Последователь Дракона.

      Айси вообще-то нравилось быть ведьмой. Нравилось настолько, что она об этом даже не задумывалась до момента обращения в фею. Ну, или в ее странное подобие. Все те минусы, что раньше воспринимались с досадой, резко превратились в плюсы. Ограниченный запас сил, например, поддавался контролю лучше, чем та странная дыра, что пылала в груди. А ведь только подумать! Она же с сестрами гонялась за этим! Ну, за силой.       Нечто, очень отдаленно похожее на ведьминский вакуум, разбилось на куски. Айси своими глазами видела, как симпатичный пузырек со снежинкой на конце разлетелся, выпуская из себя нечто темное и зловещее, отдаленно похожее на наполнение крипты Облачной Башни. Айси ужаснулась, но двинуться, чтобы сбежать или как-то помешать таинственному дыму не смогла. Наоборот, ноги и руки ее превратились в нечто статичное, неподвластное движению. Сердце бешено колотилось от страха, но тем не менее ведьма-фея стояла на месте, обреченно наблюдая за клубами ядовитого дыма.       Там, странно смешиваясь друг с другом, дымовые языки образовывали очертания вполне знакомых лиц. Гигантские прародительницы скалили зубы в злых улыбках, пока расстояние между обитательницей Даймонда и ними стремительно сокращалось. Лилис и Белладонна зло сверкали молниями в прорезях глаз, когда Тхарма, мать всех штормов, раскрыла огромный рот в отчаянном крике. Из всей тройки лишь она не выплескивала из себя жгучую злобу, так отчетливо ощущаемую на расстоянии. Это было странно, но хорошенько обдумать подобное явление Айси не смогла. Черное дымовое облако налетело на нее с головой и нос стал наполняться противным запахом жженной древесины.       В ушах засвистел суровый ветер, который, Айси могла поклясться на своем котле в «Башне», был заколдован. Иначе как можно было объяснить молящий стон, то чудесным образом пробивался сквозь холодное бездушное ветряное завывание. — Помоги мне…       Проснулась она от влаги, что резко ударила в лицо. Дыхание сбилось, а перед глазами ясно плясали очертания защитных рун. Айси сглотнула. Полог новенькой кровати, прямо-таки сошедшей со страниц самого безвкусного фейского журнала, откровенно дымил. Над головой виднелась крупная дыра. Неровные ее края слабо тлели, но уже не так опасно, как это могло быть в теории. Защитные руны исправно работали, защищая потенциальных учениц от теоретического пожара.       В висках страшно гудело, но это было не самым худшим. Одеяло, до мерзкого розовое, пахнущее цветами, сластями и всем тем, что обычно ассоциировалось с феей у каждой приличной ведьмы, воняло гарью. Розовая простынь также была покусана огнем. Все еще немного сонная, Айси отчаянно не понимала, что же здесь такое произошло. Невероятно тяжелая голова шевельнулась и послышался звук, не похожий ни на что слышанное.       «Как-то твердовато…»       Айси пару раз дернулась и с великим удивлением поняла, что да. Твердовато. Некое подобие ужаса охватило сознание. Медленно, боясь узреть правду, бывшая ведьма повернула голову. Подушки, естественно, не наблюдалось. То, что от нее осталось, представляло из себя жалкое зрелище. Тверже обычного пепла с золой, но мягче угля, останки алфеевской собственности зашелестели опять, абсолютно нагло застревая в светлых волосах. Это бесило примерно также сильно, как само осознание произошедшего. Айси, ведьма почти восемнадцати лет от роду, не смогла справиться с магией во сне!       Открытие выдалось почти шокирующим. Не веря ни себе, ни своим глазам, ведьма уставилась на руки. Они никак не изменились. Ни побледнели, ни покраснели, ни вытянулись, не стали меньше. Никакого явного следа произошедшего колдовства не читалось, но, меж тем, Айси чувствовала себя настолько опустошенной, что пепельное ложе ее устраивало точно также, как и нормальное спальное место.       Ошметки сновидения заплясали перед глазами, а после исчезли в тумане нового дня. Странно и чудно было пялиться в потолок новой комнаты, осознавая себя чертовой феей. Испорченная кровать бывшую ведьму волновала мало. Да, позор частично красил щеки пунцовой отметкой стыда, но на этом все и заканчивалось. Общежитие Алфеи практически полностью пустовало. Блок самой Айси вовсе принадлежал лишь ей одной. Здесь не было никого, кто мог бы стать свидетелем стой неприятной сцены. Руны в счет не шли. Уж больно бытовым случаем было магическое недержание на начальных курсах обучения.       Айси взглянула на свои руки снова, после чего выгнулась дугой, испуская крик раненного зверя. Вот и что ей делать-то с этой мутацией?! В теории дар оказался страшнее самого лютого проклятия. До выпуска оставалось всего ничего! А так, странная природа мало того, что откатила третьекурсницу в самое, феникс его побери, начало фейского пути, так и проклятый скипетр выскользнул из-под носа, вместе с наследницей Солярии на целых две недели!       От тоски хотелось рыдать. Вот сложись все иначе в тот злополучный день и Айси была не тут, в обители облакоголовых дур с крыльями за спинами, а на Даймонде сражалась с Шаман. Губы Айси дрогнули. Непосредственная близость к потенциальной сопернице бесила. Мощь скипетра превратилась в убогую дразнилку, очень похожую на ту, что часто встречалась у детей. Желанная вещь вроде и вертелась под носом, но при этом была так далеко, что измерить расстояние просто не казалось возможным. Звезды с неба и то светили ближе, чем мерцал чудесный артефакт.       Новая волна отвращения к самой себе захлестнула разум. Ну, получит она скипетр, а что дальше? Как бороться, когда твоя суть искажена? От обиды хотелось реветь. За все дни новой жизни Айси не сумела создать ничего сложнее базового восстановляющего заклятия! Хотя, в дни ведьминской жизни, она была способна на такие заклинания, что ни одна зазнайка «Башни» иной раз не смела провернуть, а тут!       Противное чувство жалости к самой себе захлестнуло Айси с головой. Ведьма зажмурилась, ощущая, как фантомные воды окутывают ее естество. В Алфее было так чуждо и одиноко, что хотелось завернуться в одеяло и рыдать сутки напролет.       Айси не просила такой силы, не просила собственной комнаты, не просила пару блестящих крыльев… Очень хотелось вернуться назад в маленький, но дружный ковен, а не торчать здесь. Про себя ведьма грязно ругнулась. За столько дней со стороны «Башни» не пришло ни письма, ни тетрадного обрывка со скупым «как ты?». Старый мир заглох, когда новый и не думал распахивать дверей. — Хочу сдохнуть…       Тишина стала ответом. Сонливость отступила, но пустота в груди не восполнилась. С великим трудом Айси нашла в себе силы сесть и уставиться в сторону двери, угрюмо думая о том, как же жить дальше. Перспективы, с какой стороны не посмотри, выстраивались не самыми радужными. Одно было очевидно: нужно тренироваться с самого начала, чтобы хоть немного овладеть силой, но это же долго! Времени у Айси с самого начала было не так уж и много. Ее мир потихоньку отходил все дальше от себя прежнего, но при этом сама принцесса ничего не могла с этим поделать. Последний год обучения в Облачной Башне должен был стать точкой отчета, после которой история Даймонда обретала окончательную ясность, но сейчас… Не смотря на выпавший шанс бывшая ведьма не была готова спустить еще три или четыре года в пустую, прячась по углам ужасного розового замка от потенциальных ученых, что в любой момент могут нагрянуть с воздуха.       Про себя Айси тихо взвыла и снова уставилась на руки. Почему судьба подкинула эту странную магию именно сейчас, а не несколько лет назад, когда старуха Гриффин только-только наткнулась на исхудавшую девчонку в рыбной бочке? Вопросов было много, но почему-то Дракон не спешил давать намеков и подсказок касательно ответов. Мрачное уныние посетило Айси. Воздух в комнате завибрировал, но вместо привычной морозной свежести ведьма ощутила четкий запах гари и сухости, обычно свойственной для далеких пустынных земель, где солнце отличалось особенной беспощадностью.       В носу засвербело, но Айси не обратила на это внимание. Годы обучения в Башне научили ее не отвлекаться на подобные мелочи. Принцесса Даймонда запрокинула руки вверх и обнадеженно, по старой ведьминской памяти, прошептала заклинание минимального порядка. В воздухе вспыхнула хорошо знакомая руна, но в тот же момент она превратилась в противную сверкающую пыль, не несущую за собой совершенно ничего.       Пустышка, хотя, казалось бы, кто блюдет порядок сильнее фей? Айси ощетинилась, но вновь запрокинула руки вверх, искренне стараясь нащупать нить той самой магии, что была с ней все долгие годы скитаний вне родины. Воздух задрожал опять, но на ей раз чары обрели некоторое подобие видимости, соприкоснувшись с косыми лучами заходящего солнца.       «Я. Хочу. Порядок.»       И нормальную подушку. И хороший полог. И вернуться назад, в Облачную Башню, к своей маленькой, но более родной сердцу кровати. В голове заплясали воспоминания. Первый вырванный клок волос в драке со Сторми, первая опрокинутая желейная кашица на Дарси, первый черный гримуар полученный на пятнадцатилетие.       Да, хотелось вернуться назад. Теплые чувства, ранее старательно игнорируемые, разбухли в грудной клетке. Перед глазами не заплясали фейверки, но с великим удивлением Айси обнаружила, что ноги ее отрываются от земли. Вокруг плясали руны и формулы, а на руках разгорался странный, ни на что не похожий живительный огонь.

***

      Она была…странной? Иного определения Блум подобрать не могла, однако было глупо скрывать, что «странность» имела положительный характер. Неизвестная девушка с холодными глазами притягивала к себе внимание не хуже маяка посреди шторма. Огненная фея была готова поклясться, что до ушей ее доносились тысячи тысяч голосов и образов, но никто не занимал думы Блум так сильно, как эта странная девица.       Неясный шарик, очень сильно похожий на смесь земной луны и головки сыра, был отброшен в сторону. Блум нагнулась к плоской поверхности и неуверенно, словно боясь, коснулась маленькой куколки, так похожей на человека. Неизвестная девушка ощущалась и чужой, но и родной. Было в ее нутре нечто, что пленяло. Блум, не зная почему, улыбнулась и приподняла игрушку. Интересно, а кто она вообще такая? Блум не знала, но незнание это воспринималось скорее как благо. Имея основу, можно было создать столько разных историй!       Огненная фея посмотрела на место, где эта самая кукла лежала. Отдаление от общей массы игрушек было покрыто отвратительным темным нагаром. — Что ж, ты достойна большего. — Заявила фея и вытащила из кармана ком глины. Точно такой же материал использовался для создания сырной луны.       Блум откинулась на небольшое плетенное кресло, так подозрительно похожее на садовое кресло с Земли, подвинула к себе набор отцовских инструментов и вынула из кармана еще немного материала.       «Странно, а его должно быть так много?» — Вопрос, впрочем, долго в голове не продержался. За маленьким круглым оконцем виднелся восхитительный вид на звездную систему, что осталась на Земле. За спиной слышался треск камина, завывание метели и дрожь земли. Обстановка, определенно, пригодная для творчества.

***

      То, что девушкой Текна была как минимум невероятной, Брендон осознал еще с первого взгляда. Лишь исключительно невероятные личности способны создавать впечатляющие силовые поля, не прибегая к лишним телодвижениям и не лажая с первой минуты. Брендон был склонен ошибаться, а вот Текна с ее блестящими аналитическими способностями словно не знала такого слова. Ровно как и не видела препятствий в съемке мероприятия, которое этой самой съемке подвергаться было не должно.       Сквайер стушевано заерзал на месте, вызывая скрип матраса. Пустующая комната мужского общежития мало походила на романтичное место, годное для душевных разговоров, но, с другой стороны, романтикой здесь и не пахло как в прямом, так и переносном смысле. Специалист несколько стыдливо запихал коробку из-под съеденной пиццы пяткой глубже под кровать. Занимаясь самобичеванием, Брендон упустил из виду эту маленькую деталь. — О… А я неплох!       Картинка на экране простенького телевизора задрожала, а Текна сощурилась. В руке ее не было пульта, однако техника повиновалась этой фее, как приученное животное хозяину. Брендон ощутил новую порцию щенячьего восторга. Так значит она смотрела на него в тот день? Смотрела?!       Впрочем, едва подобная мысль зародилась, фокус камеры сместился вообще в другую сторону. Текна едва заметно нахмурилась и дернула пальцев, вызывая увеличение картинки. И все же с другими феями работать было как-то проще. Большая часть учениц Алфеи Текну если не боялись, то вполне обоснованно опасались. Даже соседки по комнате и те блюли некую границу, когда этот странный человек только и делал, что сыпал речевыми конструкциями, которые системой воспринимались как нечто среднее между комплиментом и хамством. Это вводило в ступор сильнее всего. Нужная поведенческая модель просто не желала выстраиваться из-за неопределенности тона беседы. — Неплох же, правда?       Глупый вопрос. К чему он вообще? Для человека, что пытается осуществлять поисковую деятельность, Брендон говорил слишком много. Много настолько, что это было нецелесообразно. — Мы вообще-то ищем убийцу, а не занимаемся самолюбованием. — Напомнила фея технологий. Голос ее был ровен, но при этом Брендону почудился укор. — Да-да, конечно. — Специалист нервно вздохнул. Ему самому, по правде говоря, это поведение казалось странным, но чего-то поделать Брендон не мог. Чувство влюбленности закрывало собой все. Даже неудавшееся покушение, что едва не стало поводом для изгнания с должности. — Я все понимаю.       Молчание было лучшим решением. Лучшим, но не оптимальным. Тишина опустевших общажных комнат давила на сознание. О, Феникс, раньше было проще! Иные девушки не вызывали в Брендоне такого острого чувства растерянности и страха сболтнуть что-то не то. — Слушай, как ты вообще умудрилась все снять? Да еще так хорошо? — На этот вопрос я отвечала пятнадцать минут назад. — Буднично ответила фея технологий, про себя начиная запрашивать протокол раздражения. С этими пятнадцатью минутами в пропасть ушло еще двадцать минут. Таким нехитрым образом Текна выяснила, что общая ценность потерянного времени составила тридцать пять минут. За это время можно было собрать простенькую схему, взять пробы топлива, смастерить пульт от всех дверей этой захудалой школы. — Ну… Я просто не понял. — Несколько смущенно ответил специалист. Технологии никогда не были сильной его стороной. — У тебя в глазах находится камера или что-то типа того?       Ох, как это примитивно! Текна сжала губы и замедлила съемку, поставив кадровое воспроизведение. — Не камера, а записывающие каналы. — Текна не была обязана разжевывать простые истины, но некое чувство просветительского долга было сильным. — Они меньше и четче ваших камер. — Вау. — Брендон почувствовал себя последним идиотом. — Блин, была б моя воля, обзавелся такой штукой!       И он, что удивительно, не лгал. Мускулы, во всяком случае, дернулись четко в соответствии с протоколом честности. Отчасти такая реакция казалась удивительной у воспитанника весьма консервативного магического общества. — На Зените мозговые чипы бесплатны. — Знаю. — Не знал. Брови напряженно дернулись, меж глазами появились складочки. — Но мать убьет. Она у меня весьма строга в этом вопросе. — Как и большая часть магического сообщества. — Файл презрения вылез сам. Текна его даже не активировала вручную. — Из-за каких-то предрассудков лишать себя такого…       Чего именно? Брендон услышать не смог, ведь Текна подпрыгнула на месте и резко остановила кадр. Дело сдвинулось с мертвой точки ровно в тот момент, когда телефон специалиста завибрировал от наплыва новостных сводок. Над Мелодией взошла сырная луна.