время мечты

All you gotta do is die a little, die a little Тебе нужно лишь немного угаснуть, немного умереть, Die a little to survive Немного умереть, чтобы выжить. Die a Little (оригинал YUNGBLUD)

Утром Изуку проснулся позднее обычного. Открыв глаза по сигналу будильника, Мидория поскорее выключил назойливую мелодию и снова завалился спать, перевернувшись на другой бок. Он плохо спал, поэтому сил встать тогда просто не нашел. Всю ночь подросток крутился в кровати, раздраженно пытаясь найти удобную позу для сна, но потом, поняв, что дело не в позе, просто уставился в потолок. Он несколько раз вставал на перекур к окну, открывая доступ прохладному ночному воздуху и яркому серебряному свету луны. Отключиться удалось только ближе к трем часам утра. Но и так спокойный сон все не шел в руку. Мидории то и дело снилась какая-то муть. Бесконечные обрывки фраз, цветастые картинки, да даже тактильные ощущения. Больше похоже на галлюцинации, чем на сон. И чувство такое же. Словно какой-то первобытный страх, которому даже не отдаешь отчет, но он есть и продолжает прокапывать себе путь наружу. Размеренно и неспешно. Вообще, Изуку почти никогда не видел сны. Это не было для него проблемой, и он бы предпочел не видеть и дальше. Особенно, если его сны всегда будут такими. Причем ощущения были такими же реальными, как сейчас, когда он елозит рукой по рельефному рисунку обоев. Чуть раздражающие и покалывающие, но терпимые. Изуку даже вроде глаза открывал в попытках проснуться, но организм не поддавался и снова затягивал в глубь мутного омута. Изуку прячет лицо в сгиб локтя и жмурится. На часах десять утра, он не пошел в школу и все еще дома — не лучшее начало дня. Настойчивое урчание желудка вынуждает подняться с постели. Мидория опускает босые ноги на пол, приглаживая спутавшиеся волосы. Кажется, сегодня его расческа сломается. Подросток устало трет глаза и подходит к двери. Открывать старается как можно тише и перед тем, как выйти в коридор, замирает. Он понимает, что мать и Тошинори уже на работе, но все равно прислушивается по старой привычке. Уже на кухне Изуку достает кусок хлеба, намазывает плавленым сыром и делает чай. Он правда старается запихнуть в себя небольшой завтрак, но аппетита нет совсем, поэтому Мидория просто сидит и разглядывает кухню, которую видел уже тысячу раз. Можно было бы взять телефон, но Изуку решительно не хочет лишний раз брать его в руки, потому что знает, чем это кончится. Он просто уставится в экран открытого диалога и будет бездумно ждать непонятно чего. Шинсо Да, именно его Изуку будет ждать. Как ждал позавчера, когда они договорились погулять, а Хитоши так и не появился, как ждал и вчера, когда парень не появился в школе. И все это время он не отвечал. Изуку звонил пару раз, но сначала его вызов сбросили, а потом и вовсе отключили телефон. Тогда подросток писал — не тысячу сообщений, конечно же, — Изуку казалось, что это будет глупо, но все же писал. Это… странно. Непривычно и тревожно. Почему Шинсо меня игнорирует? В чем проблема? Я что-то сделал не так? Изуку встает из-за стола, чтобы вылить остывший чай в раковину, а надкусанный бутерброд оставить. По пути обратно в комнату Изуку заглядывает в ванную, где довольно долго рассматривает свое отражение в зеркале. Сейчас ему совершенно нет дела до синяков под глазами, и смотрит он в зеркало, не имея в голове определенной мысли, только непонятный привкус во рту и тяжелое ощущение в груди. Мидория моргает несколько раз, слишком громко выдыхая, и сдирает со щеки надоевший пластырь, осматривая рану. Он аккуратно прикасается и ведет по ней, будто боится, что от этого пойдет кровь, а края разойдутся. Но под пальцами только четкий покрасневший шрам и несколько стежков с запекшейся корочкой. Чешется и раздражает. Раздражает примерно так же, как мысль о Хитоши. Мысль о том, как же сложно это все работает, сидит внутри и не дает спокойно вздохнуть. Изуку шлепается обратно на кровать и тянет с тумбочки сигарету. Желание опять проверить телефон сильное, но подросток пытается растворить его в дыму. Он изводит сам себя и ничегошеньки не может с этим сделать. Раньше такого не было. Начиналось все намного легче. И как же он дошел до такого? Изуку прикрывает глаза, размеренно выдыхая дым. Он хотел. Абсолютно точно он всего этого хотел. Хотел, черт возьми, спать с Шинсо и целоваться с ним. Это все было так легко и непринужденно. Это приносило радость. Сейчас же он лежит на кровати, не находя себе места, потому что не отвечают. Ни на звонки, ни на сообщения. Молчат, и все, что ему остается, — ждать. Изуку-то хотел, а для чего это все нужно было Шинсо? — вопрос рождается в голове сам собой и закапывает Мидорию еще глубже. Шинсо предложил… встречаться? Да, вроде такое было. Изуку плохо помнит этот момент, но Хитоши точно что-то такое говорил. Но зачем он это сказал? Чем Изуку мог заслужить такое? И вообще, все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мидория поднимается с кровати, чтобы проветрить комнату и выкинуть из окна бычок. Если Тошинори учует запах сигарет будет плохо. Очень плохо. Изуку машинально касается щеки, раздражая грубыми касаниями кожу, но… Чешется. Противно и надоедливо. Изуку где-то в миллиметре от того, чтобы не содрать все эти ниточки самому, но слишком страшно. Даже на ощупь как-то опасно ощущается. Возвращаясь к кровати, Мидория не выдерживает и берет в руки телефон. Там снова пустота без ответа. Будем честными, подросток и не ожидал другого. Слишком это хорошо было, если бы Хитоши внезапно ответил. С чего бы ему отвечать? Чем он должен Мидории? Он роняет телефон на пол и смыкает руки на груди. Может, что-то всё-таки случилось? Но ведь Шинсо бы рассказал. Изуку действительно думает, что рассказал бы. Хотя в чем он вообще может быть уверен. В его жизни никогда такого не было, и он даже близко не знает, что делать. Да и спросить у кого-то он бы вряд ли решился. Неожиданно резкая вибрация заставляет чуть ли не свалиться вниз, подхватывая телефон. Шинсо ответил? Прекрасно, сейчас станет легче, сейчас все прояснится и станет понятно. «Каччан, блять» Изуку разочарованно хнычет. Нет, он не против общения с Кацуки, но просто не сейчас. Вернее, и сейчас тоже можно, но Изуку слишком переживает и боится дать кому-то понять об этом. Это его проблема. *Каччан* 24/05 12:46 где тебя носит вообще? почему твой ЗАД не в школе? Мидория чуть усмехается, протирая лицо ладонью и настраиваясь на нужную волну, глубоко выдыхая. *Мидория* 24/05 12:48 Соскучился и переживаешь за меня? *Каччан* 24/05 12:48 даже не думай. просто меня все затрахали этот киришима — пиздец какой-то прикинь, ко мне прилип повернутый на зоже и турничках чувак *Мидория* 24/05 12:49 Мммм Прикольно, а я тут причем? *Каччан* 24/05 12:50 Деку, блять соси песос либо поддержи меня *Мидория* 24/05 12:51 С ним все так плохо? *Каччан* 24/05 12:52 чуть лучше, чем со мной НО моя мать сказала, что он хороший и может на меня повлиять я сказал, что если начну ходить на турнички и дрочить на чужие бицушки — это будет ее вина Оторвав взгляд от телефона, Изуку искренне рассмеялся, в который раз удивляясь Бакуго. Почему у этого человека получалось за секунды поднять ему настроение, Мидория не понимал, но был этому очень рад. *Мидория*24/05 12:54 Первое: а она что? Второе: у вас все настолько серьезно, что ты решил познакомить с родителями? *Каччан* 24/05 12:54 Первое: она меня ударила Второе: ты все-таки решил пососать песос вместо моей поддержки? *Мидория* 24/05 12:55 Патафти у еня хелюсть полит *Каччан* 24/05 12:56 фу ты мерзкий, но все равно лучше зожника *Мидория* 24/05 12:57 Ты тешешь мое эго *Каччан* 24/05 12:58 ты хотел написать чешешь*? *Мидория* 24/05 12:58 Не вижу шутки *Каччан* 24/05 12:59 шутки-шутки хуй в желудке ты не ценишь мой юмор слишком тонко для тебя, ты любишь потолще *Мидория* 24/05 13:00 фу теперь мерзкий ты *Каччан* 24/05 13:01 я ничего такого не думал ты сам решил про члены ну, у кого что болит, Деку-чан *Мидория* 24/05 13:01 Иди на урок *Каччан* 24/05 13:01 ой ладно пиши, если что, Деку-чан (ﾉ´ з `)ノ *Мидория* 24/05 13:02 (ﾉಥ益ಥ)ﾉ Когда Изуку отложил телефон, то снова уставился в потолок. Подросток чуть нахмурился, прикрывая глаза. Внутри все окончательно смешалось. Ему стало легче? А должно ли ему вообще стать легче? Почему он снова чувствует, будто остался один? Ему страшно произнести это вслух, да и саму мысль об этом он давит на корню, не давая ей разрастись, но от этого чувства невозможно спрятаться. Мидория садится кровати, упираясь локтями в колени. Нельзя так себя накручивать. Все нормально, ему просто кажется. Он снова машинально трет щеку, переключаясь на мысль о том, что эти надоедливые нитки уже можно было бы вытащить. Сам он не справится с этим — слишком уж боязно. Нужно сходить к учителю. Мидория переводит взгляд на часы, прикидывая, когда тот смог бы прийти с работы. Изуку надеется, что не помешает. Подросток сомневается, что может вот так приходить без ведома к взрослому человеку, к своему учителю, но с другой стороны Тодороки всегда… как-то по-особому к нему относился. Изуку чувствовал эту заботу, да и ему было комфортно рядом. Но вдруг ему это все просто показалось? С чего Мидории знать, как проявляют заботу взрослые? Вдруг Тодороки просто терпит его из-за… Изуку долго думал, но так и не смог придумать причину из-за чего, но легче от этого не становилось. Теперь оставалось только надеяться на то, что за дверь его не выставят. *** Прошмыгнув вслед за соседкой в парадный, Изуку поднялся на нужный этаж, но на дверной звонок ответа не последовало, почему подросток и решил ждать, сев на ступеньки. Он чувствовал на себе недовольный взгляд, но предпочел опустить голову и не реагировать, будто его тут и нет. Можно было бы, конечно, подождать и на улице, но там совершенно негде сесть, а стоять непонятно сколько Изуку совсем не хотел. Жаль только, перекур на лестнице не устроить. Мидорию вовсе не удивило, что Тодороки не было дома ровно в шесть вечера. Все-таки учителя часто могут задерживаться на работе или брать дополнительные. Изуку был не против подождать. Всяко лучше, чем случайно встретиться в квартире с кем-то из домашних. Скучающе подперев голову руками, Изуку вновь глянул на дверь. А правильно ли он сделал? Мидория чувствовал, будто с его стороны слишком нагло вот так заявляться. Хотя вряд ли это сделает хуже. Чтобы скоротать время, Изуку достал из кармана телефон, в первую очередь проверяя уведомления. Ни одного нового сообщения там, конечно же, не было. Мидория поджал губы, заходя в диалог с Шинсо, и спустя минуту решил снова написать. Ну, а вдруг Шинсо просто не подходит к телефону без надобности, а звук сообщений не слышит? Да, вдруг Хитоши просто очень занят чем-то важным? *Мидория* 24/05 18:37 Как ты там? Перечитав все свои сообщение до этого, Изуку заблокировал телефон. И чего он только добивается этими бесполезными сообщениями? Парень чувствовал себя полным идиотом. Встрепенуться заставили только хлопок двери и звук шагов по лестнице. Изуку надеялся, что это Тодороки, потому что еще от одного неприятного взгляда со стороны соседа он бы сгорел на месте. Подросток прислушивался так, будто мог определить свою правоту по шуму шагов. Но успокоиться он все равно смог только тогда, когда увидел в пролете знакомые волосы. Изуку заранее поднялся и отряхнулся. Он хотел немного спуститься навстречу — сам не знал зачем, просто хотел. Но остался стоять на месте, сжимая в руке перила. — Из… — Тодороки остановился и нахмурился при виде ученика, но потом спешно зашагал дальше, попутно спрашивая: — Что-то случилось? Изуку стало немного неловко от такого вопроса, но он все-таки поспешил ответить: — Да нет, я со щекой. Тодороки глянул из-за плеча, продолжая открывать дверь. — Да я бы сказал, даже с двумя, — он покачал головой, и Мидория мог бы поспорить, что Тодороки улыбнулся, потому что сам подросток так точно да. — Проходи. Попав внутрь, Изуку зачем-то осмотрелся, будто никогда тут не был. Или же будто хотел увидеть какие-то изменения в обстановке. — Чего школу прогуливаешь? — услышав вопрос Изуку покраснел, потупив взгляд. Странно, но он словно почувствовал себя виноватым конкретно перед Тодороки. — Так вышло, — негромко отозвался Изуку, садясь на диван в гостиной. — Ты, может, поесть хочешь? — Тодороки показался в дверном проеме, опираясь плечом о косяк. Изуку глянул на мужчину, вспоминая, что последний раз ел с утра, и то не особо плотно. Мидория кивнул, тут же поднимаясь и направляясь следом за Шото на кухню. — Вы извините, что я так пришел, — Изуку сел за стол, наблюдая за тем, как учитель достает что-то из холодильника. — По мне можно сказать, что ты мне чем-то помешал? — Тодороки засунул тарелку в микроволновку, разворачиваясь к Изуку. Мужчина уперся бедрами в кухонную тумбу и рассматривал лицо подростка. Изуку нелепо усмехнулся, глядя на учителя. Он точно так же рассматривал старшего, и странное напряжение во взгляде от него не ускользнуло. — Ладно, — Тодороки прокашлялся, вынимая разогретую еду, — что ты хотел? Изуку ответил без слов, просто указав пальцем на сформировавшийся шрам. — Я тебя понял, — Шото чуть нахмурился, замедлился, словно раздумывал о чем-то, а потом аккуратно подхватил Изуку за подбородок. Мужчина слегка повернул его голову, чтобы удобнее было рассмотреть, а Изуку послушно сидел за столом и ждал. Очень хотелось взглянуть на учителя, увидеть выражение его лица сейчас, но Мидория решил лишний раз не дергаться, чтобы не помешать ничем. — Я их вытащу, — Шото провел пальцем по небольшим узлам, — а пока ешь, — мужчина отдернул руку, отходя от Изуку к окну. — А вы не будете? — Мидория обернулся и увидел, как Тодороки открывает окно и прикуривает сигарету. Изуку все ждал ответа, но Шото ему так и ничего и не сказал, отмахнувшись. Мидория ел в тишине. Тодороки, казалось, даже не двигался, уставившись в окно, он выкурил несколько сигарет. Изуку слышал чирканье зажигалки. Потом Тодороки и вовсе, не дожидаясь его, вышел из комнаты. Наверное, Тодороки о чем-то думал, но читать мысли Изуку не умел, а строить в своей голове рой предположений уже просто не мог. Там просто не хватало места для всего, что творилось внутри. — Я оставил тарелку на столе, — несмело произнес Изуку, заходя в гостиную. Шото оторвал взгляд от телефона и кивнул. Он какое-то время смотрел на Мидорию, а потом снова спросил: — У тебя точно все хорошо? Изуку молча сел рядом, не зная, что и ответить. По нему настолько видно? Может, ему стоит рассказать хотя бы часть? Тодороки ведь старше и, значит, мог бы и помочь чем-то. — Можно кое-что спросить? — Изуку невольно поджал губы. Подросток сцепил руки в замок, утыкаясь в них взглядом. В правильности своего поступка он не был уверен, но чувствовал, что если не расскажет хоть немного, станет и вовсе невыносимо. — Почему другой человек может игнорировать тебя? Это было слишком неловко. Изуку привык держать все в себе, не рассказывая кому-то постороннему о своих переживаниях. Но почему-то с Шото он чувствовал, что может себе это позволить. Учитель и так уже многое знал. — У вас близкие отношения? — Изуку не решался посмотреть на учителя — все-таки это первый раз, когда он добровольно решился поделиться чем-то, — но слышал, как Тодороки вздохнул. Вместо слов, Мидория кивнул. — Это… девушка? От неожиданности Мидория уставился на Тодороки, раскрыв в немом звуке рот. Он чуть было не сказал твердое «нет», но вовремя осекся. Это имеет большое значение? А вдруг имеет, и лучше сказать как есть? Но, если он скажет, что это парень, это же будет странно, да? Изуку прикусил щеку, снова упираясь взглядом в сцепленные руки, и тихо ответил. — Парень, — Мидории показалось, что прямо сейчас он покраснел по самые уши. — Мы друзья, — Изуку неуклюже усмехнулся, понимая, что это звучит совсем как оправдание. Он уверен, что прямо сейчас сдал себя с потрохами. — Сложно судить, не зная всей ситуации, — на его счастье Тодороки ответил совершенно спокойно. — Но могу сказать точно — не надо так сильно переживать. На деле все может оказаться куда проще, чем ты себе можешь придумать. Дай ему время, — Шото аккуратно дотронулся до плеча, сжимая. Изуку не понимал, сколько времени нужно давать, но все же в словах мужчины он видел логику. Но увидеть казалось намного легче, чем принять. Однако теперь подросток хотя бы немного понял, в каком направлении стоит двигаться дальше. Главное — постараться успокоиться и подумать обо всем. Не стоит сразу предполагать самое худшее из возможного, но и усмирять собственные переживания Изуку не умел. — Спасибо. — Хватит, — Тодороки нахмурился, убирая руку. — Меня не за что благодарить. — Вам так кажется. *** Тодороки благодарил всех известных ему богов, когда Изуку ушел. Это невозможно. До неправильности отвратительно. Господи, Шото почти что ненавидел сам себя. Он хотел держаться подальше. Хотел не пересекать черту, которую сам же провел в своей голове, но каждый раз нарушал собственные правила. Ему было жаль Мидорию. Каждый раз, когда Шото видел подростка, он не мог сдержать желание позаботиться о нем. Это можно даже назвать благородством, но только Шото знал, откуда растет это чувство, какие мерзкие корни оно имеет. Шото хотел касаться его не так, как может позволить себе взрослый человек по отношению к ребенку. Хотелось видеть самые пошлые выражения лица и слышать бесстыдные звуки из прекрасного рта. Похоть сжирала изнутри. Интересно, а насколько мягкие его губы?  — мысль, мешающая слышать, что тебе говорят. Тодороки с силой и злостью хлопнул дверцей холодильника. Шото, а в чем она виновата? Мидория будто и не замечал этого всего. Сам льнул ближе. Летел, как мотылек к огню, не понимая, как скоро сгорит. Может, Тодороки и словил паранойю, но поверить в то, что Изуку ничего не видит и не понимает, было очень сложно. Что он там сегодня говорил этому мальцу? Не накручивать себя? Сам Тодороки очень хреново следовал своим советам. Его пора изолировать — таких, как он, надо лечить. Опрокинув залпом стакан виски, Шото закрыл лицо руками, выдыхая едкий воздух из легких. Жгло внутри, не давая собраться с мыслями. Когда он вообще стал таким? Зачем он повторяет собственные ошибки? Неужели снова будет трахаться с собственным учеником, заимеет кучу проблем и позорно сбежит под крылом папочки? Этого нельзя допустить. Определенно невозможно. Как бы ни было жаль Мидорию, это чувство извращенно и не должно зреть. — Алло, — Шото прочистил горло, стараясь унять внутреннюю дрожь, — Даби, зайти не хочешь? — Ого, даже сам зовешь? — голос был хриплым и нечетким, будто Даби только что проснулся. — Что-то случилось? Кто сдох? — Блять, просто приходи, — Шото зажмурился, давя в себе желание швырнуть телефоном о стенку. — Ну, меня дважды просить не надо. В трубке послышались гудки, и Шото отложил мобильный. Главное — не поехать крышей в одиночестве. *** Изуку шел по освещенным улицам, концентрируясь только на одном ощущении — боль. Противная, ноющая боль, расползающаяся по лицу. Было некритично, но и приятным не назовешь. Вытягивать нитки оказалось больнее, чем Изуку думал вначале, но так даже лучше. Боль отрезвляет, выгоняя из головы любые мысли. Сложно держать внимание на чем-то одном, и это подходящий эффект. Наверное, этого и не хватало весь день. Мидория думал, насколько бы странно было, попроси он учителя дергать сильнее. Но, наверное, к счастью, что-то сдержало его язык за сжатыми зубами. Изуку был благодарен мужчине, быть может, даже больше, чем следует, и совершенно не знал, как выразить эту благодарность. Тодороки просит не говорить этого, и Изуку видит смятение мужчины. Так же, как и близкий контакт — с каждым разом напряжение чувствуется все сильнее. Пусть мужчина хорошо скрывает, но почему-то Изуку замечает секундную перемену во взгляде. Чуть нахмурившись, Мидория стер платком влагу со щеки. Новые небольшие ранки совсем немного кровили. Но только поначалу, а сейчас же это было скорее фантомное ощущение. На платке уже ничего не было. Выудив из кармана телефон, Изуку снова проверил сообщения. Он ничего не мог с собой сделать и снова и снова открывал диалог скорее чисто рефлекторно. Шинсо был в сети, но так и не ответил. Это даже не удивляло, и единственное, что волновало и раздражало,— невозможность что-то изменить. Идя мимо домов, Изуку понял, что совсем недалеко от дома Хитоши, нужно только повернуть и… И что? Что тогда? Постучаться нежданно в дверь? И что сказать? А если Шинсо там нет вообще? Пусть Мидория и не понимал зачем, но все же свернул в нужную сторону. По крайней мере, можно же посмотреть. На что посмотреть Изуку не знал, и куча мыслей в голове делала только хуже. Чего он ожидает и зачем идет туда? Просто пройти мимо, бросив многозначительный взгляд? Ну, возможно, от этого станет хотя бы спокойнее. Уже подходя к нужному дому, Мидория заметил во дворе силуэт парня. — Шинсо…? — чуть прищурившись Изуку попытался понять, не обманывает ли его зрение. — Шинсо! — Изуку повторил уже чуть громче и увереннее. Подросток ускорил шаг, приветственно махнув рукой. На лице невольно закралась улыбка. Это всё сто процентов какое-то недоразумение, и сейчас Изуку все узнает. Действительно, не надо было так переживать. Но Шинсо на окрик лишь вздрогнул. Он на секунду остановился, оборачиваясь и глядя на Мидорию. Осмотрев его с ног до головы, Хитоши словно о чем-то задумался, после чего просто отвернулся, ускоряя шаг. Он молча зашел в дом, а Изуку остановился на месте, совершенно не понимая, что только что было. Шинсо его заметил, а потом просто ушел? Ничего не сказав, никак не отреагировав даже жестом, просто зашел в дом? Мидорию будто прибило гвоздями к земле или он и вовсе забыл, как ходить. Странное ощущение, примерно как забыть собственное имя. Кажется невозможным и далеким, но потом оказывается слишком близко и слишком реально, отчего и пугает. Всегда слишком неожиданно, и Изуку просто не понимает, как реагировать. Тонны мыслей оказались расплющены прессом из одной, очень тяжелой и цепкой, — что это было? Действительно, не надо было идти сюда. Все стало только хуже. В тысячу раз хуже, и Изуку уже не знает, что. Даже сформулировать сложно. Такая жуткая мешанина внутри, что нельзя вытащить что-то одно. Мидория, кажется, слишком громко и рвано выдыхает. Почему за секунду все стало настолько сложно? Что ему делать теперь? Кто может посоветовать ему что-то? Да хоть что-то. Неважно. Ему просто нужны чьи-то слова. Ему нужна человеческая речь, чтобы не стоять сейчас одному на пустой, темной улице. Изуку согласен слушать кого угодно, любой рассказ. Господи, да даже хоть бы прямо сейчас появилась эта надоедливая Урарака со своими тупыми разговорами, только бы не стоять под тусклым фонарем. Неосознанно Мидория с силой трет свежий шрам. Это раздражает, но не болит так сильно, как надо. Изуку кусает губу, не рассчитывая, что это поможет, и сжимает кулаки, пряча в карманы. Ощущения такие же мерзкие, словно только что в лицо плюнули. Изуку бесцельно пялится на темный асфальт. Закрадывается мысль, что сейчас Шинсо выйдет снова. Но этого, конечно же, не происходит. Отчего-то все вмиг становится слишком серьезным. Мидория больше не чувствует легкости и радости. Неужели, чтобы все сломалось, нужно так мало? Подросток достает из кармана сигареты. Последняя. Он швыряет пустую пачку под ноги, хорошенько смяв ее. Прикуривает, и дым почему-то заставляет закашляться. Растерев до красноты глаза, Изуку делает пару тяжелых шагов вперед. Нужно просто пройти мимо этого дома. Не поднимать на него взгляда, не думать и не оборачиваться. Это не должно быть сложно. У Шинсо же получилось. И у Изуку получается. Сейчас Изуку надеется на две вещи: что Шинсо было так же тяжело отвернуться и уйти и что он еще успеет купить эти блядские сигареты.