Монстр

      Деревня, где они находились, была настолько мала, что даже собственного названия не имела. Дворов десять, не больше, все расположены вдоль пологого берега озера Аять, убегавшего серебристой гладью вдаль насколько хватало зрения. Чуть дальше, в полутора днях пути, располагалась Варта, по словам Тарлека, размерами превосходившая даже Арату, и Кион, сколько ни пытался, не мог представить такой большой город. Они планировали добраться до него ещё накануне, однако неожиданное нападение смешало все планы, вынудив задержаться до утра. Теперь же, глядя на приближавшихся всадников, Кион испытывал странное волнение, очевидно, передававшееся ему от насторожённого, напряжённого Тарлека. Они выбрались на тракт, огибавший деревеньку с противоположной от озера стороны, и молча ждали, стоя рядом небольшой, но сплочённой группой. Чуть впереди, словно на острие стрелы, подобно неподвижному изваянию замер Тарлек, с вызовом скрестив на груди руки. Кион, здраво рассудив, что высовываться не в его интересах, схоронился за спинами Лакса и его людей и наблюдал за развитием событий из последних рядов. Это заодно позволяло ему держать под контролем окрестности на случай очередного нападения. Прошедшие три месяца научили его держать ухо востро и не расслабляться ни на минуту.       Все молчали, остро ощущая пронизывающее воздух напряжение. Кион и сам не понимал, откуда оно взялось, ведь это были не жаборотые, а люди! Гвардейцы, чьей работой было истреблять любую напасть, покусившуюся на королевские земли. То же, чем занимались и они, а значит…       «Для Тарлека они конкуренты, — внезапно понял он, разглядывая всадников, до которых оставалось не более сотни шагов, с иной, не столь радужной точки зрения. — А мы для них кто? Союзники? Помеха?»       — Эй, вы местные? — окликнул их командир отряда, ехавший впереди остальных. На вид ему было лет тридцать, но тёмно-каштановые волосы на висках уже отбелила седина, а лицо казалось перечёркнутым из-за длинного шрама, протянувшегося через левую щеку до переносицы. — Странностей тут не видали?       — Странностей? — негромко переспросил Тарлек и махнул рукой в сторону забора, около которого были свалены трупы жаборотых, которые они не успели сжечь. — Таких, что ли?       — Командир, гляньте-ка! — один из гвардейцев подъехал ближе, с ужасом оглядывая изуродованные тела. — Это же гули! Неужели…       По отряду пробежал возбуждённый недоверчивый ропот, и Кион почувствовал озноб. Что будет, если они узнают? Или, скорее, — когда...       — Очень интересно, — протянул командир, не сводя с Тарлека прищуренных глаз, в которых проглядывала сталь. — Ваших рук дело?       — Наших, — не стал отпираться тот. — Пришлось потрудиться, пока гвардия добиралась до нашей глуши. А вы что-то не спешили.       — Эй, малец, ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — нахмурился гвардеец, на рукаве которого были нашиты какие-то знаки отличия. Кион в них совершенно не разбирался, но рассудил, что само их наличие свидетельствует о не рядовом статусе. Заместитель? Десятник?       «И тут тоже номера, — подумалось ему. — Только вот пятьдесят гвардейцев никак не будут равны пятидесяти ассейнам, пришедшим в наш мир. Даже Сора сможет их уделать…»       — Понятия не имею, — тем временем спокойно ответил Тарлек, которого, казалось, вовсе не смущал численный перевес возможного противника. — Вы не соизволили представиться, поэтому я сделаю это первым. Меня зовут Тарлек, я был сыном старосты деревни у Эйлад-озера, которую разорили эти твари, а теперь — грандкоммандер Араты и её окрестностей. Как видите, мы неплохо справляемся с защитой этой земли. А теперь ваша очередь назвать себя, или, клянусь Создателем, вы не ступите и шага дальше по этой дороге.       — Ах ты, щенок! — вызверился тот же гвардеец, которого Кион счёл заместителем, и, пришпорив лошадь, двинулся на даже не подумавшего отступить Тарлека. Тело среагировало раньше разума. Кион и сам не заметил, как на его ладони расцвёл огненный шар, но прежде чем он успел швырнуть его в гвардейца, запястье сильно сжали, заставив опустить руку. Повернув голову, Кион встретился взглядом с Дером, который молча покачал головой и отпустил его. С губ сорвался прерывистый вздох, клубившаяся перед глазами муть рассеялась и осела, проясняя сознание и ослабляя перехватившие горло тиски. Кион повёл плечами, расслабляясь, и перевёл взгляд на Тарлека. Тот, вскинув голову, без страха смотрел на нависшего над ним всадника, и во всём его облике проглядывало нечто такое, что гвардеец вдруг сдал назад, растерянно закусив губу.       — Хватит! — рявкнул командир, очевидно, почувствовавший изменившийся настрой, и, спешившись, подошёл к Тарлеку, внимательно оглядывая его с головы до ног пытливым оценивающим взглядом. — Я командир сотни, Лоргас. Мой отряд входит в состав тысячи, прибывшей в Варту две недели назад, чтобы разобраться с магической нечистью. Но, — он снова покосился на тела, — вы тоже неплохо справляетесь. В Арате, значит, чисто? И как же, позвольте спросить, простым крестьянам это удалось?       Его поза, как и голос, казались расслабленными, однако Киону показалось, будто ему за шиворот налили кипятка. Он напрягся, готовый ко всему, но Тарлек вдруг усмехнулся — добродушно и немного снисходительно.       — Простым крестьянам тоже жить охота, господин Лоргас, — заметил он. — И может, теперь, когда мы всё выяснили, поговорим спокойно, как приличествует союзникам?       Последнее слово Тарлек выделил голосом, заставив Лоргаса поморщиться, но его тон был предельно вежлив, оружие никто из отряда так и не обнажил, демонстрируя вполне мирные намерения, и гвардеец, мгновение поколебавшись, повернулся к своим людям и махнул рукой, приказывая спешиться.       — Командир, мы что, будем разговаривать с этими отбросами? — громким шёпотом поинтересовался его заместитель, брезгливо покосившись на стоявшего к нему ближе всех Лакса. Тот даже ухом не повёл в ответ на оскорбительный эпитет, а вот Дер непроизвольно дёрнулся вперёд, и теперь уже пришла очередь Киона умерять его пыл.       — Вот же заносчивая скотина, — пробормотал он, удерживая побагровевшего от злости друга за ремень. — Мы ему, видите ли, не ровня.       — Он боится, — шепнул вставший с другой стороны Рихард и для надёжности положил ладонь на локоть Дера, не давая тому дотянуться до арбалета. — Потому и злится. Это от бессилия и страха. Сам ведь знаешь.       Дер вздрогнул, словно его ударили, бросил на Рихарда быстрый взгляд, а потом резким движением освободил руку из его хватки.       — Тебя не спросили, рыжий, — проворчал он, и лицо Рихарда озарила солнечная улыбка, будто он получил комплимент, а не насмешку. Дер выглядел уже не таким возбуждённым, поэтому Кион, успокоившись за него, отыскал взглядом Тарлека, который вместе с командующим отошёл в сторону и о чём-то с ним разговаривал. Кион, подумав, осторожно подтащил к ним «сторожа», решив не терять ни крупицы информации, а потом прислушался.       — Значит, больше трёх месяцев назад, — задумчиво произнёс Лоргас и потёр лоб беспокойным растерянным жестом. — До столицы слухи дошли не сразу, да и в первый момент мы просто не поверили. Но генерал Витур послал отряд на разведку.       — Дайте угадаю, — невесело хмыкнул Тарлек. — Никто не вернулся?       Лоргас кивнул.       — Тогда и забили тревогу. На подготовку ушло пять дней, а потом из столицы выступило четыре войска по тысяче человек. Одно направилось на юг к крепости Имберт, второе — на запад, к Битоу. Третье — на восток, к Габину. Четвёртое, под предводительством Рейналта из рода Рана, выдвинулось сюда, на север. Основные силы пока стоят в Варте, а мы должны были разведать путь. Но всё же, как вам удалось справиться с ними?       — Повезло, — пожал плечами Тарлек, который если и заметил, что их подслушивают, то никак не дал этого понять. Киону порой казалось, что тот каким-то внутренним чутьём ощущает его магию, но он не знал наверняка, а спросить не позволяло глупое упрямство. — Как и вам, раз забрались так далеко. Сколько осталось от тысячи ваших солдат?       Глаза Лоргаса мгновенно сузились от злости, пальцы сжались в кулак, но он быстро справился с собой и смог ответить спокойным ровным тоном:       — Чуть больше половины. Ты прав, мы потеряли много людей. Командующий Ран вербует в Варте ополчение. Я… считал это глупой идеей, ведь крестьянин никогда не станет ровней обученному воину, но…       Он обернулся, окидывая взглядом расположившегося на тракте Лакса и его людей, и усмехнулся.       — Возможно, из этого что-то и выйдет. Сколько ваших тут погибло?       — Командир, здесь только тела гулей, — вмешался рыскавший до этого по дворам заместитель. Он с раздражением покосился на ухмылявшегося Тарлека и, подойдя вплотную, что-то зашептал на ухо Лоргасу. «Сторож» его слов не уловил, зато, похоже, их услышал Тарлек, потому что улыбка его сделалась настолько сладкой, что у Киона неприятно пробрало нутро. Такое выражение лица всегда предвещало неприятности.       — Всё становится ещё более удивительным, — покачал головой Лоргас, неотрывно глядя в искрящиеся весельем глаза Тарлека. — Судя по всему, тут была ожесточённая битва, но трупов ваших людей что-то незаметно. Только гули и одна странная девушка, чьё тело, похоже, пропустили через жернова. Ваша подруга?       «Проклятье! — подумалось Киону, который за своими переживаниями совсем упустил из виду, что должен был спалить трупы дотла. — Тарлек меня живьём сожрёт за эту оплошность».       Тарлек, впрочем, не выглядел расстроенным или удивлённым. Он не мигая смотрел Лоргасу в глаза, а потом скрестил руки на груди и отчеканил не терпящим возражений тоном:       — Об этом я буду говорить только с командующим Раном. Не будете ли вы так любезны сопроводить нас в Варту?       От подобной дерзости все на мгновение потеряли дар речи, а потом Лоргас хрипло расхохотался и взмахом руки остановил покрасневшего от гнева зама, уже готового вершить над наглецом расправу.       — Хорошо, — кивнул он, возвращая Тарлеку его усмешку. — У вас полчаса на сборы. Успеете?       Тарлек молча повернулся к Киону, выразительно поднял бровь, и тот вновь почувствовал себя ошпаренным в кипятке раком.       «Ты облажался, — вот что говорил этот взгляд. — И я это тебе ещё припомню».       — Успеем, — глядя на него в упор, ответил Тарлек, и Кион, испустив тяжелый вздох, поплёлся к стащенным в кучу трупам, гадая, как сжечь их на глазах пятидесяти гвардейцев.       — Дер! — позвал он околачивавшегося рядом друга. — Помоги мне. Нужны дрова, побольше. И огонь. И пусть Рихард отвлечёт чем-нибудь этого пронырливого заместителя…       Обычный огонь неплохо замаскировал магическое пламя, так что Кион смог разобраться с проблемой, не вызвав подозрений. Получаса хватило с лихвой, тем более что до встречи с гвардейцами они так и намеревались выдвигаться. Немногочисленный походный скарб был уложен в седельные сумки, лошади взнузданы и готовы выступать. Лоргас, внимательно следивший за сборами, одобрительно кивнул — очевидно, ожидал от крестьян худшего — и, вскочив в седло, дал сигнал гвардейцам.       — Он мне не нравится, — произнёс Кион, поравнявшись с Тарлеком, который ехал впереди своих людей. Тот, не глядя на него, кивнул. — Слишком дотошный. Что мы будем делать в Варте?       — Ты — ничего, — ответил Тарлек, по-прежнему смотря прямо перед собой. — Просто наблюдай. Это не твоё поле боя.       — Намекаешь, что я бесполезен? — хмыкнул Кион, и Тарлек наконец удостоил его коротким насмешливым взглядом, от которого тревога, поднявшаяся в груди, немного улеглась. — И всё же… Как ты объяснишь им… меня?       — Поживём — увидим, — с нарочитым равнодушием передёрнул плечами Тарлек, и Киону очень не понравились промелькнувшие в его глазах злые огоньки. Если бы не ехавшие впереди гвардейцы, он не преминул бы вытрясти из него всю правду, но сейчас приходилось держать себя в руках и молиться Создателю, чтобы очередной безумный план не обернулся новой кровью.       На ночлег остановились поздно, когда солнце уже зашло, и Киону пришлось воспользоваться магией, чтобы лучше видеть в темноте. «Сторожа» молчали, но он всё равно чувствовал смутное беспокойство. Гвардейцы свернули в поле, спешились и принялись устраиваться на ночь, в то время как дежурные уже разводили огонь, чтобы приготовить нехитрый ужин. Они действовали споро, слаженно и умело, и Кион, занятый приготовлением еды, поймал себя на мысли, что военная выучка дорогого стоила. Интересно, это помогло им против жаборотых? Ему о многом хотелось расспросить, но он благоразумно не лез на рожон, предоставив все разговоры Тарлеку. Тот не упустит возможность выяснить всё важное, а об остальном можно полюбопытствовать и позднее.       — От Эйлад-озера до Араты путь неблизкий, — раздалось над ухом, и Кион едва не уронил в котелок коробочку с пряностями, которые ему собрала с собой Эвина. Они были способны сделать съедобной даже осточертевшую похлёбку из солонины, но добавлять их стоило осторожно, чтобы не переборщить. Он повернул голову и встретился взглядом с разглядывавшим его заместителем командира. Тот успел избавиться от форменной куртки со знаками отличия, оставшись в удивительно белой для походных условий рубашке и жилетке, на кармашке которой был вышит кроваво-красный мак. — Неужели вы прошли его, не подвергнувшись нападению?       — Нам повезло, — с деланным равнодушием отозвался Кион и наклонился над котелком, делая вид, что весь поглощён процессом. Вступать в разговор у него не было ни малейшего желания, но проклятый гвардеец почему-то не спешил убраться восвояси, а наоборот — уселся рядом на траву, не жалея явно недешёвую одежду. В груди толкнулась ки, откликаясь на поднимавшееся раздражение. Кион устал с дороги, его измотал недавний бой, заставил поволноваться разговор с Тарлеком, а теперь ещё и надоедливый гвардеец решил подействовать на нервы? Откуда-то из глубины души пришло желание учинить мелкую пакость — например, заставить воду из котелка выплеснуться прямо на начищенные сапоги или порывом ветра сбить в грязь перчатки, которые тот водрузил на согнутое колено, или… Кион моргнул и тряхнул головой, отбрасывая постыдные мысли. Ещё не хватало опускаться до подобной ерунды!       — Повезло? — переспросил тем временем гвардеец и вдруг потянул носом воздух. — Пахнет вкусно. Что это?       — Суп из солонины, — с отвращением объяснил Кион, которому уже изрядно надоело это варево. Тарлек в этот раз всенепременно собирался дойти до Варты, поэтому они не отвлекались на охоту, а везли провизию с собой. Время это, конечно, экономило, но сильно сказывалось на разнообразии. Зато засоленное мясо не портилось в дороге и было всегда пригодно в пищу.       — Вот как? — оживился гвардеец и даже привстал, чтобы заглянуть в котёл. Кион не мешал ему, рассудив, что лучше пусть он интересуется едой, чем их путешествием в Арату. — Надо же, настоящий полевой суп! Я думал, его готовят только… — он повернулся к удивлённому Киону и жестом потребовал ему передать ложку, чтобы снять пробу.       — Действительно… Парень, значит, среди вас есть настоящие военные?       — Военные? — ещё больше опешил ничего не понимающий Кион. — Да откуда? Этой похлёбке нас научил…       Он едва удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу, до того внезапным случилось озарение. Верно! Один военный, пусть и бывший, в их компании всё-таки был.       — Нас научил этому один человек, — объяснил он внимательно наблюдавшему за ним гвардейцу. — Мы нашли его в разорённой деревне, там выжило всего семеро. Когда мы вернулись с ними вместе в Арату, оказалось, что он бывший сотник. Его зовут Брегис.       — Брегис? — переспросил гвардеец, а потом вдруг порывисто схватил Киона за грудки. — Тот самый Брегис?! Неукротимый Брегис, командир лучшей сотни всего западного крыла?       — Я… Я не знаю, — полузадушенно выдавил Кион и оттолкнул удерживавшие его руки. — Он ничего не рассказывал о своей службе. Только о том упомянул, что набил… эм… морду тысячнику.       — Не только тысячнику, но и двум его замам, — усмехнулся гвардеец и уселся обратно на своё место. Его лицо заметно повеселело, из глаз ушло надменное выражение. Рубашка на груди слегка распахнулась, выпустив из-под ворота серебряный медальон с символом Создателя — вписанное в круг солнце с двенадцатью лучами. Такие обычно носили священники или очень верующие люди, посвятившие себя аскезе и молитвам. Сидевший перед ним гвардеец не походил ни на первых, ни — тем более — на вторых. — Перед этим пробившись к ним в палатку через охрану. И всё из-за одной девчонки…       Он поднял голову и усмехнулся, заметив заинтересованный взгляд Киона, а потом вдруг протянул ему руку.       — Меня зовут Харн, — наконец представился он, и Кион сполна оценил силу и уверенность его пожатия. — Я неплохо знал командира Брегиса. Если вас обучал он, то ничего удивительного, что вы зашли так далеко. Ну? Надеюсь, здесь найдётся лишняя тарелка. Я очень хочу услышать подробности…       От допроса с пристрастием Киона спас вовремя вернувшийся Тарлек, который окинул вольготно расположившегося у их костра гвардейца сухим сдержанным взглядом.       — Разве вас не ждёт ваш командир, господин Харн? — вежливо поинтересовался Тарлек, и Кион даже не удивился тому факту, что он знает имя заместителя. — Я бы посоветовал вам расставить караулы, мало ли что может случиться ночью. Мы всё-таки простое ополчение, не чета настоящим гвардейцам.       — Полноте, — отмахнулся тот, вылавливая из своей миски кусок солонины и отправляя его в рот. — Ваш друг рассказал мне о командире Брегисе. Это сразу выводит вас на совершенно иной уровень. Его боевые и тактические навыки всегда были на высоте.       — Возможно, в прошлом так и было, — пожал плечами Тарлек и встал так, что Харну пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Теперь же он запойный пьяница с редкими периодами просветления. Разжалования никому не идут на пользу, правда, заместитель командира?       Проглоченный кусок, очевидно, встал Харну поперёк горла. Он поперхнулся, откашлялся, стукнув себя кулаком в грудь, а потом, красный, как варёный рак, поднялся на ноги.       — Спасибо за угощение, — бросил он Киону и, одарив Тарлека мрачным взглядом, двинулся к своим. Кион посмотрел ему вслед и облегчённо вздохнул.       — Ты вовремя, — сказал он и протянул Тарлеку наполненную супом миску. — Я уже не знал, как от него избавиться.       Тот коротко кивнул в знак благодарности и уселся рядом, чуть касаясь плечом. На несколько мгновений воцарилось спокойное молчание.       — Их командир — такая же заноза, — сообщил Тарлек, утолив первый голод и потянувшись за добавкой. К костру начали медленно стекаться остальные, закончив с выпавшими им делами. Дер плюхнулся напротив, едва не опрокинув составленные друг в друга миски в костёр, за что заслужил тычок от Рихарда. Лакс бесшумно опустился рядом, молча наполнил две посудины и так же тихо исчез, отправившись отнести еду стоявшей в дозоре Райне. Тарлек дождался, когда все рассядутся и первые разговоры стихнут, а потом негромко произнёс:       — Вы все должны быть начеку. Лишнего не болтайте. Будут спрашивать — стройте из себя дурачков и деревенщин, у вас получится. И ни звука про наш главный козырь.       — Это про Киона, что ли? — на всякий случай уточнил Дер и тут же, охнув, повернулся к Рихарду. — Да что ты всё меня толкаешь?! Локти чешутся? Так я сейчас почешу!       — Не ори, — осадил его тот, а потом внимательно посмотрел на Тарлека. — Я только одного не понимаю. Если ты хочешь сохранить секрет, зачем мы идём с ними в Варту? Рано или поздно на нас нападут, и хочешь не хочешь, а всё выплывет наружу. Только там нас будет окружать не пятьдесят, а пятьсот хорошо обученных гвардейцев. Я не то чтобы сомневаюсь в твоём решении, но…       — Но опасаешься, что оно необдуманно? — криво усмехнулся Тарлек, и Рихард, помедлив, кивнул. — Хоть кто-то здесь шевелит мозгами, а не треплется направо и налево. Я не боюсь, что всё выплывет наружу, и не собираюсь долго хранить наш козырь в секрете. Но, чтобы разыграть его правильно, нужен верный момент. И тогда, если всё получится, мы станем главной ударной силой западного крыла. А потом — героями всего королевства.       — И что, по-твоему, послужит удобным моментом? — спросил Кион, у которого почему-то неприятно похолодели ладони. Тарлек наклонил голову и посмотрел на него из-под отросшей чёлки, напрочь скрывавшей один глаз.       — Поживём — увидим, — вновь уклончиво ответил он, и Кион, несмотря на поднявшийся внутри протест, не решился спрашивать. В конце концов, решения Тарлека в большинстве своем оказывались верными. Правда, не всегда приглядными, но выбирать не приходилось. Оставалось лишь надеяться, что обойдётся без потерь.       Ночь, на удивление, прошла спокойно, а с рассветом оба отряда снова двинулись в путь. Кион держался позади, сосредоточившись на «сторожах», разосланных вперёд и по бокам от дороги, и со своего места мог наблюдать и за друзьями, и за гвардейцами, которых почему-то не получалось называть союзниками. Видно, ему передалась насторожённость Тарлека, везде видевшего угрозы. Ночью тот заставил его тщательно проверить всех гвардейцев, но они оказались обычными людьми без следа подмены. Хоть это немного успокаивало. Чужаков Кион уже научился чувствовать, они даже пахли как-то по-другому, отличаясь неуловимо, но в то же время — разительно. Так что с этой стороны подвоха ждать не приходилось, однако Кион всё равно ощущал странную ауру, исходившую от командира Лоргаса, его заместителя и ещё двух офицеров. У всех у них он успел заметить медальоны с символом Создателя, о чём тут же рассказал Тарлеку.       — Мне тоже показалась странной эта церковная побрякушка, — помрачнел тот, выслушав Киона. — Не похожи они на шибко верующих людей. И как это ощущается?       — Как тепло, — подумав, объяснил Кион. — Мне кажется, это что-то сродни моим книгам… Такое возможно?       — В королевстве жили маги и до тебя, — пожал плечами Тарлек. — Быть может…       Он закусил губу, не договорив, и пристально уставился на проверявшего седельные ремни Лоргаса. Кион поймал его взгляд и почувствовал неприятный озноб между лопаток: в глазах Тарлека горела непреклонная решимость, смешанная со злым, голодным азартом.       — Думаешь, это магические амулеты? — на всякий случай уточнил он, и взгляд Тарлека, прояснившись, сосредоточился на нём.       — Возможно, — снова повторил он. — Проверим.       — Тар, — едва слышно, одними губами выдохнул Кион, осознав, наконец, что тот задумал. — Я так не смогу. Слышишь? Если на нас нападут, я не буду прятаться. Даже если ты мне прикажешь!       — Знаю, — усмехнулся Тарлек, и из его глаз ушла клубившаяся в них муть. — Я не прикажу тебе такого. Просто попрошу — подожди чуть-чуть. Не лезь в драку сразу, но и не дай никому умереть. Так пойдёт?       — Да, — помедлив, согласился Кион, чувствуя, как разжимаются стальные тиски на сердце. — Ты думаешь, они используют колдовство?       — Я в этом уверен, — кивнул Тарлек и снова посмотрел на Лоргаса. — Они никогда не зашли бы так далеко, не имея на руках краплёных карт и пару тузов в рукаве. Я всего лишь хочу глянуть, с чем мы имеем дело. Ты поможешь мне?       — Не нужно было спрашивать, — хмыкнул повеселевший Кион, и Тарлек едва заметно улыбнулся уголками губ. — Но, Тар, это всё равно опасно.       — Именно для этого здесь есть ты, — пожал плечами Тарлек и несильно ударил лошадь пяткой в бок, понукая идти быстрее. Кион вздохнул — разговор, по всей видимости, был закончен. Он не стал нагонять Тарлека, заняв привычную позицию в конце колонны, и ещё больше усилил наблюдение, пытаясь быть готовым к любой неожиданности.       Несколько раз он ощущал на себе чужой тяжёлый взгляд, но «сторожа» молчали, лес кругом был тих и безмятежен, что ещё больше подогревало нервозность. Тарлек почти не обращал на него внимания, полностью сосредоточившись на Лоргасе и его заме, так что рядом крутился лишь неугомонный и неунывающий Дер, который что-то увлечённо рассказывал, но Кион его не слушал. Он будто превратился в один огромный нерв — напряжённый, словно туго натянутая стрела, чутко считывающий все тончайшие колебания магии в округе. Подспудно он уже жаждал нападения, лишь бы только закончилось это мучительное, изматывающее ожидание, но ничего, как назло, не происходило.       — Эй, ты в порядке? — услышал он, выныривая в реальность, и с трудом смог сфокусировать взгляд на Дере, который, обогнав его на полкорпуса, с тревогой заглядывал в глаза. — Ты хоть что-нибудь из того, что я сказал, слышал?       — Конечно! — неубедительно соврал Кион, не желая обижать друга, но у того на лице появилось откровенно скептическое выражение.       — Ты ответил «да, конечно» на предложение въехать в Варту голыми, — сказал он, и Кион поперхнулся от неожиданности. — Это значит, что либо ты страдаешь неизвестными мне доселе пороками, либо ты меня не слушал.       — Прости, — покаялся Кион. — Просто не по себе от всего этого. Кажется… мне страшно.       — Мне тоже не по душе, что эти выскочки узнают о тебе, — нахмурился Дер и внезапно ухватил лошадь Киона за узду, вынуждая идти рядом. — Но будь я проклят, если кто-то из нас позволит причинить тебе вред. Так что… Просто делай что нужно и доверься нам.       Кион смог только кивнуть в ответ, не доверяя собственному голосу. Холод, скопившийся в животе, медленно отступал, отнимая от сердца свои ледяные щупальца, и на смену ему приходило приятное ласковое тепло. Дер внезапно смутился, покраснел и поспешно отвернулся, скрывая выражение своего лица. А потом вскинул руку, указывая вперёд.       — Смотри! Варта!       Впереди и вправду замаячил просвет. Лес закончился, впереди расстилалось поле, пересечённое рекой, а за ней возвышалась серая громада стен, увенчанных сторожевыми башенками. В отличие от Араты, Варта была настоящей крепостью, хорошо укреплённой и обустроенной. При виде неё Киона охватил какой-то благоговейный трепет: этот город казался невероятно, немыслимо огромным после его маленькой деревни, насчитывавшей всего несколько десятков дворов. Никогда раньше он не думал, что когда-либо увидит нечто настолько грандиозное. Брегис как-то рассказывал ему про столицу и другие города, но увиденное в разы превосходило все рассказы.       — Дух захватывает, — озвучил его мысли Дер, тоже взиравший на открывавшийся перед ними вид с едва сдерживаемым восторгом. Кион молча кивнул. Его вдруг охватило тревожное предчувствие, и он даже огляделся по сторонам, пытаясь выявить источник терзавшего его беспокойства, но всё казалось нормальным и спокойным.       — Чего замерли? — окликнул их вернувшийся в хвост колонны Лакс. — Осталось совсем чуть-чуть. Господин командующий говорит, что нас всех пропустят внутрь, так что сегодня будем ночевать не под открытым небом.       — Надо же, какая щедрость! — съязвил Дер, но было видно, что перспектива его радует. — Господа соизволят открыть ворота для такой черни, как мы?       — Откроют ворота… — негромко повторил Кион, пытаясь ухватить ещё не до конца оформившуюся мысль. — Чтобы пропустить нас, они откроют ворота…       — В чём дело? — нахмурился Лакс, и Кион тронул лошадь пятками, побуждая идти вперёд.       — Не знаю, — бросил он, поравнявшись с Лаксом, и не замедлившись двинулся дальше. — Но на всякий случай будьте начеку.       — А я только собирался подремать, — донеслось ему вслед язвительное замечание Дера, но Кион не обратил на него ни малейшего внимания. «Сторожа» не подавали признаков жизни, и это неожиданно напугало его до дрожи. Кион прислушался внимательнее и понял, что вообще не ощущает их присутствия, как будто их не было. Он попробовал снова с тем же результатом и спешно создал нового, отправив его вперёд. «Сторож» облетел колонну, свернул к реке, сделал небольшой вираж над мостом, а потом… пропал, будто испарившись в воздухе. Сердце бешено забилось в груди, ки жаркой волной плеснулась в венах, требуя выхода.       — Кин, — негромко окликнул его Дер, осторожно касаясь руки, чтобы привлечь внимание. — Твои глаза… Парень, они светятся. Сделай с этим что-нибудь.       — Прости, — опомнился Кион и низко опустил голову, пытаясь справиться с охватившим его беспокойством. — Просто…       — Мы все это чувствуем, — спокойно произнёс ехавший рядом Лакс, и Кион, вскинув голову, с удивлением вгляделся в его обманчиво безмятежные глаза. На самом их дне проглядывала непреклонная собранность и решимость, предельная готовность ко всему читалась в скупых словах и жестах, в расслабленной линии плеч и ясном сосредоточенном взгляде. — Что-то произойдёт прямо сейчас. Но мы к этому готовы. Так что… доверься нам. Делай, как говорит Тарлек.       — А если кто-то пострадает? — стиснув зубы, поинтересовался Кион. — Если Райна пострадает? Или Тарлек? Или Рихард? Мне тоже стоять и ничего не делать?       Лакс едва слышно рассмеялся, и его смех отозвался внутри болезненной нервной дрожью.       — Хватит взваливать всё на себя, — сказал он. — Дай и нам немного повода для гордости. К тому же… Никто не говорит тебе стоять в стороне. Просто подожди немного.       — Мне не нравится эта задумка, — покачал головой Кион, глядя на неуклонно приближавшиеся ворота Варты. Их смешанный отряд уже пересёк реку, и до города оставалось рукой подать. Харн снял с пояса серебристый горн и, поднеся его к губам, несколько раз протрубил — гулко и протяжно. На стенах возникло оживление, заметались люди, готовясь к встрече, надрывно заскрипел подъёмный механизм ворот. Створка, содрогнувшись, медленно поползла вверх, словно разевая голодную хищную утробу, и сердце Киона пропустило несколько ударов. Горло вдруг сдавило сильным спазмом, мешая сделать вдох, перед глазами заклубился кроваво-красный туман.       — Сейчас… — хрипло выдохнул он, не зная, слышат ли его Дер с Лаксом. — Они здесь!       — Доверься нам! — ухо обожгло яростным шёпотом, и сердце вдруг забилось в обычном ритме, проясняя зрение и разум. Кион сделал глубокий вдох, привычным жестом сунул руку в карман куртки, нащупывая бесполезный в этом бою кастет, и бережно погладил пальцами холодный металл, всегда придававший ему уверенности. Довериться, значит? Что ж, именно это они всегда и делали. И пока Тарлек ведет свою игру, он — Кион — всегда будет рядом, ведь он дал слово. Что бы ни произошло. Он крепко сжал кастет в руке, так что его грани больно врезались в ладонь, и решительно двинулся вперёд — прямо к широко открытой пасти ворот.       До безопасных недр города оставалось совсем немного, когда Кион снова всей кожей почувствовал чужое гнетущее присутствие. Вокруг расстилалось поле, не было видно никаких укрытий, но он совершенно точно знал — враг рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, притаился и выжидает. Где? Как им удалось скрыться от его «сторожей»? С кем на этот раз они имеют дело?       «Это тебе не номера из хвоста десятки, — зло подумал Кион, поглаживая нагревшийся металл. — Тар, ты хоть понимаешь, как рискуешь?»       О своей безопасности он не беспокоился. Как выяснилось за последние месяцы, его способность к восстановлению превосходила все мыслимые пределы, так что это даже пугало. В эти моменты становилось особенно ясно видно, насколько же он отличается от других людей, и Тарлек, поразмыслив, постарался не подпускать к нему никого, кроме самых близких. Самоизлечение обычно занимало считанные часы, но выглядело жутковато и противоестественно, и — странное дело — происходило быстрее, если рядом находился кто-то из своих. Дер, Эвина, Лакс, Рихард или Тарлек. Особенно если это был именно Тарлек. С ним Кион куда легче восстанавливал силы, и тот, заметив это, взял на себя уход за его ранами. Это к тому же избавляло Киона от лишнего внимания со стороны новичков: Тарлека они боялись и предпочитали лишний раз не попадаться под руку.       Однако с лечебными навыками всё обстояло не столь радужно. Он сумел срастить Деру сломанную кость, но это отняло много сил и времени. Внутреннее же кровотечение он остановить не смог, и брат Нарина умер прямо на его руках, так и не дождавшись чудесного спасения. За тот случай он винил себя до сих пор, не примирившись с собственной беспомощностью, но сколько он ни тренировался, целительство так и не стало его сильной стороной.       Лошадь под ним внезапно споткнулась, всхрапнула и вдруг поднялась на дыбы, всем своим видом демонстрируя нежелание идти дальше. Кион натянул узду, пытаясь совладать с взбунтовавшимся животным, но это лишь подлило масла в огонь.       — Эй, ты чего? — успокаивающе произнес он. — Ну же, маленькая…       Земля содрогнулась, заставив лошадей испуганно заржать и попятиться. Кион стиснул зубы, низко склонился к шее благородного животного, прикоснулся ладонью и осторожно влил несколько капель ки, чтобы взять его под контроль. А потом огляделся по сторонам, пытаясь оценить масштаб готовой разразиться катастрофы. Почва под ногами лошадей вспучилась, покрылась трещинами, разверзлась, и из образовавшихся разломов выскочило по меньшей мере два десятка жаборотых, вооружённых широкими массивными тесаками и арбалетами. Часть из них тут же бросилась к воротам, но им преградили путь гвардейцы.       — Осторожно! — заорал Кион, заметив, что сзади к ним подбирается выбравшийся из-под земли орф, но его предупреждение запоздало на какую-то долю мгновения. Жуткий монстр в один прыжок покрыл разделявшее их расстояние и сомкнул зубы на плече ближайшего к нему гвардейца. Тот, казалось, и не понял, что произошло. Его глаза широко распахнулись, с губ сорвался негромкий всхлип, и в следующий миг орф стащил его на землю, неестественно вывернув руку из сустава. У Киона потемнело в глазах. Он слышал крики, свист стрел и лязг оружия, кругом кипел ожесточённый бой, в котором ему на этот раз не находилось места. Тарлек велел ждать. Чего? Пока эти твари не перебьют их всех? Ярость накатила удушливой жаркой волной, ки затрещала на ладонях голубыми искрами. Плевать. Он не мог больше медлить. Кион поднял руку, целясь в устремившегося к Харну орфа, и в этот момент на запястье с необычайной силой сомкнулись чужие пальцы.       — Рано! — отрывисто выплюнул подоспевший Лакс, и Кион глянул на него, как на сумасшедшего. — Смотри!       Кион проследил его взгляд и едва не задохнулся от ужаса. Орф нависал над заместителем командира, широко разевая зубастую пасть, а тот, казалось, замер в нерешительности, даже не подняв сжатого в руке меча.       — Отпусти! — выкрикнул Кион, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки. — Они же все умрут! Отпусти меня!       — Смотри! — прошипел Лакс и дёрнул его за руку, едва не вывихнув сустав из плеча. Кион снова оглянулся на Харна и обомлел. Того словно бы окружало призрачное голубоватое сияние, явно не нравившееся орфу. Тот скалился, рычал, клацал зубами, но близко подойти не решался, держась на расстоянии чуть больше метра. Харн же не выглядел ни напуганным, ни удивлённым. Он отрывисто выкрикнул короткий приказ, а потом, подняв меч, двинулся на попятившегося орфа.       — Это те, у кого есть амулеты, — негромко произнес Лакс, и Кион моргнул, стряхивая охватившее его оцепенение. — Тарлек был прав, они тоже используют магию. Глянь на командира. Видишь что-нибудь странное?       Фигуру Лоргаса тоже окружало едва различимое сияние, явно исходившее от выпавшего из-за пазухи медальона. Оно ощущалось тёплым, хорошо знакомым, почти родным, и у Киона начало покалывать ладони от прилива собственной ки. Они тоже маги? Или…       — Не зевай! — хлёсткий окрик Дера, снявшего из арбалета подкравшегося к ним жаборотого, вернул его к реальности. Кион спрыгнул на землю, подбежал к пытавшемуся вновь подняться монстру и, выхватив из его рук тесак, одним движением отсёк уродливую голову, а затем старательно выжег притаившееся внутри зеленоватое свечение. Краем глаза он отсёк взмах меча Харна, всё ещё сражавшегося с орфом, и вдруг с удивлением осознал, что тот теснит вяло огрызающуюся тварь. Невероятно. Остальные гвардейцы общим усилием отбросили жаборотых от ворот, потеряв двух человек, но в этот момент земля под ногами снова задрожала, извергнув из себя ещё десяток монстров. Положение становилось угрожающим. Кион огляделся по сторонам и кивнул тоже спешившемуся Деру. Тот моментально оказался рядом, прекрасно поняв его знак. Теперь можно было и чуть-чуть отвлечься. Кион осторожно коснулся ки, деля её на маленькие порции, так чтобы не заметил посторонний глаз, и бережно окутал каждого из друзей тончайшим защитным щитом. К счастью, никто из них ещё не успел пострадать, а теперь и не должен был. Тарлек не приказывал не вмешиваться, он всего лишь просил подождать и дать гвардейцам проявить себя. Что ж, эту просьбу он выполнил, а теперь можно было и размяться немного.       Первым делом Кион незаметно надрезал себе руку, капнул несколько капель на землю, а потом намертво запечатал дыры, через которые пытались выбраться на поверхность ещё три орфа. А затем осторожно потянулся вслед за зелёным свечением, пытаясь отследить место, откуда искусный кукловод управлял своими марионетками. Магия всегда оставляла свой незримый обычным глазом отпечаток, который он видел отчётливо, но в этот раз зрение отчего-то подводило, то и дело теряя призрачный след. Кион добавил ки, выпустив «сторожей» во все стороны, и, прикрыв глаза, шире распахнул сознание. За себя он не боялся: присутствие рядом Дера и Лакса ощущалось яркой горячей искрой, и Кион точно знал, что они не подпустят к нему ни одного врага. За Тарлека он тоже не переживал — с ним был Рихард, да и на защитный кокон для него Кион потратил столько ки, что можно было бы прикрыть целую деревню. Зато теперь он явственно слышал каждый удар чужого сердца, задававшего ритм для всех остальных бойцов.       Ему удалось вновь поймать потерянный было след, и Кион потянулся за ним всем существом, надеясь одним ударом положить конец этой подзатянувшейся битве. Он практически уже сумел ухватить, нащупать, зацепиться за ослепительное жгучее сияние, как вдруг перед его мысленным взором всё внезапно поплыло, горло перехватило болезненным душащим спазмом, в живот вонзилось что-то острое, окатив внутренности слепящим холодом. Кион захрипел, согнулся пополам и рухнул на колени, не в силах устоять на ногах. В голове звенело, всё нутро казалось охваченным огнем, и он с ужасом понял, что это его поймали в ловушку, отследили по ки, а теперь просто выжигали изнутри — точно так же, как это делал он сам. Он попытался закрыться, оборвать контакт, но держали крепко, не позволяя вырваться. Во рту сделалось солоно от крови, кожу, глаза и горло пекло словно огнём, дыхание срывалось, переходя на хрип.       — Кин! Эй, что с тобой?!       Прикосновение руки к плечу принесло нестерпимую боль. Кион отмахнулся, не в силах произнести ни слова, и в ответ раздался болезненный вскрик. Что он сделал? Ранил? Кого? От боли он не различал ни голосов, ни лиц, всё сливалось в один кроваво-красный туман. Кион попытался что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался лишь болезненный всхлип.       «Вот и всё, — подумалось ему, и эта мысль вместо отчаяния почему-то принесла облегчение. — Как же глупо вышло…»       «Уже сдаёшься?»       Хорошо знакомый голос сочился бешенством и злостью, на мгновение ошпарившими не хуже чужой магии. Пульс, лихорадочно стучавший в висках, дрогнул и вдруг забился в ритме другого сердца, отчётливо пробивавшимся даже сквозь боль и жар, — ровном, спокойном, уверенном.       «Ты дал мне слово! Не вздумай сбегать!»       — Не дождёшься, — хрипло сорвалось с пересохших губ, и, собрав последние силы, Кион открыл глаза. Всё поплыло, к горлу подкатила тошнота, но он сумел удержать грозившее сползти в черноту сознание. Тело казалось тяжёлым, будто налитым металлом, но живот больше не раздирало на части тысячью когтей. Краем глаза Кион заметил какое-то движение и порывом ветра сбил с ног наседавшего на Дера жаборотого. Тот бросил назад удивлённый взгляд и посветлел лицом.       — Ты очнулся? Ну и напугал же!       — Прости, — только и смог ответить Кион, глядя на его покрытую волдырями руку. Дер, проследив его взгляд, досадливо дёрнул плечом.       — Не бери в голову, — ответил он. — Лучше разберись с этим дерьмом поскорее!       — Да, — кивнул Кион, нащупывая в кармане кастет. — Конечно.       Теперь он явственно видел повисший в воздухе след и пройти по нему не составило никакого труда. Ему будто бы проложили широкую дорогу, которая совершенно точно вела к ловушке, но если верить сказке, которую ему в детстве читала мать, умная мышь могла одурачить кота и поймать его самого в расставленную мышеловку.       Призрачное свечение становилось ярче, и Кион прекрасно ощущал на себе пристальный изучающий взгляд, который, казалось, забирался под кожу и проникал в самое нутро. Он не закрывался, сознательно подставляясь под удар, и тщательно отслеживал любые всплески энергии, готовясь ответить в любой момент. Нагревшийся металл в ладони помогал сконцентрироваться и успокоиться, сбившееся дыхание выровнялось, сердце билось мерно и уверено. Ки растекалась по телу, окутывая его словно плащом, и где-то на самой границе восприятия Кион ощутил насмешливый смешок.       «Так-то лучше».       — Да пошёл ты, — пробормотал Кион, мысленно адресовав Тарлеку неприличный жест, и охнул, когда от того неожиданно пришла яркая картинка: скамья для порки в их старой школе и мокнущая в ведре розга. Намёк был более чем понятен. Киона вдруг охватило неуместное веселье, и он, крепче стиснув в ладони кастет, рывком поднялся на ноги. Мышь, если её очень сильно разозлить, способна укусить кота.       Он намеренно ослабил защиту и торжествующе улыбнулся, когда в живот вновь впились ледяные иглы. Теперь он был к этому готов, и вместо того, чтобы закрыться и вышвырнуть интервента прочь, наоборот — вцепился в него крепче, не позволяя высвободиться и разорвать их связь. Тот, почувствовав неладное, попытался было отстраниться, но Кион не мешкал. Невидимый глазу огонь скользнул по зеленоватому сиянию, словно по мосту, устремляясь куда-то вверх, к его источнику, и Кион задрал голову, пытаясь проследить его путь. Рукам стало горячо, в ушах шумело от перенапряжения, но он не позволял себе расслабиться и отступить. Он чувствовал что-то прямо над собой, что-то, затаившееся в пустом ясном небе подобно хищнику в засаде, но как ни напрягал зрение, не мог ничего разглядеть. С кем, леший его побери, они имеют дело?       Злость на самого себя и собственную немощь обожгла сильнее недавнего удара. Перед глазами как живой встал погибший первым гвардеец, Назин и все те, кого он не успел спасти. Кион стиснул зубы, распахнул сознание, избавляясь от всего лишнего, и сосредоточился на точке, в которой исчезала нить, связывавшая его с врагом. Она пульсировала, пыталась ускользнуть, но он вцепился в неё так крепко, словно от этого зависела его жизнь. В сущности, так оно и было. Земля под ногами снова дрогнула, и Кион с ужасом осознал, что совсем забыл о запечатанных внутри орфах. Запечатанных, но не убитых. Он замешкался всего на мгновение, но этого хватило. Удар был страшен. Кион едва успел закрыться, дыхание перехватило, болезненно продрав легкие, но эта боль и привела его в чувство. Теперь он ясно видел свою цель, ведь чужаку тоже пришлось открыться, а дальше всё зависело от удачи и грубой силы. Ни того, ни другого Киону было не занимать. Ки заискрила на пальцах голубыми искрами. Пламя горячо дохнуло в лицо, опалив глаза и щёки, а затем устремилось вверх, разметав в клочья голубую пелену, за которой скрывался враг. Кион ахнул: прямо над его головой в небе парил… дракон.       Огромный, с массивными когтистыми лапами и длинным, украшенным гребнем хвостом, он выглядел величественно и пугающе. На небольшой голове красовались шипы, из пасти вырывались зеленовато-белые облачка то ли дыма, то ли пара, тело было покрыто болотного цвета чешуёй, сверкавшей в лучах начавшего клониться к лесу солнца. Верхом на нём восседал человек, чей взгляд Кион почувствовал на себе даже на таком расстоянии. Кто же он такой? Какой у него номер, что он может создавать подобных чудищ? К горлу подкатил скользкий противный ком. В отличие от тех, с кем они уже имели дело, этот чужак и в самом деле мог называться монстром.       — Это действительно то, о чём я думаю? — прокричал Дер в самое ухо, и Кион рывком вернулся к реальности.       — Да, — кивнул он и, оглядевшись, с содроганием заметил, что убитые было жаборотые снова начали подниматься на ноги. — Всё, хватит игр. Надеюсь, Тарлек получил всё, что хотел.       — И даже больше, — раздалось из-за спины, и, обернувшись, Кион увидел подъехавших к ним Лоргаса и Тарлека. Командир гвардейцев был необычайно мрачен, тогда как Тарлек явно пребывал в самом благодушном расположении духа. — Ну, господин командующий, кажется, у нас схожие методы ведения войны. Что скажете, если мы… поможем друг другу?       — Ваш приятель светится, словно праздничный салют в столице, — с отвращением произнес тот, неприязненно косясь на Киона. — Колдовство запрещено законом и карается смертью!       — Поэтому вы тщательно скрываете ваш маленький секрет, — лучезарно улыбнулся Тарлек и бросил выразительный взгляд на выпавший из-под одежды амулет. Лоргаса заметно перекосило. — Держу пари, не все ваши солдаты знают, чем обязаны такой удаче. И много, интересно, магических вещиц в столице? Может, ими пользуется сам король?       — Вам никто не поверит, — процедил Лоргас, с опаской поглядывая на зависшего в воздухе дракона. Тарлек проследил его взгляд и с притворным равнодушием пожал плечами.       — Сейчас такое время, что люди от страха поверят чему угодно. Но, на ваше счастье, сияние нашего приятеля, — он довольно точно передразнил интонации Лоргаса, — поможет отвлечь внимание от ваших тусклых искр. Что скажете? Весь грех использования колдовства падёт на наши головы, тогда как вы окажетесь чисты, как новорождённые младенцы, и совершенно ни при чём. Прекрасное искусство боя, не запятнанное грязью запретной магии. Почёт и уважение вам, а нам — вся чёрная работа и дурная слава. По рукам?       — Будьте вы прокляты, — выплюнул тот, но протянул Тарлеку руку, которую тот, демонстративно помедлив несколько мгновений, всё-таки пожал. — Если только откроете рот по поводу наших амулетов…       — Вы можете рассчитывать на наше молчание, — заверил его Тарлек. — Если, разумеется, будете хорошо себя вести.       — Ты, сопляк! — Лоргас побагровел от злости, но Тарлек, очевидно, посчитав разговор оконченным, отвернулся от него. Его взгляд сфокусировался на Кионе, и тот почувствовал себя как под прицелом.       — Разберись с этим, — коротко велел Тарлек и показал наверх. — А мы пока наведём порядок внизу. Справишься?       — Не нужно было спрашивать, — внезапно охрипшим голосом повторил Кион, и Тарлек улыбнулся — жуткой вымораживающей улыбкой. И в этот момент терпение чужака иссякло.       Земля задрожала, треснула, прорывая выстроенную Кионом защиту, и из разломов показались оскаленные хищные морды. Откуда-то справа раздался болезненный вскрик, и Кион порывисто повернулся в ту сторону в поисках источника звука, но его внезапно придавило и пригнуло вниз невыносимой тяжестью, едва не круша кости. Он упал на одно колено и коснулся земли окровавленной рукой, пытаясь восстановить разрушенный барьер, но его магию смело, будто пушинку на пути урагана. Ещё ни разу ему не приходилось сталкиваться с такой силой. Дыхание перехватило, во рту стало солоно от крови. Кион с трудом поднял голову и наткнулся на полыхающий от бешенства взгляд Тарлека. Тот больно стиснул пальцами его плечо и потянул вверх, понуждая подняться на ноги, и тело как-то само собой последовало за его рукой.       — Дерись! — выплюнул Тарлек ему в лицо. — Дерись, чтоб тебя!       Его окрик хлестнул не хуже оплеухи. Сознание прояснилось, отступила тошнота, Кион широко расставил ноги, пытаясь устоять на ходившей ходуном земле и, задрав голову, посмотрел наверх, где в безопасной вышине чинно реял огромный, прекрасный в своей уродливости дракон. Задумываться, из чего он состоял, не хотелось совершенно. Важнее было другое: как и жаборотых и орфов, его связывала с хозяином тончайшая энергетическая нить, которую Кион видел вполне отчётливо. Видел и мог ухватить. Этого было достаточно.       Кровь уже не капала с его ладони — она вспыхивала лепестками пламени прямо в воздухе и устремлялась вверх. Ки не текла — извергалась наружу полноводным потоком, заставляя волосы вставать дыбом и потрескивать от напряжения. Коже, глазам, губам было нестерпимо горячо, и Кион старался не думать о том, как выглядит со стороны. Всё, что он мог — это обратиться к самой привычной, самой знакомой стихии — огню — и молиться Создателю, чтобы на этот раз не спалить самого себя дотла. Зеленоватое сияние окутывало его, пыталось пробраться внутрь через рот и нос, но он развеял его резким движением. Живое алое пламя против призрачного мёртвого свечения. Они схлёстывались, сплетались, пожирали друг друга, и Кион чувствовал смятение и испуг чужака, не ожидавшего подобного отпора.       «Кто ты?»       «Я тот, чью мать вы убили, — подумал он с ожесточением и с наслаждением разорвал в клочья пульсирующую искру, придававшую дракону иллюзию жизни. — Я тот, кто убьёт вас».       Перед глазами скапливалась чернота, не хватало дыхания, ладони покрылись волдырями от ожогов, но Кион не позволял себе отключиться. Он настойчиво тянулся за каждой зеленоватой искоркой, впиваясь в них с незнакомой доселе жестокостью, и только когда последняя из них угасла, тяжело осел в подставленные руки. Он почти ничего не видел, но зато прекрасно ощущал прикосновения к плечам, лицу, слышал хорошо знакомый голос, звавший его по имени, но всё это казалось чем-то далёким и неважным. Перед ним снова разверзлась бездонная мёртвая бездна, манившая его своим холодным светом, и он шагнул бы в неё без колебаний, если бы не сковывавшее всё тело оцепенение.       — Кин! Кин! Помогите ему кто-нибудь!       Кион различил в голосе отчаянные, почти истерические нотки, и даже почувствовал искру интереса: кому это там было настолько плохо, что самообладание изменило даже непрошибаемому Лаксу? Его щёк касались чьи-то прохладные ладони, и от этого прикосновения боль отступала в потаённые уголки, переставая терзать измученное тело. Бездна всё так же расстилалась под ногами, но её притяжение заметно ослабло, и теперь Кион чувствовал лишь отвращение к льнувшему к ступням зеленоватому свечению.       «Канссейн…»       «Да, — подумал Кион, вглядываясь в клубящийся туман. — Я — дающий жизнь, верно. Мне откуда-то знакомо это слово, и я точно знаю, что оно означает. Таких, как я… А ассейн — несущий смерть. Сора чуть-чуть ошибся, мы не одинаковые. Скорее — два осколка одного и того же мира. Мира, ставшего бездной…»       Его вдруг обуял истеричный удушливый смех. Из горла вырвался невнятный хрип, по подбородку потекло горячее и липкое, сердце болезненно толкнулось в рёбра, разгоняя по телу кровь и ки. Зрение медленно прояснилось, и Кион увидел склонённые над ним головы Лакса и Дера, которые разглядывали его со смесью ужаса и тревоги на лице. Он попытался улыбнуться им, но вышло неважно.       — Я в порядке, — прохрипел он и попытался было подняться, но на лоб легла сильная уверенная рука, возвращая его голову обратно на неудобную твёрдую поверхность. Кион скосил взгляд в сторону и понял, что лежит плечами на коленях Тарлека, который осторожно вытирал с его лица кровь и пот.       — Не двигайся, — велел тот, приложив перепачканный платок к его подбородку, и Кион поморщился от боли.       — Я убил его? — совладав с голосом, спросил он, и Тарлек, помедлив, покачал головой. — Проклятье…       Губы Тарлека искривились в насмешливой улыбке.       — Не волнуйся. Я и не думал, что у тебя получится. По крайней мере, не в этот раз. Но наши потери минимальны, это уже хорошо. И у господина командующего Лоргаса есть пища для размышлений.       — Раз все идёт по плану, то я спокоен, — усмехнулся Кион, но попытка иронии обошлась ему слишком дорого: внутри что-то закололо, резануло, из уголка рта снова потекла кровь. Тарлек досадливо выругался и поспешно приподнял ему голову, не давая захлебнуться.       — Помолчи уже, — встревоженно вскинулся Дер, всё это время не отпускавший его руку. — Ты восстанавливаешься, но смотреть до сих пор жутко. Как тебе помочь? Принести воды? Что?       — Всё хорошо, — самым уверенным тоном, на который был способен, заверил его Кион. — Уже не больно. Совсем. Идите, посмотрите, как там остальные. Может, кто-то ранен.       — Идите, — велел Тарлек и, смочив платок водой из фляги, приложил его к губам Киона. — Не умеешь ты врать, — негромко сказал он, когда Лакс и Дер нехотя отошли в сторону. Кион снова улыбнулся, и на этот раз обошлось без неприятных последствий.       — Но они же поверили. Тар… Что теперь будет? Вдруг Лоргас не примет твои условия? Если честно, я бы предпочёл обойтись без второго костра. Но вряд ли меня примут с распростёртыми объятиями.       — Им придётся, — жёстко ответил Тарлек, и его лицо, окрашенное лучами заходящего солнца, приобрело неприятный оттенок. — У них просто не останется выбора. Ну а если и нет… Не переживай. На костёр мы отправимся все вместе как пособники еретика. А потом устроим знатную вечеринку у Искусителя в его самом лучшем котле.       — А я так надеялся на спокойное посмертие, — с притворным сожалением покачал головой Кион и с удивлением отметил, что виски на этот раз не взорвались болью, а внутри больше не печёт огнём. Его зрение окончательно прояснилось, кожа рук уже не напоминала кровавое месиво. Он попытался приподняться, и Тарлек не стал препятствовать, наоборот — осторожно поддержал за спину. Кион огляделся по сторонам.       Неподалёку бесформенной грудой лежал мёртвый дракон, около которого суетились несколько гвардейцев во главе с заместителем командира. Чуть дальше валялись стащенные в кучу орфы и останки жаборотых, вокруг которых Рихард и Райна раскладывали вязанки хвороста, намереваясь сжечь то, что чудом уцелело после магического пламени. В этом не было особого смысла, их искру Кион уже уничтожил, но оставлять валяться просто так куски мёртвой плоти не хотелось никому. Он с облегчением пересчитал людей, убедившись, что все живы и самые тяжёлые ранения не представляют никакой опасности. Созданные им воздушные коконы, судя по всему, развеялись, когда он сконцентрировал все силы на атаке дракона и его всадника, но и без них всё обошлось сравнительно малой кровью. В основном — его кровью.       — Мог бы и получше справиться, — Тарлек закинул его руку себе на шею и поднялся, поддерживая Киона за спину. — Эта мерзкая тварь порвала мне куртку.       — Я куплю тебе новую в Варте, — отчаянно борясь с головокружением, ответил Кион и кивнул в сторону обступивших их со всех сторон гвардейцев во главе с очень мрачным Лоргасом. — Если, конечно, кому-то из нас ещё понадобится новая одежда.       В устремлённых на них взглядах читался страх, отвращение и насторожённость. Ко всему этому не приходилось привыкать, но сейчас Киона больше тревожило то, что в столь плачевном состоянии он вряд ли будет готов дать достойный отпор. Впрочем, оружие гвардейцев оставалось в ножнах, а Лоргас подчёркнуто не обращал на него никакого внимания, сконцентрировавшись на спокойно улыбавшемся Тарлеке. Рядом с ними бесшумно выросли Лакс и Райна, став по левую и правую сторону чуть позади, вслед за ними появились Дер и Рихард, оставив возню с трупами на остальных. Лоргас обвёл их недовольным взглядом, а потом тяжело вздохнул, как человек, которому пришлось принять неприятное решение.       — Добро пожаловать в Варту, — процедил он сквозь зубы и махнул рукой в сторону открытых ворот, где уже выстроилась охрана. — Следуйте за мной, я представлю вас командующему гарнизоном.       — Разумеется, — кивнул Тарлек, но в противовес своим словам даже и не подумал сдвинуться с места. — Но не раньше, чем нам предоставят лошадей. Я не собираюсь входить в город пешком, как простолюдин.       Даже на расстоянии Кион услышал, как заскрипели зубы Лоргаса, но тот лишь коротко взглянул на одного из подчинённых и кивнул, веля привести разбредшихся по полю лошадей.       — Уютный котёл у Искусителя, да? — негромко рассмеялся Кион прямо в ухо Тарлеку. — Что ж, меня радует, что я там буду не один. Думаю, ты тоже обладаешь некоторой формой сверхспособности.       — Это, с позволения, какой? — заинтересовался Тарлек, и Кион, с трудом взгромоздившись на подведённую ему лошадь, произнёс с максимально возможной серьёзностью:       — Умением действовать на нервы. Самый чёрный из всех видов колдовства.