Трудо выебудни

В свой честно заработанный выходной Саша проснулся в чертовы семь чертового утра, чтобы собрать пораньше чертовы вещи, и кто бы знал, каких невероятных трудов ему стоило тогда просто встать с постели. К тому же, о таком раннем подъеме он быстро пожалел, так как в нем не было особого смысла. Ведь к своим двадцати-с-чем-то годам парень успел нажить лишь: ноутбук, три полотенца, несколько мешков одежды, солнцезащитные очки и целых три пары практически одинаковых грязных кед разных цветов. Упаковался Беличенко всего за пару часов и, жутко нервничая, все же вызвал такси. Сегодня Саша собирался перевезти только половину из собранного, так что он самостоятельно вынес немногочисленный багаж на улицу и еще раз глянул на короткое сообщение с адресом Васи. Идея бросить все и поселиться в хостеле, конечно, все еще была заманчивой, но Беличенко постоянно пытался себе напомнить, что денег на это у него нет. С другой стороны, можно было в принципе начать просить милостыню. Или попросить у мамы. Нет, лучше у кого-нибудь украсть. Или продать свою селезенку. Вариантов было масса, но Саше как-то ни один из них не нравился. Возможно, он еще поменяет свое мнение, когда немного поживет с коллегой. Но парень с тяжелым и обреченным вздохом сел в подъехавшее такси, думая, что пути назад уже, наверное, нет. Район, в котором жил Вася, был той еще клоакой. В целом, в Барнауле таких было подавляющее большинство, но это был один из самых упаднических. Серые многоэтажки, плющ на козырьках подъездов, рекламы «Соль. Меф» баллончиком на стенах, частые выбоины в дороге и не самый благополучный контингент. В общем, место не лучшее. Саша боязливо поднимался по ступенькам, прислушиваясь к неприятной тишине вокруг. Ему было страшно и неловко. Неловко, потому что не хотелось напрягать собой человека, а страшно, просто потому что Звездкин его немного и необоснованно пугал. Ну, ведь мало ли, что творится в его доме и как он себя ведет вне работы. Быть может, еще хуже, чем на работе. Но как только Беличенко прошел в квартиру коллеги, он почувствовал себя… странно. Просто квартира была самая обычная — двухкомнатная хрущевка в спальном районе Барнаула, в, прости господи, целой четверти километра от трамвайной линии, неубранная, но светлая. В коридоре все было очень даже цивильно, а когда его провели в свободную спальню, Саша даже как-то разочаровался и расстроился. Просто обычная комната, засранная вдоль, поперек и крест-накрест, с кроватью-диваном, компьютерным столом, но без, собственно, компьютера. Ни тебе тематических клеток, ни малолетних мальчиков в костюмах фей, ни прикованных к батарее рабынь, ни-че-го. Из постыдного только разве что постер с Джерардом Уэйем. И то, даже не обдроченный. Беличенко грустно вздохнул. Вася кинул посреди комнаты одну из сумок, которую помогал доносить аж от входной двери, и горделиво обвел помещение рукой.  — Спать будешь тут, — сказал он очевидное.  — Да ну? Удивительно, — цокнул Саша, опускаясь на мягкий матрац постели. Сначала он даже не понял, почему губы Звездкина растянулись в настолько довольной улыбке, а потом почувствовал подозрительную боль по ногам и настороженно протянул, — У тебя, что, матрац кусается?..  — Нет, — выдавил Вася и прыснул от смеха, — Это клопы.  — Да бля-ять… Наверное, все-таки лучше в хостел. Изучив, помимо своей комнаты, еще и кухню с санузлом, Беличенко все же пришел к выводу, что он попал действительно в обычную квартиру. Не готический подвал, не логово педофила и не публичный дом. Ну, или же все это было очень удачно замаскировано под обычную квартиру. Да, Саша все же изначально не очень верил в то, что Вася живет в большом макете члена или, например, в пещере в диких горах, но, лично убедившись в этом, немного огорчился. Но вот что поразило Сашу больше всего в чужой квартире — так это маленькое миленькое окошко между кухней и туалетом, размером где-то с альбомный лист. В этом тоже не было ничего удивительного — просто плановая застройка и старые дома, да и не особо оно, наверное, мешало. Заметил он его вообще только тогда, когда зашел справить нужду и ненадолго задумался, а зачем же советская градостроительная инженерия решила поступить именно так. Возможно, для вентиляции? Для лучшего освещения? Для того чтобы в семье ни у кого не было никаких секретов? В любом случае, парня эта штука немного напрягала. Беличенко расстегнул ширинку джинс, вытащил член, не прекращая внимательно пялиться на какое-то неровное движение за краями окна. Как будто бы что-то мельтешило прямо под ним, но вне зоны видимости. Саша взволнованно следил, чуть прищурив глаза, за стеклом. Не то что бы он был параноиком, но… разве что чуть-чуть. Голову тут же наводнили мысли о том, что же это могло бы быть. Может, духи детей, которых здесь изнасиловали и убили? Домовой? Колония тараканов? В последнее почему-то теперь верилось больше всего. Покончив со своими делами, парень застегнул обратно штаны и медленно крадучись подошел к окошку. Оно было немного выше роста, и Беличенко неуверенно приподнялся на носочки, тихо заглядывая в него, волнительно ожидая встречи с каким-нибудь монстром, демоном или заблудшей душой. Однако его ждала встреча с существом похуже. Саша взвизгнул и едва ли не упал на пол от страха, когда с другой стороны к стеклу вдруг неожиданно прижался лицом Звездкин, глупо упираясь в него кончиком носа и подбородком. Парень радостно помахал стажеру, не прекращая улыбаться.  — Ну, как поссал? — донеслось до Беличенко немного невнятно из-за преграды в виде стекла. Беличенко обреченно вздохнул.  — Вася, блять, не смешно нихуя! К вечеру Саша вспомнил, что из-за всех этих переездов даже забыл поесть. Он чувствовал ужасную неловкость в чужой квартире и есть чужую еду тоже не очень хотел. Почему-то с детства его учили, что это должно быть стыдно, и в гостях у малознакомых людей от еды сначала надо отказываться. Однако потом Беличенко вспомнил, что он даже не в гостях у малознакомого человека, он теперь вообще с этим малознакомым человеком вместе живет. Это одновременно и облегчило ситуацию, и наоборот её усложнило. Так что парень просто прошел на небольшую кухню, где лениво сидел сам Вася, и заглянул в его холодильник. Честно говоря, смотреть там было не на что. Камера была грязноватой и явно давно не размораживаемой, на средней полке лежали две одинокие морковки и банка пива, а внизу стояла открытая пластиковая ванночка с плавленым сыром. Звездкин неловко усмехнулся у него за спиной.  — Сыр не советую трогать, — предупредил он, — Его еще мой прошлый сосед оставил. Саша боязливо приподнял крышку-фольгу ногтем, заглядывая внутрь ванночки и видя, что внутри было что-то сизо-зеленое, и склизкое, и будто бы пушистое одновременно. Оставалось надеяться, что у этого чего-то хотя бы не было глаз. Парень испуганно опустил крышечку обратно, захлопывая холодильник от греха подальше.  — И как давно твой сосед это сделал? — настороженно спросил Беличенко, оборачиваясь на коллегу через плечо. Звездкин нервно пожал плечами, уводя взгляд.  — Ну-у… месяца… два назад? — улыбнулся он, — Не выкидывай, я хочу посмотреть, что будет с ним дальше! Это эксперимент! Саша подумал, что, возможно, в этом и крылся секрет Васиного безумия — непонятное нечто, бывшее в прошлом плавленым сыром, пробралось ему в голову и теперь им управляет, дергая за ниточки-нервы и злобно при этом посмеиваясь. Ну, или парня в детстве на кафель уронили. Одно из двух.  — Хочешь, сходи в магазин, — предложил Звездкин, — Я потом деньгами скинусь. Беличенко устало вздохнул и кивнул. А что еще ему оставалось? Не умирать же теперь. Ходить в магазины Саша не очень-то любил. Во-первых, ему всегда было трудно сосредоточиться и выбрать нужное, во-вторых, ему не нравилось тратить на это время, а в-третьих, большую часть осознанной жизни у него было отвратительно мало денег. Так что и сегодня он хотел просто побыстрее с этим покончить. Вася ему не говорил, что нужно было купить, но парень был и сам не дурак. Взял только самое основное: яиц, молока, колбасы и, конечно же, пельменей. А потом закинул еще штук пять пачек лапши. На прошлой квартире он питался в основном чем-то таким, да и Звездкин как особо разборчивый в еде не выглядел. По крайней мере, просроченные мармеладные трусы он ел с нескрываемым удовольствием, а пельмени, наверное, были все же немного вкуснее. Но, когда Беличенко бросил покупки из рюкзака на стол, его сосед поднял глаза от экрана телефона и посмотрел на него даже немного обиженно.  — Са-аш? — протянул Вася, недовольно вздыхая.  — Чего?  — Я разве не говорил, что я веган? Саша приподнял одну бровь, пытаясь припомнить что-то такое. Нет, ничего. Хотя, если так рассуждать, веганство прекрасно вписывалось в чокнутый Васин образ и выгодно его дополняло новыми оттенками, так что ничего удивительного не было. Ну или Саша разучился удивляться.  — Э-эм, нет, — неловко нахмурился стажер, поджимая губы, а потом вдруг улыбнулся, доставая из рюкзака упаковки лапши, в которой, по идее, ничего животного и быть не могло, — Ну, тогда это все тебе будет. Звездкин глянул на стопку дошираков из Пятерочки, со вздохом поднялся и открыл какой-то ящик кухонного гарнитура. Глянув туда, Саша увидел еще штук десять похожих разноцветных пачек лапшичек, заботливо сложенных в шкафчике. Невольно у стажера вырвался заглушенный смешок.  — Чё ржешь? Убирай к остальным! Саша сидел, приобняв свои колени, за кухонным столом и с нечитаемым лицом смотрел, как. Вася. Мыл. Чайный. Гриб. Все-таки нет, парень еще не разучился удивляться. Звездкин просто купал в мисочке с водой это отвратительное нечто, похожее то ли на мертвую пиявку, то ли на разбухшую стельку, то ли черт знает на что еще. Саша просто надеялся, что это что-то Вася не вытащил из ванночки с плавленым сыром, потому что было немного похоже на то.  — Я, конечно, ценю твою тягу к экспериментам, — с сомнением начал Беличенко, внимательно смотря на гриб и надеясь, что гриб не смотрит на него в ответ, — Но… зачем?  — Ты не понимаешь, — заключил с важным видом Звездкин, нежно пробегаясь пальцами по земляно-бордовым складочкам этого лизуна.  — Не понимаю, — честно признался Саша, смотря на гриб, как на инопланетянина.  — Ой, темный ты человек, — тяжко вздохнул парень, — Во-первых, это вкусно, — Беличенко сомнительно глянул на нечто в чужих ладошках, скользкое и очевидно невкусное, — Во-вторых, это полезно, — Вася сделал широкий жест рукой.  — И не лень тебе с ним возиться? — приподнял одну бровь стажер.  — Нет, мне нравится, — легкомысленно улыбнулся сосед, — Я его мою, делаю с ним чай, разговариваю с ним, ложусь с ним спать… Саша обреченно прикрыл глаза. Радовало одно — общается Вася хотя бы не с надувными членами. Ближе к вечеру Вася из дома ушел. Ну, точнее, Саша полагал, что ближе к вечеру, потому что исчезновение соседа он заметил далеко не сразу. Сначала Беличенко несказанно обрадовался — наконец-то мир и спокойствие, но со временем все же немного взгрустнул — в квартире стало как-то очень уж тихо, пусто и одиноко. Но, когда на часах стукнул час ночи, а Звездкин так и не пришел, стажер уже оказался в довольно затруднительном положении. Вроде как, надо было бы позвонить парню, или хотя бы написать, чтобы узнать, все ли в порядке. С другой стороны, Саша задумался, а кто он вообще такой, чтобы это спрашивать? Да и зачем ему это надо? Может, Вася всегда так гуляет, взрослый мальчик уже как-никак, право имеет. Однако, учитывая, в каком районе Звездкин обитал, так поздно лучше было вообще не ходить. Но все-таки дело-то это исключительно его. Так Беличенко и промучился в растерянности до тех пор, пока Вася сам не пришел домой. Парень вздрогнул, когда входная дверь громко хлопнула, и в коридоре тут же чем-то зашуршало. Совесть сразу отпустила его горло, и Саша облегченно крикнул «Привет» из своей комнаты. Ответа не последовало, и стажер цокнул языком от такой невежливости и уже спокойно сел на пол. Именно там, на двух толстых одеялах вместо матраца, Беличенко решил спать, пока не придумает, что делать с клопами. Конечно, насекомые доберутся до него и так, но в намного меньшем количестве, что уже радовало. Сейчас, пока он еще не ложился, одеяла были скатаны в рулетик у стены, и Саша передернул плечами от холода паркета. Парень думал немного полистать ленту, а потом все-таки разложиться ко сну, но его планы испортил, как и ожидалось, Звездкин. Не постучав, он нетвердой походкой зашел в комнату и, покачнувшись, сел на пол напротив Саши, неуклюже заваливаясь вбок. Стажер тут же скривился, ощущая, какой густой перегарный шлейф тянулся от соседа. Вася пару секунд молча потупил в стену, а потом, пересев поближе, вдруг улегся головой на коленки коллеги, так же ничего не говоря.  — И что ты делаешь? — удивился Беличенко. Впрочем, сгонять его он не стал. По состоянию Звездкина казалось, будто он может от любого резкого движения либо тут же вырвать, либо вообще умереть. А Саша не был готов нести ответственность ни за то, ни за другое, так что скидывать голову он не решился. Вася болезненно зажмурился от звука чужого голоса, потирая виски. Вид у него был ужасно пьяно-уставший, и Беличенко тяжело вздохнул.  — Ну и смысл надираться, если потом так плохо? — сочувствующе спросил он, специально понижая тон почти до шепота.  — Не знаю, — высокий Васин голос сейчас был каким-то неприятно сиплым, и он прокашлялся, кривясь, а потом признался, — Мне просто очень скучно. Саша усмехнулся.  — С твоей работой не особо заскучаешь.  — Это так только кажется, — вздохнул парень, — На деле — скука. Теперь хоть ты переехал, может, не так плохо будет… Звездкин тяжело сглотнул и продолжил, несмотря на саднящее горло. Его голос звучал, будто вилкой по стеклу, и Саша даже невольно зажмурился от рези в ушах.  — Мне тут так одиноко одному… Все соседи от меня съезжают.  — Ну, мне-то съезжать некуда, — усмехнулся стажер.  — Радует. Беличенко виновато поджал губы, понимая, что сам сегодня полдня думал, как бы так поскорее съехать от Звездкина. Теперь это начало казаться чем-то жутко неправильным и нехорошим. Коллега опять прокашлялся, сипло и рвано, как будто от бронхита.  — Да что у тебя с голосом? — не выдержал и спросил Саша, когда уши зарезало неприятным звуком.  — Сосал, — коротко и ясно ответил парень, вновь закашливаясь и вгоняя соседа в краску. И вновь Вася поражал своей бесполезной откровенностью и бесстыдством. Это ж как вообще, блять, надо было сосать, чтобы теперь разговаривать, как простуженный старик за семьдесят, да еще и кашлять? И главное — сколько раз подряд? Невольно в голове замелькали картинки, как Вася стоит на коленях на полу туалета в баре — или куда там он ходил? — и глубоко берет в горло чужой крупный член, так, что нос почти что упирается в лобок. Двигает головой быстро, часто сглатывает и почти невинно смотрит наверх из-под бровей. А потом сплевывает в сторону сперму, беря в рот уже другой член… Саше стало жутко неловко, почти до боли. Он хотел было аккуратно подняться из-под чужой головы и побыстрее уйти, но не успел, потому что его руку в этот же момент обхватили Васины теплые пальцы.  — Погла-адь меня, — жалобно протянул парень, опуская чужую ладонь себе на голову и болезненно хныкая.  — Прости, что? — непонимающе вздернул брови Саша, впрочем, руки не убирая.  — Ну пожа-алуйста. Стажер, к сожалению, не мог противиться такому просящему тону. Беличенко сглотнул и все же неуверенно провел по Васиной голове дальше, путаясь пальцами в прохладных голубо-зеленых волосах. На ощупь они были мягкими и приятными, но немного колючими на небольших выбритых участках висков, где уже отросла щетинка черных волос, вылезших из-под яркой краски. После влажной улицы челка закучерявилась, отчего волоски завязались в узлы, мешающие прочесывать неаккуратные кудри и закручивающиеся вокруг пальцев. Вася чуть улыбнулся, прикрывая веки, отпуская его запястье и подаваясь головой навстречу. Только сейчас Саша в полной мере заметил, что глаза соседа были густо подведены черным карандашом и накрашены матово-зелеными тенями, тусклыми и уже смывшимися за вечер. Макияж пребывал не в лучшем состоянии — пьяный Звездкин смазал его и до конца не стер — но все же не слишком отталкивал. Саше оставалось лишь гадать, зачем коллега вообще пытался накраситься. Но все же Беличенко невольно проникся к парню уважением: сам бы он не рискнул ходить в таком виде по не самым лучшим районам Барнаула в полвторого ночи даже в нетрезвом виде. Хотя понимал ли Вася вообще хоть что-то в своем состоянии? Саша не мог этого знать.  — Саш, — все так же сипло позвал Звездкин.  — М? — сонно ответил стажер, задумчиво перебирая мягкие пряди и устало прикрывая глаза.  — Давай поебемся, — бесстыдно предложил Вася, выжидающе глядя на соседа. Беличенко ненадолго задумался, смотря в прострации перед собой. В принципе, можно, конечно же, но особого желания не было, учитывая то, как ужасно его коллега пьян. Это уже походило бы на изнасилование, а участвовать в чем-то таком не хотелось вообще.  — Не, не будем, — помотал головой Саша. Сейчас он вообще уже хотел лишь одного — спать. Вася насупился, а потом немного поднялся, неуклюже, но уверенно вставая на колени, и резко прильнул к чужим губам своими. В нос ударил запах алкоголя, сигарет, пыли и еще чего-то такого, одиноко-отчаянного. Парень обхватил Сашино лицо ладонями, целуя сразу глубоко и чувственно, но Беличенко все никак не отвечал. Просто это было слишком неожиданно, и мозг будто бы только-только проснулся от дремы. Звездкин был слишком не в себе, но целовался все равно твердо и умело. И Саша все-таки подумал мол, будь, что будет, и хотел было ответить, но в тот же момент Вася быстро отстранился от него и вырвал на пол и на лодыжки Сашиных ног, сложенных в позе лотоса. Беличенко грустно вздохнул.  — Неужели со мной так противно целоваться?