсивно надавливая на грудную клетку, массируя остановившееся сердце, он понимал - остановится он и он умрет. - Ну давай же, ублюдок чертов! Раз, два, три, … десять - вдох. И еще раз, и еще, и еще. - Сука такая! - зарычал и ударил кулаком. - Давай дыши! Сдохнешь и Самаль никогда не простит тебя! - сложив вновь руки в замок, установил в правильную точку, продолжил массаж. - Да дыши ты, ублюдок! Дыши! Они были одни. Он нашел его внутри здания. Валади упал. Сорвался. Землетрясение и много пострадавших. А Мерара тянуло именно сюда. Что делал здесь этот дурень, неизвестно, но после второго толчка он рухнул с высоты, его долбануло и довольно сильно. Истощение, сутки работы по поиску выживших, копать и копать, спасать и спасать…он просто не выдержал истощения. А Мерар сейчас физически пытается запустить его остановившееся сердце. Пытается и не получается. Летят маты, просьбы и даже мольба, но тело под его руками безмолвно. Мерар был бы не Мераром, если бы сдавался легко. Сколько крови выпил этот урод, сколько нервов его он попортил? И ведь бросить его здесь, остановиться не может, хотя мозг уже просчитал время остановки дыхания и сердца, кислородное голодание, отмирание клеток. По всем подсчетам сухой арифметики Валади мертв. Он уже труп. Вот только в сердце, пусть и истерзанном этим сукиным сыном, израненном ревностью и болью, в этом сердце есть малюсенькая искорка: он выкарабкается. Откуда она там, как пробралась мизерная надежда, что выживет, что опять они будут соперничать, опять ревновать - неизвестно. Просто она там есть, и она разгорается, сильнее и сильнее, не дает рукам остановиться, не дает не вдохнуть в его грудь воздух, не дает сдаться. И Мерар упрямо делает массаж сердца, наполняет его легкие кислородом вдыхая в его рот, зажав нос и не останавливается ни на минуту, материт его, ругает, молит и требует. Бьет иногда кулаком по грудной клетке, вновь массаж, вновь передача воздуха изо рта в рот и вновь массаж. Сил… нету сил. Он сам держится на одном только энтузиазме, упрямстве и желании доказать этому козлу, что он сильнее. Да блядь Мерар в тысячу раз сильнее этого венценосного урода! И он ему докажет это! Докажет, чего бы то ни стоило! - Дыши ублюдок, давай, дыши, - зло проговорил Мерар, в очередной раз ударив кулаком, - я тебя заставлю, сука, слышишь? Я тебя заставлю дышать! Ублюдок, сколько ты моей крови попил? Не помнишь? А я тебе скажу! Двадцать раз сдохнуть можно, столько литров ты выжрал. - Надавливая на грудную клетку, упрямо делал массаж, упрямо продолжал реанимировать. - И теперь, ты весь такой немощный, да? Сдохнуть захотел? А я ведь тебе еще как следует не отомстил! О как я отомщу! Только попробуй сдохнуть, тварь, - наклонившись и вдохнув, выдохнул ему в рот, зажав нос, вновь распрямился и поставил руки на грудь, начал надавливать и считать, - раз, два, три, только попробуй сдохнуть у меня на руках, семь, восемь, девять, - и дальше, и больше, и дольше. В кармане завибрировал телефон. Но ему было некогда. Его зверь, почти до суха испивший свои силы, когтями удерживает за холку свисающего над бездной бессознательного марашат, чье ложе раскололось. Ему некогда, он должен физически оживить тело, вернуть ему естественную реакцию - дыхание и работу сердца. Как только это произойдет, так поток энергии начнет поступать к зверю, а там и шаки сможет взять эту силу и начать вытягивать зверя, возвращая к жизни, свивая временное ложе. В кармане разрывался телефонный звонок, потом он замолк, а на определитель спасателей поступил сигнал местоположения. Это особенный телефон - в нем вшита программа и специальный блок, которые определяют, есть ли рядом живые или телефон просто лежит где-то далеко, например, упал на землю или валяется между камнями и рядом нет ни одной живой души. Кроме этого он еще и расстояние определяет, как далеко живые. Поэтому, как только звонок смолк, в сторону сигнала кинулось несколько человек-спасателей. С оборудованием, медикаментами и одним отдохнувшим котом, который при нужде сможет влить силы в истощенный организм. Это была стандартная процедура и буквально через несколько минут в узкий проем покореженного дверного прохода влетел первый зверь. Влетел осмотрелся в полумраке и стремительно кинулся к методично матерясь и не останавливаясь, делавшему непрямой массаж сердца пострадавшему, всему в пыли и грязи Мерару. Приземлившись рядом с ним, вцепился пальцами в шею полутрупу, посылая в тело медленные и осторожные таку за та́кой сил, которые измученный шаки почуял мгновенно и начал жадно тянуть. Мерар не останавливался, массировал грудь, вдыхал в него воздух и материл его так, что подскочившие еще два зверя оторопело замерли на мгновение, услышав цветастые выражения. Мерар никогда не матерился, никогда не был неучтивым, он был как примерный котик, а сейчас словно сапожник или портовый грузчик! Мгновения, изумление слетело, два старших спасателя разобрали кто и что будет делать - маску на лицо, и Мерару не надо прерываться, в руки уколы и не надо бояться, что отмирание клеток продолжается. В руку тут же был поставлен укол, укрепляющий на несколько минут стенки сосудов, чтобы давление не разорвало капилляры и не отразилось на мозге. Как только прошла минута, Мерара отстранили и напрямую в сердце вонзили иглу, впрыскивая термоядерный состав. Все тело мгновенно забилось в конвульсиях, два старших спасателя вливали силы, шаки Мерара тащил марашат на свое ложе, не давая ему сорваться. Если он сорвется, то лучше, чтобы тело тоже умерло. Без зверя деямеррит не живет. Это овощ, это уже не человек. Минута, другая, пена изо рта и судороги затихают, в его горло вставляют трубку, проводя ее до трахеи и напрямую вентилируют легкие, выкачивая попавшую жидкость, что до этого образовывала пену. Аппарат, что присоединили датчиками показывает, что сердце медленно и по нарастающей начинает работать. А звери вливали силы, чтобы сформировать временное ложе. Когда его сформировали, шаки схватил за холку марашат и перетащил его назад, оплел нитью, и еще выдохнул сил, которые немножко собрал, заворачивая зверя. Как только временное ложе оплело тело, кто-то из спасателей взял в руки рацию и передал, что нужен умелец-силовик, полный сил. Плевать, врач он или простой житель, главное, чтобы у него был большой объем сил и фактически не тронутый. Десять минут и в здание прибыла более-менее свежая бригада, с ними мужчина, штатский, который выглядел не так давно прибывший помогать. Он подошел, его проинструктировали, как и что делать, после чего пострадавшего вынесли на носилках. Мерару помогли не только встать, но его вывели, держа под руки и чуть ли не на них неся. Когда он оказался на улице и увидел, что Валади подключили к аппарату вентиляции легких, поставили капельницу и вообще тащат к небольшому вертолету, он смог выдохнуть. Вместе с этим его ноги подогнулись, став ватными, а в голове зашумело и последнее, что он услышал и различил - неясные тени и крики. Сознание крепко взялось за такое слово, как "отпуск". Оно ушло в глубокий обморочный отпуск и не возвращалось, чтобы не делали рядом переполошившиеся врачи, спасатели и просто люди. Валади, Мерар и еще десяток человек были расположены в одной палатке. Половину из них спас Валади, остальных Мерар. Как ведь жизнь шутит - спасатели рядом со спасенными делят больничные раскладушки. Город был в руинах. Город не имел ни одной функционирующей больницы. По возможности всех тяжелораненых перевезли в ближайшие города, где последствия от землетрясения были незначительными, а остальные еще были здесь, в палаточном городке. Если бы Валади не очнулся во время перелета через руины, то его бы повезли сразу в один из ближайших городов, дабы положить в реанимационную палату, под аппараты. Но он очнулся, так как альфа, так как рядом с ним был донор и его марашат получив приток сил начал вить кокон. Этот донор и сейчас рядом. И Мерар рядом. И только потому что угрохал все силы, какие имел и дожимал по капельке еще и еще, он до сих пор без сознания. Они ждали очередь, которая образовалась из более-менее стабильных пострадавших, дабы быть переправленными в ближайший город, в работавшую и почти заполненную до отказа больницу. Их обоих обследовали, признали стабильными и на данный момент оставили в полном покое. Да, у Валади травма, но он альфа, а это значит крепче и быстрее восстанавливается, а наличие донора не даст зверю уйти из-за истощения. Мерар же просто спал. Его тоже подпитали, дабы истощение снять, но еще и укольчик поставили, чтобы по памяти тела о последних действиях, он не начал вновь вливать по нити, что была сплетена его шаки к марашат, все свои силы. Тоже стандартная процедура и реалия их жизни. Вокруг палатки, где они лежали, бегали люди, гомонили в деловом шуме, слышались крики и рыки, стоны и плачь. Еще одна стандартная ситуация и атмосфера, когда много пострадавших, а специалисты хладнокровно и четко выполняют свою работу. Они потом, дома, поплачут или напьются, или забудутся в объятиях родных, но сейчас это стальные нервами спецы, которые знают - кроме них пострадавшим никто не поможет, ибо они врачи. Именно поэтому все работы делались быстро, четко, бесперебойно и даже безнадежно травмированные, то есть практически умершие, в больших своих случаях вытягивались и стабилизировались, отправлялись на стол к хирургам и энерго-хирургам, после чего только Боги решат - жить или умереть. Палатки с операционными работали бесперебойно, латали, вынимали из тел осколки, шили и шили, резали и прижигали, даже роды принимали! Все это прошло мимо спящего Мерара, мимо спящего Валади. Раскладушки стояли рядом друг с другом. Звери ощущали друг друга, чувствовали нить, и один из них был спокоен, а второй чувствуя поддержку плел ложе. Примерно часа три они пролежали "в очереди" и вот в палатку вошли люди, взяли пострадавших, переложили на носилки, вынесли и понесли к большому вертолету, который быстро перевезет их в больницу, в руки стационарных врачей. Ирония - врачам нужны врачи. Вертолет, короткий и быстрый перелет, приземление на площадке, перенос носилок, укладка на каталки и несколько пострадавших были ввезены в больницу. Здесь же их приняли врачи, перевезли дальше по коридорам, дабы сделать снимки, затем передали хирургам, а кого-то отправили в энергетическую капсулу, дабы восстановил поток. Часы, часы и еще часы, и вот операции завершены, кого-то останавливали экстры больницы, убаюкивали и усыпляли, кого-то не требовалось и все обходилось стандартным снотворным или наркозом. После этого палаты и вновь Мерар и Валади лежат на соседних кроватях. Он этого не понял, но, когда попал под обломки, его ранило, но он упорно спасал жизни и держался только на воле, на желании спасти еще одну жизнь. Он спас, чуть не погиб сам, но спас. Мерара прооперировали, накачали препаратами, увеличивающими регенерацию и подключили к аппарату, как и его соседа, как и еще десяток соседей в палате. Из-за очень хорошей естественной регенерации, которой обладают все жители Деямерры, уже завтра ближе к обеду даже самые тяжелораненые очнутся и смогут даже руками шевелить. А из-за ускоряющих процесс регенерации препаратов, укрепляющих и питающих растворов внутривенно, истощение организма им не грозит. Временами сюда заглядывали врачи, медбратья, дабы просмотреть данные, дабы зафиксировать состояние, проверить повязки, как стягиваются раны, работает ли регенерация. Ближе к ночи в палату вошло три таури, обученных, военных. Они принесли стулья и рассевшись, дружно замурлыкали лечащую песню. Ровно один час стоял зычный "мур-мур", улучшающий общее состояние, расслабляющий зверей, что при пострадавшем теле не могли справиться о здравии близких, родных, любимых и поэтому могли навредить, подняв тело и совершив оборот, кинуться на поиск. Пение таури сильное, расслабляет быстрее и вводит зверя в лечебный сон. Очень нужный, очень. Через три часа, как таури ушли, пришли другие, которые еще на час отмурлыкали лечебную песню, после чего пациентов проверили на регенерацию и трем из двенадцати поставили дополнительные уколы, улучшающие заживление, а также всем в палате дополнительно проставили еще по капельнице с поддерживающим раствором, где была убойная доза минералов, витаминов и нужных элементов. Этого хватит для стремительного заживления самых больших ран, до окончания действия препаратов ускорителей. Просыпаться не хотелось. Совершенно. Было тепло, мягко и главное - пахло вкусно. Валади втянул носом воздух и медленно открыл глаза. Он не поверил. Рядом с ним, обнимая его, лежал Мерар. Он спал, был в больничной рубахе, от него пахло лекарствами, а его зверь снял завесу и свернувшись в клубок лежал так, что марашат обхватил его тело максимально и даже залез на него, грея. В реальности физического мира Мерар обхватил его поперек груди, согнув ногу в колене, уложил ее поверх его бедер и прижался максимально близко, словно грелся, или согревал его, Валади. Не посмев пошевелиться, только погладив его по ладони, улыбнулся. Рядом, скорее всего, была кровать этого котика, в данный момент пустая. Но он пришел к марашат, пришел греться и ища защиты. Обведя взглядом палату, заметил не спящих соседей, которые только кивками головы поприветствовали его. Двое из соседей были теми, кого Валади спас перед вторым толчком. Они были тяжелые, но на момент спасения не теряли сознания. Медленно повернув голову, увидел еще двоих. С ними он искал выживших и нашел тех, кто поздоровался с ним молча. На другой стороне палаты на кровати уже сидел молодой родитель и держал на руках спящего пятилетнего малыша. Их спас Мерар. И тащил ребенка, тащил на себе родителя, когда Валади встретил его и помог. А сейчас он сидит и молча, только губами, произнес слова благодарности. Они все, словно сговорившись, не мешали спать спасшим их жизни экстру и до этого врачу-акушеру. В двери зашел врач и ему тут же показали знак "тише, не говорите!" Удивившись, осмотрел палату не спящих пациентов и заулыбался, видя, что самого тяжелобольного греет экстр, которому и самому досталось. Только он еще не проснулся, и вся палата сидит тихими мышками, давая ему еще несколько минут на живительный сон. Улыбнувшись, подойдя к кровати, шепотом поинтересовался, как самочувствие, не давит ли лежавший почти на нем человек на больные места. Валади покачал головой и погладил ладонь спящего, ощущая теплоту кожи, запоминая ее на ощупь. - Скоро обед, кушать будете? - шепотом спросил врач, осмотрев всех пациентов. Кто-то кивнул головой, кто-то отрицательно покачал. - Все, кто может встать, столовая налево по коридору, кто не придет, покормим тут или поставим капельницы. В ответ кивки. Кто-то медленно встал, кто-то не мог и лежал, ожидая капельницу с раствором поддержки организма или обедом в палату. Валади не шевельнулся. Ему было все равно, лишь бы еще чуть-чуть Мерар побыл так близко и так безмятежно и доверчиво, спавши на его плече. Некоторое время спустя Мерар проснулся. Медленно и неохотно, чувствуя, что лежит на ком-то, ощущая, что его зверь в положении наоборот, приподнял голову и посмотрел на того, кого посчитал за грелку. Дремавший Валади. Это был он. Невольно прислушавшись к тому, дышит ли он, непроизвольно облегченно выдохнув, крайне аккуратно отстранился и плавно сел. Валади не проснулся от этого движения, но тут же встрепенулся, как только шаки попытался выползти из-под марашат. Распахнув глаза, он с тревогой осмотрел сидевшего рядом Мерара. Только осознав, что тот сидит сам, не морщится от боли и вообще, он даже не выглядит похожим на болезненный манекен, едва растянув губы в улыбке, поздоровался: - Здравствуй. - И тебе не хворать. Зверя отдай, изверг! - неприветливо отозвался Мерар, удивляя всю палату. - Хорошо, не сердись. - Марашат плавно разжал лапы, которые непроизвольно сжал вокруг тела шаки и еще когти выпустил, чтобы не упустить. - Он боится, сам ведь падал. В ответ только кивок. Когда шаки вернулся к себе, сонно позевывая, Мерар осмотрелся. Кого-то узнал, кого-то нет. - Как поспали? - спросил мужчина с соседней кровати. - Отличненько. - Мерар потрогал живот. - Резали. - Прикрыв глаза, облизнул губы. - Попить бы. - Зарычав на дернувшегося Валади, который эти слова принял на свой счет, недовольно рыкнул, - я что зря тебя двадцать минут реанимировал, чтобы ты тут кони двинул? Я и сам водички найду. - Медленно встал, вдохнул, выдохнул, - чай не калека, дойду до коридорчика. - Его повело вбок, и он уперся рукой в упругую поверхность кровати. - Или не дойду. - Присел, затем забрался на кровать и хихикнул, - ладно, птичка не гордая, так позову. - Медленно нажал на кнопку вызова персонала, улегся на спину. - Вот так, кайф, - и заулыбался шальной улыбкой. Дверь раскрылась и внутрь вошел медбрат. Дошел до кровати Мерара и осмотрел его. - Ну вот, и вы у нас проснулись. - Пить хочу. - Мерар осмотрел парня, явно студент на практике. - Мне можно пить? Я не знаю, что мне резали, но ведь точно резали и шили? - Да, вам сделали операцию. - Кивнул медбрат. - А что было? - Застрял осколок в нижней части брюшной полости. Органы не повредило. Вам повезло, еще бы сантиметр и все, кровотечение, и не успели бы спасти. - Понятно. Пить же можно? - Да, сейчас принесу. Вы только не напрягайтесь. Я доктора позову. - Угу. - Мерар кивнул головой и усмехнулся, - ой, я покапризничаю: укройте пожалуйста. Медбрат рассмеялся, осторожно помог вытащить легкое одеяло и укрыл его, после чего покинул палату. Пара минут и Мерар открыл глаза, осмотрел таращившегося на себя Валади. - Итак, болезный, какого хера ты туда полез? Там никого не было, гарцанул, да? Не поверил, писанулся. Умничка! - Мерар, - Валади виновато посмотрел в его обвиняющую моську. - Послышался голос. - Он был за домом! - рыкнул Мерар, и медленно выдохнул, ощущая отголоски боли, притупленные препаратами. - Верить надо, когда экстр тебе говорит - делать все четко следуя его словам. Двадцать минут на тебя, а ведь могли вместе еще десяток или более того найти и вытащить. Нет, вместо этого я на тебе отрабатывал физику! Блядь, еще раз писанешься в подобном случае, голову оторву, чтобы не мучиться. Понял? - Да. Спасибо тебе, - Валади осмотрел его прикрытые глаза, ощущая, что если бы не свое собственное состояние, то сгреб бы его в охапку и зацеловал, даже если бы в ответ его драть начали, все равно зацеловал бы. - Моя работа людей спасть. Я сделал только то, что был должен. - И все же, спасибо. В палату вошел доктор, у которого в руке была бутылка с чистой водой, без газа. Он подошел, осмотрел Мерара и нахмурился. - Знаешь, что, молодой человек, давай-ка мы тебя на повторные отправим. Не нравится мне что-то твой поток. - Я не против, док, дурно как-то. Тошнит, живот болеть начинает. - Мерар выпустил когти, - не помогает. - Так, расслабь живот, дай посмотреть. - Врач приложил руки и плавно помассировал его, осторожно в районе швов. - Нет, надо повторно посмотреть. - Что с ним? - обеспокоился Валади, видя, как побледнел Мерар, как у него проступил пот. - Все нормально, - врач зыркнул на альфу и тот замер, так как врач вывел ограничивающий защитный щит. Плавно нажал на кнопку, что расположена на стене. - Мерар, выдохни. Ты сейчас сорвешься. - Угу, - он прикрыл глаза. - Живот болит, тянет. - Так и должно быть. - Врач прижал руку, - не сопротивляйся, вспомни, как вас учили действовать, когда из экстра в пациента экстра превращаешься. С шумом выдохнув, Мерар закрыл глаза, облизнув губы трансформированным языком. Минута и в палату вошло два человека. Плавно раскинув щиты, один из них подошел и погрузил его в сон. Через пару минут щиты были убраны, а кровать выкатили с места и вывезли из палаты под обеспокоенные взгляды пациентов.