время мечты

Every argument, every word we can't take back Все доводы и все слова нам уже не забрать назад. 'Cause with the all that has happened Ведь, учитывая всё, что случилось, I think that we both know the way that the story ends Я думаю, мы оба понимаем, как закончится эта история. Happier (оригинал Marshmello feat. Bastille)

Поездка на автобусе не заняла много времени. Как и дорога до двери Бакуго. Изуку легко запомнил, где живет старый друг, и не путался в переулках. Он и правда быстро добрался. Только вот сейчас чуть ли не вдвое дольше стоял перед дверью, стараясь найти силы постучаться. Странное ощущение, но Изуку не мог от него избавиться после разговора с Шинсо. Он не дурак и понял, что парню не особо понравился Каччан, но было что-то еще, ускользнувшее от Изуку. Что-то, что Шинсо не произнёс, но Изуку будто бы должен был понять это без слов. Он в чем-то виноват? Нет, не то. Мидория не чувствует за собой никакой вины и было бы глупо навязывать ее себе. Подросток нахмурился, опираясь на перила. Шинсо всегда говорил меньше, чем на самом деле хотел сказать, и Изуку это никогда не волновало, да и не чувствовалось так сильно, но сейчас всё немного изменилось. То ли потому, что дело касается Кацуки, то ли потому, что касается Шинсо. — Не сожри рубашку. Изуку вздернул голову и растерянно хлопнул глазами, когда перед ним появился Бакуго и выдернул у него изо рта воротник школьной рубашки. Задумавшись, Изуку и не заметил, как методично размачивал белую ткань. Бакуго флегматично пожал плечами. Его глаза были прикрыты, а сам он выглядел довольно устало и рассеянно.  — Ладно, проходи, я скоро вернусь, — он открыл дверь за собой и чуть подтолкнул Мидорию внутрь. Оказавшись в прихожей, Изуку было развернулся, чтобы ответить что-то Кацуки, но дверь закрылась, а подросток так и остался стоять с открытым ртом. Сняв обувь, Мидория прошел в комнату, где было, по обыкновению, довольно чисто, и если бы не скинутая на вешалку одежда, Бакуго можно было бы даже назвать очень аккуратным. Изуку сел на пол перед столиком, на котором стоял знакомый небольшой бонг, и неловко ойкнул. Неловкость он сейчас испытал не столько перед Бакуго, сколько перед самим собой. Это было интересно хотя бы потому, что хотелось понять, как себя чувствует Кацуки. Изуку отвел взгляд и облокотился на столик, подпирая рукой щеку. Наверное, неплохо бы включить приставку, но Мидория понятия не имел, как это сделать, поэтому оставалось просто надеяться, что Бакуго не задержится надолго. И действительно, к моменту, когда Кацуки скрипнул дверью, не прошло и десяти минут. — Есть будешь что-нибудь? — он открыл дверцу холодильника и перевел взгляд на Изуку, ожидая ответа. — Да нет, я же просто сигареты забрать. — Ой, не придуривайся, — Кацуки фыркнул, качая головой, — приперся сюда, только из-за пачки? Самому не смешно? — он достал из холодильника две баночки газировки и поставил их на стол. — Ладно, юлить не буду, — Изуку поджал губы, опустив голову вниз и поглядывая искоса на Каччана, — я здесь из-за нее, — подросток указал пальцем на приставку. — Нравится, когда надирают задницу в играх? — Бакуго прыснул со смеху, переставляя бонг на комод рядом с приставкой. — Я так и думал, — он быстрым движением нажал на кнопку включения. — Ладно, пока есть возможность, надо надрочить тебя нормально играть. — Надрочить? — Изуку удивленно приподнял брови, принимая один из контроллёров. — Забей, — Бакуго плюхнулся на кровать. — Я купил «Bloodborne», наслаждайся. — А ты играть не будешь? — Изуку ткнул Бакуго по плечу, разворачиваясь к нему. — У меня нет настроения, — Кацуки запустил руку в волосы Мидории и, кончиками пальцев сжав голову, развернул подростка лицом к экрану. — Играй. — Что-то случилось? — Изуку опять повернулся к Бакуго, полностью игнорируя ладонь, запутавшуюся в волосах. Мидория чуть наклонил голову, внимательно приглядываясь к Кацуки. — Тебе от меня только приставка нужна, — Бакуго ехидно усмехнулся, отводя взгляд. — Ранил до глубины души. — А если серьезно? — Ой, лучше б не говорил, теперь меня заебут вопросами. — Да не заебу, не волнуйся, — Изуку спокойно пожал плечами, чуть отодвинулся, скидывая с головы руку Бакуго, и наконец-то нажал старт игры. — Отлично, — фыркнул Кацуки, скрещивая на груди руки. Вообще, Изуку не особо хотел играть. Особенно в игру, в которой он умер спустя минуту от начала. Ему было бы куда интереснее поговорить с Бакуго. Но тот явно был не в настроении на разговоры, а Изуку знал, что если Каччан не захочет сам рассказать, то хрен из него что вытянешь. Поэтому всё, что оставалось, — это играть. Играть и ждать, пока Кацуки наконец созреет. — Куда ходил? — в какой-то момент Мидории надоело умирать под мрачные звуки из игры, и он решил начать разговор с малого. — По делам, — хмуро отозвался Бакуго. — Взял кое-что на потом. Изуку поджал губы, нахмурившись. Со стороны могло показаться, что подросток полностью сосредоточился на убийстве врагов, но на самом деле Мидория впервые за долгое время почувствовал всю неловкость тишины. — Как тебе Шинсо? — Шинсо? — Кацуки чуть нахмурился. Он повторил имя еще пару раз, бубня его себе под нос. — Ты его не помнишь? Серьезно? — Изуку положил контроллёр на стол, разминая руки после очередной смерти. Стоит признать, что в этот раз он продержался дольше обычного. — За кого ты меня принимаешь? — Бакуго недовольно фыркнул, садясь на кровать и подхватывая со стола бутылочку газировки. — Я просто не обратил на него внимания. Меня что-то тогда так накрыло, — хлопнув жестяным колечком, Кацуки пару раз отхлебнул, — ужас. — Ну так что? — В смысле ну так что? Деку, какого хрена у тебя есть друзья, кроме меня? — Кацуки скорчил рожу и театрально всплеснул руками, из-за чего газировка хлюпнула и выплеснулась на футболку. Изуку приглушенно рассмеялся, наблюдая за тем, как Бакуго ворчливо слез с кровати, стягивая с себя подмокшую футболку и тут же надевая новую. — Чё смеёшься? — Бакуго сел рядом на пол. — Я теперь буду ревновать и бить тебя, чтобы ты гулял только со мной. Вот так вот. — Ой, а можно только не бить? — Изуку дурашливо поднял перед собой руки в защитном жесте. — Я подумаю, — Бакуго закатил глаза, попутно подхватывая джойстик. — А пока покажу, как играть надо. — Настроение уже появилось? — Изуку взял со стола открытую банку, отпивая и чуть морщась от легкой яблочной кислинки. — Конечно, — Бакуго угрюмо хмыкнул. — Оно появится, когда моя мать решит уехать. — Ты о чем? — сейчас Изуку было не особо интересно происходящее на экране, поэтому подросток сел полубоком в позе лотоса. — Короче, — Бакуго отложил джойстик, запуская руки в волосы и глубоко выдыхая, — дело к ночи. Завтра моя мегера решила меня навестить. А это значит, что я буду спать на полу и что нормально жить у меня не получится. — На полу не так уж и плохо, — Изуку задумчиво хмыкнул, пожимая плечами. — Ты не о том думаешь. Она фурия. Опять ее постоянный ор по мелочам, ебучее расписание для малолеток — Деку, мне спать придется ложиться в восемь вечера, — никаких развлечений и тотальный контроль. Блять, а если она бонг найдет, — Кацуки с силой хлопнул себя по лбу, — мне хана. Задрот, приставка твоя. — Не строй из себя жертву, как-нибудь переживёшь, — Изуку перевёл взгляд на приставку, а потом на Бакуго, который сидел над столом, сгорбившись и закрыв лицо руками. — Но вот приставку… — В следующей жизни получишь, — Кацуки выпрямился, чуть хмурясь, — и никого я из себя не строю, — он пнул Изуку под бок, отчего тот недовольно поежился. — Ну да, поверю на слово. — Ты издеваешься надо мной? — Кацуки недовольно зыркнул в сторону друга. — И не подумал бы, — Изуку скривил губы в полуусмешке, демонстративно закатывая глаза. Бакуго недовольно вздохнул. Покачивая головой, он перевел внимание на игру, на что Изуку хмыкнул, следуя его примеру. Надо сказать, посмотреть было на что: Кацуки играл хорошо, а если сравнивать с Мидорией, то уровень его игры можно было считать просто божественным. Изуку это совсем не заботило, ему просто нравилось наблюдать за тем, как Бакуго методично кромсает врагов. В принципе, он бы мог смотреть за этим долго, но после пары попыток на второго игрового босса Бакуго заметно устал. Отложив геймпад на стол, Кацуки произнес: — Не знаю, как ты, а я бы выпил, — он сполз чуть ниже, утыкаясь затылком в матрас. — Я не против, — Изуку пожал плечами. — Отлично, я знаю один бар. — Нас туда не пустят. — Пустят, — Бакуго поднялся на ноги, — у меня там есть пара знакомых. — Откуда? — Изуку чуть нахмурился и вставать не спешил. — Ты пару дней назад приехал. — Знаешь, Деку, если общаться с людьми, то найти нужных не проблема, — разводя руками, Бакуго победно усмехнулся. — Здорово, и даже в школьной форме пустят? — Изуку поднял голову, глядя на Кацуки. Мысль Кацуки о походе в бар не казалась плохой, поэтому Изуку был совершенно не против. Тем более раньше Мидория никогда не ходил в подобные места и было интересно, что там происходит. — Наденешь что-нибудь из моего, — оглядев одноклассника, подросток махнул рукой на вешалку с наваленной одеждой. — Давай отрывай свой зад, пока не слишком темно. — Боишься, что твои знакомые не узнают тебя в темноте? — Изуку ничуть не сомневался в словах или коммуникабельности старого друга, но все равно не мог отказать себе в удовольствии подколоть его лишний раз. В ответ Мидория получил лишь раздраженное сопение и в следующее мгновение, заливаясь смехом, еле успел поймать летящую в лицо черную футболку. *** «WayWorld» никогда не отличался престижностью, но Тодороки его и не искал. Главное — наличие выпивки, толпы людей, в которой легко затеряться, и приличная музыка. Шото сидел на мягком диванчике за столом. Мужчина методично оглаживал бархатную обивку, на губах застыла нечитаемая усмешка, и Шото совершенно не обращал внимание на бессмысленный треп парня напротив. Как же его звали? Ин…? Инаса? Он не помнил его имени, которое, собственно, и не было для Тодороки важным. Подцепить его было легко, а значит, это то, что нужно. Шото перевел подпитый взгляд на лицо собеседника, рассматривая общие черты. Вроде симпатичный. Высокий, широкоплечий, с немного дурацкой улыбкой, но Шото с ним не детей крестить собирался. Тодороки плохо помнил, сколько он тут уже сидит. В баре было довольно тусклое освещение, да и окна затонированы, а на часы он предпочитал не смотреть. Удивляло только то, как долго парниша может разговаривать, не нуждаясь во взаимности со стороны Тодороки. Внутри постепенно разгоралось знакомое чувство, сравнимое с азартом, но не настолько грубое. Подкреплялось оно и невольно мелькающими в голове воспоминаниями. Шото давно такого не чувствовал и скривил бы душой, если бы сказал, что ему не нравится ощущение небольшой игривости и легкости в голове. Никаких мыслей, только настоящий момент. Как минимум принять это было легче, чем строить из себя невинного праведника. Что ему должно мешать? У него давно не было секса, нужно отвлечься и проверить, не испарилось ли куда-то его природное обаяние. Да, на Тодороки всегда велись, липли, как мухи на мед, а он и не прочь был пользоваться милой мордашкой. Правда, со временем его начали раздражать возрастные мужики, которые видели в нем маленького и неопытного мальчика, даже когда ему уже было двадцать лет. Таких любителей помоложе он отшивал. Те, правда, не всегда понимали с первого раза, но Шото находил способы донести до них суть. Тодороки пробежался пальцами по кромке бокала с коктейлем, заботливо купленным его новым партнером, задумчиво рассматривая ярко-красную жидкость с крошками льда. — Где ты живешь? — мужчина облокотился на стол, наклоняясь чуть ближе к Шото. — Тут недалеко, — Тодороки пошло усмехнулся, подхватил аккуратно уложенную поверх стакана шпажку с ягодами клюквы и, сняв их зубами, отправил в рот. Тодороки увидел, что его жест оценили. Это порадовало. Всё-таки чужое внимание приятно. Он подпер подбородок рукой, чуть наклонив голову. Его взгляд скользил по новому знакомому немного скучающе, но того это едва ли заботило. Он снова увлек себя разговором о работе, а Шото оставалось лишь дождаться подходящего момента и плавно перевести вечер в более интимное русло. В этом деле не нужно спешить. Легкая музыка идеальной громкости окутывала собой, создавая впечатление уединённости. Шото слышал, что говорит его новый друг, но не слышал людей вокруг. Он наблюдал за ними, водя взглядом по заполнённому залу, и это начинало наскучивать. Его коктейль уже кончился, ему, конечно же, заказали еще один, но Шото хочет уже десерт. Мягко касаясь чужой ладони, Тодороки ведёт пальцами к запястью. Он смотрит исподлобья, чуть улыбается, когда видит сбивчивый вздох и нервную улыбку. Парню и хочется, и колется. Шото немного расстроен, но виду не подает, непринужденно отводя руку и подхватывая соседский бокал с виски. Пока он ждет заказ можно и одолжить немного. — Так и что ответил твой начальник? — спрашивает Тодороки, смочив губы жгучей жидкостью. Что ж, он может потянуть еще немного. Под монотонный рассказ, Шото ведёт глазами по залу. Всюду мелькают люди. За столами, у стойки, на небольшом танцполе около сцены, где по субботам играют живую музыку. Все одинаковые на вид: подпитые и расслабленные. Ленивый и скучный гомон. Вдруг перед глазами мелькает цветастая макушка, и Тодороки чувствует, как внутри всё застывает. На секунду он забывает вдохнуть и привычный ритм нарушается. Шото сглатывает, отводит глаза и поджимает губы. Нет. Ему просто чудится. Он уже изрядно выпил, вот и видит то, что хочет. Маразм. Вовремя подоспевший коктейль помогает остудить горящие щеки, но Тодороки все равно чувствует, как алкоголь тянется по пищеводу, комом опускаясь в желудок. Он хлопает глазами, словно пытается отогнать дурное, и смотрит на парня напротив. — Что-то случилось? — голос звучит вроде даже заботливо, но Шото подташнивает от тона. — Нет, — Тодороки чуть усмехается, облизывая губы, — показалось. Он делает еще один глоток, наблюдает, как собеседник снова успокаивается, продолжая монолог, и, сам не понимая зачем, уже специально пытается отыскать среди людей знакомые зеленые волосы. Зачем он сюда пришел? Как его вообще пустили? Что..? — в голове снова много вопросов, и когда Шото действительно находит ответ, то чуть щурится, проверяя свое зрение. Оно не обманывает? Тодороки хотел, чтобы обманывало. Мидория стоит около стойки в компании, видимо, своего друга. Второй сейчас совершенно не интересует Шото, который сконцентрирован только на Мидории. Внутри предательски заскребло, и Шото снова отпивает из стакана. На секунду он прикрывает глаза и силой заставляет себя просто не обращать внимания. Это сделает только хуже. Тодороки впервые за вечер смотрит на часы, которые показывают уже девять вечера, и время с того момента начинает предательски тянуться улиткой. 21:05 Шото делает из стакана сразу несколько глотков, и ему кажется, что пора бы уже переходить к более взрослым играм. Лишь бы убраться отсюда. Он медленно тянется вперед, не сводя глаз со своего спутника. Тот наконец-то замолк и даже сам подается чуть ближе. В 21:08 Шото предлагает продолжить вечер у него дома. Его голос звучит мягко, почти бархатисто, звуча рядом с губами нового знакомого, а внутри он радуется, что заставил-таки Тойю свалить в свою квартиру. Примерно в 21:10 ему отвечают согласием, но алкоголь все-таки предлагают допить. Шото кивает, незаметно мажет по чужим губам. Так, чтобы никто не заметил. Время продолжает тянуться, и Тодороки уже не рад, что согласился допивать, потому что нога предательски дергается, а в голове мысли только об Изуку. Тревожность, раздражение, неуверенность и желание смешиваются внутри, заплетаясь в противный комок, стоящий поперек горла. Взгляд постоянно мелькает к бару, а последний глоток никак не лезет. Качая в руках бокал, Шото снова смотрит на своего ученика. Сейчас тот стоит у стойки один, что-то пьет, и Шото надеется, что с ним ничего не случится к нему подходит какой-то мужик, нагло закидывая руку на плечо. Мужчина чуть ниже ростом, чем Тодороки, но рядом с Изуку всё равно выглядит слишком большим. Тодороки напрягается, видя, как подросток пытается уйти от прикосновений, которые никак не хотят отпускать. Ставит стакан на стол и чуть сжимает края. И почему-то, когда видит, как рука ведёт вниз по подростковой спине, грубо надавливая, хочется сжать стакан еще сильнее. Шото сглатывает, поджимая губы, и задумывается буквально на секунду. — Извини, — он поднимается со стула, наклоняясь вперед, — я отойду на секунду. Когда на часах уже 21:25, Шото подходит к «парочке», кладя руку на плечо мужчине. — Чего тебе? Тодороки не сразу реагирует, какое-то время рассматривая удивлённого Изуку, который жмётся вбок, лишь бы оказаться подальше от всего этого. — Оглох что ли? Удар по предплечью приводит в чувство, и Тодороки переводит взгляд, чуть сильнее сжимая руку. — Не кажется, что твоей компании не рады? — А ты не слишком глазастый? — мужчина подходит ближе к Шото, скидывая его руку, и несильно толкает в грудь. Тодороки недовольно морщится, замечая на себе взгляд бармена, который кивает на выход. — Идём на воздух, — голос Тодороки сквозит недовольством, а его движения становятся чуть грубее обычного. Шото хватает мужчину за ткань футболки и разворачивается, утягивая за собой к выходу, но встречается с сопротивлением. — Тихо-тихо, нахер мне проблемы, — мужчина чуть пошатывается и выставляет перед собой руки. — Всё понял. Тодороки недоверчиво осматривается, краем глаза замечая приближающуюся охрану, и опускает руки. — Логично. Он еще немного наблюдает, как от Мидории отходят, и спешно направляется на улицу. Выйдя на тротуар, Шото заворачивает за угол, утыкаясь спиной к пошарканной стене бара. Мужчина закрывает лицо ладонями и выдыхает. Руки немного подрагивают, и Шото не знает почему: еще минуту назад такого не было. Он хлопает себя по карманам, но вспоминает, что сигареты оставил на столике. — Будете? — Тодороки чуть вздрагивает и оборачивается на голос Мидории. — Как ты? — Шото прочищает горло и берёт одну, поднося к губам. Мужчина наклоняется к зажигалке, чтобы подростку не пришлось сильно тянуться, и кажется, что слишком близко. Шото выпрямляется, отводя взгляд. Горький дым наполняет легкие и забивает голову. Хотелось бы, чтобы Изуку ушёл, но он остается и становится рядом. И либо у Шото уже паранойя, либо он снова слишком близко. — Спасибо, — Изуку немного жмётся. — Ты слишком часто меня благодаришь, — Тодороки по-доброму хмыкает, пожимая плечом. — Я не хочу, чтобы ты думал, что чем-то обязан мне. — Что? — Мидория смотрит прямо в глаза, и Шото чувствует, как сердце колотится с новой силой. — Не обращай внимания. Сейчас следовало бы отчитать Мидорию за то, что вообще оказался в таком месте, но даже рука не подымается. — Это было… страшно, — подросток опускает глаза в пол, скрещивая руки на груди, будто обнимая себя. — Всё нормально, — Тодороки недолго молчит, а потом тихо продолжает, — просто научись говорить нет, — он сжимает сигарету между пальцами, еще сильнее сминая фильтр. — Я говорил. — Тогда говори громче, — все нервы собираются в тугой узел, и Шото кажется, что еще немного и его вырвет. Он поджимает губы и сглатывает кислый привкус. Это всё нереально. — Говори, пока не услышат. Изуку снова поднимает взгляд, и Шото, не выдерживая, сгребает его в объятья. Руки обвивают плечи, прижимая ближе, и, когда Изуку обнимает в ответ, по спине расходятся торопливые, доходящие вплоть до затылка мурашки. Шото будто и сам не верит в то, что делает. Руки похолодели, а сердце словно перестало биться вообще, но ощущение того, как в руках расслабляется чужое тело, приводят в чувство. Это всё сейчас. Блять. Тодороки старается глубоко дышать, чтобы держать ситуацию под контролем. Он игнорирует желание прижать Изуку к стене и наконец поцеловать, запуская руки под черную свободную футболку. Сжать пальцы на ребрах… О боги, его воображение работает слишком хорошо. Мужчина отстраняется первый, снова вжимаясь в стену, и затягивается. — Куда твой друг пропал? — голос подрагивает, и Шото чуть закашливается, списывая это на сигаретный дым. — А, — Изуку кажется растерянным, потирая затылок, — в туалет отошел. Мы собирались уходить… — Правильно, — Шото коротко кивает, а затем снова смотрит на подростка. — Как щека? — Тодороки зажимает сигарету меж губ, отводя взгляд в темноту переулка. — Нормально. — Пару дней, и швы можно будет снимать, — Тодороки затирает тлеющий бычок о стену и швыряет его под ноги. — Не задерживайся, пожалуйста, — он хлопает Мидорию по плечу и, не глядя в его сторону, заходит обратно в бар. Ему кажется, что он сбежал. Да, определенно похоже на побег. Тодороки трусливо скрылся в безопасности дешёвенького заведения, где его всё ещё ждут. Теперь-то всё реально. Сука. Он прикусывает щеку ровно до того момента, пока боль не начинает отрезвлять. Шото проводит рукой по волосам, будто пытается смахнуть что-то невесомое. Тодороки подходит к столу, огибая диванчик, и склоняется над сидящим. В движениях сейчас нет ни капли грации, но он старается хотя бы звучать красиво. — Что думаешь о сексе в туалете? — он чуть прикусывает хрящик уха, уже зная ответ.