Никчёмный

      Россия уже час сидит в этом злосчастном подвале.       Здесь темно, блёклого света старой лампочки категорически не хватало.       Русский находится в состоянии, будто бы ему всё равно на то, что происходит вокруг. — «Меня убьют?» — отречённо спросил он себя. — «Не знаю... Думаю, нет? Это же глупость» — Кажется, мальчик нашёл себе замечательного собеседника — себя самого. — «Но зачем он меня тут держит?» — «Может быть, потому что хочет забрать у тебя последние деньги или изнасиловать?» — «Что за бред?» — скептически подумал Руслан, но чем дольше идея осаживалась в голове, тем он более не находил её дикой: — «Может, и вправду хочет изнасиловать. Он уже сделал это и сделает ещё раз. Может, я попал в плен к сумасшедшему садисту?» — «Может быть...»       Тело, а вместе с ним и разум слишком истощены. Он знает, что не ел очень давно. Голода нет, живот не урчит, пытаясь вывернуться в другую сторону, но, когда похищенный пытается сделать хоть какое-то движение, в глазах темнеет, а последние крупицы разума накрывает мрачная волна.       Глаза медленно закатываются, но бедняга пытается не засыпать, так как из головы не выходит мысль: — «Если я засну, то, возможно, уже не проснусь». — «Какого чёрта ты переживаешь по этому? Поспи. Ты устал. Просто закрой глаза и...» — «Завались» — Этот чертёнок, что шепчет в левое ухо, уже малость поднадоел Руслану, поэтому он грубо его затыкает.       Федерация глубоко вздохнул и… и… «Апчхи». Чиханье стало обыденностью, как и лихорадка, которая на протяжении всего этого времени мучала сидящего. Если бы Россия только знал, что это начинается физическая ломка. — «Как же я хочу белый хлеб» (Белый хлеб — героин на жаргоне наркоманов) — он уже понял, что чувствует эмоциональную тягу к порошку, но, немного подумав о своём желании, всё же ставит потребность в насыщении обычной пищей в больший приоритет.       Дверь со скрипом отворилась. Свет, которого так не хватало в этом помещении, упал на пол и ноги России. Руся смотрит на бетон, который, наконец, не кажется тёмным омутом, и видит на нём длинную тень мужчины; поднять голову наверх и взглянуть на этого человека он не осмелился. — Вспомнил? — спросил низкий голос, который не показался Руслану знакомым. Да, это, конечно, был американец, и мальчик понял это по особой форме тени, но тон полностью отличался от того, что звучал буквально недавно, когда США разбрасывался звонкими пощёчинами.       Руся не в силах сказать даже слово, хотя нет, очень даже в силах, просто обманывает себя, играя бедную жертву.       Знаете, есть такой психологический трюк, когда Ты, чтоб приуменьшить стресс, начинаешь придумывать себе небольшие роли. Вот и Россия, лишь бы не ощущать себя загнанным в мышеловку, представил, что находится в каком-то фильме, и должен играть великомученика. Мальчик уже представил как будет молчать, как будет получать удары, как будет страдать и терпеть, но это не он, вместо него герой очередного ужастика. Вот почему Руслан находится в таком состоянии: всё, что происходит вокруг, происходит не с ним. — С тобой всё в порядке? — Совсем незнакомый голос приобрёл какой-то заботливый оттенок с щепоткой волнения, что немного удивило Русю.       Через пару секунд Руслан услышал тяжелые шаги, которые с каждым "топ" становились всё громче и громче. Человек сел на корточки напротив Руси. Великомученик на одну секунду поднимает взгляд с пола и видит лицо, которое почти полностью закрыто маской. Не успев вглядеться в черты садиста-извращенца-педофила, он отводит взгляд в сторону. — Ты меня боишься? — любознательно спросил похититель. — «Какой же тупой вопрос. Нет, блять, меня держат в подвале и избивают, но я тебя не боюсь, нет, ну ты чего?» — подумал Россия, но ничего не ответил. — Не бойся, я хочу помочь тебе.       А в ответ долгая тишина. Россия чувствует напряжение. Он ожидает, что сейчас начнётся новая волна избиения. Всё туловище чуток трусится, но, как бы то не было, он не собирался унижаться и любезничать с этим животным. — Ты говорить хоть можешь?       Ответа от русского мужчина не дождался: — Ладно, хорошо. Тогда давай начнём с другого. Кхм-кхм. Хочешь есть?       Бедняга хотел дальше играть истощённого мальчика, который даже пальцем пошевелить не может, но, услышав про еду, тихонечко кивнул: с его стороны было бы глупо отказываться от такого предложения. — Хорошо. — Человек встал и направился к выходу из подвала. — Не переживай, я скоро.       Кареглаз не обманул. Вернулся он буквально через пять минут с наполненной тарелкой непонятно чем и кружкой: — Тут сладкий чай и бульон. — Положив посуду на пол, мужчина подошёл к России со спины.       Русский не мог понять, что же делает этот человек, пока его руки не упали. Он очень удивился, потому что не чувствовал конечности, пока их развязывали. Кровь начала поступать к ним, возвращая в чувство. Русский кое-как скоординировал движения и потянулся к напитку. Почему-то, мельком взглянув на тарелку с желтоватой жидкостью, парнишке стало плоховато.       Мужчина подал кружку с чаем русскому, а он, в свою очередь, жадно схватил её и поднёс дрожащими от усталости руками к губам.       Бедняга всё никак не мог прекратить жадно пить: его уже давно мучала жуткая жажда. Чувствуя на себе изучающий взгляд, он хлебал и хлебал, пока по стенке стакана не скатилась последняя капелька жидкости. — Налью ещё, только если ответишь на вопрос: вспомнил?       Руслан долго молчал, чувствуя как внутри борются два начала — духовное и физическое. Первое говорит, что нужно молчать, не опускаться и не унижаться перед этим человеком, а второе кричит: «Я хочу пить и есть, сука. Если хочешь сдохнуть, то слушай своё внутреннее чувырло». В итоге сидящий пришёл к выводу, что, конечно, честь — штука важная, но организм дороже. — Вспомнил, — тихо ответил Россия, продолжая смотреть куда угодно, только не в глаза похитителя.       Последовала небольшая пауза, а потом вопрос мужчины: — Всё-всё? — Наливай.

***

      Русский выпил вторую кружку чая, а потом налетел на бульон. Америка наблюдал за его диким употреблением пищи.       США, перед тем как приготовить это, посмотрел в интернете, что можно кушать после алкогольной интоксикации. Там было сказано, что нельзя употреблять жирное, солёное и сладкое. Ох, как же ему было сложно следовать этим трём правилам, потому что все продукты в доме имеют приторный вкус. Он мог с уверенностью сказать, что выбрал самый оптимальный вариант для русского. Разве это не забота?       Когда тарелка опустошилась, США спросил: — Ещё хочешь?       Россия всегда перед тем, как отвечал, делал невероятно огромные паузы. В принципе, логично, что он так себя ведёт. Руся напуган после «доброго» утра и, походу, уже вспомнил тот день. Надо с ним поговорить и расставить все точки над «i». Америка решил, что, если он на самом деле не восстановил все события двухдневной давности, сам всё расскажет. — Да... — ответил тихонечко парнишка, на что США спокойно взял тарелку и пошёл наверх.       Штаты, пока находился в подвале, пытался выглядеть серьёзным, но только выходил за его пределы, как уголки губ невольно поднимались, и он начинал улыбаться. Почему-то его переполняют будоражащие ощущения, которые тут же осуждаются и приглушаются.       США одним движением поварешки налил ещё бульона, захватив немного гущи, быстро вернулся к России и дал парнишке тарелку. Найдя в куче хлама старый стул и поставив его напротив мальчишки, Америка сел.       Русский справился с супом достаточно быстро. Нет, если он попросит добавки, это будет дико! — Ну... А теперь рассказывай, что ты такое интересное употребил, что потерял сознание почти на два дня? — Саша приблизился к России, который тут же опустил взгляд в ноги. —«Твою мать, посмотри мне в глаза, а то я тебя сейчас ударю». — Не знаю, — ответил он сухо и быстро. — Ты ничего не употреблял или не помнишь? — Не помню... — Ладно, а что тогда помнишь?       Опять он замолкнул, что сильно рассердило американца: — Россия, говори! — Я знаю, что ты Америка, — не выдержав давления, произнес мальчишка и закрыл глаза, будто ожидая удар. — А ещё? — Американец немного удивился такой реакции. Он не хотел его бить, но, видимо, что-то неправильное отложилось в голове России. — Я помню, что ты со мной сделал, — быстро произнёс мальчик. — И что же я с тобой сделал? — Изнасиловал,— голос России чуть дрогнул, заставив подступить огромный комок к горлу Америки. — Ты сам ко мне полез! — возмутился он. — Я был пьян! — Почему-то губы русского задрожали, но он быстро спрятал их. — Я тоже. — Ты воспользовался моим положением. — Россия, начал конкретно истерить. — Ещё в этом подвале меня держишь! Спрашиваешь эти тупые вопросы и бьёшь меня! Какого хуя? Что тебе вообще от меня надо!? — Я тебе уже сказал: я хочу помочь тебе,— Америка старался говорить спокойно и медленно, чтобы хоть как-то успокоить подростка. — Чем ты мне поможешь? Себе, блять, помоги. Ты знаешь, как людям помогать надо!? Уж точно не держать их в подвалах и бить! — Успокойся. — США не мог придумать аргумент, так как сам понимал, что его поступок не самый благородный. — Я спокоен! — Послушай, ты наркоман и медленно убиваешь себя. Я хочу, чтоб ты мне сказал зачем этим занимаешься, — Америка понимал, что этот вопрос — ключ к проблеме. Именно благодаря ему он сможет понять суть вещей. — Потому что хочу! — Во-первых, успокойся. Во-вторых, ответь честно. — Я даже не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. — Почему ты начал употреблять наркоту? — Потому что нравится. — Ну понятно, что нравится. — Америка чувствовал, что этот мальчик не понимает своего положения. — Теперь ты знаешь эту невероятную тайну. Отпусти меня. — Он язвит. Делает это осторожно, будто проверяя границы дозволенного. — Отпущу, когда выдумаешь нормальную причину. — Всю жизнь я был таким одиноким, мой папа меня не любил! — говорил Руся довольно логичные вещи, но с таким драматизмом, будто насмехался над США, — он меня бил, а потом умер! Он был сукой, но таким хорошим! Грусть переполняла меня, и я попробовал героин! — Я сказал: нормальную причину. — Америка уже закипал от гнева. — Зачем тебе нужен глубокий смысл? Это не фильм, где каждый поступок логичен. Почему ты просто не можешь понять, что мне просто это нравится и всё? — Потому что бухают и колются не от хорошей жизни, — ответил США. — Ой, кто тебе такое сказал? Откуда тебе знать, когда колются, а когда бухают? Ты всегда был пай-ребёнком, и всё якобы плохое в тебе — это лишь образ. Ты не поймёшь. — Россия нагло посмотрел прям в глаза, излучая злобу и призрение.       Как же Америка может злиться, когда видит перед собой типичного подростка, у которого любимая цитата: «Я не такой как все»? — Поверь, знаю. Побольше тебя знаю. — Поздравляю, всезнай. А теперь затолкни все свои знания себе подальше в глотку и слушай: я бухаю не от плохой жизни, я бухаю, потому что мне нравится бухать. — Прости, но я тебя не выпущу, — Америка на сто процентов убеждён, что все проблемы во взрослой жизни приходят из детства. Они, не зависимо от твоего драгоценного желания, как тараканы, появляются в таком уголке души, что когда-то давно закидали мусором. Не знал бы он СССР, просто выпустил эту истеричку. Но проблема в том, что он догадывался о многих переживаниях России, и они не могли появится в здоровой семье, только хочет услышать это из уст самого русского. — Ну и иди нахуй, — отрезал парниша.       Саша зашёл к парню со спины и схватил его руки. Руслан попытался освободится, но Америка крепко схватил его за запястья: — Твою мать, США! Я тебе всё рассказал! Выпусти меня! — кричал он, вырываясь.       Америка достал наручники и прикрепил руки Руслана к спинке стула, а он всё продолжал кричать, материться, вырываться, на что США взял Россию за плечи и, наклонившись, посмотрел в его злые глаза: — Shut up. — Да-да, только я в туалет хочу. — Ну, посидишь немного и потерпишь. — Размечтался. — Хватить язвить. Ты, видимо, забыл, что с тобой делали час назад. — Это угроза? — Русский уже, видимо, совсем страх потерял. — Да, — твёрдо ответил США, быстро снял наручники с России и поставил перед ним ведро,— потом обратно тебя пристегну к стулу. Советую тебе шибко не орать, иначе засуну кляп в рот и изобью. — Я, по-твоему, животное? — Россия брезгливо глянул на ведро. — Уж точно не человек. — Очень справедливо. — Парниша ещё немного попсиховал, а потом всё-таки расстегнул ширинку. — И долго ты пялится будешь?       Америка отвернулся к стене. Русский быстро закончил свои дела, и его опять пристегнули к стулу. Мальчик, походу, успокоился, так как уже без боя отдал свои руки. —«Значит боится... Я думал, смогу обойтись без физического насилия, но, если он продолжит так себя вести, придётся пересмотреть свои планы» — подумал американец, а потом сказал: — Я тебя не выпущу, пока ты не ответишь на мой вопрос.       Россия приоткрыл рот, будто желая что-то сказать, и по выражению лица понятно, что это что-то не особо приятное, но тут же себя остановил. Молодец. Америка чувствовал, как Россию жрут маленькие чертята, желающие выбраться из нутра через какую-нибудь ядовитую фразу.       США, немного полюбовавшись положением России, решил больше не тревожить мальчика, поэтому вышел из подвала с целью заглянуть сюда через час-другой.

***

      Страны СНГ отсидели собрание, обсудив культурное наследие, политические взаимодействия и безопасность.       Сегодня собрание проходило в Душанбе — столице Таджикистана, поэтому бородач отвечал за то, как оно пройдёт.       Утром Таджику на почту пришло сообщение, в котором говорилось, что Руслан лежит в какой-то европейской больнице и его лечат от непонятного осложнения, название которого даже прочитать он не мог.       Таджикистан прореагировал бурно: он собирался поехать в это интересное место и забрать Россию в родное лечебное заведение. Но, позвонив в эту больницу, его вежливо послали нахуй, сказав, что никого отпускать не будут. «Россия находится в плачевном состоянии...» ©       На собрании Таджикистан показал это сообщение всем странам СНГ. — Почему он сидит на чужой территории и лечится у них? — осторожно спросила Белорусь — Нет запрета на это,— холодно ответил Азербайджан. — Если ему плохо, то его должны были отвести сюда и оказывать лечение тут. — Начала противиться младшая. — Не разжигай конфликт на ровном месте, — прошептал Таджикистан ей на ушко, хоть и сам был не согласен с многим, что произошло за эти дни.       Совещание прошло как по маслу, не смотря на то, что душу бессовестно скребли кошки, когда место России пустовало. И это чувствовали все без исключения в большей или меньшей степени.       Три страны стояли в коридоре и молчали. По глазам видно, что каждому есть что сказать, только никто либо не мог подобрать правильные слова, либо просто не хватало храбрости говорить на такую тему. — Нет, я попробую забрать его оттуда... — не выдержав давления тишины, сказал Таджикистан. — Его и через суд не выпустят,— хлебнув немного напитка, спокойно ответил Казахстан, даже не восприняв слова брата всерьёз. — Значит выпустят. — Бородач стоял на своём. — Ты, походу, и перед собранием не отказываешь себе в алкоголе, поэтому несёшь ахинею,— Казахстан как всегда прямолинеен и немного груб. Вообще, резкость — главная черта всего потомства СССР, просто кто-то отломал большой кусок этой черты, а кто-то маленький. — Я поддерживаю тебя! — сказала на повышенном тоне Белка бородачу, — кто знает, что эти европейцы сделают с моим братом!       Видно, что папа в детстве конкретно промыл своим детишкам мозги, и теперь они относятся ко всему европейскому с каким-то недоверием. Да, некоторые активно сотрудничают с этими странами, но предрассудки остались до сих пор у всех. — Во-во. — Таджикистан кивнул. — Дураки... — Казахстан ударил себя по лбу и тут же скрылся, так как не мог терпеть эти глупые разговоры, которые ни к чему не приводят.       Брат с сестрой стояли в полной тишине, пока Казах, наконец, не пропал с поля зрения. — Может он прав? — спросила Белка, поникнув головой. — Абсолютно прав.