Часть 1
17 апреля 2019 г., 11:04
Свет свечей отбрасывал на стены грязные сероватые пятна теней, колыхавшиеся при каждом движении прогретого воздуха. Они то расплывались перед глазами, то сливались вместе, превращаясь в уродливые гримасы или странных, жутковатых зверей. От их разглядывания отвлекало ритмичное поскрипывание кровати, перемежающееся с потрескиванием дров в камине и тяжелым хриплым дыханием над ухом.
«Чего он опять нажрался?» — недовольно подумал Лука, не рассчитывавший на такой длинный марафон. У него уже неприятно ныло всё тело, хотелось наконец отмыться от чужих прикосновений и уснуть, но Лешар, как заведённый, уже четвёртый час выбивал им пыль из своей постели.
«Когда-нибудь он окочурится от этих снадобий прямо на мне», — мелькнула злая мысль, и в этот момент граф сильно укусил его чуть ниже ключицы, очевидно, заметив, что любовник витает где-то в облаках.
— Это за то, что отвлекаешься, — пояснил он, когда Лука в весьма витиеватых выражениях высказал всё, что думает по этому поводу. — А это… — он рывком перевернул его на живот и, ухватив за бёдра, заставил приподняться на коленях, — за то, что у тебя слишком грязный рот для такой смазливой куколки. Ну же, постарайся для меня. Я знаю, ты можешь лучше.
Лука до предела прогнул спину, пытаясь стерпеть слишком глубокое вторжение в своё нутро, и остервенело прикусил подушку, глуша рвущиеся наружу стоны. Лешар не любил лишнего шума, предпочитая затыкать рот любовнику подручными предметами, и пару раз едва не переусердствовал, так что теперь Лука предпочитал не нарываться и справляться сам. Он задыхался, в горле пересохло, а уголки глаз, наоборот, разъедало от солёной влаги, но Лука лишь сильнее впивался зубами в атласную, пропахшую его собственным потом ткань, запрещая себе думать о чём-либо, кроме ключа в кармане небрежно сброшенного на пол баснословно дорогого сюртука.
— Я совсем тебя заездил сегодня, — участливо, почти нежно, посетовал Лешар спустя полчаса, когда они просто лежали рядом. Он погладил пальцами саднящую отметину от своих зубов и улыбнулся. — Но ты сам виноват — игнорировал меня почти месяц. Я соскучился.
— Этот дурак Вернен запер меня дома, — лучезарно улыбнулся Лука и потянулся за лёгким мимолётным поцелуем, зная, как Лешар любит все эти послесексовые нежности, особенно если был перед этим груб. — Я чуть с ума не сошёл от скуки.
— Твой брат тебя слишком опекает, — с сожалением протянул Лешар и медленно, смакуя, очертил подушечкой большого пальца изгиб тонких изящных губ. Лука, играясь, приоткрыл рот и попытался прихватить его руку зубами, но Лешар шутливо погрозил ему и продолжил исследовать его лицо мягкими невесомыми касаниями. — Но я могу его понять. Когда в твоём доме имеется такой бриллиант, то тебя терзают два противоположных желания: похвастаться им перед всеми и укрыть от чужих глаз. Думаю, Вернен сходит с ума от ревности каждый раз, когда ты проводишь время с кем-то ещё. Поэтому-то он и запрещает оставлять на тебе отметины.
Он снова коснулся пальцем красноватого отпечатка, и Лука с досадой подумал о том, что ему действительно придётся оправдываться перед Верненом. Чёрт бы побрал его проклятое собственничество.
— Не бойся, — успокоил его Лешар, заметив тень, омрачившую его лицо, — я не дам тебя в обиду. Через три дня состоится встреча у графа Кормара, будут обсуждаться новые налоги и куча совершеннейшей ерунды. Там я и поговорю с Верненом насчёт тебя. Такой цветок заслуживает расти под открытым небом, а не в темнице.
«Всякой ерунды вроде брака второй принцессы и полагающегося за ней приданого в виде трети северо-западного Тиньяна, — злорадно подумал Лука, отвечая на заботу благодарственным поцелуем. — Твой сын — мой ровесник, кажется? Да, точно, три месяца назад ему исполнилось двадцать. Думаешь, он лучше подходит принцессе, чем наш Льюис?»
— Вернен никогда не отпустит меня, — сказал он вслух, и глаза Лешара внезапно вспыхнули яркими злыми угольками, так что Луке на мгновение даже стало страшно. — До тех пор, пока я полезен для семьи, боюсь, они не оставят меня в покое.
— Роду Розен очень повезло с тобой, — понимающе хмыкнул Лешар, и от выражения его лица к горлу подступил склизкий тошнотворный ком. — Родись ты девкой, было бы даже, наверное, хуже. С такой кожей, — он нежно провел ладонью по щеке, и Луке потребовалась вся его выдержка, чтобы не отшатнуться, — настолько безумным показался ему взгляд Лешара. — С такими глазами… С таким телом… Выносливее и гибче женщины, и никаких «грязных» дней, и никаких ублюдков во чреве. Тебе уже двадцать, а ты выглядишь всё так же, как при нашей первой встрече пять лет назад — прекрасным порочным ребёнком с распутным телом и невинным взглядом. Истинный плод греха ангела и дьявола. Не бойся, — повторил он, и его взгляд сделался жёстким. — Книга первая, глава шестьдесят вторая Святого писания, как тебе известно, гласит: «Склоняй голову только перед королём и Богом». Это изречение выбито на моём фамильном гербе, а значит, под моей опекой тебе незачем опасаться своего брата. Ведь он не король и не Бог, и я сделаю всё, чтобы забрать тебя у него.
От улыбки сводило скулы, и Лука, легко оттолкнув ласкавшую его руку, опрокинул Лешара на спину, а сам взгромоздился сверху, оседлав его бёдра. А потом медленно, будто издеваясь, склонился к его лицу и выдохнул в самые губы:
— До утра ещё есть несколько часов. Может, всё же проведём их с пользой?
Когда Лешара наконец одолела усталость и он забылся мёртвым, беспробудным сном, Лука, морщась и кривясь от неприятных ощущений, выскользнул из постели и зашарил по карманам сброшенной на пол одежды. Ключ, как он и предполагал, обнаружился во внутреннем кармане сюртука. Теперь дело оставалось за малым. Тайник он нашёл уже давно, только вот ознакомиться с его содержимым не представлялось возможности. До этого момента.
Он легко сдвинул фальшивую накладную панель камина, обнажив прочный металлический каркас тайника, сделанного, судя по всему, мастером из Айталя. Кроме замочной скважины на нём находились шесть рычагов, которые должны были нажиматься в определённой последовательности. Лука коротко выругался про себя и призадумался. Лешар дураком не был, наверняка тайник не открывался так уж просто. С ключом всё понятно, но рычаги… Лука присмотрелся к ним внимательно и заметил потёртости на трёх из них. Выглядели они словно…
— Царапины от колец, — прошептал он, осенённый догадкой. — Наверняка остались, когда он открывал тайник. Однако…
Царапины эти, хоть и не бросались в глаза при беглом осмотре, сразу становились видны, стоило присмотреться внимательнее. Лешар ни за что не пропустил бы подобного. Ловушка? Тогда какие правильные? Что могло прийти в голову старому козлу?
— Склоняй голову только перед королём и Богом, — пробормотал Лука и осторожно тронул первый рычаг, чувствуя под пальцами холод металла. — Книга первая… Глава шестьдесят вторая…
Он быстро вставил ключ в замочную скважину, повернул первый рычаг, а затем, чуть поколебавшись, повернул шестой и второй. Раздался негромкий металлический лязг, и Лука с ёкнувшим от волнения сердцем потянул дверцу на себя, открывая тайник. Внутри обнаружилось несколько стопок писем.
— Вот оно! — обрадовался Лука, быстро пробежав их взглядом и выцепив нужные. — Как неосмотрительно с вашей стороны, граф, вести переписку с врагами короны. И это накануне принятия решения о браке второй принцессы…
Он покосился на кровать, на которой беспробудно спал Лешар, утомлённый любовными утехами и возбуждающими настоями, потом выудил из потайного кармана своего плаща небольшую пудреницу и несколько листов чистой бумаги, а затем вернулся к тайнику.
Он аккуратно развернул нужное ему письмо, открыл пудреницу и обсыпал его ровным слоем находившегося внутри порошка. Потом накрыл письмо чистым листом бумаги, крепко прижал его на некоторое время и, аккуратно разъединив листки, полюбовался на отчётливый оттиск.
— Всё-таки старик великолепен, — пробормотал он, стряхивая лишний порошок. — Не зря отвалил ему сто дуаней за эту дрянь. С такими доказательствами графу будет очень трудно оправдаться…
Он снял копии с остальных писем, затем, подумав, разъединил их на две пачки. Одну — поменьше — убрал обратно в карман плаща, вторую — в подошву сапог, сделанную столь искусно, что, не зная, в ней было невозможно заметить тайника. Потом быстро навёл порядок, вернув оригиналы писем на место и закрыв панель камина, придирчиво огляделся по сторонам и удовлетворённо кивнул. Всё выглядело как и раньше, не осталось никаких следов его манипуляций, а это позволяло надеяться, что Лешар не скоро заметит, что в его тайнике кто-то похозяйничал. Что ж, семья останется довольна. Губы сами собой растянулись в ядовитой усмешке, и на мгновение красивое лицо Луки стало похоже на жестокую маску. Лешар, разумеется, со временем всё поймёт, но это была уже проблема Льюиса. Он обязательно найдёт способ защитить свой самый ценный инструмент. По крайней мере, пока тот был ему ещё нужен…
Одевшись и поплотнее запахнув плащ, Лука покинул спальню и кивнул дежурившему в коридоре слуге. Паренёк одарил его сумрачным взглядом, быстро заглянул в приоткрытую дверь и, услышав доносившийся оттуда громкий храп, махнул рукой, приглашая следовать за собой. Лука, усмехнувшись, направился за ним.
Они шли по хорошо знакомому коридору, стены которого украшали портреты, развешанные через равные выверенные промежутки. Лука лениво скользил по ним взглядом, не вглядываясь в надменные, источавшие превосходство лица предков Лешара, и размышлял о том, что некоторым не пришлось ударить и пальцем о палец, чтобы достичь своего положения. Им всё преподносилось на блюдечке, просто по праву рождения, тогда как остальным приходилось буквально выгрызать себе путь наверх. Ему, бастарду, так и не признанному отцом, было известно об этом больше многих.
— Не спишь в такой поздний час, Маршалл? — только чтобы отвлечься от раздражавших его мыслей, поинтересовался он и с удовольствием полюбовался на то, как напряглись плечи слуги. — Это такая преданность хозяину, или… О, ты подслушивал? Или ждал меня?
— Мне было велено проводить гостя, когда… вы закончите, — не оборачиваясь, отозвался тот, и Лука не сдержал победной улыбки, услышав в его голосе затаённые нотки ревности. — Не думал, правда, что придётся ждать так долго.
Лука в два шага нагнал его и, ухватив за плечо, толкнул к стене, в тот же миг прижавшись всем телом. Маршалл рвано выдохнул, его глаза расширились от неожиданности, и Лука воспользовался этим, накрыв его рот своим. Мягкие губы дрогнули под его напором, а потом послушно раскрылись, пропуская внутрь проворный язык.
— Хватит, — взмолился Маршалл спустя минуту, когда ему явно стало не хватать воздуха. — Что вы творите? Господин граф убьёт нас обоих.
— Он же ни о чём не узнает, — прошептал Лука ему на ухо, а потом аккуратно прихватил зубами трогательно заалевшую мочку. — Ты не скажешь ему, и я не скажу. А эти старики и старухи, — он махнул рукой в сторону портретов, — давно уже превратились в гниющий прах, изъеденный червями. Они нас не выдадут. Ну же, будь хорошим мальчиком. Твой господин изрядно заездил меня сегодня, так доставь же мне немного удовольствия. После его старческого члена мне хочется попробовать что-то свежее, живое. Смотри, тебе тоже этого хочется.
Одной рукой он уже успел пробраться ему в штаны, а другой мягко, но настойчиво оглаживал спину, и Маршалл размяк, поплыл, словно нагретый воск. Его глаза заволокло хмельной дымкой, и он нисколько не препятствовал Луке, пока тот стаскивал вниз его штаны, и даже сам придержал полы рубахи, позволив заняться своим членом.
— Он точно нас убьёт, — хрипло выдохнул он, когда Лука опустился на колени и обвёл языком бордовую от притока крови головку. — Он и так подозревает вас… Что вы… Он приказал проследить за вами.
Лука мысленно хмыкнул и продолжил неспешные плавные движения, методично доводя Маршалла до пика. Тот не продержался долго и, судорожно вцепившись в волосы Луки, кончил с рваным, почти болезненным стоном. И бессильно сполз на пол на подогнувшихся ногах.
— Так что тебе было приказано? — поинтересовался Лука, глядя на него сверху вниз. Маршалл ответил ему шалым взглядом, и Луке пришлось несильно встряхнуть его, чтобы пришёл в себя. — Что этот старый пень велел тебе сделать?
— Он сказал вывести вас через восточный вход и посадить в ожидающий там экипаж, — ответил Маршалл. — Больше мне ничего не известно.
— Хороший мальчик, — улыбнулся Лука и, склонившись, легко коснулся губ Маршалла своими. — Как нехорошо со стороны твоего господина мне не доверять. А я ведь почти в него влюбился. Так что же мне теперь делать? Боюсь, путешествие в той карете сулит мне большие неприятности.
— Я выведу вас через другой выход! — воодушевился Маршалл и поднялся на ноги, цепляясь за плечи Луки. — Скажу графу, что вы сбежали от меня по пути!
— Прекрасная идея, — охотно поддержал его тот. Он прекрасно понимал, что Лешар ни за что не поверит в подобную чушь, но ему было наплевать. Своя шкура была куда дороже, нежели проблемы этого чересчур доверчивого мальчишки, приручить которого оказалось слишком просто. — Давай же поторопимся, пока тут не стало слишком людно.
Маршалл, как и обещал, провёл его какими-то незнакомыми проходами, очевидно, известными лишь челяди. Лука на всякий случай попытался их запомнить, но быстро потерялся в лабиринте переходов и дверей. Вскоре они оказались на улице и по неприметной тропинке проследовали к ограде, за которой Лука с вечера оставил свою лошадь.
— Я чрезвычайно признателен тебе, — с чувством произнёс он, и щёки Маршалла заалели. На мгновение Луке даже стало его жаль, но он тут же напомнил себе, что парень сам с удовольствием влип в его сети, подгоняемый всё той же низкой похотью, которой были пропитаны все люди. — Я ещё вернусь, и мы сможем наверстать потерянное время.
Маршалл помог ему перелезть через стену, и через несколько минут Лука уже оказался около своей лошади, обрадованно всхрапнувшей при его появлении.
— Ягодка, — ласково позвал он и погладил влажный бархатный нос, приветственно ткнувшийся в его щеку. — Умничка, хорошая моя. Ну всё, всё, дождалась. Ну прости меня, этот старый боров никак не унимался. Всё, сейчас пойдём домой.
— Старый боров будет очень расстроен, услышав такой нелестный отзыв, — услышал он и резко обернулся на голос, на все корки кляня себя за потерю бдительности. В паре метров от него виднелся силуэт, лица Лука не разобрал, да ему и не было это нужно. Спину моментально обдало холодом. Не переставая гладить Ягодку по морде, другой рукой Лука зашарил под попоной, ища припрятанный там кинжал, но его собеседник ничуть не обманулся его видимым бездействием.
— Не это ищешь? — поинтересовался он и продемонстрировал Луке его же собственное оружие. Это было очень плохо. — Я так и знал, что ты не выйдешь через восточный вход. А теперь, будь умницей и отдай то, что украл.
— Вы меня с кем-то перепутали, — улыбнувшись своей лучшей улыбкой, ответил Лука, лихорадочно придумывая пути к отступлению. Незнакомец не сдвинулся с места, но он не испытывал иллюзий: тому хватит и доли секунды, чтобы уничтожить разделявшее их расстояние. От всей его фигуры исходило ощущение силы и уверенности, а кроме того, наверняка он был тут не один. — Я ничего не крал. Я был тут в гостях.
— Всегда уходите из гостей под покровом ночи и перелезая через стену? — усмехнулся тот, но в его голосе не слышалось веселья. — Что за невоспитанная пошла нынче молодежь. Я прошу по-хорошему, господин Розен, отдайте то, что взяли.
— Называете меня невежливым, а сами не представились, — тут же парировал Лука, прикидывая, хватит ли ему времени вскочить на Ягодку. — Где же ваши манеры, любезный господин? А может, это вы здесь вор?
Он почти успел. Ягодка всхрапнула, присела под тяжестью его тела, прикусила натянутые удила, и в этот момент Лука почувствовал болезненный укол в шею.
«Всё-таки он был не один», — мелькнула запоздалая мысль, и перед глазами всё вдруг поплыло, смазалось, будто бы он залпом выпил целую кружку крепкого вина. Он начал медленно крениться влево и непременно упал бы прямо под копыта Ягодки, но крепкие сильные руки подхватили его и аккуратно спустили вниз, на землю. Тень легла на глаза, заслоняя тусклый лунный свет, и последнее, что Лука увидел перед тем, как отключиться, было незнакомое мужское лицо с грубоватыми, будто вытесанными из камня чертами. А потом он провалился в черноту.
