Сказок больше не будет.

Тэхену никак не удавалось заставить Дженни хоть что-нибудь съесть, и она сама не понимала, что происходит. Это не был протест, просто не было аппетита, хотя еще вчера все было хорошо… Поняв, что ему с ней не справиться в этом вопросе, Тэхен неожиданно произнес: — Подожди меня тут немного, я скоро вернусь, — Дженни кивнула и принялась рассматривать океан. Мысли заполоняли голову, но неизбежность уже поглотила ее, и Дженни почти не обращала внимание на все эти вихри, носившиеся в ее голове. Она не заметила, как в кафе вошли две девушки, зато девушки заметили ее. Ее взгляд упал на них только когда они двинулись к ее столику. Девушки были симпатичные, едва ли многим старше ее, но одеты ужасно вульгарно и их глаза были… стеклянными, что ли. Не пьяные, но бездушные. — Это Гуччи? — Дженни опешила от такой прямоты, опустила взгляд на свое новое платье и молча кивнула. — Но откуда? Тут нет бутика Гуччи — приподняв бровь, девушка ответила очевидное: — Мне привезли его из Сеула, — девицы удивленно переглянулись и сели за стол. — Кто? Клиент? — Дженни начинала напрягать такая настойчивость, но Тэхен все не появлялся, и хотя Дженни поняла, кто эти девушки, отправить их куда подальше она не могла. Ей было жалко их, теперь она была такой же. Но назвать Тэхена клиентом? Не то. Как он сам говорил? Хозяин. Нет, ей никто не хозяин. Подумав, что его имя все же может быть тут известно, поскольку он рассказывал о себе как о каком-то очень великом и популярном парнем, и потому она неуверенно сказала: — Ким Тэхен. — Ким Тэхен? Да ну… — Дженни наклонила голову и почувствовала, что она испытывает. Гордость? Что за бред? Нет, конечно, не гордость, но ей была приятна такая реакция девушек. Они мечтательно закатили глаза и затрещали без умолку: — Неужели ты та самая его девочка-очаровашка, за которую он столько вывалил? Он классный, тебе повезло. Один из самых лучших. И что, он дарит тебе платья? У вас часто секс? Тебе с ним не очень больно, а то он любит пожестче. И вообще, знаешь, ты, похоже, станешь одной из этих… Местных наших Золушек. Редко такое бывает, но судя по тому, что нам говорила обслуга, и что сейчас ты здесь, все идет к этому, — Дженни молча хлопала глазами. Что за ерунду они несут, о чем, черт возьми? — Не понимаю, о чем вы, — она сказала, как отрезала. Да хоть сто раз она будет с ними на равных по статусу, сама она никогда до них не опустится. — Дерзкая ты такая. Наверное, ему это и нравится. Ты радуйся, что он тебя купил. Остальным хуже, поверь. Мы все сначала были такие гордые, дерзкие. А когда тебя оттрахает пару сотен мужиков, не остается никаких сил, — они говорили все это с улыбками на лицах, сексуально закинув ноги и все время оглядываясь по сторонам в поисках клиентов, но Дженни была шокирована. Она ничего не могла выдавить из себя и когда Тэхен вернулся, и когда девицы принялись виться вокруг него, ласкать его тело, засовывая пальцы под рубашку и целуя шею. Она вдруг представила, насколько хуже было бы, если бы она просто попала в бордель, и что стало бы с ней, и где была бы тогда вся гордость. Дженни затрясло в мелком ознобе, и Тэхен, увидев это, быстро отогнал девиц, а сам протянул к ней руку и сжал ладонь девушки. Она по-привычке дернула на себя, но он не отпустил, и вместо этого по ее запястью скользнуло что-то прохладное. Опустив глаза, Дженни увидела браслет, знакомый всем девушкам, что когда-либо были в Нью-Йорке. Оригинальная цепочка и брелок-сердце с классической надписью: «Тиффани». Она растрогалась донельзя, потому что эта вещица была по-настоящему милой, даже если бы ее подарил Адольф Гитлер. Но Тэхена угораздило буркнуть: — Это тебе в память о сегодняшнем событии. — Я бы предпочла о нем забыть, — ни одна мышца не дрогнула на лице парня, но он убрал руку и сжал ладонью край стола так сильно, что костяшки побелели. Дженни вдруг поняла, что по-настоящему боится его и невольно отшатнулась, быстро шепча: — Прости, это была глупая неудачная шутка. Спасибо за браслет. Он чудесный, — лицо парня расслабилось, но сидеть тут он явно больше не хотел. Оставив деньги, он поднялся и легко, будто бы она ничего не весила, подхватил Дженни на руки. Отпустил он девушку только на диване в гостиной, но у нее с этой комнаты были нехорошие воспоминания, и Дженни напряглась, а Тэхен почувствовал это, потому что, ничего удивительного, Дженни снова сидела на его коленях. Ей вообще казалось, что у него какой-то пунктик с этим, но спрашивать не решалась. Он принялся медленно поглаживать ее коленку как в тот первый вечер, и Дженни принялась экстренно соображать: — А мне девочки говорили, что ты тут у них любимчик. Был. Что случилось, что больше нет? — но Тэхена мало интересовали разговоры, он скользил губами по шее девушки и полушептал полуурчал в ответ бессвязное: — Они мне больше не интересны. — Почему? — не оставляла надежд Дженни, не сдаваясь под его прикосновениями. — Я хочу тебя, — его руки забрались под юбку, и теперь он по-хозяйски гладил ее бедра, легко раздвигал ноги и ласкал самую чувствительную тонкую кожу, а Дженни с трудом переводила сбившееся дыхание и, прикусив губу, сдерживала стоны. Она вдруг поняла, что больше не властна над своим телом, и не хотела мешать ему получать удовольствие. От воспоминаний о том, когда он был внутри все приятно сжалось и она настойчиво заелозила на коленях парня, тем не менее с трудом продолжая диалог: — Снова? Но я не хочу… — Хочешь… — и его бархатный голос заполнял все сознание, убивал трезвые мысли. Когда он повернул лицо девушки к себе и принялся неспешно покусывать и посасывать ее губы, Дженни не сдержала тихого стона: — Еще… — на Тэхена это подействовало, как красная тряпка, потому что в один миг ее платье оказалось задрано до пояса, а его рука уже забралась в ее тонкие трусики. Но Дженни ничего не имела против, она просто не могла. Будто бы под наркотическим влиянием, девушка подавалась вперед, к его пальцам и прикосновениям, крепче прижималась губами и самостоятельно принялась расстегивать широкий пояс. Но он неожиданно остановился, чем вызвал бурю негодования и недовольных покусываний губ. — Мне нравится делать тебе приятно, но я хочу, чтобы и ты научилась это делать, — Дженни недовольно открыла глаза и удивленно уставилась на него. — Тебе недостаточно того, что я согласна на секс? — в подтверждение своих слов девушка вернула его руку на внутреннюю часть бедра и прижалась к парню грудью, но он шепнул ей в ухо: — Нет. Так не интересно. — Но у нас был всего один раз! — недовольно крикнула Дженни. — Мне достаточно, чтобы захотелось чего-то нового, — он был непреклонен, и, похоже, как бы не старалась Дженни, он больше не хотел к ней прикасаться. — Я не буду этого делать, — неуверенно проговорила Дженни, все еще чувствуя теплую тягость внизу живота. — Это твое право. Я всегда найду ту, что будет, — коротко поцеловав ее висок, он пересадил девушку на диван, застегнул лишнюю расстегнутую пуговицу, поднялся на ноги и вышел из гостиной, а следом хлопнула входная дверь.

***

На самом деле ему было все равно, будет ли она ответно ласкать его, будет ли просто позволять ему делать что угодно или даже начнет опять брыкаться. Его слова были лишь поводом, чтобы уйти, чтобы разорвать эту невидимую, но с каждым днем крепнущую связь. Пока он был занят ее телом, она спросила одну важную вещь: почему он больше не ходит к другим? Да, всего пара дней, но все же. Раньше он вызывал разных девочек по много раз за день. Он любил разнообразие, ни на ком не сосредотачивался и выбрасывал их, как использованные салфетки. С чего теперь он носится с ней, как с писаной торбой? Зачем дарит подарки, носит на руках, одевает и говорит комплименты? Нет, ему это вовсе не сложно, это ничего не стоит, но почему раньше у него не появлялось таких желаний? Почему раньше каждая была «ничего», а теперь каждая «не Дженни»? Он не знал, как справиться с собой, и потому просто ушел от возникшей проблемы. Можно было бы вытурить проблему из дома и свалить обратно на материк, но этого он сделать не мог. Ему, черт возьми, очень хотелось видеть ее каждый день, слышать милые колкости от девочки, не так давно бывшей подростком. Она стала самым лучшим развлечением его жизни, избавила от скуки. Быть может, за это он так благодарит ее? Выйдя из домика, Тэхен вернулся в кафе, где они только что были и заказал себе джин. Он не садился за столик, остался у бара, и осматривал зал в поисках счастливицы на эту ночь. Это казалось невероятным, но такой не было. Были красивые, сексуальные. Были улыбчивые и милые, были те, кто стрелял в него глазами. Но они не вызывали ничего. Абсолютно. У него банально на них не стояло. Но Ким Тэхен не привык отчаиваться. Подозвав к себе невысокую блондиночку, он усадил ее на стул перед собой и принялся целовать. Он вкладывал все возможное желание в поцелуй, но ощущения были такие, будто бы целуешься с помидором. Недовольно поморщившись, он оставил деньги на баре и отправился на пляж. Девушек тут было несметное количество, и потому он достаточно быстро встретил миловидную рыжую девушку лет двадцати пяти. Повторив схему с поцелуем, он недовольно фыркнул и развернулся, направляясь обратно к домику. Ничего подобного с ним не было уже… Погодите. Никогда. От злости Тэхен ускорил шаг и совсем скоро снова открыл дверь особняка. Дженни все еще сидела на диване. То ли была расстроена его словами, то ли ноги не позволяли уйти. Оба варианта ему нравились, и теперь ему необходимо было проверить кое-что. — Что так быстро вернулся? — Тэхен обошел диван и встал к девушке лицом. — А ты соскучилась? — Ничуть. Я надеялась, тебя не будет дольше, — хмыкнув, Тэхен взял руки девушки и потянул ее на себя, поднимая с дивана. Из-за каблуков и раненых ног, Дженни покачнулась и буквально рухнула в его объятия. Тэхен опустил взгляд и самодовольно хмыкнул. — Вот видишь. — Не трогай меня! Я не знаю, чем тебя заразили эти шлюхи. — Ничем, они тут здоровые, — засмеялся Тэхен и приблизил свое лицо к Дженни, собираясь проверить, но она отвернулась: — И вообще, мог бы купить презерватив. Секса у нас больше не будет, но если я забеременею? — Тэхен недовольно покачал головой и крепче прижал к себе упирающуюся девушку. — Не говори ерунды. Все будет нормально, — пока Дженни находила ответ, он все же умудрился прижать к ее губам и черт, черт, черт. Его страх подтвердился. Поцелуй с Дженни был хорош, как всегда. Он возбуждал к новым и новым действиям, его хотелось повторить. Неужели она какая-то ведьма, что заставила его не испытывать интереса к другим? Все-таки Дженни удалось отбиться от парня, и она выбралась из его объятий, стоя на ногах и жмурясь от боли. — У тебя был шанс, пока мне это было интересно. Ты его упустил, пожелав чего-то большего. Большего не будет, и того тоже не будет. Делай, что хочешь. — Дженни, ты, кажется, немного забываешься, — он взял ее запястье и сжал пальцами. — Если я вежлив с тобой, если делаю подарки и ношу на руках из-за твоей глупости, это не меняет главного. Ты — моя собственность. И ты будешь делать, что я скажу. К тому же, мне казалось, ты не хотела, чтобы твой дом достался кому-то постороннему? И не сомневайся, это далеко не единственный рычаг для воздействия на тебя. И я уже не говорю о физической силе. Да-да, я вовсе не джентльмен, и если девочка будет себя плохо вести, мне придется ее наказывать, — Дженни смотрела на него с нескрываемой злостью и отвращением, но ничего не сказала в ответ. Она не была дурочкой, и видела, что он не шутит. — А теперь покажи, как ты меня любишь. — Я не люблю тебя! — не выдержала Дженни. — Меня это не интересует. Мне плевать на твои эмоции. Ты для меня никто. Я просто хочу твое тело, не больше. И ты дашь мне его сама, или будет хуже, — плотно сжав губы и с трудом сдерживая подступившие к уголкам глаз слезы злости, а может обиды, Дженни обвила шею парня руками и прижалась губами к его щеке. Он обхватил ее талию ладонями и притянул к себе. — Продолжай, — Дженни переместила губы со щеки на губы и принялась целовать его. Без эмоций, сухо. И так продолжалось, пока его рука не забралась под платье, поглаживая ее спину и ягодицы, пока он не стянул с нее трусики и те не упали на пол вокруг ее фиолетовых туфель. Тэхен на миг оторвал ее от пола, сделал несколько шагов и повернул ее к себе спиной. Девушка подумала было, что он отпускает ее, но затем открыла глаза, и удивленно вздрогнула, вызывая удовольствие Тэхена. Он любил зеркала, любил смотреть в них, но когда в этом доме появилась Дженни, он полюбил их еще сильнее. Пока девушка разглядывала себя в высоком зеркале, он плавно задрал низ ее платья, и когда Дженни попыталась отвернуться от смущающей ее картины, он не позволил. Руки Тэхена принялись блуждать по бедрам девушки, по низу ее живота, и она, как завороженная, наблюдала за этим танцем пальцев на ее коже. Руки уверенно скользнули вверх, сжимая грудь через ткань платья и лифчика, он прижался губами к ее потемневшей шее и заставил откинуть голову, но все равно ловить зрелище в зеркале. Она была так обворожительна в этом смущении и одновременно любовании собой. Она была очень красива и одетая и обнаженная, ему нравилось любоваться ею, но возбуждение слишком быстро поглотило его, и уже через мгновение Дженни оказалась на диване, прижатая им. Он не хотел снимать с нее платья, было достаточно его задрать, он не разделся сам, только несколько пуговиц успела расстегнуть Дженни, и он стянул штаны, а затем почти сразу вошел в нее, вызывая одновременно стон боли и удовольствия. Затуманенным взглядом он не понимал, что выражали ее глаза, и все, чего ему хотелось, — это целовать ее глубже и глубже, и двигаться все быстрее, заставляя ее то и дело извиваться под ним, выгибаться дугой и громко вскрикивать.

***

То, что делал он с ней, было настолько запретно и эротично, что от одних мыслей у нее все внутри сжималось, и перехватывало дыхание. Она всегда думала, что любит нежность и красивые слова, а, как оказалось, ее тело любит дерзость, грубость и пошлость. Они так хорошо смотрелись в зеркале, ее сводил с ума его возбужденный взгляд, и что еще больше нравилось ей — ее собственные глаза. Она выглядела так, будто у нее горячка, будто она сама не своя. Он был лекарством от этой горячки, и потому, забыв обо всех нормах и морали, она, как последняя шлюха, извивалась под ним, моля не останавливаться. И только когда он, тяжело дыша, отодвинулся от нее и сел на диване, застегивая брюки, она осознала, что снова произошло. Но к чему теперь строить из себя недотрогу? Она хотела этого, будем честными. Ей бы хотелось, чтобы он продолжал, чтобы он делал это все время. Ей нравились эти новые ощущения и ради них она была готова на многое. Поправив юбку, Дженни почувствовала между ногами его… О, Господи. То, чему учили на биологии в школе. Вот это было действительно отвратительно. Увидев в ее глазах ужас и изменение позы, он недовольно фыркнул, схватил со столика салфетки и отдал Дженни. Это унизило ее сильнее всего остального, но она послушно достала салфетки и вытерла его жидкость с бедер. Она молила только о том, чтобы не забеременеть, потому что она боялась даже представить, что он на это скажет. Подняв с пола свои трусы, она надела их. — Будешь пить таблетки, завтра куплю, — Дженни молча кивнула, собрала использованные салфетки в кулачок и отнесла к мусорнику в углу, не обращая внимания на боль в ногах. Истерик и слез не было, появилась только апатия и опустошенность, которую он сразу заметил. Поднявшись с дивана, Тэхен не застегнул рубашку, а сразу подошел к Дженни и поднял ее подбородок двумя пальцами. — Что не так? — Ничего, — девушка отвернулась, но он взял ее лицо обеими руками. — Я не хотел обидеть тебя. — Для тебя это не имеет значения. Я — твоя собственность, — Дженни говорила это равнодушно, как заученный текст. Она больше не отворачивалась, но никак не реагировала на его короткие поцелуи в губы. — Ты — моя ценность. Так лучше? — Дженни резко подняла на него глаза. Очередная уловка из руководства «как соблазнить девушку за пять часов»? Но ему оно не нужно, он и так получает, что пожелает. Тогда зачем говорит это? И все же, она была просто девчонкой, а он — взрослым парнем, и потому она не удержала короткой улыбки. Потому что, как бы она не поняла всю бредовость, ей было приятно услышать это. Просто потому, что никто уже давно не говорил ей ничего подобного. — Наверное, да, — он обрадовался своему успеху и, взяв девушку за руку, повел на кухню. — Тебе не очень больно? — она покачала головой. Ей и правда было не так уж больно, если ступать правильно. Придя на кухню, Дженни присела на стул и оперлась руками о стол. Тэхен копался в шкафчике и достал большую жестяную банку печенья. Она очень любила его раньше, но сейчас совершенно не хотелось. Парень присел перед ней на корточки и попросил: — Скушай, ты совсем ничего не ела, — Тэхен проглотил одно и упорно тыкал ей второе, красивое, с шоколадной глазурью. — Нет. — Пожалуйста? Я не хочу, чтобы ты умерла от голода. — Какая тебе разница? — Я не монстр, Дженни, — девушка приподняла бровь. — А можно подробнее? — А ты съешь, я объясню, — исключительно из желания узнать чуть больше про этого парня, Дженни взяла одно печенье и откусила половинку. Прожевала и проглотила. Вкусно, но больше не хотелось. — Умница. Ты не думай, что я тебя ненавижу. Я просто… Ну. Хм. Мне сложно это объяснить. Я не знаю, как на тебя влиять, кроме силы и принуждения. — А зачем на меня влиять? Почему не отпустить? — она проговорила жалобно, искренне не понимая этого, и она не ожидала такой реакции. Тэхен быстро выпрямился, развернулся и направился к двери, но потом затормозил и обернулся: — Тебя это не должно интересовать, — он не был зол, но он был расстроен. В его глазах появилась новая эмоция, это было страдание. Дженни была так удивлена, что несколько минут не могла пошевелиться, а затем, будто осознав что-то, подскочила и пошла за ним. Она сразу поняла, уловила по запаху его парфюма, что он наверху, в своей спальне, и не смущаясь пошла за ним. Постучав в закрытую дверь, она не услышала ответа и все же вошла. Тэхен лежал на кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок. Он не перевел на нее взгляд, но Дженни уверенно пошла в центр комнаты. Он выглядел потерянным и несчастным, она совершенно не понимала, что с ним, что сказала не так и что случилось, но ее сердце тянулось к нему, и несмотря на желания самой Дженни, она не могла не быть с ним. Когда он выглядел таким расстроенным, что бы не привело к этому. Девушка расстегнула пояс, молнию на спине, сбросила платье на пол и осталась в одном белье, глядя на него. Тэхен не шевелился. Она робко забралась на кровать и села рядом с ним. Глядя в красивое лицо парня, она понимала, что он не совсем такой, каким она себе представляла, и от того становилось еще интереснее. Она положила руку ему на голую грудь, и парень поймал ее ладонь, нежно сжал и переплел их пальцы. — Зачем ты пришла? — тихо спросил он, будто их могли услышать. — Ты свободна на вечер. Делай, что хочешь. В пределах разумного, — он выпустил ее руку, но Дженни не спешила радостно сбегать. Она медленно опустилась на спину так, что их локти и бедра соприкасались. — Я полежу тут, — она чувствовала, что он улыбнулся, но ничего не сказал. Только через минуту нагнулся и коротко поцеловал девушку в губы. От его грусти не осталось и следа, он был похож на ребенка, который получил свой новогодний подарок. Дженни не удержала ответной улыбки, чем спровоцировала его объятия. — Раздевайся, будем спать, — тихо сказала она, вдыхая приятный запах его кожи. Тэхен послушно встал с кровати и сделал, что просила Дженни. Теперь они оба были только в белье, но даже вернувшись, он не спешил ее раздевать. Повернув девушку спиной к себе, он крепко обнял ее и поцеловал в плечо, а затем шепнул: — Спокойной ночи, Дженни. — Спокойной ночи, оппа, — так же тихо ответила она, улыбнувшись в подушку. Этот новый Тэхен, который не пытался переспать с ней при первой возможности был очень хорош, он был приятен ей, и он мог бы стать тем единственным близким в этом новом и чужом для нее мире.

***

Проснувшись, Тэхен увидел перед собой лицо спящей девушки и улыбнулся. Она была безмятежна и очень не хотелось нарушать этого, но на сегодня у них были планы и потому он тихо шепнул: — Просыпайся, — девушка поморщилась, приоткрыла глаза и зевнула. Она не начала драться, а это хороший признак. Немного поерзав, она потянулась и проговорила: — Доброе утро, — видимо, временное перемирие было заключено, и можно было рассчитывать на то, что этот день пройдет без скандалов. — Очень хочешь есть? — Нет. — Тогда в душ, затем в магазин, а потом зайдем куда-нибудь позавтракать, — она кивнула и следом за ним встала с кровати и подобрала свои вещи с пола. Тэхен сразу пошел в душ, но она не присоединилась к нему. Уже когда парень вышел, она зашла следом. Тэхен хотел сначала спросить, почему она не пришла к нему, потому что он уже привык принимать душ вместе с ней, но промолчал, предупреждая ссору. В шкафу он нашел белые брюки, голубую тенниску и белые мокасины. Одевшись, он взял свою кредитку и спустился вниз почти одновременно с Дженни. Хотя бы в душе она не торчала часами, это было определенным плюсом. Девушка надела вчерашнее платье, потому что больше ей надеть было нечего, и Тэхен понял, что сегодня надо накупить ей целую кучу всего, чтобы у нее был выбор. Дженни даже надела туфли и стояла на них вполне уверенно. Увидев его взгляд, она отметила: — Почти зажило, уже не больно, — пропустив девушку вперед, он вышел из дома и они направились в сторону бутиков. В каждом магазинчике они скупали столько разнообразных вещей, что тащить их не было никакого смысла, а они просто просили доставить их сразу в домик. Правда, Дженни не хотелось ходить в этом платье от Гуччи второй день подряд, и особо полюбившиеся вещи она взяла с собой сразу, чтобы в последней примерочной переодеться. Как и запланировал Тэхен, последним оказался магазин нижнего белья. Тут он не разрешил Дженни принимать участия, а самостоятельно выбрал то, что нравилось ему. Тонкие кружевные комбинации, пижамы и ночнушки, белье, пояса для чулок и сами чулки. Помня, какое платье выбрала Дженни на сегодня, он подобрал комплект и под него. Достаточно откровенный, красного цвета с черным кружевом. Держа его в руках, он уже предвкушал, как снимет платье и увидит ее в нем вечером, когда ночь опять изменит все ощущения. До этого он видел на девушке исключительно целомудренное белье, и сейчас ему хотелось страсти. Довольно ухмыляясь, он прошел в просторную примерочную и приказал: — Переодевайся, — Дженни удивленно уставилась на парня. С самого утра все было нормально, они вели себя, как если не друзья, то нормальные знакомые, но Дженни не понимала, что это был всего лишь обманный маневр. Он уже предупредил девушек в магазине, чтобы ничего не слышали. Но Дженни этого не знала, для нее это будет экстремально. Девушка повела плечами и послушно сняла с себя платье, вышла из туфель. Оставшись в одном белье, она с надеждой спросила: — Может, отвернешься? — Может лучше помогу? — за секунду он преодолел разделяющее их расстояние, прижав Дженни к стене и впиваясь губами в ее шею. — Не надо, тут же люди, — неуверенно попросила она, сжимая пальцами его плечи, но Тэхена это мало интересовало. Он хотел ее, хоть и не планировал сейчас доводить дело до конца. Тэхен скользнул ладонью между ног девушки, и когда он подалась вперед, неожиданно убрал руку и просто спустил ее трусики. Дженни закусила губу, удерживая стон, но он не собирался продолжать. Точно так же быстро он скинул с девушки лифчик и отошел, оставляя ее возбужденную и удивленную у стены. Это было сложно, по-настоящему сложно, но он хотел, чтобы Дженни сама захотела его, чтобы сделала что-то, чтобы показать это. И он уже осознавал, что делает это все только для того, чтобы занять себя чем-то кроме постоянного анализа своего к ней отношения. Ему так хотелось быть к ней ближе, и для этого он отталкивал ее все дальше, чтобы только ничего не изменилось в привычном ходе событий, не понимая, что он и так уже изменен. Он рассчитывал, что когда сменит правила игры, сменит и чувства. Наивный. — А теперь одевайся, — он протянул Дженни белье, она надела его, следом протянул яркое платье, затем туфли и даже небольшой клатч хотя в нем не было нужды, он был пуст. Осмотрев девушку, он заметил: — Нужно отвести тебя в салон, сделать какую-нибудь прическу, и тогда пойдем на завтрак, — Тэхен вел себя, как ни в чем не бывало, будто бы и не прикасался к ней, и спокойно вышел из примерочной, а у входа взял ее за руку. Уже сидя в небольшом ресторанчике, он спросил: — Почему ты выбрала такой образ на сегодня? — Дженни выглядела очень привлекательно и ярко, она манила к себе взгляды окружающих, но при этом ее платье было достаточно закрытым, туфли — изящными. Не было ничего пошлого или откровенного, и именно это и цепляло. — Не знаю, просто захотелось. Дома я не стеснялась носить яркие вещи, — глаза девушки на миг стали грустными, но она быстро взяла себя в руки и подарила ему короткую улыбку. Дженни заказала себе мюсли с фруктами на завтрак, Тэхен — яичницу с беконом. Он был доволен, что этот ее отказ от пищи прекратился и она нормально ест. Неожиданно в кармане зазвонил телефон. Извинившись, он поднялся из-за стола. Отец, ну кто же еще? — Я отойду, ты завтракай, скоро вернусь. Отец говорил о делах, интересовался, как его дела, и на что это сегодня ушла такая уйма денег. В целом, разговор был не о чем, скорее просто акт вежливости между отцом и взрослым сыном, но все равно затянулся минут на двадцать. Тэхен уже мечтал о том, что закажет себе еще сэндвич, потому что совершенно не наелся, когда вернется, и потому поспешил обратно к ресторану, от которого успел отойти на сотню метров. Но войдя внутрь, Тэхен остановился, как вкопанный. За его столиком, с его Дженни на одном диванчике сидел какой-то мудак и откровенно пожирал ее глазами, а еще посмел положить свою руку на спинку дивана за ее спиной. Вот-вот этот ублюдок переложит руку ей на ногу или наклониться, чтобы сказать что-то на ухо. Тэхен не собирался делать вдохов и выдохов, считать до десяти или как угодно себя успокаивать. Он был взрывным, и пусть это впервые касалось девушки, ему было плевать. Подлетев к столику, он протянул руку и схватив мужчину за воротник, рывком потянул на себя. Дженни вскрикнула, мужчина закашлялся и попытался освободить шею, но Тэхен в гневе был воистину страшен и ни на йоту не ослабил хватку, приблизив свое лицо к лицу неудачливого ухажера. — Что ты здесь делаешь? — процедил он, готовый в любой момент размнозжить тому череп о стену. Он был в ярости, просто сходил с ума, представив теперь, что задержись он чуть дальше, он мог бы увести Дженни в домик, он мог бы переспать с ней. Но и она хороша. Почему не послала? Сбежалась охрана, их разняли, но Тэхен был намерен продолжить разговор и потому попросил парней отойти, заверив, что драки не будет. — Я подошел познакомиться с девушкой — Тебе что, шлюх мало? — А она кто? — очень много стоило Тэхену сейчас не вмазать этому мужику, но он сдержался. — Она — моя, — процедил он, вызывая понимающую ухмылку у мужчины. — А… Личная рабыня? Хороша самочка. А воспользоваться один раз сколько бы стоило? — и несмотря на все обещания охране, Тэхен сжал правую руку в кулак и изо всей силы заехал мужчине в челюсть. Тот, не удержавшись на ногах, рухнул на стол, а затем, вместе со столом — на пол. Но Тэхен не смотрел на него. Потерев заболевшие костяшки, он взял Дженни за локоть, затем обнял за талию и быстрым шагом повел к выходу. Ему необходимо было вернуться домой, иначе драка зашла бы далеко, едва ли Тэхен смог бы остановиться. И так черт его знает, куда потом пойдет это ублюдок и какие проблемы ждут его впереди из-за этой сцены, но Тэхен не жалел. Его просто выворачивало от злости на того, кто посмел только предположить, что он позволит кому-то обладать его Дженни.

***

Стоило Тэхену уйти, через пару минут в ресторан зашел мужчина и тут же, без спросу и не глядя на вторую тарелку, подсел к Дженни. Его нельзя было назвать ни молодым, ни старым. Ни страшным, ни симпатичный. Никакой. Но с отвратительно облапывающим взглядом. Ему не нужно было открыть рот, чтобы стало понятно, о чем он думает. Именно сейчас Дженни поняла, чем отличает взгляд Тэхена, полный желания и страсти. От вот этого скотского взора. Но она ничего не сказала. Хотела ли проучить Тэхена? Или, может, надо было готовиться к тому, что ждет ее, когда она наскучит своему хозяину? Как бы то ни было, превозмогая отвращения, Дженни терпела его пошлые фразочки и взгляды. Только не отвечала. Он даже решил сначала, что она немая и очень удивился, но потом она сказала что-то вроде: погода отличная, и он убедился, что она просто не хочет говорить с ним. Но это мало его интересовало, он завел разговор о цене, и когда Дженни уж было собиралась послать его к чертовой бабушке, появился Тэхен. Не рыцарь и не спаситель, он чуть не задушил мужчину, а потом выбил ему челюсть и разбил губу, но Дженни была рада уйти отсюда, хоть и теперь очень боялась того, что ждало ее дома, наедине с разгневанным Тэхеном. Он буквально волок ее в домик, и как только дверь за ними захлопнулась, он усадил ее на диван и встал перед ней. Покрасневший от ярости, со сжатыми кулаками. Он был похож на возмущенного отца, собирающегося отчитать свою непослушную дочку, и Дженни в очередной раз почувствовала, что восемь лет — не такая уж маленькая разница. Сложив руки на коленях, она старалась ничем его не провоцировать, хотя в голове уже собирался целый монолог в ответ на любые его слова. — Дженни, какого черта? — начал он, в ответ на что девушка подняла глаза и невинно захлопала ресницами. Довести его еще больше? Ей, откровенно сказать, нравилось его поведение. — Тэхен, он просто сел так неожиданно, я не знала, что ему сказать. Я ведь просто шлюха теперь, я должна так вести себя с мужчинами, — он вскипел, но не находил, что ответить. — Он предложил мне хорошие деньги за секс, сказал, что очень нежный, что мне понравится больше, чем с тобой, — сейчас было два варианта. Либо он бросится добить того мужика, либо порвет на части ее. Он выбрал нечто среднее. Зарычав, он схватил Дженни за плечи и принялся трясти, крича: — Ты должна была послать его, назвать мое имя. Сказать, что у тебя есть хозяин, а он пусть проваливает. Я сейчас узнаю, кто он, и убью. Нет, я найму киллера, не стану марать руки. Я просто изобью его, а добьет кто-то вместо меня, — Дженни видела, что он не шутит, и испуганно протянула руки к лицу парня, сжимая его. — Тэхен, успокойся. Я пошутила. Он ничего такого не говорил, прости. Просто ты должен понимать, что таких будет много, когда я надоем тебе и ты бросишь меня тут, — он сжал челюсти, вырвался из ее рук и ударил кулаком в стену. Дженни испуганно вздрогнула, но молчала. — Не станешь! — заорал он. — М? — удивленно переспросила Дженни, на всякий случай вжавшись в спинку дивана. — Я… Я не знаю. Этого не может быть, — он выглядел таким растерянным, словно ребенок, которому разом сказали, что Санта-Клауса нет, его любимый мишка остался в другом городе, а бабушка не уехала, а умерла. Дженни вновь почувствовала это странное желание утешить его и успокоить, но она была сейчас слишком близка к волнующей теме. — А что будет, Тэхен? Как бы тебе того не хотелось, я не игрушка. Я живой человек, и я буду жить еще долго, если ты не собираешься убить меня. Я не медвежонок, меня не поставить на полку. Не выбросить на мусорник, не спрятать под кроватью. Меня можно только отдать… — но Дженни не рискнула продолжить фразу. Он и так ее понял, но его глаза загорелись недобрым блеском. — Если я не наскучу тебе через месяц, это случится через год, или даже два или три, неважно, Тэхен. Но я проживу дольше, чем проживет твое желание. И что потом? Может, отпустишь меня? — Дженни спросила последнее с надеждой. Видя, что Тэхен ничего не говорит, она быстро затараторила: — Давай подпишем контракт? Что я ничего не скажу никому, ты можешь сделать мне документы, и я уеду в Европу, я никогда не покажусь в прежнем мире. И я буду хорошей с тобой, и не буду никуда дергаться, пока сам не отпустишь. Только… — она закусила губу. — Что? — спросил Тэхен, и Дженни заметила только сейчас, что он внимательно ее слушает. — Ну… Ты не мог бы мне дать денег? У меня же ничего нет. Ну нет, даже не так. Давай, ты будешь платить мне… за услуги, — стыдно было это говорить, противно, но это был вклад в ее будущее. Даже через пять лет, а его никогда не хватит так надолго, ей будет всего двадцать два, она сможет стать какой-нибудь Мари Хендерсон и зажить новой жизнью, пойти в университет, стать новым человеком, обрести будущее. Но разрывая ее мысли. Тэхен засмеялся. — Я не должен ничего платить тебе, ты и так моя. Но мне нравится твоя идея. Она лишь в который раз подтверждает, что все на свете продается. И даже ты, так старательно что-то хранившая в итоге желаешь только их. Как все просто… Теперь мне легче. А я уж было испугался, что ты другая, — внутри защемило. Он думал, она другая? А она… Новая жизнь. Мысли об этом теперь дарили ей надежду и она смогла только коротко кивнуть. — За деньги я куплю твое тело, твое послушание… Чудесно. За то, что ты будешь делать по своей инициативе, я буду платить в два раза больше, чем за то, что буду брать сам. Не волнуйся, не обману. Я буду выписывать тебе чеки, а когда окажешься на материке — обналичишь их, — спорить с ним было бессмысленно, Дженни кивнула. — Вызывать юриста? — Ты считаешь, что он согласится на такое? — Дженни удивленно вскинула брови. — Деньги решают все. И через час, когда у них было несколько экземпляров этого нереального договора на руках, она поняла, что Тэхен прав. Оригинал он убрал в сейф, одна копия осталась в его спальне, еще одна — в ее вещах. Здесь не было ничего ее, и ему ничего не стоило в случае чего разорвать эту бумажку. Но отчего-то он казался ей мужчиной, умеющим держать свое слово. Как только они остались наедине, Дженни решила попробовать получить свою первую «зарплату» и примерно проверить, сколько же он планировал платить ей, и как усердно придется стараться, чтобы получить какую-то нормальную сумму в итоге. Ведь он, черт возьми, может вышвырнуть ее уже завтра с сотней долларов в кармане. Парень сидел на диване и попивал виски, когда она, спрятав свой договор, вернулась вниз, и, чувствуя внутренне волнение, сама подошла к нему и села на колени. Тэхен усмехнулся. — Решила долго не тянуть с заработком? Молодец. Двадцать баксов твои. Выписать чек или ты продолжишь? — надув губы, она недовольно спросила: — Всего двадцать? — Всего десять, за инициативу умножаю в два раза. — Да ты просто скряга. — Просто старайся усерднее. Расценки будут повышаться, — положив руку парню на щеку, она скользнула кончиками пальцев вниз, в вырез футболки. Ее вторая рука забралась ему под футболку, а губы легонько коснулись губ. Но он, кажется, был холоден. Точнее он просто вел себя, как с любой проституткой. Естественное физическое возбуждение, но без прежнего огня, а ей… Ей хотелось его, того, с горящими глазами. Может, она ошиблась с этим договором? Она вдруг отчаянно захотела того прежнего страстного Тэхена и потому выдала первое, что взбрело в голову: — Хочешь, я станцую для тебя? — она никогда не танцевала для мужчины, хотя двигалась неплохо. Он удивленно приподнял бровь и усмехнулся. — Ты наверняка была очень упорной ученицей. Разденешься полностью? — она задумалась. — Тысяча долларов, — заманчиво, если сравнить с предыдущей ценой, но он был слишком заинтригован, и, скорее всего, согласится на большую сумму. — Пять, — уверенно сказала Дженни. — По рукам, — она потянулась поцеловать его, но он увернулся. — Не хочу платить лишнего, — в его голосе сквозило презрение, но Дженни решила не обращать на это внимание, и просто вскочила с коленей. Парень потянулся к своей чековой книжке и прямо перед ней красиво вывел: 5020$, а затем протянул ей листочек с кривой ухмылкой. Гордо взяв его, девушка развернулась на каблуках и уверенно отправилась наверх, искать подходящий костюм.

***

Договор, который предложила заключить Дженни, очень помог ему разобраться в себе. Все встало на свои места, исчезло волнение. Во всяком случае, казалось, что оно исчезло. Дженни теперь встала на один уровень с остальными. Она делала — он платил. Привычная схема, никаких лишних и личных эмоций. Но будет ли это на самом деле просто, когда теперь девушка будет прилагать все силы, чтобы заработать? Как теперь уловить ее к нему отношению, ведь помимо своих чувств его еще волновали ее взгляды, прикосновения, фразы. Все казалось гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд, и он ухватился за этот договор как за последнюю привычную вещь в отношениях с девушками. Набрав нужный номер, пока девушка переодевалась, Тэхен вызвал прислугу и доставку презервативов и противозачаточных. Последние он оставил у нее под дверью, а презервативы взял с собой. Он помнил, что незащищенный половой акт пр приеме этих таблеток можно начинать лишь через семь дней и не хотел рисковать. Девушка, пришедшая ему на помощь, установила в комнате свечи, сделала освещение минимальным, задвинула шторы. Поставила в центр стул. А еще, по личной просьбе Тэхена, поставила на айподе песню Britney Spears — I am slave for you на повтор. Она лучше всего подходила к ситуации и была достаточно сексуальной. Теперь музыка лилась отовсюду, Тэхен налил в два бокала шампанского и дожидался свою рабыню. Она не заставила себя ждать долго и через пару минут он услышал призывный стук каблуков в коридоре. Все внутри него возбуждающе сжалось, и он не разочаровался, когда Дженни вошла. Высоко поднятые волосы открывали растерзанную им шею, она накрасила губы красным и густо подвела глаза. Она выглядела очень вызывающе, и легко было забыть, о том, что ей всего семнадцать. Тонкий кружевной халатик однозначно что-то скрывал, а туфли с интересным перекрестком на ножке были очень и очень соблазнительными. Он хорошо знал эту красную подошву и был рад, что она выбрала именно ее. Услышав песню, Дженни усмехнулась: — Какой четкий выбор музыки, — парень поднялся с дивана, подошел к девушке и протянул ей один бокал. — Пей, будет проще, — послушно взяв бокал, девушка выпила его залпом и показала на бутылку, но он покачал головой: — Я больше не дам тебе напиться до беспамятства. Вперед, — он шлепнул девушку по попе и плюхнулся на диван с бокалом. Дженни вышла в центр комнаты, гордо задрала голову и взглянула прямо ему в глаза. Она медленно начала двигать телом такт музыке и играть с пояском халата. Покачивая бедрами и не отрывая от него глаз, Дженни потянула поясок и халат разошелся в стороны, демонстрируя роскошное нижнее белье и кружевную резинку чулок. Сказать, что ему захотелось мгновенно прижать ее к себе, — это не сказать ничего. Тэхен тяжело сглотнул и отпил шампанского, чтобы прогнать из головы навязчивые образы ее обнаженного тела под ним. Он хотел проучить ее и оставить после танца ни с чем, но сейчас понимал, что не сможет этого сделать. Дженни тем временем позволила халатику съехать на пол и приблизилась к стулу. Ему сразу захотелось оказаться на этом стуле, и Тэхен был человеком, привыкшим делать то, что захочет. Когда он поднялся, Дженни остановила танец и шагнула назад, но он сел на стул и жестом указал ей продолжать. А как только она приблизилась — позволил сделать еще несколько глотков из своего бокала для смелости. Вдохновленная шампанским, Дженни принялась танцевать, то и дело касаясь его руками и телом, и Тэхен усилием воли сдерживал себя от того, чтобы не схватить негодницу. Но затем, Дженни оказалась с ним лицом к лицу, она скользнула парню на руки, но не сбоку, а так, что ей удалось обхватить его талию ногами. Ужасно и неправильно, ведь она не отработала деньги, она даже не успела раздеться, но Тэхен уже ничего не мог с собой поделать. Прижав девушку к себе за бедра, он встал со стула и, несмотря на все ее фразы вроде: — А как же танец? — упорно шел вперед, лаская ее шею и заставляя то и дело коротко постанывать. Но до спальни было слишком далеко, ближайшей комнатой была столовая, в которую он занес ее. Прижав Дженни к стене, Тэхен принялся расстегивать лифчик, застежка которого была спереди. Дженни держалась за него ногами и руками и вовсе не противилась его действиям. Даже более, она очень живо реагировала на его прикосновения, и когда он ласкал ее грудь губами, молила, чтобы он опустил ее, потому что тоже хочет ласкать его. Уложив девушку на стол, он медленно снял ее мини-корсет и прижался губами к животу, а она тонкими пальчиками стащила с него футболку и теперь блуждала по обнаженной коже, вызывая приятные мурашки. Она не была похожа на девочку, что впервые пришла к нему в дом, и вспомнив о недавнем договоре, а еще о том, что презервативы остались в комнате, он вдруг отстранился, и несмотря на протянутые к нему руки и расставленные ноги Дженни, насмешливо спросил: — А секс входит в плату за танец или мне придется выписать отдельный чек? — ее глаза, затуманенные шампанским и страстью медленно вернули себе резкость, она выглядела оскорбленной, но нашла в себе силы капризно заявить: — Я хочу тебя! — но он стоял на своем. — Меня или денег? — она сомневалась несколько секунд, и когда он, поняв все, собирался отойти, Дженни схватила пальцами его ремень и, сев на столе, обхватила рукой шею, притягивая обратно к себе, целуя в губы. Но она знала, что он ждет ответа, и через пять минут поцелуя, с трудом оторвавшись, шепнула: — Тебя. Но только один раз, — словно оставляя за собой последнее слово, добавила девушка, но Тэхену было достаточно и первого слова. Удовлетворенно заурчав, он прижался к ее губам и продолжил начатое.

***

Неделю спустя Всего две недели Дженни жила с Тэхеном. Это ничтожный период в масштабах истории, да что там, даже человеческой жизни, но за это время так много всего изменилось, что один день ей казался месяцем. Она училась жить иначе, признавать свой новый статус рабыни Тэхена и не перечить ему по каждому поводу, потому что парень уже показал, что мужчины этого не любят. Стопка чеков росла на ее прикроватном столике, но парадокс заключался в том, что Дженни почти не обращала на него внимания. Она была так поглощена Тэхеном, их странными отношениями, наполненными страсти и эротизма, что сама пока не хотела думать о той жизни, где эти деньги ей понадобятся. Но Тэхена, видимо, этот договор очень задел, потому что после каждого поцелуя, объятия или секса он показательно выписывал ей чек. Суммы были разными, но они действительно возросли в сравнении с первыми чеками. Наверное, так он стимулировал ее, не понимая, что он сам является лучшим стимулятором. Дженни изо всех сил старалась не думать ни о чем и не поддаваться мыслям и душевным стенаниям и просто получала от него удовольствие. И в этом они были ненасытны. — Оппа, открой глаза… — недовольно протянула Дженни, которая уже несколько минут сидела верхом на Тэхене, а он спал и не собирался этого менять. Кое-как разлепив глаза, парень засмеялся: — Ты неутомима, Дженни… — еще не проснувшись, он скользнул ладонями по ее бедрам, спине, притянул к себе и сладко поцеловал в губы, но затем, немного придя в себя, он стал более серьезным и проговорил: — Подашь чековую книжку или потом выписать? — а она… Как бы больно это не было. Не находила в себе смелости отказаться. К тому же, она боялась остаться бедной. Жаль, он больше не пытался заговорить с ней о себе, и она понимала, что эта цена, что она заплатила за эти чеки, но не могла ничего поделать со своим страхом и кивнула: — Потом, — он быстро перевернулся, прижимая девушку к простыне своим телом, и она, получив желаемое, долго приглушенно простонала, впиваясь губами в его шею. Приняв душ и позавтракав, они обсуждали, чем занять сегодня, но от этого его отвлек телефонный звонок, и как всегда Тэхен вышел для разговора. Странно, если он считал ее исключительно своей рабыней, к чему что-то скрывать от собственной вещи? Дженни допила свой сок и перебирала кисточки на салфетке, когда Тэхен вернулся. — Мне сегодня придется улететь. Вернусь завтра, скорее всего. Может быть — ночью, — ее глаза наполнились беспричинным страхом, но она никак не выдала его. С трудом разжав непослушные губы, она выдавила: — Конечно, — Тэхен собрался за полчаса, он выглядел просто роскошно в костюме в тонкую полоску, но она не смела прикоснуться к нему, потому что он спешил опять на работу, а она чувствовала, что он становится еще более чужим, когда мысленно погружается туда, в работу, в Сеул. Она уже не скучала по городу. Точнее, не позволяла себе этого делать. Заколотила все эмоции и сохраняла улыбку и игривое настроение. Делать было нечего без него, и надев купальник, Дженни отправилась к бассейну. Выпила там мохито, пролистала несколько журналов, поплавала и позагорала. Потом зашла в ближайшее кафе и перекусила, назвав номер его счета, а потом отправилась в бутик, где купила себе новых вещей, это притом, что не надела и половины из купленного. Она понимала, что замещает какое-то сосущее чувство внутри, но не желала думать о нем. Надев новые вещи, сделав себе прическу и макияж, Дженни просидела десять минут перед зеркалом, разглядывая изменения в своем лице и глазах. Она была также красива, даже стала более женственной, во взгляде чувствовалась страсть, но осталась ли внутри прежняя королева Дженни? Она понимала, что уже не хочет свершений, не готова к ним. У нее был хозяин, безумно сексуальный и манящий, и было так легко во всем ему подчиняться. Не нужно было больше никем руководить, ни к чему стремиться и ни о чем мечтать. Разве что только о нем и новой одежде. Возможно ли, что она тоже стала одной из этих легкомысленных бабочек? Сложно понять, находясь в таких условиях, но одно она чувствовала остро: он нужен был ей. В любой форме и под любым предлогом. Она не видела его уже около семи часов и испытывала физическую потребность в Тэхене. Его ласках, прикосновениях, взглядах и голосе. Она хотела снова слышать его смех, и видеть восторг и страсть в глазах. Ей нравилось, как сильно и чуточку грубо он прижимал ее к себе, как не спрашивал разрешения, а просто целовал, раздевал, ставил в любые угодные ему позы и получал удовольствие. А сейчас его нет. И приедет только завтра. Может ночью… А потом его не станет вовсе? Она надоест ему, он больше никогда не захочет ее видеть и никогда не прикоснется, не обнимет даже коротко и сухо? Она не плакала уже неделю, на это не хватало времени, но сейчас она так скучала по нему и так боялась за будущее, что глаза жгло слезами. Девушка спустилась вниз, приготовила себе легкую закуску, открыла бутылку красного вина, включила музыку и погрузилась в размышления. Не о прошлой жизни, родителях или Чимине. О нем, о том, кто насильно заменил ее мир, и без кого она теперь себя не представляла. Он приехал под утро. К тому времени Дженни выключила музыку и тихо сидела в кухне. Она сразу услышала, как отворилась дверь и знала, что это он. Нервы были на пределе, натянуты, как струны, и потому она не думала, что делает, когда выбежала ему навстречу, буквально падая в объятия парня, прижимая его к себе изо всех сил и шепча: — Я соскучилась… — наверное, он не ожидал такого напора, потому что сначала удивленно отшатнулся, но потом все же обернул руки вокруг талии девушки и шепнул ей в ответ: — Я тоже… — Дженни принялась покрывать лицо парня поцелуями, одновременно расстегивая пиджак, стягивая галстук. Он попытался успокоить ее: — Уже утро почти, тебе надо поспать, да и с чеками… — но она не дала договорить, прикладывая ладонь к его губами и умоляя: — Забудь о них хотя бы на одну ночь, молю… Я не по ним скучала и не их хочу, — наверное, это было именно то, что он ждал, потому что подхватив девушку на руки, он понес ее в спальню и впервые за все это время был так нежен в постели, что Дженни хотелось расплакаться. Он долго ласкал ее тело губами, гладил и скользил, буквально сдувал с нее пылинки и прислушивался к каждому стону, вдоху и выдоху. Она чувствовала себя желанной, хрупкой и… любимой? Нет, это точно не про Ким Тэхена, но все же он был таким, каким она никогда прежде не видела его. Он шептал о том, как она красива, как ему хорошо с ней и как ему не хватало ее целый день. — Я думал о тебе каждую минуту, мне так не хватало твоего голоса… — Твоих глаз, — тихонько вторила ему Дженни. — Твоих прикосновений… — Твоих поцелуев… — Тебя, — очень тихо прошептал он, уже на пике блаженства, нежно прижимая ее к себе. После секса Тэхен не дал Дженни уснуть тут же, он поднялся с кровати и протянул ей руку. Надев на голое тело его рубашку, Дженни переплела их пальцы и покорно пошла следом за парнем на балкон. Он встал сзади и крепко прижал ее к себе, согревая от утренней прохлады. Перед ними вставало нежно-розовое солнце, Дженни ощущала себя защищенной и счастливой, что казалось невероятным, учитывая, с кем она, и где. Ощущая ее настроение, Тэхен тихо проговорил: — Ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось…

***

Прошло несколько дней с того момента, как Дженни вылетела ему навстречу с объятиями, как сказала, что соскучилась. Необъяснимым образом все эти дни она не разрешала ему подписывать чеки, хотя он, признаться, больше не злился на них. Он осознавал, зачем они ей нужны, и даже придумал альтернативу. Он решил, что больше не станет платить ей за каждый шаг. Просто когда придет время расстаться, он подарит ей сумму, достаточную для начала новой жизни и даже достаточную для того, чтобы первое время поддерживать ее на достойном уровне. Тэхен боялся дня, когда им придется расстаться. Точнее, когда он сам захочет отпустить ее. Сейчас это казалось невозможным, из раздела фантастики, но разве может быть иначе? Она — юная девочка, он — достаточно взрослый, хоть и избалованный мужчина. И если бы даже предположить, что ему и понадобилось продолжить жизнь с ней, ей это не понадобится, потому что она ненавидит его, потому что ждет-не дождется дня, когда сможет сбежать. И черт знает почему, но это причиняло боль. Боль, которой он не знал ранее, боль, которую не показывал. С ним происходило что-то неясное, он не знал имени этого процесса и очень боялся узнать, потому что это предполагало переворот его вселенной, а это не так уж просто перенести. Очередное утро начиналось с Дженни. Объятия, поцелуи, совместный душ, а затем завтрак на кухне. Она сама жарила яичницу и варила кофе, и это был один из многочисленных ее великих плюсов. Он-то думал, что девочка и не стояла на кухне, а тут она убеждала его, что не стоит никого вызывать и она справится сама. И это, конечно, было лучше. Потому что так он мог целовать ее во время готовки, а она обнимала его, когда он рядом с ней тянулся к верхним ящикам за тарелками. Наверное, так должна выглядеть семья. Если бы у него была мама, или он сам был бы нормальным парнем, который любил бы девушку, которая любила бы его. Но он был чертовым бессердечным ублюдком и держал в этом съемном особняке юную рабыню. Нет, о семье тут речи нет, как и о любви, впрочем. Отчасти он травмирован в детстве, отчасти — слишком избалован. Сложно вообще представить, что однажды он сможет полностью посвятить себя одной. Но почему же тогда он никуда не ходил уже несколько недель и так боится на лишний час расстаться с Дженни? Вопросов больше, чем ответов. — Чем бы ты хотела сегодня заняться? — в ее глазах зажглись озорные огоньки, она немного нагнулась и с придыханием шепнула: — Тобой… — Тэхен ухмыльнулся, сделал небольшой глоток кофе, поднялся со стула и подойдя к девушке сзади, принялся плавно целовать ее, начиная с ушка и вниз, по шейке. Она задержала дыхание, наклонила голову, открывая ему простор для действий, но по закону жанра на столе завибрировал его телефон. — Отец, — констатировал он, отходя от Дженни и беря в руки телефон. Он попытался уйти, как всегда, но Дженни встала на ноги и крепко обняла парня сзади, не отпуская. Он удивленно приподнял брови, но все же взял трубку при ней. Очередной дежурный разговор и неотложная просьба приехать. В обед будет совет акционеров, он должен присутствовать. Положив трубку, он выкрутился из объятий Дженни и сам обнял ее, нежно целуя в губы. — Почему ты не пустила меня? — он не злился, просто было интересно. — Ты улетаешь? Снова? — в ее голосе слышна была тревога, страх и неподдельная боль. Они заставили Тэхена отстраниться и удивленно посмотреть на Дженни. — Да. Наверное, за день обернуться я не успею, прилечу завтра. — Нет! — вырвалось у нее, и она сжалась, словно боясь, что он ударит. Но Тэхен был слишком удивлен. — Но мне надо, Дженни. — Я понимаю. Но… Возьми меня с собой? — Ты хочешь сбежать? — Нет. Я оставлю тут все, все чеки. Можешь замотать меня в мешок, я просто не хочу снова остаться тут без тебя. Мне было так плохо… — она говорила так искренне, что он был сражен этой новой эмоцией и не мог отказать. — Ты понимаешь, что если ты сбежишь, я достану тебя из-под земли, и ты об этом пожалеешь? И я не выпущу тебя из машины. Только самолет-лимузин-самолет. Согласна? — она молча кивнула, радостно улыбаясь, и прижала Тэхена к себе изо всех сил. Он положил ладонь девушке на спину и прислушался к своим ощущениям. Он был рад сделать ей приятно, но внутри было недоброе чувство. Через несколько часов он был одет в костюм, Дженни — в скромное и почти деловое платье. Он уже сотню раз пожалел о том, что согласился, но не привык забирать слова обратно, и потому в довершение образ лишь заставил Дженни укрыть голову белым шелковым платком, а лицо скрыть под большими очками в белой оправе. Теперь ее было не узнать. То, что надо. Перелет Дженни провела в радостном настроении, напряжение Тэхена же росло. Ему казалось, что как только они ступят на материк, она сбежит. Благо, личный самолет обеспечивал проход в город без стойки регистрации и проверки паспортов, так что никто не увидел покойную Дженни. Сев в лимузин, он тревожно взглянул на Дженни и предупредил водителя ни в коем случае не выходить из машины и не открывать дверь, пока он будет в офисе. Дженни даже не обратила на это внимания, кажется. Она несколько раз брала его за руку и улыбалась, а так же благодарила за такую возможность. Она выглядела спокойной и счастливой, и Тэхен расслабился. Совет отобрал у него чуть больше часа, после этого отец попросил его задержаться. — Тэхен, что с тобой? На днях сюда явились папарацци, они жаловались, что тебя нигде не найти, — Тэхен только загадочно улыбался. — Ты что, все еще на этом острове извращений? — Наслаждений, отец, — отец Тэхена возвел очи к нему и покачал головой. — Ну когда ты повзрослеешь? — в его голосе сквозило тепло, он вовсе не сердился. Поговорив с отцом еще пару минут, Тэхен почувствовал прилив сил, и когда вернулся в лимузин и застал в нем безмятежную Дженни, ему захотелось сделать приятно и ей. Из дипломата он достал ключи и назвал водителю адрес, который заставил Дженни удивленно вздрогнуть и охнуть. Да, он повел ее к ней домой. Ему хотелось… Сделать ей приятно? Показать, что он уже купил его или, может, взглянуть на ее реакцию? Она сам не знал, зачем делает это, но не сделать не мог. Швейцар впустил их без реакции, хотя наверняка знал Дженни. Они поднялись в лифте, и Дженни неуверенно замерла на пороге. На ее губах была улыбка, которая дрогнула на миг, а затем она взяла себя в руки. — Пошли, — протянув ему руку, девушка начала водить его из комнаты в комнату, рассказывая какие-то мелочи. Она держалась молодцом, это восхитило Тэхена. Он испытывал сейчас к ней нежность, которой не знал доселе. Он чувствовал, как дорога она ему… Буквально на глазах, в этом доме все переворачивалось вверх дном. И, казалось бы, еще час тут, и он не будет больше прежним Тэхеном, он станет иным, способным на другие, гораздо более благородные поступки, в Ее имя… Они зашли в ее комнату, тут Дженни рассказывала дольше, а потом сказала: — Подожди тут, я сейчас кое-что принесу, — Тэхен принялся разглядывать фото на небольшом столике и не заметил, как прошло пять, десять минут. Когда он спохватился, что Дженни нет слишком долго, было уже поздно. Он рванул в другую комнату, он закричал ее имя, но Дженни не было в квартире, она сбежала. Сбежала, забирая вместе с собой все самое лучшее, что зарождалось в его душе, весь тот свет, который сама же туда и внесла. Несколько секунд он чувствовал, что готов перевернуть тут все вверх дном, что может разгромить все к чертовой матери, затем найти ее, приковать наручниками к кровати на острове и больше никогда не выпускать. Но это длилось всего несколько мгновений. А затем наступила апатия. Острая боль в центре груди привела и усадила его на кровать в ее комнате. Обхватив голову руками, Ким Тэхен впервые в жизни заплакал от душевной боли, отчаяния и тоски. Он причинил ей боль, затем решил, что исправил это, доверился ей, и получил нож в спину от собственной жертвы. И только сегодня он узнал, что же значит «Получить по заслугам».

***

Ей было очень приятно, что Тэхен доверился ей, что взял с собой. Она и правда не хотела никуда бежать, рваться, о чем-то думать. Ей просто нравилось быть с ним, и было очень страшно остаться в том доме одной. Она нуждалась в нем, и готова была ради этого провести день в роли пленницы, со скрытым лицом и не выпускаемой из машины. Он, похоже, не очень радовался этой затее, но потом немного расслабился. Они держались за руку по дороге в аэропорт, Дженни предвкушала, как сорвет с него этот галстук, пиджак и рубашку, как они покажут друг другу, как скучали их тела… Но Тэхен решил иначе. Он заявил, что все же купил ее дом и хочет отвезти ее туда. Что происходило в душе Дженни? Сложно описать словами… Это был страх и восторг благодарность и злость на него. Она ведь только начала вживаться в эту роль его рабыни, только начала осознавать, что он — ее господин. Ну и да, она теперь жила мыслями о том дне, когда он ее отпустит. Было страшно подумать, что она никогда больше его не увидит, но у нее будут его деньги, которые она, к слову, теперь стыдилась брать. Потому что сначала это была плата за услуги, а теперь это была плата за чувства. А что она чувствовала? Она не знала. Это не было похоже на то, что чувствовала она к Чимину. Это было огромное, темное, всепоглощающее чувство. Она смотрела на Тэхена, и все ее тело ныло от желания прикоснуться к нему. Они просыпались вместе и ее душа, несмотря на все раны, наполнялась радостью. Было так много моментов, за которые она уважала его, но было не меньше тех, за которые ненавидела. Он был неизведанным, молчаливым и всегда немного чужим. Его хотелось узнать, раздеть его душу и прижать к себе. А порой хотелось бежать сломя голову и никогда не оборачиваться. Ступив в свой дом, Дженни ощутила, как сердце сжалось. Она не подала виду, повела его по комнатам и рассказывала маленькие, дорогие сердцу истории из того времени, когда она была Ким Дженни, королевой Сеула. Говорила о матери и отце, о няньке, о некогда лучшей подруге Лисе. Только о Чимине молчала, хотя и с ним тут было связано многое. Господи, как хотела бы она вернуть все это. Почему бы ему не оставить ее здесь? Гибель родителей навсегда останется глубоким шрамом на сердце, но ее друзья были живы, они бы во всем помогли ей. И Чимин, тогда он был просто напуган. Он был всего в километре отсюда, его особняк. Сейчас вечер. Он дома. Плачет о ней. А она совсем рядом, мечтает о дьяволе… Сердце неумолимо тянулось к светлому принцу, но рука Тэхена крепко держала ее, и она еще не забыла, что он спас ее от борделя. А потом он остался в комнате, а она захотела принести ему фотоальбом из гостиной. Спустилась вниз и застыла около лифта. Тэхен не спускался за ней. Лифт был бесшумным. Ее дрожащая рука нажала кнопку вызова, и через несколько секунд двери открылись. Она шагнула внутрь, завороженная, с бешено бьющимся сердцем. Спустилась вниз, прошла по фойе не снимая очков и платка с головы, вышла за дверь и глубоко вдохнула весенний воздух свободы. Дженни сорвалась с места вмиг. Ей не мешали дорогие туфли на высоком каблуке, мнение окружающих, Тэхен. Она буквально летела вперед, где всего через два квартала находился особняк семьи Чимина. Свободна! Она увидит Чимина, он спасет ее и она снова станет прежней! Дженни остановилась за сотню метров, чтобы снять платок и поправить сбившуюся юбку, и в этот миг ее сердце пропустило удар. Она не сразу заметила их, но услышала голоса. Смех, глупые и сладкие шуточки. Пара вышла из-за поворота, они оба посмотрела на нее, как на пустое место и прошли мимо. Не доходя метров тридцать до особняка, Чимин прижал Лису к себе и принялся целовать ее, а та не возражала. Дженни отчетливо слышала их слова. Он звал ее к себе, она напоминала о родителях и просила пройти через черный ход. Он с трудом перестал целовать ее, бросил еще один взгляд на застывшую статую в бело-синем платье, подхватил Лису на руки и понес через двор к задней стенке, где, как прекрасно знала Дженни, был черный вход. Они уже скрылись из виду и их голоса утихли, а она все еще не двигалась. Любимый. Подруга. Вместе. Они счастливы. Им плевать, что она погибла. Никто и не думал скорбеть даже для виду. Неужели ее так сильно ненавидели? Неужели ее правление было лишь пьесой одного актера, а все остальные насмехались? Неужели и не было никогда никакой Королевы Дженни? Не было ее принца, не было Лисы, не было свиты. На самом деле, ее смерть лишь опустила занавес ее истории, а все остальные актеры радостно ушли в другой театр. Прижав руку к груди, Дженни почувствовала, что задыхается. Не было слез, лишь давящая боль в груди, с которой невозможно справиться. Она прошла несколько шагов и рухнула на скамейку. Открыла пустой клатч. Поправила платок. Ей нужен был он. Единственный. Но он точно знает, что она уже сбежала. Он убьет ее. Но лучше пусть убьет он, чем она сама покончит с собой. И если он не примет ее, так она и сделает. Нет смысла вернуться сюда, нет смысла начинать новую жизнь. Она — ничтожество. Никто никогда не любил ее, не уважал. Все лгали и ненавидели за спиной. Тэхен хотя бы не лгал ей, а сразу указал ей ее место и их отношения. В них не было лжи. Она медленно плелась обратно к дому, с трудом наполняя легкие воздухом. Поднимаясь на лифте, она ожидала увидеть перевернутый дом, разбитую мебель. Ожидала, что он набросится на нее, но его не было. Дженни очень тихо поднялась в свою комнату, где оставила его, глупо надеясь, что он не заметил ее часового отсутствия. Дженни увидела его не сразу, потому что сильный и яростный Тэхен, от которого она ожидала грома и молний, сидел на крае кровати, сжав голову ладонями и буквально свернувшись пополам. Ее сердце сжалось от боли, и только теперь слезы нашли выход. Сорвав платок и очки, она бросилась к парню, но он не дал себя обнять, он заметил ее приближение и сорвался с места, подхватывая ее за плечи, отрывая от пола и вжимая в стену. Его глаза были красными. Неужели Ким Тэхен плакал? Невероятно. Он не говорил ни слова, только хватал ртом воздух, а она сотрясалась в немых слезах. Он до боли сжимал ее руки, втискивал в стену и с трудом выдавил: — Ты… — а Дженни, силой вырвав руки из его хватки, обхватила парня за талию и уткнулась носом в его шею, поливая рубашку и воротник пиджака слезами. — Я никогда не уйду от тебя… — прорыдала она. В ответ услышала сдавленное, отрешенное: — Почему? — Кроме тебя у меня больше никого не осталось, — и самым неожиданным были его руки, крепко и нежно прижавшие к себе ее тело.

***

Она вернулась. Мог ли он поверить в это? Поначалу — нет. Агрессия, злость, но ее слова… Они опустошили его и наполнили снова. Что это? Как понять это чувство? Что делать теперь? Он обнял ее, потому что Дженни искала поддержки, но сможет ли он дать ее, если чувствует, что предан ею? Он был с ней жесток, она была жестока с ним. Око за око. — Пошли, — тихо, но не терпящим возражений тоном приказал он, освободил ее из объятий и крепко взяв за руку, повел из комнаты. Она не пыталась задержаться, и непонятно было, боится ли его сильного рукопожатия или и сама больше не хочет тут оставаться. На протяжении всего пути обратно на остров, никто из них не проронил ни слова. Дженни была похожа на статую. Сжатая и потеряна, она не поднимала глаз, но будто бы тянулась к нему внутренне, а Тэхен же был холоден. Его душа разрывалась на части, он просто не знал, что ему делать, что говорить ей. По-хорошему ее нужно было бы отправить восвояси, но он ничего не мог с собой сделать, не мог ее отпустить, хотел остаться рядом. Ведь она отчего-то вернулась? Ведь что-то ее к этому толкнуло? И ее слова… Вернувшись в дом, он прошел в гостиную, девушка прошла за ним. Они сели на диван друг напротив друга, не касаясь. Только теперь Тэхен поднял глаза на девушку и очень долго смотрел на нее, неотрывно, испытывающее. — Будешь со мной честна? — спокойно спросил он. Дженни сжала кулаки на коленях, проглотила ком в горле и кивнула. — Ты сбежала к нему? — не нужно было объяснять, кого он имеет в виду. Кивок. Ну конечно, разве был смысл сомневаться? Гадкий щенок украл ее у него, ничто ему не помешало. Злость захлестнула его на секунду, но он взял себя в руки и вздохнул. — Почему вернулась? — она молчала долго, а затем заговорила. В ее глазах стояли слезы, но она поднимала подбородок, не давая им стечь по лицу. — Я увидела его. С моей лучшей подругой. Они были счастливы, — опустив голову, девушка позволила себе заплакать и на темном шелке ее юбки начали расцветать мокрые пятна. Тэхен взъерошил волосы. Он никогда не знал такого, но чувствовал ее боль. Она была предана теми, кого любила, кому верила, на кого надеялась. Она рискнула всем, сбегая, а получила пощечину. С ним никогда ничего подобного не случалось, но сейчас, сидя рядом с этой обиженной, преданной и разбитой девочкой, он вдруг почувствовал, что больше всего на свете хочет сделать ее счастливой, убрать эти слезы. Вернуть ее в привычный мир, обеспечить максимальный комфорт и помочь этому красивому личику всегда смотреть прямо вперед. Но он больше не станет ее ни к чему принуждать, не будет ничего требовать и брать силой. Он впервые в жизни станет для кого-то другом, помощником, поддержкой. Пододвинувшись, он аккуратно убрал с ее лица прядь волос и взяв двумя пальцами ее подбородок, поднял лицо Дженни. — Ты обижена? — Да. — Тебе больно? — Да. — Ты готова простить их? — она качнула головой. — Хочешь мести? — и впервые за все это долгое время, глаза Дженни сверкнули огнем, который был в первый день их встречи. — Хочу, — Она выдохнула это, Тэхен скользнул по рукам девушки, сжал ее ладони. — Мы отомстим им вместе. Это будет триумфально. Только я могу обижать тебя, никто более, — Дженни приглушенно засмеялась, потому что чувствовала, что он шутит. — Ты доверяешь мне, Дженни? — Да, Тэхен, — она робко убрала руку из его руки и потянулась к парню, обнимая его. Он уложил ее голову себе на плечо, но когда Дженни повернула лицо, чтобы поцеловать его, он увернулся и коротко чмокнул ее в лоб. — Я все сделаю для тебя, а потом ты решишь, не хочешь ли забрать свои слова обратно, — не дав ей ничего ответить, Тэхен поднялся с дивана и отправился на кухню, где приготовил девушке большую кружку горячего шоколада. Когда он вернулся, она все еще сидела в гостиной, но в ее руках были чеки и договор. — Сожги их, пожалуйста, — спокойно попросила она, вытирая с лица последние слезы. — Мне приятно твое доверие, но не горячись, — он протянул ей кружку, Дженни принялась пить шоколад. Он набрал ей пенную ванну, но не присоединился, а только принял душ. Когда девушка в ночной рубашке вошла к нему в комнату, он остановил ее у двери и попросил: — Давай ты сегодня останешься на ночь там? Я расстелил постель, — в глазах Дженни мелькнула боль и непонимание, но она была достаточно гордой, чтобы пожелать ему спокойно ночи, развернуться и уйти. Тэхен закрыл за девушкой дверь и еще несколько минут стоял, держась за ручку. Он не знал, что Дженни стоит с обратной стороны. Пустота. Ему было хорошо от того, что он наконец понял, чем будет заниматься в ближайшее время. Он гордился собой, верил, что у него все получится. Ему очень хотелось сделать Дженни счастливой, но он остро чувствовал, что для полного счастья ей понадобится его отсутствие его в жизни, и уже сейчас боялся представить это. Парень лег в постель, тупо глядя в потолок. Прошел час, пошел второй, а сон никак не шел. Он ворочался и думал только о том, как не хватает ему сейчас Дженни, и правильно ли он поступил, сознательно ограничивая их физический контакт. Он просто хотел, чтобы потом не было так больно. Не хотел, чтобы она отталкивала его. Не хотел делать этого за деньги, по принуждению, не хотел больше быть ей хозяином. Было так больно, когда он осознал, что она сбежала. И такое счастье, когда вернулась… Бесшумно отворилась дверь, он не сказал ни слова. Дженни замерла на пороге, а потом уверенно вошла в комнату и скользнула на кровать, в одну секунду прижимаясь к нему всем телом, обвивая руками и ногами. Не давая сказать ему и слова, он затиснула его рот рукой и шепнула: — Ты мне правда очень нужен. И этой ночью, и каждую следующую. Не отталкивай меня… — последнее она прошептала с таким страхом и болью, что он слышал в ней не сексуальную и дерзкую школьную королеву, а маленького напуганного ребенка, которого лишили всего на свете и очень сильно обидели. Повернувшись к девушке лицом, он мягко прижал ее к себе и поцеловал ее шелковистые волосы. — Я буду рядом.