Испытание Луки

      Сознание возвращалось, как после тяжёлого похмелья. Первой отступила чернота, сменившись режущими глаза вспышками света, потом исчезла тяжесть, сковывавшая тело, и вновь обретённая чувствительность тут же дала о себе знать противной тянущей болью. Затем вернулись запахи и вкусы, только вот в этом тоже не было ничего хорошего. Лука не мог вспомнить, где он накануне успел так набраться, и в глубине души подозревал, что и не хочет это вспоминать. Он попытался протереть слезящиеся глаза, но отчего-то руки его не послушались. Да и ноги, несмотря на вернувшуюся чувствительность, почему-то отказывались двигаться. Да что, чёрт подери, произошло?       «Я не пил! — внезапно ошпарило его, и Лука затряс головой, пытаясь восстановить зрение и чёткость восприятия. — Меня похитили!»       — Не стоит так дёргаться, — раздался уже знакомый голос, и Лука, окончательно придя в себя, умудрился приподняться и, до предела вывернув голову, уставился на сидящего в нескольких шагах от него мужчину. На вид ему можно было дать и тридцать пять, и двадцать пять лет, возраст не оставил на нём видимого отпечатка. Довольно коротко остриженные светлые волосы были гладко зачёсаны назад, чтобы не лезли в глаза, по правой щеке змеился тонкий шрам, второй — чуть шире — перечёркивал бровь. Крупные резкие черты лица его не портили, добавляя нужный градус мужественности, не упрощая, а скорее подчеркивая индивидуальность. Раз увидев, такое лицо трудно было забыть.       «Какая ирония, — про себя ухмыльнулся Лука, припомнив, как аккуратно его подхватили, не дав сверзиться с лошади. — Это наверняка мешает ему в его работе…»       — Что тут происходит? — испуганным голосом спросил он, решив, что игра в гляделки слишком затянулась. — По какому праву вы меня сюда притащили? Кто вы такой, и что вам нужно? Меня будут искать! Граф Лешар отвернёт вам голову, если вы что-то мне сделаете!       — Граф Лешар, — усмехнулся тот, и от выражения его лица Луке сделалось не по себе. — Боюсь, именно из-за него ты здесь. Прости, я немного пошарил по твоим карманам. Где остальные письма?       Если бы Лука был котом, то шерсть на его загривке моментально бы встала дыбом. Он быстро оглядел себя: из одежды на нём осталась только нижняя рубаха, штаны и — слава Богу! — сапоги с совершенно целыми подошвами. Ни плаща, ни накидки поблизости не наблюдалось, но основной тайник остался незамеченным. Это внушало некоторый оптимизм, хотя известие о провале сильно било по самолюбию. Неужели Лешар всё знал?       — Я не понимаю, о чём вы говорите, — со всей доступной ему убедительностью ответил он и отчётливо представил, как должен выглядеть со стороны. Напуганный, растерянный, встрёпанный, с влажным покорным взглядом. Это действовало в большинстве случаев, а для остальных имелся и запасной вариант. — Прошу, мне больно. Руки ужасно затекли, я почти их не чувствую.       — Граф Лешар подозревал, что ты появился не просто так, да ещё и накануне важной встречи, — продолжал тем временем его похититель, к досаде Луки совершенно не изменившись в лице. — Он нанял нас, чтобы перехватить тебя после ухода и обыскать. И догадайся, что мы нашли в кармане твоего плаща?       — Что бы вы ни нашли, это не моё, — качнул головой Лука и, обессилев от неудобной позы, откинулся назад, терпя боль в затекших мышцах. — Послушайте… Мне правда больно. Помогите мне хотя бы сесть, чтобы можно было продолжить разговор. А лучше развяжите. Думаю, ясно, что вы намного сильнее меня, так чего боитесь?       Он ждал с замиранием сердца, мысленно перебирая всё, что успел заметить в комнате. Сам он лежал на соломенном тюфяке, небрежно брошенном в угол. У противоположной стороны имелась лестница наверх, заканчивавшаяся люком. Очевидно, его держали в каком-то подвале, судя по тому, что Лука не заметил ни одного, даже самого маленького окна. Его собеседник сидел на единственном табурете у низкого массивного стола, на котором были разложены несколько листков исписанной бумаги — похоже, украденные им копии — и, к вящей радости Луки, пистолет.       — Ну же, — снова попытался он, добавив в голос толику слезливых ноток. — Эти верёвки прямо впились в меня, от них останутся следы!       К его невообразимой радости, раздался скрип отодвигаемого табурета, затем шаги, а потом его хватили за плечо и осторожно потянули вверх, помогая сесть.       — Спасибо! — с чувством выдохнул Лука, когда его избавили от пут, позволяя размять мышцы. — Вы, несомненно, добрый человек, поэтому, прошу, поверьте! Я не знаю, что от меня нужно графу Лешару, я ничего у него не брал! Я всего лишь игрушка для его утех, ничего больше! Возможно, он остался недоволен мной и решил наказать так жестоко. Прошу, сжальтесь, я ведь и правда ничего не знаю!       Он отчаянно цеплялся за чужие плечи, делая вид, что его всего трясёт от страха. На его тюремщике, как и на нём самом, была надета лишь нижняя рубаха, и это значительно упрощало дело. Пальцы сами собой легли на нужную точку, но в этот момент мужчина, заподозрив подвох, попытался отпихнуть его от себя. Лука змеёй приник к его груди, впился зубами в отталкивавшую его ладонь, а когда тот взвыл от боли, с силой вдавил пальцы во впадину в основании плеча. Рука мужчины повисла плетью, и Лука легко отшвырнул его в сторону, освобождая себе путь к заветному пистолету.       Он почти схватил его, даже скользнул пальцами по резной рукояти, как вдруг пол внезапно вывернулся из-под ног и подло ударил в спину, сбив дыхание. С губ сорвался хриплый вздох, Лука попытался перевернуться на живот, но его крепко ухватили за горло и прижали к полу. На мгновение стало невообразимо страшно. Чужая ладонь сильно стиснула шею, не позволяя дышать, а взгляд нависшего над ним мужчины сделался таким холодным, что Луке на миг даже показалось, что тот его ударит. Но, к его удивлению, хватка на горле ослабела, а потом его и вовсе отпустили, не причинив вреда.       — Стивен! — раздался звонкий, почти мальчишеский голос, и что-то хлопнуло, очевидно, закрылась крышка люка, ведущего в подвал. — Что у вас тут творится?       — Кто-то оказался чересчур прытким, — отозвался тот, кого назвали Стивеном, и поднялся, освободив ноги Луки от тяжести собственного веса. А потом протянул ему здоровую руку, предлагая помощь. Лука, игнорируя его, перекатился на бок и, вскочив на ноги, принялся разглядывать новоприбывшего паренька, державшего в руках укутанную в тряпку плошку и с откровенным недоумением взиравшего на происходящее.       — Там Софи пожрать сварганила, — сообщил он, продемонстрировав свою ношу, и перевёл взгляд с Луки на своего товарища. — А вы тут… чем занимались?       — У господина Розена затекли ноги, — с невозмутимым выражением лица ответил Стивен и осторожно повёл повреждённым плечом, пробуя его подвижность. — Я помогал ему размяться. Не так ли?       Вопрос адресовался уже Луке, и тот не нашёл ничего лучшего, чем кивнуть в знак подтверждения. Парень одарил его скептическим взглядом и покачал головой.       — Не стоило его развязывать. Сбежит ещё, чай. Слушай, ты, садись-ка на место и ешь давай, пока не остыло.       — Боюсь, твой верзила-приятель оттоптал мне все ноги и руки, — обиженно протянул Лука и в подтверждение своих слов безвольно опустился обратно на тюфяк, демонстрируя крайнюю степень изнеможения. — Я не могу пошевелить и пальцем! Будь так добр, покорми меня.       — Это как это? — вытаращился на него паренёк. — С ложечки, что ли? А не обойдёшься ли?       — Вы похитили меня, связали, избили, — напомнил Лука, с удовольствием отмечая, как расширяются зрачки парня при каждом слове. — Я устал и голоден, и прошу лишь толику участия. В конце концов, вы должны мне за нанесённые увечья.       — Пока что увечья здесь только у меня, — пробормотал Стивен, демонстрируя прокушенную до крови руку. Лука только этого и ждал. Он стремительно бросился к парню, рухнув прямо ему под ноги, и прильнул, обхватив за пояс.       — Вот об этом я и говорю! — воскликнул он с мукой в голосе. — Он пытался взять меня силой! Грязный похотливый извращенец! Мне пришлось укусить его, чтобы спастись, и тогда он попытался придушить меня! Вот, — он порывисто распахнул ворот рубашки, демонстрируя шею, — даже след остался!       — Да что ты несёшь! — взъярился парень и попытался выпутаться из его цепкой хватки. — Наш Стивен не такой! Да кому ты вообще нужен, дурака кусок?!       — Я говорю правду! — со всей искренностью заверил его Лука, нащупав наконец то, что искал, — короткий тонкий кинжал, спрятанный в полах верхней рубахи. Ещё миг — и он успел его вытащить, пока мальчишка в шоке отбивался от изучающих его рук, но внезапно его запястье будто бы попало в стальные клещи.       «Проклятье! — в отчаянии подумал он, поднимая голову и уже зная, чьё лицо увидит. — Я совершенно упустил из виду этого чёртового болвана!»       — Вик, — по-отечески ласковым тоном произнёс Стивен, глядя прямо в глаза Луке. — Мне кажется, наш гость не очень голоден. Не мог бы ты отнести жаркое обратно Софи? И вот, держи ещё вот это.       Он перебросил парню вынутый из ослабевшей ладони Луки кинжал, а потом отпустил его руку. Под его взглядом Лука попятился, растирая запястье, а потом неуклюже плюхнулся на задницу, запнувшись о край тюфяка.       — Ничего себе! — восхитился Вик, принимая обратно украденную собственность, и посмотрел на Луку с неподдельным уважением. — Во дела, я даже не почувствовал ничего! А ведь сам карманник.       — Раззява ты, а не карманник, — вдруг прозвучало сверху, и Вик насупился. Лука тут же впился цепким взглядом в лицо высокого плечистого юноши чуть моложе его самого. Он разительно отличался от двух уже знакомых членов банды холодным нечитаемым взглядом и брезгливым выражением красивого лица. Сердце забилось чуть чаще.       «С двумя облом, может, с третьим повезёт?» — подумал Лука и уселся поудобнее, поджав под себя скрещенные ноги. Назревало что-то интересное.       — От раззявы слышу, — огрызнулся Вик, и сердце буквально запело, уловив в его голосе раздражённые нотки. Не всё было гладко в этой сладкой компании, а, как известно, где тонко — там и рвётся. Надо лишь надавить посильнее. Лука смерил вошедшего долгим изучающим взглядом, а потом пожал плечами.       — Сам-то можешь похвастаться ловкостью рук, или так, просто языком молотишь?       Глаза юноши на мгновение вспыхнули, а Вик расхохотался в голос и ободряюще хлопнул приятеля по плечу, заставив покачнуться.       — В этом деле Марко кого угодно заткнёт за пояс, — давясь от смеха, проговорил он, и Марко ошпарил его недовольным взглядом. — И нечего на меня так смотреть, я правду говорю. И промысел твой ничем от моего, по сути, не отличается.       — Много болтаешь, Вик, — резко оборвал его тот, и мальчишка снова насупился, а когда Марко отвернулся, незаметно показал ему язык. Лука понимающе хмыкнул, и всё внимание вновь сосредоточилось на нём.       — Отличный трюк, — одобрительно кивнул Стивен, не участвовавший в перепалке, но тем не менее пристально следивший за всем происходящим. Лука мысленно подобрался, напомнив себе, что его никоим образом не стоило сбрасывать со счетов. Ведь он уже трижды сумел нарушить его планы.       Стивен тем временем подошёл к нему вплотную и, присев на корточки, показал несколько листков бумаги. Это действительно были те самые копии, которые он убрал в карман плаща. Лука глянул на них с приличествующим ситуации интересом и равнодушно пожал плечами.       — Что это? — спросил он, глядя в тёмно-серые, спокойные, словно зеркальная гладь, глаза. Стивен приподнял правую бровь.       — Проблемы с памятью в столь юном возрасте? — с едва уловимой насмешкой произнёс он. — Я спросил у графа Лешара, писем было больше. Вряд ли ты ограничился половиной, так что, выходит, остальные где-то спрятаны. Где?       — Я всё ещё не понимаю, о чём вы говорите, — покачал головой Лука, и тот, кого назвали Марко, презрительно фыркнул, демонстрируя, что не поверил ни единому слову. — Маршалл провожал меня от спальни графа до выхода, спросите у него. У меня ничего не было.       — Маршалла уже расспросили, — ответил Стивен, и от его тона по коже почему-то пробежали мурашки. — В той самой Алой комнате в подвале. Слышал о такой?       Лука слышал. Более того — он видел эту комнату, когда Лешару вдруг приспичило притащить его на допрос какого-то бедолаги. Чего от того хотели, Лука так и не понял, но по тому, как хищно раздувались ноздри Лешара от запаха свежей крови, и по тому, с каким остервенением он брал его в ту ночь, становилось ясно: лишь авторитет семьи Розен уберегал его от весьма неприятной участи.       — Вижу, слышал, — усмехнулся Стивен, внимательно следивший за выражением его лица. — Не жаль парня?       — Почему мне должно быть его жаль? — передёрнул плечами Лука и вдруг поймал взгляд Вика, смотревшего на него с неприкрытым сожалением. Это внезапно разозлило. — Я не просил его всё выбалтывать и выводить меня через потайной ход. Он сам так решил, пусть сам и расплачивается. А я не сделал ничего дурного!       — Всего лишь залез куда не следует, и взял то, что тебе не принадлежит, — без упрёка напомнил Стивен, и Луке до смерти захотелось плюнуть ему в лицо. — В тайнике был секрет, которого ты не заметил. Поэтому, когда ты обнаружил его в первый раз, об этом сразу стало известно графу. Правда, он не рассчитывал, что ты сумеешь разгадать секретный код, так что кража писем, да ещё и таким хитрым образом, стала для него неприятным сюрпризом. Как ты догадался?       — Это всё какая-то несусветная чушь, — глядя прямо ему в глаза, самым искренним тоном ответил Лука. — Тайник? Письма? Я всего лишь его постельная игрушка, откуда мне знать такие сложные вещи?       — Такие, как эта милая вещица? — Стивен продемонстрировал ему пудреницу с копировальным порошком, и Лука уставился на него в полнейшем непонимании. — Я знаю, кто делает такие штуки. Может, наведаемся к старику Дювалю и спросим, кому он продал этот экземпляр?       — И что тебе может рассказать старый слепец? — рассмеялся Лука и тут же прикусил язык, осознав, как глупо себя выдал. На губах Стивена заиграла понимающая улыбка.       — Но голос-то твой он наверняка узнает. Его весьма трудно забыть, верно?       — Меня вообще трудно забыть, солнышко, — отчаянно злясь на самого себя, проворковал Лука и придвинулся ближе, почти вплотную, так что их лица разделяло расстояние шириной всего в ладонь. — Попробуй один раз, и убедишься в этом сам.       Он ожидал смущения, замешательства или искорок порочного желания в глазах, но Стивен лишь снова усмехнулся и, мягко ухватив его за плечи, усадил обратно на тюфяк.       — Где остальные письма? — спокойно поинтересовался он, и Лука был готов поклясться, что его пульс не участился даже на одно мгновение. Он что, сделан из камня?       — Боишься опростоволоситься? — чувствуя странную досаду, с невинной улыбкой спросил Лука, проигнорировав заданный вопрос, и Марко шумно прочистил горло, привлекая к себе внимание. — Не переживай, я знаю много фокусов, которые позволяют вернуть утраченную с возрастом мужскую силу. Сколько тебе? Тридцать пять? Сорок? Это не беда. Я запросто смогу вдохнуть огонь в твои чресла и…       — Заткнись, Бога ради! — не выдержал Марко и, сжав кулаки, надвинулся на него с перекошенным лицом. — Что ты за человек-то такой? Вик, заткни уши и выметайся немедленно!       — Но жаркое… — пролепетал тот, продемонстрировав плошку, которую всё ещё держал в руках, и попятился под разъярённым взглядом приятеля. — Ладно, уже ушёл, совсем ушёл. Чего орать-то?       — И правда, — Лука потянулся всем телом, демонстрируя себя во всей красе. — И чего поднимать столько шума? Хочешь присоединиться? Я не против. На двоих меня всяко хватит.       — Письма, — с непрошибаемым спокойствием повторил Стивен, которого, казалось, вовсе не задевали пошловатые намёки, тогда как Марко стал почти бордовым от злости. — Эти письма очень опасны для графа, а значит, он не позволит тебе уйти с ними просто так. Отдай их — для своей же собственной безопасности. Мы не сможем отпустить тебя с таким оружием.       — А если я их отдам, то, разумеется, смогу уйти целым и невредимым? — с сарказмом поинтересовался Лука и хмыкнул, заметив, как Стивен на мгновение отвёл взгляд. — Конечно же, нет. Вы не отпустите меня, даже если я отдам копии. Так какой смысл делать это? Или вы собираетесь меня пытать? Так начинайте. Вряд ли вы сможете заставить меня пережить что-то хуже того, что со мной уже случалось.       — В этом случае у тебя хотя бы останется шанс выжить, — покачал головой Стивен, и Луке показалось, что на этот раз он говорит искренне. Из горла вырвался хрипловатый смех, в котором не было ни капли веселья.       — Выжить? — эхом повторил он, и Марко сделал шаг назад, испугавшись выражения его лица. — Серьёзно? Если я отдам письма, то мой брат сполна отыграется на мне за провал. А не отдам — закончу как Маршалл в Алой комнате, верно? Или же… Да мне она светит в любом случае, не так ли? Сейчас граф наверняка уехал решать судьбу своего недотёпы сынка, но потом он вернётся, и тогда… Наступит моя очередь. У вас ведь такой приказ? Попытаться заставить меня отдать письма, а если не получится, то и не беда. Всё равно никто не собирался меня отпускать. Так подавитесь, — усмехнулся он прямо в сузившиеся серые глаза, — я успел отдать письма прямо из спальни. У меня был сообщник, который уже везёт их Вернену. А тот уж приложит все усилия, чтобы меня найти.       — И что нам делать? — всполошился Марко, и Лука почувствовал злое удовлетворение от отразившегося на его лице испуга. — Эй, надо убираться отсюда поскорее и спрятаться, пока не нашли.       — Именно этого он и пытается добиться, — качнул головой Стивен, и Лука с отсутствующим видом пожал плечами, делая вид, что не понимает, о чём речь. — Чтобы мы испугались и обнаружили себя. Или дали ему шанс сбежать. Что ж, я и не рассчитывал на лёгкий успех. Граф вернётся через шесть дней, так что у нас ещё есть время. Марко, свяжи его, пожалуйста, а то наш друг не отличается усидчивостью.       — Это с удовольствием, — мрачно отозвался Марко и поднял с пола отложенную ранее верёвку. В груди испуганной птахой встрепенулась паника.       — Эй, не надо, — Лука оттолкнул протянутые к нему руки и начал отползать назад, пока не упёрся спиной в стену. — Послушайте, давайте по-хорошему. Не надо меня связывать, ну куда я отсюда денусь? И вы что, собираетесь уморить меня голодом? Где моя еда? У меня со вчерашнего утра маковой росинки во рту не было. Ну, не считая живительных соков господина графа, но это малопитательная субстанция…       — Можно я ещё и рот ему заткну? — взмолился Марко, который на глазах из бордового сделался фиолетово-зелёного цвета. — Это отвратительно! Он весь — отвратителен!       — Просто свяжи его, и всё, — велел Стивен и, наклонившись к Луке, легонько дёрнул его за прядь волос. — Будешь вести себя прилично — Вик принесёт тебе ужин. Одна выходка — и останешься голодным. Усёк?       Лука счёл за лучшее не нарываться и только кивнул в ответ. Стивен криво усмехнулся, словно нисколько не поверил в его уступчивость, а потом отвёл взгляд.       — Лучше бы ты отдал письма. Без них ты неопасен, и можно будет что-нибудь придумать, чтобы спасти твою шкуру. У тебя есть шесть дней. Подумай хорошенько.       — Надо же, какая забота, — моментально ощетинился Лука, которого словно окунули в кипяток. — И что же ты хочешь взамен? Мою бесконечную благодарность? Да провалитесь вы все к чёрту на рога вместе с милейшим господином графом! Старый вонючий извращенец, которого возбуждают плачущие дети. И этого мальчишку мне не жаль! Он такой же, как и остальные, капал на меня слюной издалека, подглядывал в замочную скважину. А стоило поманить, так и побежал вприпрыжку, забыв обо всем. Мне наплевать на него, наплевать на всех вас. Ну, чего застыл? Вяжи давай!       Он протянул руки замершему в ступоре Марко, а когда тот отшатнулся, рассмеялся дурным каркающим смехом. Его всего трясло, перед глазами расплывались багровые круги, в животе растопыривал иглы огромный колкий ёж. Поднимающиеся из груди рыдания душили горло, а глазам вдруг стало горячо и сухо.       «Только не сейчас, — пронеслось в голове. — Только бы не припадок! Не здесь, не у них на глазах! Пожалуйста…»       Щёку обожгло короткой хлёсткой пощечиной, от которой, как ни странно, прояснилось в голове. Лука с хрипом сделал такой нужный ему вдох и удивлённо заморгал, чувствуя, как отступает нахлынувшая было чернота. Он поднял голову и наткнулся взглядом на обеспокоенное лицо Стивена. И это почему-то его ужасно рассмешило.       — Принеси сумку Лиз, — скомандовал Стивен, обхватив его голову обеими ладонями и успокаивающе поглаживая большими пальцами по щекам, пока Лука содрогался в приступах неудержимого хохота. — Давай, Марко, поторопись. У него, кажется, истерика.       Его лицо, как и лицо Марко, то расплывалось перед глазами, то вновь становилось чётким, а голос доносился словно бы издалека. Шею кольнуло что-то острое, и от этого места по коже разлилось невыносимое жжение. Лука попытался сказать что-то резкое, отпихнуть от себя его руки, но всё тело вновь стало ватным, неприподъёмным, будто налитым металлом. И он снова провалился в беспамятство, так и не высказав всё, что вертелось на языке, — к счастью для обоих склонившихся над ним мужчин…       На этот раз он пришёл в себя сразу, будто свеча зажглась, но глаза открывать не спешил, сперва прислушался. В подвале царила тишина, даже его чуткий слух не различал чужого дыхания, а потому он, осмелев, приподнялся на локте. И тут же увидел сидящего за столом Стивена, который увлечённо читал какую-то изрядно потрёпанную книгу. С губ едва не сорвалось досадливое ругательство, но Лука смог совладать с собой и ничем не выдал недовольства.       — Проснулся? — не глядя на него, поинтересовался Стивен и перелистнул страницу так мягко, что та даже не зашуршала. — Чувствуешь себя лучше?       — Естественно, — охотно согласился Лука и сел, поджав под себя ноги. — Каждый чувствует себя прекрасно, когда его травят какой-то дрянью. Спасибо за заботу.       — Это было всего лишь снотворное, — успокоил его Стивен и отложил книгу в сторону. — Лиз у нас мастер подобного рода дел. Оно безвредно, не беспокойся.       — Приятно слышать, — огрызнулся Лука и тут же, без паузы, задал другой вопрос:       — А у тебя нет дел, кроме как караулить меня? Насколько я понял, ты здесь главный, так почему сидишь со мной сам, а не заставляешь других?       — Никому не могу тебя доверить, — усмехнулся Стивен, но по его лицу было непонятно, шутит он или всё же нет. — У Марко от тебя начинается икота, а Вик, боюсь, слишком мал. И без присмотра тебя не оставишь, парень ты не промах. Два раза чуть не стащил оружие, такое мало кому удавалось.       — Ещё скажи, что я тебе нравлюсь, — фыркнул Лука. — И при других обстоятельствах мы непременно стали бы друзьями.       — Всё возможно, — качнул головой Стивен. — Но обстоятельства таковы, каковы есть. И с этим ничего не поделаешь. Но зато я могу угостить тебя похлёбкой, — сообщил он, указывая на небольшой, укутанный в полотно горшочек, стоявший на столе. — Она, правда, уже остыла, но Софи клянётся, что её можно есть и так.       Живот подвело голодным спазмом, и Лука вспомнил, что не ел уже больше суток. Будь он чуть более гордым, то несомненно отказался бы от подачки, но гордость давно стала ему не по карману, а здравый смысл настойчиво советовал восстановить силы. К тому же…       — Голова кружится, — с виноватой улыбкой признался он. — Боюсь, я не смогу встать. Не мог бы ты поднести её ко мне?       На короткое мгновение Стивен, казалось, задумался, смерив его изучающим взглядом, и Лука почувствовал неприятный холодок внутри, а потом кивнул и, захватив со стола горшочек и ложку, подошёл к тюфяку.       — Сам есть сможешь? — шутливо поинтересовался он, опускаясь рядом на пол. — Или покормить тебя с ложечки?       — Не откажусь, — обезоруживающе улыбнулся Лука, и к его несказанному удивлению Стивен послушно обмакнул ложку в остывшую похлёбку, а потом поднёс к его губам. Варево оказалось немного жидковатым, но вполне пристойным даже на избалованный вкус Луки. Он жадно заглотил содержимое ложки и приоткрыл рот, показывая, что ожидает добавки.       — Справишься и сам, — покачал головой Стивен и впихнул ложку ему в руки, игнорируя недовольную гримасу. На своё место он, однако, не вернулся, продолжив сидеть рядом на полу и смотреть на Луку странным, непонятным взглядом. Под ним было неуютно, беспокойно, в нём не проглядывалось ни одной знакомой эмоции, только живой интерес, но и тот казался необычным, а оттого ещё более опасным. Губы сами собой сложились в развязную улыбку.       — Самому справляться неинтересно, — мягким бархатным голосом произнес Лука и слизнул с ложки оставшуюся на ней каплю. — Ты ведь не зря отослал всех подальше. Так зачем нам терять время? Я, может быть, доживаю свои последние дни, так почему бы не повеселиться напоследок? Ты куда больше в моём вкусе, чем старый козёл Лешар. Поверь мне, я знаю, как доставить удовольствие.       — Не сомневаюсь, — кивнул Стивен, и Лука, расценив это как согласие, потянулся к нему за поцелуем. И наткнулся губами на выставленную между ними руку. — Только я не твоя игрушка, уж прости.       — Что? — опешил Лука, и Стивен, воспользовавшись его замешательством, впихнул ему в рот полную ложку похлёбки.       — Я сказал, что тебе надо поесть, — терпеливо объяснил ему Стивен и повторил свой манёвр, когда тот машинально проглотил еду. — Силы пригодятся тебе в любом случае.       — Ты так заботлив, — с сарказмом отозвался Лука, пытаясь скрыть замешательство. — Но это не помешает тебе сдать меня Лешару, верно? Послушай, есть ведь и другой вариант, — поспешно добавил он, с радостью заметив, как дёрнулась бровь Стивена. — Отвези меня к брату, он заплатит больше. Ты ведь наёмник, я ни разу не видел тебя рядом с Лешаром, а значит, он нанял вас недавно. Какая разница, на какого хозяина работать?       — Мне кажется, ты уже не голоден, — понятливо кивнул Стивен и, к досаде Луки, быстро поднялся на ноги. — Мне надо отлучиться, с тобой останется Вик. Но, прости, мне придётся связать тебя, чтобы не натворил дел. Потерпишь?       — А что изменится от моего ответа?       Стивен развёл руками.       — Ничего. Но вряд ли ты дашь мне честное слово не делать глупостей.       — Запросто, — лучезарно улыбнулся тот. — Могу даже поклясться своей жизнью.       — Вот это-то меня и беспокоит, — пробормотал Стивен и потянулся за отложенной в сторону верёвкой. — Связать всё-таки надёжнее.       Когда он вышел из подвала, Лука на пробу попытался пошевелить завёрнутыми за спину руками, но тщетно — узлы не поддались ни на йоту. При этом верёвки не давили, не пережимали кровообращение и не причиняли боль.       «Такой талант пропадает», — мелькнула нелепая мысль, и Лука разозлился сам на себя. Сейчас стоило думать не об этом. Вместе с голодом тело покинула усталость, и вернулась ясность мысли. Сколько он уже здесь находится? Судя по всему, никак не меньше суток и не больше трёх. Вернен совершенно точно уже хватился его и ищет, но это было всё равно что искать иголку в стоге сена. Он наверняка начнёт расспрашивать Лешара, а тот скажет, что проснулся один и понятия не имеет, куда делся его любовник. Вернен не поверит, разумеется, но что он может сделать? А Льюис? Лука бросил взгляд на подошву сапога, в которой были спрятаны такие нужные брату письма. Если Лешару удастся договориться о свадьбе, то он перестанет нуждаться в поддержке рода Розенов, державшегося на старых связях матери. И тогда… По коже пробежала ледяная дрожь. Для самого Луки это не означало ничего хорошего. Нужно было побыстрее выбираться отсюда.       Скрипнул, открываясь, люк, и Лука вздрогнул всем телом, возвращаясь к нерадужной реальности. Вик ужом проскользнул внутрь, неся в руках большой кувшин и глиняную чашку, при виде которых у Луки жадно загорелись глаза. Во рту давно пересохло от жажды, только он не замечал этого — как не замечал голода, пока ему не принесли еду. Вик опустился перед ним на колени и, наполнив чашку, поднёс к его губам. Вода оказалась очень холодной, но необычайно вкусной.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Лука, вволю напившись, и Вик сделал неопределённое движение плечом, которое можно было трактовать и как «не за что», и как «да пошёл ты к чёрту». Лука предпочёл первый вариант. — Мне стало куда как лучше. Ты очень добр ко мне.       — Я просто принёс тебе воду, — напомнил Вик, но в его голосе прозвучала лёгкая растерянность, за которую Лука ухватился словно клещ.       — Это не так уж и мало, — сказал он и, будто припомнив что-то неприятное, опустил взгляд в пол. — В детстве меня часто оставляли в наказание без еды и питья, так что я знаю, о чём говорю.       — Тебя наказывали? — вытаращился на него Вик. — Но ты же из знатной семьи!       — Отец меня так и не признал, — пожал плечами Лука и украдкой покосился на Вика, оценивая впечатление, произведённое его словами. Парнишка слушал его, открыв рот. — А братьям я только мешал. Поэтому меня часто запирали в подвале с крысами и змеями. Я с тех пор боюсь темноты, — застенчиво признался он, и в глазах Вика что-то неуловимо поменялось. — И одиночества. Можешь побыть со мной немного? И дай мне ещё воды, пожалуйста.       Вик поспешно плеснул в кружку и поднес её ко рту Луки, а тот, неловко двинув головой, опрокинул воду на себя.       — Ой, прости, прости! — засуетился Вик и принялся промокать разлитую воду собственным рукавом. — Не зря Марко ругает меня раззявой! Всего тебя измочил.       — Не страшно, — успокаивающе улыбнулся Лука и заёрзал, пытаясь усесться поудобнее. Вик тут же подхватил его за плечи, помогая, и Лука прижался щекой к его ладони, выражая переполнявшую его благодарность. Вик моментально отдёрнул руку и мучительно покраснел от смущения. В сердце толкнулась злая торжествующая радость. И этот тоже ничем не отличался от остальных.       — Не страшно, — повторил он, заглядывая Вику в глаза, — так даже лучше. Я до сих пор чувствую следы прикосновений этого старого козла, так что немного воды мне не повредит. Я продал бы душу за возможность отмыться от его семени и слюны, от которых вся кожа зудит, но это, увы, недостижимо.       — О, Господи, — Вик поднёс ладонь ко рту, будто ему стало дурно. — Старый вонючий ублюдок! Мне он никогда не нравился, и если бы не Вольф…       Он осёкся, будто бы сболтнул лишнего, и внезапно ободряюще стукнул Луку по плечу.       — Сейчас всё устроим! Софи! Эй, Софи!       Он быстрее молнии бросился к люку и изо всех сил забарабанил по нему.       — Эй, открой!       Едва слышно скрипнули петли, и Вик просунул голову в образовавшуюся щель.       — Софи, можешь нагреть воды? Да, в ту бадью. Отлично, тогда мы сейчас! Найди что-нибудь из одежды! Встать можешь? — спросил он у Луки, который широко открытыми глазами наблюдал за творящейся суетой, а потом досадливо хлопнул себя по лбу. — Вот я дурак! Конечно, не можешь!       Он вернулся обратно, а потом, замявшись, произнёс:       — Я обещал Стивену, что присмотрю за тобой. Так что… Дай мне слово, что не сбежишь!       — Обещаю, — порывисто, как на духу, выпалил Лука, и по его щеке скатилась благодарная слеза. — Клянусь чем захочешь, дай мне только возможность смыть с себя всё это. Пожалуйста.       — Стивен три шкуры с меня сдерёт… — пробормотал Вик и принялся распутывать верёвки на его ногах. — Но не сидеть же тебе так, в самом деле…       Лука изо всех сил старался унять бешеный ритм подстёгнутого надеждой сердца. Верёвки упали на пол, и он смог подняться, осторожно пробуя свои силы. Мышцы слегка покалывало, но в остальном он чувствовал себя прекрасно.       — Идти можешь? — обеспокоенно поинтересовался Вик, и Лука удручённо покачал головой. — На меня опирайся тогда. Вот так, давай, а то скоро Марко придёт и мне всыплет.       Это было плохо, стоило поторопиться. Лука повис всем телом на хрупком плече мальчишки, и они медленно, шаг за шагом, двинулись к лестнице.       Над подвалом оказалась небольшая, но чистая кухонька, в которой хлопотала девушка возраста Вика. При виде Луки она побледнела, покраснела, спрятала руки под передник и быстро отвела глаза в явном смущении.       — Вода там, — пролепетала она, указывая на дверь справа от себя. — И одежду я принесла…       — Спасибо, — благодарно кивнул Лука и, отстранившись от Вика, принялся через голову стаскивать с себя рубаху. Послышался сдавленный выдох.       — Не здесь же, дурень! — возмутился Вик и с силой пихнул его в бок. — Ты чего это задумал, а? Софи ещё мала для таких зрелищ. А ты выйди давай, быстро! — прикрикнул он на девчонку, и та, хлопнув длинными ресницами, бросилась вон из кухни. Лука подавил смешок и бросил снятую рубаху прямо на пол, а потом подошёл к указанной двери и открыл её.       — А что это вон там? — удивлённо воскликнул он, указывая в угол, и Вик, как послушный болванчик, встал перед ним, пытаясь понять, о чём его спрашивают.       — Где? — поинтересовался он недоумённо, и Лука, ухватив его за плечо, втолкнул в комнату, а потом быстро захлопнул дверь и задвинул засов. — Эй, что за дела! — донеслось до него приглушённое. — Немедленно открой! Эй ты!       Лука не слушал. Не обращая внимания на содрогавшуюся от ударов дверь, он подхватил свою рубаху и бросился к примеченному ранее окну. На улице стояла непроглядная ночь. В лицо дохнуло свежим холодным воздухом, и Лука уже занёс одну ногу, чтобы вылезти наружу, как вдруг над ухом кто-то вкрадчиво произнёс дрожащим от раздражения голосом:       — И всё же ты ничему не учишься.       Лука рванулся изо всех сил, но затылок прошило острой болью, утянувшей его в лапы темноты уже третий по счёту раз. Он мешком свалился прямо на пол, успев подумать о том, что Марко со своим сволочным характером, в отличие от Стивена, даже не подумает его поймать. И это почему-то показалось обиднее всего.