Монстр

      Едва их отряд въехал в Варту, как ворота начали со скрипом медленно опускаться, отсекая путь назад. Киона от этого звука пробрало неприятной дрожью, но Тарлек даже бровью не повёл, продолжая улыбаться приветливой доброжелательной улыбкой. Всем своим видом он источал непоколебимую уверенность и внутреннее спокойствие, как будто его вовсе не волновал обступивший их с Кионом конвой. Лоргас и его люди ехали чуть позади, как почётное сопровождение, но каждый держал правую руку столь близко к оружию, что это лучше любых слов говорило об истинном положении вещей. Кион, отбросив всё притворство, ехал на своём обычном месте рядом с Тарлеком и, пользуясь возможностью, внимательно разглядывал открывавшийся перед ними город.       Сразу за воротами находилось обширное пустое пространство, обычно используемое — по словам Брегиса — для постройки укреплений при обороне города или сосредоточения войск. Чуть дальше высилась ещё одна стена, не такая впечатляющая, как внешняя, но всё равно внушающая изрядное уважение. За ней располагались казармы, как предположил Кион, разглядывая вытянутые однотипные дома, около которых небольшими группами сновали гвардейцы; ещё чуть дальше виднелся купол небольшой часовни. Варта напоминала разворошённый улей: здесь царила кажущаяся суматоха, в которой, если присмотреться внимательнее, несмотря на внешний хаос, проглядывал стройный порядок и целенаправленность.       — Здесь куда больше полутысячи, о которых говорил Лоргас, — негромко проговорил Тарлек, и Кион кивнул, соглашаясь.       — Видимо, в Варте был собственный гарнизон, — предположил он. Тарлек легкомысленно передёрнул плечами и снова улыбнулся обезоруживающей улыбкой деревенского простачка.       — Или господин сотник намеренно ввёл нас в заблуждение.       — Перестань, — поморщился Кион. — Твоя паранойя растёт, как тесто на дрожжах. С чего ему было врать? Тогда он ещё не знал про меня.       — Не думаю, что из вас двоих он видит угрозу именно в тебе, Кин, — вклинился в разговор молчавший до этого момента Лакс. Улыбка Тарлека стала ещё шире. Кион едва слышно вздохнул — его коробило, когда Тарлек улыбался так, это сразу напоминало про ночёвку в лесу, повозку и нож у горла Эраста. Этим воспоминаниям, похоже, было суждено преследовать его до самой смерти, хотя они и потускнели со временем.       — Вот именно, — подтвердил Тарлек, чуть натягивая поводья, чтобы поравняться с ехавшим позади Лаксом. — Глупо раскрывать все карты перед первым встречным, а мы выглядим довольно подозрительно. Даже если не учитывать наш маленький секрет. Он совсем не дурак, этот командир сотни. И он мне не нравится.       — Думаю, это взаимно, — пробормотал Кион, и Тарлек одарил его искрящимся весельем взглядом. — Как думаешь, каков из себя командующий Ран?       — Скоро узнаем, — пожал плечами тот и тронул лошадь пятками, побуждая идти быстрее. — Будь готов ко всему, — бросил он, не поворачивая к Киону голову. — Даже к тому, что придётся дотла спалить этот чёртов город, пробираясь к выходу. Я не собираюсь подыхать здесь, если мы придёмся не ко двору. И не позволю сдохнуть никому из вас.       Кион молча таращился ему в спину, пытаясь облизать напрочь пересохшие губы. Он не мог вымолвить ни единого слова, даже кивнуть в ответ оказалось выше его сил, но Тарлек, по всей видимости, не нуждался в ответе. Кион оглянулся на Лакса и выразительно поднял бровь.       — Это крайний вариант, — успокаивающе произнес тот и в свою очередь покосился на державшуюся в стороне Райну. — Но я бы не сбрасывал его со счетов. Прости.       Настроение, и так изрядно подпорченное, стремительно упало на самое дно. Теперь чистые аккуратные улочки, по которым они ехали, вызывали лишь отвращение, а встречавшиеся на пути люди, разглядывавшие их с заметным любопытством, — душащий тошнотворный страх. Не за себя. За то, что, возможно, придётся сделать. Тарлек всё же обернулся и, смерив Киона внимательным взглядом, усмехнулся.       — Тебе стоит больше верить в мои способности к убеждению. Не ты ли говорил, что со мной легче согласиться, чем объяснить, почему отказываешься? То, что я сказал, — крайний и очень маловероятный вариант. Но… лучше быть готовым, верно?       — Верно, — согласился Кион, которому стало немного легче. — Ты уж постарайся, чтобы мне не пришлось этого делать. А то как же титул, власть и женитьба на королевской дочери? Государственным преступникам полагается только кусок земли размером два локтя на четыре.       — Да, это маловато для моих амбиций, — в тон ему ответил Тарлек, и Кион не сдержал улыбки. — Значит, придётся приложить все усилия. Как всегда — на мне самая тяжёлая работа.       В глубине души Кион был с ним полностью согласен: поигрывать мускулами, пусть даже и магическими, казалось ему несравненно более простой задачей, чем то, что выпадало на долю Тарлека. Тот бросил на него быстрый взгляд, явно ожидая возражений, а когда их не последовало, горделиво выпрямил спину и едва не замурчал, как слямзивший сметану кот. Это выглядело так забавно, что Кион уже собирался отвесить язвительное замечание, но внезапно Лакс тронул его за плечо, привлекая внимание к небольшому отряду вооружённых людей, одетых во всё чёрное. При виде их стайка детей, игравших у дороги, встрепенулась и быстро скрылась во дворе, а две женщины, до того непринуждённо болтавшие, замолчали и даже как будто побледнели.       — Как думаешь, кто они? — шепнул Кион, проводив их взглядом. Лакс качнул головой.       — Похожи на городовых. Но я не уверен.       — В больших городах это называется полиция, — раздалось за спиной, и Кион, вздрогнув, повернулся в сторону незаметно подъехавшего заместителя Харна. — В Варту после всех событий стеклось уйма всякого народа, среди которого есть и откровенный сброд. Пришлось постараться, чтобы прекратить грабежи и мародёрство.       — Запугивая женщин и детей? — не удержался Кион, вспомнив откровенный ужас, промелькнувший в глазах у мальчишек. Харн пожал плечами.       — Просто досадный побочный эффект. Поддерживать порядок в таком городе трудно и в мирное время, а уж сейчас… Вы сами всё увидите.       — У них нет полей, — шепнул Лакс, ехавший почти бок о бок с Кионом. — Значит, запасы продовольствия лишь те, что были в городе до нашествия. Эту зиму они ещё переживут, но вот следующую… Возможно, это наш козырь, на который рассчитывает Тарлек. Помимо всего прочего.       Кион припомнил, сколько домов, улиц и переулков они уже проехали, и тяжело вздохнул. Управлять таким количеством напуганных людей явно было непросто. Однако как так вышло, что город уцелел? Жаборотым и их хозяевам нипочём были самые прочные стены, а уж при наличии драконов проникнуть внутрь и вовсе не составляло никакого труда. Тогда почему здесь всё выглядело нетронутым, не похожим на разгромленную Арату? Боялись хорошо обученных солдат? Магических амулетов? Нет, те для этого были слишком слабыми.       — Внутри боёв не было, верно? — словно послушав его мысли, поинтересовался Тарлек у Харна. Тот на мгновение отвёл взгляд, а потом пожал плечами.       — Создатель миловал. Видимо, молитвы отца Сиона кое-чего да стоят.       — Что ж, слава Создателю и отцу Сиону, — зубасто улыбнулся Тарлек, и по его виду было понятно, что он не поверил ни единому слову. — Наш священник, отец Эраст, хоть и молод, но тоже усердно молится каждый день за сохранность стен Араты и всех её жителей. Крайне успешно, надо заметить. Воистину, велика сила Создателя. Только благодаря ей мы с вами можем надеяться вернуться домой целыми и невредимыми.       — Бросьте ёрничать, — скривился Харн и покосился на Киона. — Все мы знаем, чему обязаны таким везением. Просто… Не треплите языком.       — А вы не держите меня за дурака, — резко отбрил его Тарлек, разом растеряв благодушный настрой. — Даже моей лошади понятно, что дело не обошлось без магии. Что у вас тут? Склад артефактов? Свой ручной колдун? Это вряд ли, иначе бы вы не были столь удивлены. Значит, всё-таки артефакты?       — Да заткнитесь вы, во имя Создателя! — вскипел, не выдержав, Харн, а потом, опомнившись, сам понизил голос. — Обо всём этом говорите с командующим Раном. А меня… увольте. Не хочу иметь ничего общего…       — С монстрами? — улыбаясь, уточнил Тарлек, но глаза его заледенели. Харн отъехал от него на пару шагов и, глядя в сторону, отрывисто бросил:       — Не то чтобы я не благодарен. Но всё это… Тварь в воздухе, приятель ваш… Несколько выбивает из колеи. Так что давайте поговорим о чём-нибудь другом.       — Когда мы встретимся с командующим? — смилостивился Тарлек, и Харн заметно перевёл дух.       — Завтра утром, — ответил он, и Тарлек снова нахмурился. — А вы как хотели? Сперва надо доложить ему о вас. Да и вам нужно… — он с сомнением оглядел их потрёпанную одежду, — привести себя в порядок. Вряд ли сейчас будет уместен серьёзный разговор. Ну? — он глянул на Тарлека, вопросительно подняв бровь. — Согласны?       — Хорошо, — не стал спорить Тарлек, и на лице Харна появилось скептическое выражение. — О, я не так твердолоб, как может показаться. Но очень не люблю, когда мне лгут. Советую запомнить это, господин замкомандира.       — Буду иметь в виду, — отозвался тот с таким видом, будто ему пришлось проглотить нечто не вполне съедобное. — А вы…       — Смотри, Кин! — бесцеремонно перебил его Тарлек и махнул рукой вперёд, указывая на показавшееся впереди величественное здание. Харн поперхнулся, глянул на него с откровенной неприязнью, но продолжать разговор не стал. — Здесь, видимо, отец Сион и возносит к Небесам свои молитвы.       Церковь Варты поражала своими размерами. Она стояла посреди огромной площади, выбросив по сторонам света четыре флигеля, каждый из которых украшала небольшая, выкрашенная в ярко-синий цвет башенка. С центральной частью их объединяли одноэтажные крытые переходы, которые, в свою очередь, соединялись между собой белыми колоннадами. В середине располагалась колокольня, устремлённая вверх острым синим куполом, на котором золотой краской был нанесён символ Создателя — вписанное в круг солнце. Кион пригляделся: что-то в конструкции арок и колоннад показалось ему смутно знакомым, но ощущение, едва оформившись, тут же исчезло, когда он увидел толпу людей у парадного входа церкви. На высоком крыльце перед ними стоял священник, раздававший благословения над склонёнными головами, и Киону сделалось муторно и тошно.       Тарлек не лукавил: Эраст после всего произошедшего действительно ударился в молитвы, и трудно было сказать — искренняя ли это набожность, или притворство. Он собрал вокруг себя большую паству и каждый день вещал с амвона о смирении духа, очистительном огне и гневе Создателя. Нашествие чужаков он объяснял прогнившими душами грешников, ввергшими Небеса в праведное негодование.       — Мы должны спасать от смерти не наши тела, — говорил он благоговейно взиравшим на него женщинам. — Наш враг не за стеной, он внутри, он в каждом. В младенце и старце, в мужчине и женщине. Откройте душу Создателю, и он спасёт вас. Молитесь ему от всего сердца, и благодать Небес укроет вас от опасности.       Несколько человек, поверив ему, выбрались за стену без сопровождения Лакса и его людей и тут же стали добычей голодных орфов. В тот же день у Эраста состоялся короткий, но очень действенный разговор с Тарлеком, после которого он резко сменил риторику, объяснив, что вместе с молитвой стоит носить с собой сделанный Кионом амулет с защитным знаком, а лишний раз выходить за стену и вовсе не душеспасительно. Это возымело действие. Напуганные, отчаявшиеся люди свято верили в то, что им говорил слуга Создателя. Тарлек, выбрав на эту роль полностью послушную ему марионетку, отнюдь не прогадал.       — Вечерняя проповедь, — кивнул Харн, проследив взгляд Киона. — Людям так спокойнее.       Кион не стал утруждать себя ответом. Он, и без того не отличавшийся набожностью, за последнее время сильно подрастерял веру в Создателя. Но многим так и вправду было легче.       — Раньше здесь был доходный дом, — сменил тему Харн, заметив выражение его лица. — Тут вас и разместим, места на всех хватит. Сейчас хозяйку позову, она воды нагреет да комнаты протопит. А вы пока устраивайтесь.       — И куда ж все отсюда разбрелись? — сойдя с лошади, полюбопытствовал Тарлек и внимательно оглядел большой трёхэтажный дом, встретивший их угрюмой тишиной и закрытыми ставнями. Харн пожал плечами.       — Тут люди в основном приезжие жили, на заработках. Как всё это началось, они домой двинули, к семьям. Почти никто не вернулся.       Кион с трудом сдержал резкий болезненный вздох, спешился и ласково, бережно провёл ладонями по лошадиной морде. Лошадь всхрапнула, ткнулась ему в ладонь мягкими тёплыми губами, выпрашивая подачку, и Кион, извиняясь, снова погладил её по шее.       — Тут с другой стороны конюшня имеется, — подсказал Харн. — Там найдёте всё необходимое. — Если ещё что нужно — говорите, не стесняйтесь.       — Мы учтём, — вежливо улыбнулся Тарлек и обернулся к подъехавшим следом Рихарду и Райне. — Слышали? Ночуем здесь. Сперва позаботьтесь о лошадях, потом о раненых, а затем об ужине. И только в таком порядке!       — Лошади ему важнее людей, — ворчливо заметил Дер, которого явно не обрадовала перспектива позднего ужина, и тут же ойкнул от сильного тычка. — Да что ты всё меня бьёшь?       — А что ты всё ерунду болтаешь? — поддел его Рихард и, взяв обеих лошадей под уздцы, повёл их в конюшню. Дер, бормоча под нос ругательства, послушно поплёлся следом. Кион двинулся было за ними, но его остановило осторожное прикосновение к плечу.       — Твоей лошадью займусь я, — безапелляционно заявил Лакс, забирая у него поводья. — А ты иди, осмотрись внутри. И отдыхай.       — Я в порядке, — возразил было Кион, но Лакс смерил его таким взглядом, что желание протестовать разом куда-то испарилось. — Но… Я что, буду спать, пока все работают?       — Да, — поддержал Лакса внимательно слушавший разговор Тарлек. — Тебе нужны силы. Заснёшь — не страшно, к ужину я тебя разбужу. И не спорь, это приказ. Только развесь пару своих этих… «сторожей». Не хотелось бы сюрпризов.       — Хорошо, — сдался Кион, втайне весьма обрадованный возможностью отдохнуть. Бой измотал его до крайности, и хоть он вполне мог держаться на ногах, на что-то большее вряд ли был способен. — Но пообещай, что ты никуда без меня не пойдёшь и не влезешь в неприятности.       — Клянусь! — Тарлек торжественно поднёс к губам два пальца, подкрепляя свои слова священным символом нерушимого обета перед Создателем, и Киону до смерти захотелось дать ему хорошего пинка за паясничество. — Иди спать и ни о чём не беспокойся. Мы справимся.       — Хотелось бы верить, — пробормотал Кион и, отыскав тюк со своими вещами, поплёлся внутрь дома.       Он облюбовал себе крайнюю комнату на верхнем этаже. Она приглянулась ему большим окном, выходившим в сторону церкви, и широкой, добротно сделанной кроватью. Ночевать на земле ему изрядно надоело, хотелось тепла и немного комфорта, пусть даже и на короткое время. Кион бросил вещи на кровать, подошёл к чистому, прибранному камину, проверил заглушки и, обнаружив сбоку аккуратную поленницу, принялся разводить огонь. Ночи становились всё прохладнее.       Закончив, он выглянул в окно, пытаясь в очередной раз понять, что же напоминает ему конструкция церкви, но сгустившиеся сумерки скрадывали линии и краски, так что он быстро бросил своё занятие. Безумно хотелось спать, глаза буквально слипались на ходу, но всё тело зудело и саднило от пота и грязи, так что Кион нашёл в себе силы доковылять до ванной, которая, как он заметил, располагалась за тонкой узкой дверью. Внутри небольшой комнаты, освещаемой лишь масляной лампой, которую он предусмотрительно захватил с собой, обнаружилась помывочная бадья, несколько тазов и корыт для умывания и стирки и даже — какая роскошь! — маленькое тусклое зеркало на стене, в которое что-то можно было рассмотреть, лишь сильно приглядевшись. Ни бочки с водой, ни хотя бы кувшина нигде не было. К бадье, однако, подходил какой-то жёлоб, исчезавший другим концом в стене, рядом с ним располагался рычаг. Кион с полминуты внимательно разглядывал незнакомую конструкцию, а потом, решившись, повернул рычаг вниз. Жёлоб содрогнулся, раздался протяжный скрип, заставивший Киона нервно вздрогнуть, а потом в бадью стремительно потекла вода.       — С ума сойти, — пробормотал Кион, глядя, как быстро наполняется ёмкость. Он сунул руку в воду и тяжело вздохнул: чудеса, по всей видимости, не случались больше одного за раз — вода оказалась холодной. Что ж, ему было не привыкать. Ещё раз вздохнув, он принялся стягивать с себя одежду.       Кое-как приведя себя в порядок и заодно до костей промёрзнув, Кион вернулся к разгоревшемуся камину и некоторое время просто стоял рядом с ним, всем телом впитывая благословенное тепло. Он чувствовал себя значительно лучше, словно вместе с грязью смылись и воспоминания о жутком бое, едва не закончившемся для него плачевно. Языки пламени отбрасывали на пол причудливые тени, жар огня пробирался под кожу, отогревая ки и душу. Кион потянулся к нему и, забавляясь, выбил из углей сноп алых искр, взвившихся в воздух причудливым цветком. А потом, опомнившись, резко сжал ладони в кулаки и отступил на шаг.       «Нашёл время и способ развлекаться, — со злостью подумал он, и огонь, чутко отреагировав на вспышку его ки, жадно облизал каменную кладку. — Тарлек просил поставить защиту, вот и займись этим, идиот! Тогда, может быть, в следующий раз не придётся ждать, когда кто-нибудь погибнет, чтобы узнать чужие секреты…»       На каждый этаж он выделил по три «сторожа». Ещё два отправились к конюшне, а один — к парадному входу, где всё ещё продолжалась суета. Этого, в общем, было достаточно, но Киона жгло чувство вины, поэтому он решил испробовать новый способ, недавно почерпнутый им в книге воды. Он расстелил по полу тончайший слой ки — так, чтобы любой вошедший в дом оставил на нём свой отпечаток, по которому можно было бы понять, куда он шёл и что делал. Теперь, наконец, предпринятые меры показались ему достаточными. Кион на всякий случай всё ещё раз проверил и с удовлетворённым вздохом вытянулся на кровати, переполненный приятным чувством исполненного долга. А потом и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.       Из сновидений его буквально вытолкнуло, словно подбросив над кроватью. Кион сделал глубокий вдох, унимая сбившееся дыхание, и открыл глаза в кромешную темноту. По лбу скатилось несколько капель пота, хотя в комнате, даже несмотря на протопленный камин, было довольно прохладно. Кион машинально отёр их тыльной стороной ладони и сел, пытаясь понять, что же разбудило его, да ещё и столь бесцеремонным образом. Глаза постепенно привыкали к темноте, и Кион, найдя на столе лампу, запалил фитиль. «Сторожа» молчали, их присутствие ощущалось отчётливо, не так, как в лесу, но они не подавали тревожных сигналов, значит, и чужих в доме не было. Однако что-то странное творилось с той ки, которую он расстелил по полу. Судя по всему, было уже довольно поздно, все давно улеглись спать, даже Тарлек, который — вот скотина — не сдержал обещания и не разбудил к ужину. Присутствие друзей ощущалось тёплыми живыми огоньками, отпечатанными на ки, и только в одном месте этот огонек вёл себя странно. Он то гас, то разгорался ярче, то вовсе становился горячим, как кипяток. Ки здесь искрила, пульсировала от притока энергии, отдаваясь в кончиках пальцев нервным покалыванием и ломотой. Сон тут же слетел с Киона, как и не было. Да что там такое творится-то?!       Он быстро натянул штаны, от спешки едва не запутавшись в них ногами, и, подхватив рубаху и лампу, опрометью бросился из комнаты, переполненный подводившим живот страхом. В другое время он мог бы и не обратить внимания на нечто подобное, но с недавних пор любые странности приводили его в ужас. Что это за чувство, так сильно взбудоражившее его ки? Боль? Магия? Смерть?       Он единым махом перелетел лестничный пролёт и остановился только перед нужной дверью, за которой чувствовалось уже заметно потускневшее свечение. Запоздало в голову пришла мысль, что нужно было разбудить хотя бы Тарлека, но сейчас на это уже не оставалось времени. Кион сделал шаг вперёд, собираясь войти внутрь, но дверь вдруг сама распахнулась ему навстречу, больно заехав по вытянутой руке.       — Привет, — слегка ошарашенно поприветствовал его Дер, столкнувшийся с ним нос к носу. — А ты чего не спишь?       Выглядел он странно. Босой, взъерошенный, в одной руке он держал сапоги, одновременно пытаясь не выронить ещё и лампу, а другой придерживал сползающие штаны. Кион скользнул по нему непонимающим взглядом, а потом аккуратно считал следы, оставленные на ки.       — Это ведь не твоя комната, — с удивлением резюмировал он, чувствуя, что всё больше и больше запутывается в происходящем. — А…       — Хватит разбрасывать везде свои вещи, — раздалось недовольное бормотание, и из-за спины Дера показался не менее всклокоченный Рихард, который, зевнув, перекинул тому через плечо широкий ремень, не преминув заехать пряжкой по ребрам. Тот от неожиданности охнул, попытался, не отпуская пояса штанов, подхватить падающий ремень и едва не уронил ботинки прямо себе на ноги. — Кин? А ты что тут делаешь?       — Тарлек попросил поставить защиту, — чувствуя себя глупее некуда, пояснил Кион, решив начать с начала. — А она… странно сработала. Вот тут. В смысле в этой комнате. А вы… — он мотнул головой, собираясь с мыслями. — А вы тут что делали?       Лицо Дера приняло отсутствующее выражение. Он явно старался смотреть куда угодно, только не на Киона, и при этом вдруг залился почти пунцовой краской, заметной даже в тусклом свете обеих ламп. Рихард негромко прочистил горло, привлекая к себе внимание.       — Мы план обсуждали, — сказал он, и Дер посмотрел на него, как на говорящий пень. — Завтрашних… эм… действий.       — Каких действий? — обалдело переспросил Кион, начав понимать, как много он пропустил, рано завалившись спать. Дера одолел странный мучительный кашель.       — Личное задание от Тарлека, — отдышавшись, пояснил он. Понятнее не стало. — Секретное, сам понимаешь.       — Поэтому рассказать не можем, — поддержал его Рихард. — Даже тебе, прости.       — Ясно, — тупо кивнул Кион, мимоходом отмечая, что возмущение ки исчезло, как и не было. Показалось? Просто сбой? От всего этого голова буквально шла кругом. — Секретное задание. Что тут может быть непонятно? Так всё в порядке?       — Более чем, — заверил его Рихард и, развернув за плечи к себе спиной, мягко подтолкнул вперёд. — Так что иди спать. И ни о чём не беспокойся.       — Ясно, — ещё раз повторил Кион и, накрепко запретив себе оборачиваться, зашагал по коридору. Больше всего на свете ему хотелось снова оказаться в постели и забыть всё увиденное, как дурной сон. Почему-то у него складывалось ощущение, будто он узнал что-то лишнее, ему не предназначенное, а потому чувствовал себя глупо и неловко.       Вернувшись в комнату, он лёг на кровать, надеясь сразу же заснуть, но пережитое потрясение напрочь прогнало всякий сон. Отчаявшись, Кион поднялся на ноги и, подойдя к окну, принялся разглядывать силуэт церкви, хорошо различимый в ярком лунном свете. В воздухе будто было разлито умиротворение, «сторожа» не подавали признаков беспокойства, расстеленную ки не будоражило никакими подозрительными всплесками. По соседней улице гулко протопал патруль, где-то залаяла собака, прошелестела крыльями ночная птица. Город «дышал» размеренно и сонно, и Кион вдруг понял, что давно не ощущал такого спокойствия и безопасности. Даже в Арате, со всех сторон защищённой знаками на его крови, всё время чувствовалось жадное, пристальное внимание чужаков, не позволявшее расслабиться ни на мгновение. Варта же напоминала остров посреди бушующего океана — Кион видел такой рисунок в одной из школьных книг. Ещё тогда его поразил контраст между разъярённой смертоносной стихией и спокойной, надёжной поверхностью твёрдой земли. Сейчас это воспоминание настойчиво лезло на ум, не давая отвлечься ни на что другое. Кион снова бросил рассеянный взгляд на церковь, а потом вдруг напрягся, сообразив, что же всё-таки ему напоминали её переходы и своды арок.       — Проклятье! — прошептал он, поражённый неожиданной мыслью. — Не может быть!       Он опрометью бросился из комнаты как был — босой и в одном исподнем. Найти комнату Тарлека не представляло никакого труда, её легко было вычислить по отпечатку, отставленному на ки.       «Всё-таки это оказалась весьма полезная магия», — мельком подумал Кион, пинком ноги распахнув дверь нужной комнаты. И замер, заметив нацеленный ему прямо в лоб арбалет.       — Это я, — запоздало предупредил он, зачем-то выставив вперед пустые руки. Тарлек моргнул, опустил арбалет и отчаянно зевнул с риском вывихнуть челюсть.       — Какого лешего ты врываешься среди ночи? Или… — он ощутимо напрягся, заметив внешний вид Киона, и тот замотал головой, отвечая на невысказанное предположение.       — Ничего не случилось, — заверил он и, закрыв за собой дверь, подошёл ближе. Тарлек покосился на его босые ступни и лодыжки, потом поднял голову и скептически дёрнул бровью, ожидая объяснений. Кион обвёл взглядом комнату, нашёл валявшуюся у окна седельную сумку и, порывшись в ней, вытащил потрёпанный блокнот и огрызок карандаша. А потом, прихватив трофеи, забрался с ногами на кровать и, потеснив Тарлека в угол, открыл чистую страницу.       — Это не могло подождать до утра? — поинтересовался Тарлек, наблюдавший за его манипуляциями с неизмеримой кротостью и смирением во взгляде. Кион счёл наилучшим проигнорировать его вопрос.       — Смотри, — сказал он, быстро набросав на странице хорошо знакомый им обоим символ. — Что это?       — Защитный знак, — явно решив не спорить с сумасшедшим, ответил Тарлек. — Тот, что ты рисовал в Арате. У нас урок колдовства? Предупреждаю, ученик из меня бездарный.       — Верно, — пропустив шпильку мимо ушей, кивнул Кион и сделал рядом ещё один рисунок. — А вот это — строение вартской церкви, если представить её сверху. Я долго думал, что же она мне напоминает. Если смотреть с земли, то ничего не заметишь: ну арки, ну башенки. А если нарисовать…       — Очень похоже на твой символ! — Тарлек выхватил блокнот у него из рук. Он уже совсем не выглядел недовольным или сонным, его глаза блестели от едва сдерживаемого азарта. — Думаешь, и функции те же?       — Я не знаю, — развёл руками Кион. — Если принцип тот же, то как я смог войти в Варту? Это же защита от колдунов. Но я ничего не чувствую.       — Может, она действует только на этих тварей? — предположил Тарлек и задумался. — Или ты смог войти, потому что тебе открыли ворота. Этот, на драконе, тоже ждал момента. Видимо, защита действует, когда ворота закрыты. Церковь не может быть единственным ключом.       — Я видел часовню у городской стены, — припомнил Кион. — Надо бы рассмотреть её поближе. Эй, Тар?       Тарлек его не слушал. Он пристально вглядывался в рисунок, прослеживая пальцем начерченные Кионом линии, а его губы едва заметно двигались, беззвучно произнося какие-то слова. Кион осторожно коснулся его плеча, привлекая к себе внимание. Тарлек поднял голову и улыбнулся краешками рта.       — Медальоны с символом солнца, церковь в виде колдовского знака… Знаешь, у Создателя, кажется, с вашим родом очень много общего. И это очень, очень интересно. Отец Кан много знал о колдунах, у него даже были какие-то старые книги. Вот я дурак! Вернёмся в Арату, надо проверить, взял ли их наш святой отец с собой. И почему я не подумал об этом раньше?       — Такое не могло никому прийти в голову, — пожал плечами куда менее впечатлённый Кион. — Чему ты так радуешься?       — Ты не понимаешь? — Тарлек поднял на него сияющий взгляд. — Если все узнают, что обязаны жизнью поганому колдовству, что их святая непогрешимая церковь насквозь пропитана его гнилью, представляешь, как это потрясёт устои? Три века нас учили, что колдуны — это порождения Искусителя. И что же? А?       — Я не монстр, — прошептал Кион, до которого только сейчас дошёл смысл сказанного. — Я не исчадие ада…       — Ты дурак, — бесцеремонно пригвоздил его Тарлек, хлопнув блокнотом по руке. — Забудь уже про своё детское нытье. Мысли шире! Подумай вот о чём: командующий Ран завтра будет есть с наших рук. Ты молодец, что пришёл. Кстати… А с чего вообще ты решил выглянуть в окно в такой час?       — Что? — переспросил Кион, с трудом фокусируя внимание на его словах. — А! Я установил новую защиту.       Он вкратце описал, что сделал, потом рассказал о том, как проснулся от непонятного возмущения ки, как пошёл проверить, что случилось, и в итоге наткнулся на полураздетых Дера с Рихардом.       — Я так и не понял, что произошло, — резюмировал он под конец. — Но я делал это первый раз, так что возможны сбои. Кстати, а что за секретное задание ты дал парням?       — Задание? — недоумённо переспросил Тарлек, и Кион вдруг почувствовал лёгкую обиду.       — Знаешь, мы вроде договаривались обходиться без секретов, — отрывисто бросил он и начал подниматься с кровати. — Но если ты считаешь нужным…       Сильный рывок за локоть откинул его обратно, и он неуклюже шлёпнулся на постель. Тарлек уселся прямо перед ним, скрестив руки на груди.       — Что ты несёшь? — спросил он проникновенно. — Я не давал им никакого задания. Тем более — этим двоим! С чего ты вообще взял подобную чушь?       — Так сказал Рихард, — неуверенно протянул Кион, осознавший, что объяснение и вправду выглядело неправдоподобным. — Я спросил, что они делали вдвоём в его комнате, и он ответил…       Он смешался, поняв, что Тарлек выглядит как-то очень странно, будто у него судорогой сводило щёку.       — Точно, — наконец произнёс тот, справившись с одолевшими его непонятными спазмами. — Совсем забыл. Я велел им завтра ни в коем случае не устраивать проблем. Приятно видеть, что они так ответственно подошли к моей просьбе. Утром надо будет сказать им спасибо.       Что-то в его тоне подсказало Киону, что ни Рихарда, ни Дера не порадует подобная благодарность. Оставалось надеяться, что он не сболтнул лишнего и не причинил проблем.       — Что ж, — сказал он и легонько пихнул Тарлека в грудь, чтобы освободить себе путь. На этот раз тот не стал ему препятствовать. — Тогда увидимся завтра. Прости, что разбудил так внезапно.       — Ты всё сделал правильно, — отмахнулся Тарлек, а потом вдруг предложил: — Может, останешься здесь? Не хватало ещё, чтобы ты слёг с простудой в такое время. Ложись, я всё равно больше спать не буду. Мне надо хорошо подумать.       — Но… — растерялся Кион, однако, почувствовав, что действительно изрядно замёрз, с сомнением произнёс: — Ты уверен? Я могу вернуться к себе. Тем более что там все мои вещи.       — Спи уже, — ворчливо отозвался Тарлек и швырнул ему в руки скомканное одеяло. — Весь дом перебудишь своей беготнёй туда-сюда.       — Не говори потом, что я не предлагал, — в тон ему ответил Кион и, растянувшись на прогретой постели, тут же провалился в глубокий спокойный сон.       Утром около кровати обнаружилась сменная одежда, у входа Кион нашёл свою дорожную сумку, а на столе — бережно завёрнутые в полотенце хлеб и сыр. Рядом стоял кувшин с водой, и Кион, даже не одевшись, принялся за еду, мысленно помянув недобрым словом Тарлека, оставившего его без ужина. Утолив первый голод, он привёл себя в порядок, а потом, на всякий случай проверив оставленную на ночь защиту и убедившись, что всё в порядке, отправился разыскивать Лакса и остальных.       Тот вместе с Тарлеком обнаружился на крыльце.       — Вовремя ты, — поприветствовал его Лакс и выпустил вверх кольцо сероватого дыма из длинной тонкой трубки, позаимствованной у Брегиса. Тарлек недовольно поморщился, но комментировать не стал, очевидно, смирившись с новой привычкой, жертвой которой пали несколько его людей. — Заместитель Харн уже здесь и ждёт нас, чтобы сопроводить к командующему.       — Так чего не разбудили раньше? — встревожился Кион и вопросительно посмотрел на безмятежно спокойного Тарлека, которого словно не волновала вынужденная задержка. Тот снисходительно улыбнулся и поднялся на ноги.       — Спешка ни к чему. Куда важнее было всем восстановить силы. Ну, раз ты наконец поднялся, то мы можем идти. Дер уже подготовил лошадей. Выезжаем впятером, Рихард остаётся тут за старшего.       Осёдланные лошади и в самом деле ждали их с другой стороны дома. Дер, взъерошенный и раскрасневшийся, о чём-то горячо спорил с Рихардом, но, завидев подошедшую троицу, осёкся и заметно спал с лица. Рихард же, напротив, поприветствовал их открытой довольной улыбкой, чем вверг Дера в ещё большее смущение. Здесь явно происходило что-то непонятное, но внутреннее чутьё настойчиво советовало не углубляться в детали — для собственного же душевного спокойствия.       — Все в сборе? — хмуро поинтересовался Харн, пребывавший в весьма дурном расположении духа. То ли не выспался, то ли от начальства досталось, — рассудил Кион, беря за поводья подведённую ему лошадь. Или, что более вероятно, недоволен вынужденной задержкой. Тарлеку следовало быть поосторожнее, иначе он рисковал нажить себе нескольких лишних врагов. Впрочем, такие мелочи его никогда не волновали.       По пути они почти не разговаривали, все пятеро казались погружёнными в собственные мысли. Тарлек, горделиво выпрямив спину, смотрел прямо перед собой сосредоточенным немигающим взглядом, и Кион, ехавший рядом, не рискнул лезть к нему с разговорами. Непривычно молчаливый Дер держался чуть позади, не сыпля, как обычно, шутками и колкостями, и даже бойкая на язык Райна была необычно тиха.       «Нервничают, — понял Кион и сам ощутил лихорадочное нервное покалывание глубоко внутри. — Конечно, одно дело строить грандиозные планы, а другое — встретиться лицом к лицу со столь важным господином. Командующий Ран, какой он? Такой же надменный и чванливый, как Лоргас? Будет ли он вообще разговаривать с нами?»       Повинуясь наитию, он повернул голову и наткнулся на задумчивый изучающий взгляд Тарлека, на самом дне которого плескалась тщательно запрятанная тревога.       — Всё будет хорошо, — сорвалось с языка прежде, чем Кион успел себя одёрнуть. — Ты ведь так всё и планировал.       — Успокаиваешь меня? — с нехорошей интонацией в голосе поинтересовался Тарлек, и Кион негромко рассмеялся.       — И в мыслях не было. Просто уточняю, благодаря кому мы все здесь оказались. И что Варта — не конечный пункт. Наша цель — столица, верно?       — Верно, — усмехнулся Тарлек, и в его взгляд вернулась обычная уверенность и твёрдость. — Мог бы и не напоминать. Эй, господин заместитель, долго нам ещё?       — Уже прибыли, — отозвался ехавший первым Харн и махнул рукой в сторону двухэтажного дома, ничем не выделявшегося среди остальных своих собратьев. Тарлек окинул взглядом сероватое без изысков строение и чему-то удовлетворённо кивнул. — Спешивайтесь.       Лошадей у них тут же забрали подоспевшие гвардейцы, и уже через несколько минут Кион с друзьями оказались в просторном светлом зале, где, уютно потрескивая, горел камин. Посреди комнаты располагался длинный стол, со всех сторон окружённый стульями; у стены громоздилось несколько комодов, заваленных бумагами; напротив, у окна, стоял огромный массивный диван на уродливых гнутых ножках. Его подлокотники были выполнены в виде лап какого-то животного, ткань спинки и сидений переливалась серебряными и золотыми нитями. Обивка пестрела оскаленными хищными мордами, какими-то полосами и пятнами, так что от них рябило в глазах. Он настолько не вязался с остальной строгой и практичной обстановкой, что казался диковинной райской птицей, невесть как залетевшей в обычный курятник. Харн, перебросившись парой слов с одним из гвардейцев, небрежно швырнул на расшитого монстра форменную куртку и перчатки и жестом предложил остальным располагаться поближе к камину.       — Придётся немного подождать, — сообщил он тоном, в котором явственно слышалось обвинение. — Командующий Ран теперь занят, у него важный разговор с главным казначеем Варты. Как только он освободится, вас позовут.       — Немного же он выделил нам времени, — недобро усмехнулся Тарлек, но возражать не стал и первым опустился на стул, стоявший во главе стола. Его примеру последовали и остальные, кроме Лакса, оставшегося стоять у окна. Минуты тянулись медленно, и с каждым прошедшим мгновением беспокойство только усиливалось, мешая сосредоточиться и размышлять здраво. Харн, против ожиданий, не отправился по своим делам, а остался с ними, облюбовав себе самый дальний от остальной компании стул. Он то и дело нервно постукивал пальцами по столу, и Киону неожиданно стало легче от осознания того, что он тоже нервничает.       Шум раздался, когда их терпение уже было на исходе.       — Какого лешего вы мне не сообщили, Харн? — донёсся до них глубокий звучный голос, и заместитель командира сотни в одно мгновение оказался на ногах и вытянулся в струнку. В зал быстрым размашистым шагом вошёл высокий мужчина в простой форменной куртке и штанах, какие носили все гвардейцы, но висевший на бедре короткий изящный меч с головой выдавал в нём человека высокого происхождения. Слишком хороша была рука мастера, сделавшая ножны, слишком тонкой работы были рукоять и гарда для обычного солдата. Да и в осанке и взгляде вошедшего без всяких слов проглядывало истинное благородство, которому нельзя было научиться — можно лишь родиться с ним в крови. Перед ними, без сомнений, находился командующий тысячей Рейналт Ран.       — Но вы же были заняты, господин командующий. Я не стал прерывать ваш разговор с главным казначеем, — попытался оправдаться Харн. Тот страдальчески поморщился и закатил глаза.       — Легче залезть к медведю в берлогу, чем в карман этого прижимистого скупца. Он устроил мне разнос за каждую мелкую монету! Чем, по его мнению, я должен кормить своих людей? Тухлой рыбой? Старый скупердяй!       Тарлек негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Взгляд командующего тут же обратился в его сторону, губы тронула едва заметная полуулыбка. Кион напрягся, не зная, чего ожидать, а тот внезапно шагнул вперёд и, подойдя почти вплотную, протянул Тарлеку руку для пожатия.       — Лоргас вчера закатил мне форменную истерику, — с усмешкой сообщил он, поблёскивая ярко-синими глазами. — Я просто должен был увидеть того, кто довёл его до ручки. Судя по всему, у вас талант, юноша.       — Один мой знакомый считает, что бесить людей удаётся мне лучше всего остального, — в тон ему отозвался Тарлек, поднявшись, чтобы ответить на пожатие. Несколько мгновений они оценивающе смотрели друг на друга, а потом на лицах обоих появились почти одинаковые улыбки. Кион сглотнул подступивший к горлу ком. Всё это выглядело немного пугающе, хотя никакой угрозы он не чувствовал.       — Судя по обрывкам информации, которые мне удалось выжать из солдат, это не единственное ваше достоинство, господин…       — Тарлек, — представился тот. — Мой отец был старостой в деревне у Эйлад-озера. Мы почти все оттуда.       — Вы проделали большой путь в нынешних условиях, — без тени издёвки заметил командующий. — Я немного наслышан, но хотел бы всё узнать подробнее и из первых рук. Не возражаете, если мы поднимемся ко мне наверх? Я не люблю эту комнату. Этот диван меня пугает. Кажется, что он вот-вот оживёт и набросится со спины. Харн говорит, что у меня богатое воображение.       — Диван как диван, — ворчливо отозвался тот, и на лице командующего появилась удовлетворённая улыбка, будто этот разговор они уже вели не один раз и с неизменным результатом.       — Мне всё равно, где разговаривать, — пожал плечами Тарлек, — если в результате мы сумеем договориться.       — Мне нравится ваш настрой, — расхохотался командующий и непринуждённо, как старому знакомому, положил руку ему на плечо. — Следуйте за мной, господа. Харн, распорядись, пожалуйста, чтобы нам принесли чай и закуски.       Кабинет командующего тысячей был бы довольно просторным, если бы не стопки бумаг и книг, заполнявших его снизу доверху. Стоявший у окна стол оказался буквально завален ими, как и комод, и диван, и даже сиденья стульев, кроме одного-единственного. На полу громоздились ящики, на одном из которых валялись два небрежно брошенных парных пистолета. Кион такие видел только на картинках в книгах, для их мест это была неслыханная роскошь, диковинка сродни сказочному крылатому коню. Даже на расстоянии была заметна искуснейшая резьба на стволе, плавные изгибы благородного металла завораживали глаз, и чувствовалась убийственная мощь, скрытая внутри. Кион даже затаил дыхание: на мгновение ему показалось, что от пистолетов исходит живое тепло.       — Прошу прощения за беспорядок, — покаялся командующий и бесцеремонно скинул бумаги с дивана прямо на пол, а потом тем же манером освободил и стулья. — Когда я был ребёнком и мечтал стать одним из генералов, то и представить не мог, что бо́льшая часть их времени уходит на бумагомарание. Я скоро превращусь в крота, сидя тут, в темноте. Вам наверняка живётся гораздо веселее, господин Тарлек. Кстати, это имя?       — Крестьянам не полагаются фамилии, — пожал плечами тот с равнодушным видом. Командующий, извиняясь, развёл руками.       — Простите, не хотел обидеть. Мы тут все немного одичали с этой нечистью. Лоргас и Харн вкратце описали мне вашу с ними встречу, однако я хотел бы услышать историю с самого начала. Присаживайтесь, господа. Судя по всему, разговор будет долгим.       Рассказ и впрямь вышел длинным. В сущности, с Харама минуло не так много времени, но произошло слишком много событий, чтобы о них можно было упомянуть коротко. Первым говорил Тарлек. Он рассказал о том, как жаборотые в момент заполонили мирно отдыхавшую деревню, как убили отца, а его самого привязали к столбу на площади. Как всё внезапно затопило огнём, посреди которого, как ангел мщения, стоял переполненный яростью и отчаянием Кион. Как он уничтожил мерзких тварей и едва сам не угодил на костёр, и как он, Тарлек, решил использовать его способности на благо. Потом пришла очередь Киона, и он поведал о зелёном свечении, увиденном на Эйлад-озере, о мороке, пустых домах, телах родителей Вила. Как увидел мёртвую мать, Тарлека на площади, и как пламя вырвалось само собой. Когда он закончил, раздался негромкий стук в дверь, и улыбчивый парень примерно их возраста внёс поднос с двумя кувшинами, чашками и тарелкой благоухающих пряностями закусок. Всё это он расставил на освободившемся краешке стола и, сверкнув белозубой улыбкой, тут же скрылся за дверью.       — Потом мы решили двинуться в Арату, — продолжил Тарлек, приняв предложенную ему чашку со странно пахнущим тёмным напитком. Он осторожно пригубил его и тут же отодвинул от себя. — Кофе? А у вас неплохие снабженцы.       — Небольшой подарок от городского головы, — отмахнулся командующий. — Не нравится? Хотите чай? А ваши друзья что будут пить?       Дер, Лакс и Райна единодушно попросили чай, а Кион, проклиная собственное любопытство, был вынужден цедить страшно горькую бурду, почему-то стоившую как несколько хороших лошадей.       — Значит, ты колдун, — резюмировал командующий, дослушав их историю до конца. Кион кивнул, насторожённо вглядываясь в его глаза, ожидая увидеть в них отвращение, или испуг, или лёгкий налёт брезгливости. Тот, однако, смотрел с откровенным интересом и даже предвкушением. В нём совсем не чувствовалась уже привычная враждебность, и эта новая, незнакомая реакция, почему-то пугала ещё больше. Кион просто не знал, как себя вести, а потому ограничился ответным кивком.       — Кто твои родители? — продолжал допытываться командующий. — Откуда ты родом?       — Моя мать была травницей, — ответил Кион, не зная, куда деть мешавшие ему руки. — Отца я никогда не знал. Мама не говорила о нём, только вот вещи сохранила. Больше мне ничего не известно.       — Какие вещи? — немедленно поинтересовался тот, и Кион растерянно глянул на Тарлека, пытаясь понять, насколько он может быть откровенным. Тот едва заметно кивнул, разрешая действовать на собственное усмотрение. Кион, поколебавшись, вынул из сапога нож, отцепил с пояса отцовскую флягу, с которой почти не расставался, и протянул командующему. Тот внимательно осмотрел рукоять кинжала, повертел его в руках, проверяя остроту и баланс, потом принялся разглядывать флягу.       — Знакомая эмблема? — тут же поинтересовался Тарлек, когда командующий провёл пальцами по полустертому рисунку. Тот покачал головой.       — Первый раз вижу. Видимо, клеймо мастера. Многие метят свои изделия. Что ж, юноша, мне жаль, но я не пролью свет на твоё происхождение. Когда ты в первый раз обнаружил свои… способности?       — Не помню, — честно признался Кион. — Они всегда были со мной, с самого детства.       — Тебя учила мать? — последовал следующий вопрос, и Кион ощутимо напрягся. Всё его естество восставало против упоминания о книгах, это было слишком важным, личным, доверенным только ему одному. Тарлек не инструктировал его на этот счет, значит, он мог действовать по-своему.       — Да, — солгал он, глядя командующему в глаза. — Она преподала мне основы, а дальше я разобрался сам.       — Способный мальчик, — уважительно кивнул тот. — Я видел, во что ты превратил ту летающую тварь. Мои люди называют её драконом, но мне бы не хотелось марать столь благородное имя. Эта гадость его явно не заслуживает. Что ж, мне более-менее всё понятно. Ваша очередь задавать вопросы.       — У меня есть только один вопрос, — усмехнулся Тарлек, и от его улыбки повеяло жгучим холодом. — Почему королевская гвардия использует магию, как городская модница дешёвые побрякушки? Почему на ваших защитных амулетах символ Создателя, который, по легенде, боролся с колдовством и колдунами? И почему святая церковь выстроена в форме колдовского символа?       — Что? — во все глаза вылупился на него ничего не понимающий Дер, и Райна сильно стиснула его локоть, вынуждая замолчать. Лакс удивлённым не казался, но по его лицу всегда было сложно что-либо сказать. Сам Кион во все глаза наблюдал за командующим, пытаясь разглядеть признаки негодования, страха или злости. Он был готов к резкой отповеди, поставившей бы на место зарвавшегося наглеца, но тот внезапно искренне, заливисто расхохотался.       — Всегда уважал в людях умение обходиться без обиняков, — сказал он, отсмеявшись. — Что ж, честность за честность. Тем более что мы на одной стороне, верно?       — Я бы не утверждал этого столь категорично, господин командующий Ран, — покачал головой Тарлек, и это вызвало ещё одну одобрительную улыбку.       — Зовите меня Рей, раз уж такое дело, — предложил командующий и, поднявшись со своего места, прошёлся к окну, а потом к двери. — Сейчас эта история уже почти забыта, но когда много лет назад колдуны пришли на нашу землю, они принесли с собой процветание и мир. Они научили, как лечить с помощью трав, как сохранять посевы и защищать от болезней скот. Они помогали строить новые города, очищать воду, добывать камни для дорог. Они казались добрыми и бескорыстными, им как будто нравилось помогать. Их чудеса стали сродни чудесам Создателя, и чтобы люди не боялись, они стали селиться в церквях и носить одежду священников. Церкви строили странные, причудливые, но в места, где они стояли, не наведывались дикие животные, обходили стороной. Тогдашний король был не дурак и быстро выдал свою младшую дочь за одного из самых сильных колдунов. С тех пор так и повелось: в младшей королевской ветви всегда рождались дети с даром, которые преданно служили своему монарху. Удобно, правда? Так всё и было до тех пор, пока триста лет назад не разразилась страшная катастрофа.       — Безумие магов, — тихо прошептала Райна, и командующий кивнул.       — Маги сошли с ума, как говорят. Они начали убивать людей, сжигали целые города, воевали друг с другом. Никто не знал, что произошло на самом деле, но с помощью веры в Создателя всем миром колдунов удалось одолеть. В сущности, их было не так много, просто горстка чужаков. Когда с большинством было покончено, магию объявили вне закона, на выживших — устроили охоту. Люди были в ужасе. Погибли тысячи, среди них — женщины и дети, которых приносили в жертву обезумевшие колдуны. Многие города опустели, земля наполнилась отравой, вода в реках прогоркла. Постепенно, трудом и молитвами, всё удалось поправить, но пережитый ужас так и остался в душах. Однако осталось и ещё кое-что.       Он подошёл к ящикам и взял в руки пистолеты.       — Правивший в то время король Ильдар Третий оказался неглупым и нетрусливым малым, надо сказать. Он не стал уничтожать магические вещи, помня об их пользе, а велел свезти всё в столицу, якобы для ритуала очищения огнём. На самом деле всё было спрятано в королевской кладовой. И вот, пригодилось.       Он бросил один из пистолетов на колени Киону, и тот едва успел подхватить его, чтобы не дать упасть на пол. Оружие легло в ладонь как влитое, хотя Киону ещё ни разу не доводилось держать в руках что-то подобное. Оно действительно казалось тёплым, живым, отзывчивым. Кион осторожно коснулся его своей ки и едва не вскрикнул от неожиданности.       — Чувствуешь, да? — негромко хмыкнул командующий, пристально наблюдавший за его реакцией. — В нём есть магия. Из него можно убить этих тварей. Правда, каждый выстрел выжимает из меня все соки, но на это можно и закрыть глаза, да? Результат — вот что главное. Но если то, что вы рассказали, правда, то ситуация куда сложнее, чем мы думали. Сто таких монстров, верно? Скольких вы уже убили?       — Пятерых, — подумав, ответил Кион.       — Шестерых, — внезапно вклинился Тарлек, и Кион бросил на него удивлённый взгляд. — Тот, которого мы взяли в плен, тоже позже погиб в пожаре, устроенным старостой Загрибом. Несчастный случай.       — Жаль, — откровенно расстроился командующий. — Я уже хотел просить привезти его сюда. Было бы интересно познакомиться. Но раз так… Чего же в итоге вы хотите? Полагаю, ваши амбиции огромны, а возможности превышают человеческие, но кое-что находится не в вашей компетенции. Мне бы в свою очередь хотелось сохранить в тайне некоторые… военные хитрости, скажем так. Так как же нам договориться, господа?       — Как я уже предлагал командующему Лоргасу, мы можем взять всю ответственность за использование магии на себя, — произнёс Тарлек твёрдо и уверенно. — Все проклятия и ненависть достанутся нам, а король и гвардия выйдут сухими из воды, сохранив почёт и уважение. Взамен вы гарантируете нам свободу действий и неприкосновенность. А после окончания войны — наследуемые титулы и земли. Ах да, и деньги, конечно же.       — Высоко метите, юноша, — не сдержал улыбки командующий. Он задумчиво поскрёб подбородок, снова прошёлся от двери к окну, потом обратно, размышляя над дерзким, ошеломительно наглым требованием, а потом остановился прямо напротив Тарлека.       — Я должен послать гонца в столицу, — сказал он, и Тарлек прищурил глаза. — Такие решения не может принять какой-то жалкий командующий тысячей, пусть даже под моим началом куда больше людей. Но я буду ходатайствовать в вашу пользу и задействую всё своё влияние, чтобы добиться успеха. Мне нравится ваша смелость, господин Тарлек, у которого скоро появится фамилия, — произнёс он с необидной насмешкой в голосе. — Люблю людей, которые знают, чего хотят. Я пошлю письмо своему старшему брату, он всё устроит. Ответ из столицы придет самое позднее через месяц. Чем займёмся в это время?       — Вернёмся в Арату, — незамедлительно ответил Тарлек, и командующий удивлённо вскинул бровь. — Дыра в Эйлад-озере всё ещё открыта. Кто знает, что может прийти через неё с другой стороны. Наш отряд слишком мал, чтобы сунуться туда, но если вы дадите людей…       — Можно будет попробовать заткнуть эту дыру, — понял командующий, и его лицо просветлело. — Хорошая идея! Я дам вам две сотни. Этого хватит?       — Если на них будут ваши амулеты — хватит, — усмехнулся Тарлек и рывком поднялся на ноги. — И если командовать ими буду я. Так по рукам?       — Разумеется, — кивнул командующий и без колебаний пожал протянутую руку. И Кион внезапно осознал, что всё последнее время он неосознанно задерживал дыхание. Воздух прошёлся наждаком по сдавленному спазмом горлу, в животе будто бы разжалась ледяная рука, стискивавшая внутренности. Он должен был испытать облегчение от удачно проведённых переговоров, но почему-то чувствовал лишь опустошённость. Его изрядно задел рассказ командующего о Безумии магов, а ещё впечатлила гримаса ужаса, на мгновение исказившая лица друзей. Это был закостенелый, вросший под кожу страх, на котором их воспитывали с младенчества, так что момент слабости был вполне объясним, только вот менее неприятным это его не делало. Кион и сам почувствовал неприятный озноб, вспомнив, что рассказывала в школе мать Эвины. Кровавые бойни, ядовитые болота, мёртвая земля. Маги поддались наваждению Искусителя, сошли с ума и принялись убивать людей и друг друга. Так ли это было на самом деле?       — Ты веришь, что добрые, мудрые колдуны, много лет жившие в мире и покое, внезапно вскипели мозгами и принялись крушить всё направо и налево? — тихо поинтересовался у него Тарлек уже внизу, когда им подвели лошадей. Кион вздрогнул от неожиданности и недоверчиво покосился на друга, откровенно подозревая, что тот каким-то неведомым образом научился читать мысли. Тарлек усмехнулся и, притворившись, что поправляет подпругу, повернулся так, чтобы его лица не видели остальные, в том числе и суетившийся рядом Харн.       — Он узнал эмблему на твоей фляжке, — почти беззвучно, одними губами, выговорил он, и Кион застыл, словно его пригвоздило к земле. — Я могу поставить на это собственную голову. И чёртов Брегис не зря про неё спрашивал. Надо вернуться в Арату и вытрясти правду из проклятого пьянчуги.       — Ты же знаешь, что он уже три месяца как не пьёт, — чтобы хоть что-то ответить, сказал Кион, которому больше всего на свете хотелось броситься обратно в кабинет командующего и потребовать немедленных объяснений. Он прекрасно понимал, что ничего не выйдет, но фляга, казалось, жгла его через ткань одежды. Что же это была за вещь? Кем был его отец, и как они с матерью оказались в забытой Создателем деревушке на краю света? Может, он просто где-то нашёл эту флягу или купил у старьёвщика за гроши?       «Нет, — подсказывало внутреннее чутьё. — Мать не хранила бы их так трепетно, так бережно все эти годы. Так почему же все так упорно скрывали правду?»       — Возьми себя в руки, — прошипел Тарлек, незаметно для остальных пнув его по ноге. — Не смей выходить отсюда с таким лицом. Ну!       — Долго копаться будете? — доверительно поинтересовался вклинившийся между ними Дер. Тарлек одарил его хмурым взглядом, но тот нисколько не смутился, уже научившись различать степени недовольства начальства по градации от «загрузит дополнительной работой» до «лучше самолично вскрыть себе вены». Нынешнее состояние Тарлека тянуло от силы на «припомнит все прегрешения за день». Дер с утра ещё не успел ничего натворить, а потому чувствовал себя в относительной безопасности.       — Мы действительно вернёмся в Арату? — спросил Лакс, когда они отъехали на значительное расстояние, умудрившись отвязаться от вызвавшегося проводить их Харна. Тарлек кивнул.       — Мне нужно поговорить с Сегером и Брегисом, разработать план. Я давно хотел заняться этой дырой, но силёнок не хватало. А тут убьём двух зайцев сразу: и с проблемой разберёмся, и с новыми «друзьями» сработаемся. Посмотрим, как они воспримут командование деревенского простачка. Как думаешь, кого они отправят с нами?       — Лоргаса и его сотню, — уверенно произнёс Лакс, и Тарлек кивнул в знак согласия. Кион вопросительно выгнул бровь.       — Почему вы так уверены?       — Харн, старый лис, не зря всё время крутился рядом с нами, — пожал плечами Тарлек. — Очевидно, вынюхивал для своего командира. Командующий Ран, — он вдруг усмехнулся, — в смысле Рей — далеко не дурак, он прекрасно знал, что придётся объединить отряды. Лоргас и его люди видели тебя в деле, им будет проще адаптироваться. Кто поведёт вторую сотню, я не знаю. Да и плевать мне, главное, чтобы знали своё дело.       — Из Араты, значит, в пекло полезем, — странным голосом произнёс Лакс, и все воззрились на него с удивлением. Он замялся, покосился на внезапно смутившуюся Райну, а потом крепко взял девушку за руку. — Тогда… Мы перед этим пожениться хотим. Чтобы если что… Вы понимаете?       — Поздравляю! — чувствуя, как губы сами собой расползаются в счастливую улыбку, воскликнул Кион и придержал лошадь, чтобы поравняться с покрасневшей Райной. — Можно?       Девушка быстро кивнула, и Кион, опасно накренившись на бок, от всей души обнял её за плечи. Тарлек протянул руку Деру.       — Вот же угораздило, — как-то понуро обронил тот, не выказывая почему-то радости от столь неожиданного известия. — И кому из вас пришла в голову эта замечательная идея?       — Дер… — удивлённо протянул Кион, глядя на него во все глаза. — Что случи…       Он осёкся, увидев, как Дер с мученическим выражением лица лезет в кошель у пояса, а потом отдаёт Тарлеку несколько монет. Лакс шумно прочистил горло.       — Это что, заклад? — тоном, не сулящим ничего хорошего, поинтересовался он. Тарлек не спеша пересчитал свой выигрыш, а потом спокойно убрал монеты в кошелек.       — Честный спор, — без тени раскаяния отозвался он. — И, заметь, я оказался прав. И весьма предусмотрителен.       — В каком это смысле? — удивился так ничего и не понявший Кион. Тарлек снисходительно хмыкнул.       — Хотел по приезде показать, да что уж теперь. Перед отъездом я попросил Эмми отыскать вам дом и обустроить его на первое время. Чтобы своё хозяйство какое-никакое было. Не с нами же вам жить.       — Спасибо! — обрадовалась Райна, но Тарлек лишь отмахнулся от неё и поспешил отвернуться, так что только Кион заметил озарившую его лицо довольную улыбку. — У нас будет свой дом!       — У матери где-то были её платья с молодости, — не оборачиваясь, проговорил Тарлек. — Я точно видел, она пару тюков от меня спрятала, когда я всё выкидывал. Найду, выберешь себе на свадьбу. А то так ведь и придёшь в церковь в штанах. Вот смеху будет. Подружки-то есть?       — Найдутся, — украдкой вытирая выступившие слёзы, ответила Райна, явно стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Ещё… Лакс, чего ты молчишь? Спроси же!       — Место главного дружки жениха свободно, — спокойно произнёс Лакс, глядя в напряжённый затылок Тарлека. — Ты ведь согласишься его занять?       Кион отчётливо видел, как вздрогнули и расслабились плечи Тарлека, как тот откровенно собирается с духом перед тем, как дать ответ, а когда он, наконец, смог говорить, его голос сочился прежним язвительным ядом.       — Детей ваших я крестить не буду, и не надейтесь, терпеть не могу маленьких засранцев. Это вот к Деру, пожалуйста, он привычный. Но, если нет других вариантов… то я… Я… Я с радостью. Спасибо.       — Это ж сколько надо всего сделать! — тут же засуетился Дер, и это спасло Тарлека от дальнейшего позора. — Церковь украсить — раз. С Эмми о жратве договориться — два. Приданое вам, голытьбе, собрать — три! И лошадь найти!       — Какую лошадь? — изумился Лакс, которого буквально снесло вихрем Дерова энтузиазма. Тот приосанился с чувством собственного превосходства.       — Ту, разумеется, на которой мы твою невесту красть будем, — пояснил он и тут же получил тычок от раскрасневшейся Райны.       — Через мой труп, — заявила девушка и посмотрела на Лакса. — Не надо ничего украшать, да и провиант поберечь стоит. Мы просто тихо поженимся.       — Нет, — весомо обронил Тарлек, успевший взять себя в руки. — Гулять так гулять. Всем время от времени нужны праздники, тем более когда не знаешь, что тебя ждёт завтра. Так что, вы уж простите, но пить на вашей свадьбе будут много и весело. А вы постарайтесь, живите счастливо.       Райна с Лаксом обменялись быстрыми взглядами и синхронно кивнули в ответ. Они так и не разжали сомкнутых рук, и маленькая аккуратная ладонь Райны так ладно лежала в огромной лапище Лакса, что Кион невольно залюбовался этим зрелищем. Его взгляд сам собой соскользнул на Тарлека, который что-то говорил взбудораженному Деру, и внутри пронзительно, болезненно потянуло. Незнакомое, но очень сильное чувство неприятно отозвалось в горле, царапнуло внезапно пересохшие губы, и Кион машинально облизал их языком. Придя в себя, он поднял голову, и понял, что Тарлек тоже смотрит на него внимательным пытливым взглядом. А потом тот улыбнулся — едва заметно, одними глазами, как не улыбался больше никому. И противное царапающее чувство отступило, свернулось где-то на дне души, осадив взметнувшуюся было муть.       — Можно, я устрою фейерверки? — предложил он, и Дер в ужасе замахал на него руками.       — Видели мы твои залпы, — категорически заявил он, и все рассмеялись. — Нам ещё, знаешь ли, после этого где-то жить надо будет.