время мечты

Please could you be tender Прошу, будь нежнее, And I will sit close to you И тогда я пододвинусь ближе к тебе. Let's give it a minute before we admit that we're through Лишь на мгновенье, пока мы не признали, что все кончено. Hard Feelings/Loveless (оригинал Lorde)

Изуку пинал перед собой камушек, следуя за Бакуго. Друг пока что молчал, но Мидория понимал, что того раздражает молчание. Он его хорошо знал: Бакуго никогда не любил тишину в компании с кем-то. Изуку думал, что для него не существовало понятия "уютная тишина " вовсе, и все сводится к "неловкому молчанию". Но пока что Кацуки терпеливо ждал, пока Мидория наконец соизволит начать разговор. "Ну мы же пока идем" ― так себя оправдывал подросток, но на деле ему просто не особо хотелось о чем-то говорить. У Изуку не было настроения и он бы запросто просто послушал, но Кацуки это не устраивало. "Твоя унылая морда бесит" ― примерно так он сообщил об этом Мидории еще в середине дня. Изуку знал, что Каччан не будет его допрашивать или вытягивать что-то силком, но уничижающий взгляд его глаз мягко намекал, что лучше бы рассказать. Правда, Мидория и не знал, с какой стороны лучше подступиться и с чего начать, потому что слишком уж много всего не давало покоя. Стоит ли вываливать прямо все на Кацуки или может понемногу? А если так, то с чего вообще начать? Сразу же пришло понимание, что делиться с кем-то самым сокровенным крайне тяжело. Вот так ― по собственному желанию, а не вероломной случайности, как было с Тодороки. Да о чем вообще можно говорить, если Изуку не нашел в себе сил даже Шинсо рассказать. Может именно в этом и был корень проблемы? Может в этом всем бесконечно виноват только он? Все это настолько проедало изнутри, что сложно было сосредоточиться на чем-то другом. ― Ты пиво пить будешь? ― Бакуго останавливается возле небольшого магазинчика. Изуку слишком занят своими мыслями и реагирует не сразу, врезаясь в бок Кацуки. ― Я тебя понял, ― Бакуго наигранно закатывает глаза, ― жди тут. Подросток кивает и, когда Бакуго заходит внутрь, опирается на парковку для велосипедов, скрещивая руки на груди. О том, как Кацуки продадут пиво, он не волнуется. У Кацуки какая-то удивительная способность казаться старше, чем есть на самом деле. Довольно полезно. И опять, когда Бакуго выходит из магазина с двумя банками пива, Мидория замечает его не сразу. Бакуго это никак не комментирует, но недовольно тычет кроссовком в щиколотку. Парень протягивает банку и Изуку, пару раз хлопнув глазами, берет ее. Пиво приятно холодит руку и теперь можно отвлекаться на это ощущение. Момента, когда подростки пришли к небольшой лавочке в каком-то дворе, Изуку и ждал, и боялся. Удивительное чувство, чем-то похожее на звук, издаваемый банкой пива в момент открытия. Сначала ты морщишься от волнения, что пиво вспенилось и сейчас польется прямо на тебя, или что алюминиевое колечко оторвется, а банка так и останется закрытой, но, когда слышится заветный щелк, все становится на свои места и сразу как-то отпускает. ― Когда у тебя там мама уезжает? ― первым начал разговор Мидория, отхлебнув светлого напитка. ― В пятницу, ― выдохнув, ответил Бакуго. ― Серьезно, родители хороши, когда между вами расстояние. Желательно, в несколько сотен километров, ― он уселся на лавке, вытягивая вперед ноги. ― Наверное, ― Мидория неоднозначно пожал плечами. Он плохо мог себе представить, что было бы будь между ним и его семьей расстояние. Наверное, он бы спокойно себе жил даже не помня о них. Он бы не поздравлял их со всякими праздниками, никаких открыток и звонков. Мидория бы забыл их, а они его. Это был бы идеальный расклад, но осуществление такого казалось таким же далеким и нереальным, как соседняя галактика. Тут, дай бог, школу закончить, которая тянется, заваливая ворохом проблем. ― Но бля, видел бы ты мою старуху, когда я сказал, что с тобой учусь в одном классе, ― Кацуки хотел было посмеяться, но изо рта вырвалась глухая отрыжка. ― Фу, ты мерзкий, ― Мидория насмешливо скривился, тыча друга локтем под бок. ― Да, ― Бакуго ловко увернулся, перехватывая локоть, и запустил пятерню в волосы Изуку с силой елозя ладонью, ― тоже самое про тебя сказал, ― Мидории удалось отбиться, на что Бакуго по-дружески пихнул того в плечо. ― Мама, фу, этот задрот такой мерзкий, ― надуто произнес Кацуки, манерно разводя руками. ― Прямо как тогда в песочнице, ― усмехнулся Изуку, поворачиваясь вполоборота на скамейке, ― на твои куличики наступила девчонка, а я помог тебе справится с ней. Тогда ты тоже пинал меня за помощь. ― Не было такого, ― цыкнул Бакуго, открывая свою банку, шипящую в тон хозяина. ― Ты себе там что-то придумал. ― Было-было, ― утвердительно кивнул Изуку, запивая свою правоту, ― она потопталась по твоим пасочкам, а я тебя спас. ― Еще чего, ― насмешливо фыркнул Кацуки, даже не гладя на Мидорию. ― Просто признайся и я отстану. ― И не подумаю, ― весело хохотнул Бакуго, ― или это такой намек, что ты хочешь таскаться со мной вечно? ― Только если тебя будут обижать девочки, ― Изуку облокотился спиной на лавку, выдыхая легкий смешок. ― Ну да, меня девочки, а тебя кто? ― спокойно начал Кацуки, закидывая ногу на ногу. ― Валяй давай. Изуку замолк, утыкаясь взглядом в банку, которую плотно сжимал в руках. Бакуго терпеливо сидел рядом, рассматривая пустеющий двор, и Мидория был рад, что его не собираются торопить. У него есть время подобрать слова и решить, что стоит рассказывать, а что нет. Он понятия не имел, как Кацуки отреагирует на правду об отношениях с Шинсо, да и стоит ли такое рассказывать кому-то, как рассказать о семье, которая с момента отъезда Бакуго, изменилась довольно сильно. В какой-то момент, Мидория даже успел пожалеть, что согласился на эти откровения. Чувство, будто ходишь по минному полю, где каждый неверный шаг может привести к потере друга. Мидория хлебнул пива, чувствуя на языке приятную горечь, и поморщился. Сейчас ему остается надеяться только на Бакуго. Но сам факт положиться на другого человека и довериться ему, кажется чем-то противоестественным. Говорить оказалось сложным. Слова подбирались слишком уж долго, а сам рассказ выходил каким-то нескладным, нелепым, смущающим и рванным. Изуку почти не отрывал взгляда от собственных рук, иногда выпивая, чтобы промочить горло. Но он все равно был благодарен Кацуки ― тот молчал, лишь внимательно глядя на подростка, и слушал. Его глаза были чуть прищурены, и, может Изуку и казалось так, но он старался даже дышать тише. Вскоре Изуку немного успокоился, когда Кацуки никак не отреагировал на его ориентацию. Даже бровью не повел. Мидория почувствовал, что он впервые наверное за всю жизнь настолько честен с кем-то. В этом даже есть что-то ближе, чем секс. Создает какие-то особые отношения. Изуку такого еще не чувствовал. ― Ну и говно у тебя отчим, ― Бакуго сплюнул на асфальт, кривя губами. ― Ну есть такое, ― Мидория откинулся на скамейку, чувствуя странную легкость. То ли так действует пиво, то ли то, что он наконец все рассказал. ― И че, так и будешь жить с ними? ― Кацуки запрокинул голову, допивая пиво, и швырнул банку в ближайшую мусорку. ― А что делать? ― выдохнул Изуку, поворачивая голову к Кацуки. ― Куда мне деться? ― Пойди на подработку, найди какую-то коморку и свали туда, ― Бакуго оперся предплечьями о колени, вполоборота глядя на Изуку. ― Я в школе учусь, ― подметил Мидория, ― откуда у меня время на это все? ― Ебать, учишься, ― всплеснул руками Кацуки, ― ходишь через раз и домашку у меня списываешь. Признайся, что ты просто ленивый задрот, который ничего не хочет делать с проблемой. Слова Бакуго не звучали обидно или укоризненно. Мидория никак не ответил, поморщился и отмахнулся. Это не такая насущная проблема. В конце концов, последние года все было довольно мирно, до недавнего случая. Изуку уверен, что это можно потерпеть, а свалить… Он обязательно свалит, только позже. Поступит в университет, уедет и никогда не вернется. Хотя, думая о поступлении, Мидория чувствовал, как у него начинают шевелиться волосы. Где взять на это деньги, куда поступать, что делать дальше ― слишком сложные и объемные вопросы, требующие серьезных решений. ― Я то думал, что ты свой шрам получил в геройской драке, а тут… ― Бакуго недовольно цыкнул. ― Лучше бы с лестницы упал. Писец, ты проблемный, конечно. ― Какой уже есть, ― Мидория неловко усмехнулся, пытаясь выглядеть увереннее. ― Ну и дурной. Ладно, че там с тем, ― Кацуки на секунду притих, ― Шинсо или как его. Это тот, который на крыше тогда был? Бля, только не говори, что вы там трахались. Изуку поджал губы и отвел взгляд, неловко хихикнув: ― Ладно, не буду. ― Бля, ― подытожил Бакуго. ― Я то думал, что ты той бабой, Ураракой, мутишь, а оно вон как. ― Ага, ― коротко кивнул Изуку, не зная, что еще ответить. ―И как тебе… нормально? ― В смысле? ― Мидория непонимающе свел брови. ― Ну типа, я в хорошем смысле, ― попытался объяснить свою мысль Каччан. ― Ой бля, забей короче. Я понял, что у вас там все не радужно. Гей-драма в самом разгаре. ― Каччан! ― возмутился Изуку, пихнув Кацуки в бедро. ― А что, скажешь нет? ― хохотнул друг, с легкостью отбиваясь от атаки. ― Если бы драться умел, мог бы начистить ему хлебальник, а так… Даже по мне с полуметра попасть не можешь. ― Я и не старался, ― Мидория обиженно буркнул себе под нос. Идея рассказать все Бакуго уже не казалась такой хорошей. ― Оно и видно. Дай угадаю, ты снизу? ― Причем тут это вообще? ― цыкнул Изуку, скрещивая руки на груди. ― Ну, если бы ты оказался сверху, я бы позволил слону себя трахнуть. Ты допивать будешь? ― Бакуго показал на стоящую рядом с Изуку банку. ― Чего слону? ― усмехнулся Мидория, отдавая недопитое пиво в распоряжение Кацуки. ― Потому что это так же невозможно, как и твоя верхняя роль, или как там это у вас называется, ― махнул Бакуго. ― А вообще, ― Кацуки в два глотка прикончил банку и швырнул ее в мусорник, ― забей на Шинсо своего. Ну потрахались и потрахались пару раз. Всякое бывает. ― Это другое, ― задумчиво ответил Изуку, скривив губы. А действительно ли это другое? Что вообще чувствует он? А что это все значило для самого Шинсо? У Мидории как-то не мелькала мысль обсудить это, да и сам факт такого обсуждения кажется странным. ― Тебе кажется, ― фыркнул Бакуго. ― Поверь, очень часто так сливаются. Мидория поник, чуть сведя брови. ― И что мне делать? ― Забей, ― просто ответил Бакуго так, будто объяснял что-то понятное и простое. ― Ну сам глянь, ты ходишь убиваешься, как баба, а он даже в школу сейчас не ходит. ― Я не знаю, ― беспомощно выдохнул Изуку. Почему Бакуго вообще способен так просто говорить ― забей. ― Ой, ну давай, разревись еще, ― Кацуки насмешливо фыркнул. ― Платочка у меня нет, так что могу предложить свою футболку. Стирать сам будешь потом. ― Не буду я ничего стирать, ― Изуку вынужденно хохотнул. ― Вот так и полагайся на тебя. Короче, ― Бакуго опустил руку на плечо друга, ― я дважды обычно не предлагаю, но ты особый случай, ― он приподнял брови, чуть наклонив голову, ― обдолбаться не хочешь? Мидория открыл рот, чтобы что-то ответить, но уже через секунду закрыл его. Он не знал, что говорить. Подросток доверял Кацуки и может даже и хотел бы, но что-то внутри все равно не давало так просто сказать да. ― В субботу, ― продолжал искушать друг, ― старуха уже уедет. Посидим, отдохнем, расслабимся. То, что доктор в твоем состоянии прописал. Изуку неуверенно выдохнул, пытаясь найти хоть оду причину для отказа. ― М-мне в субботу проект с Ураракой делать. ― Ты можешь и туда успеть, ― Бакуго легко пожал плечами. ― Тем более, ты ей все равно не присунешь, так че так трястись? ― Кацуки, какое присунешь? ― Мидория раздраженно скривил губы. ― Она может и заинтересована во мне, но не настолько. ― Может? ― прыснул Бакуго. ― Не настолько? Поверь, ― иронично скривил он, ― она только об этом и думает. Девочка, шестнадцать лет, ей хочется твоего внимания и далее по списку. Тут главное немного надавить и она все даст. ― Не буду я ни на кого давить, ― цыкнул Мидория. ― Ну я об этом и говорю. Если тебе это не интересно, то можешь так не напрягаться. Так что, ― Бакуго вопросительно качнул головой, ― скажи одно слово и я устрою тебе терапию разбитого сердечка, ― почти что пропел Кацуки. ― Хорошо, ― после недолгого молчания ответил Изуку, ― в субботу так в субботу, ― подросток махнул рукой, чувствуя как на душе становится немного спокойнее. *** На Шинсо свалилось слишком много всего. Явно больше, чем он мог бы вынести. Жизнь слишком резко поменяла свое направление, заходя в какой-то беспросветный переулок. Ему не было видно конца, да и в принципе ничего там видно не было. Осознание приходило долго, и не пришло полностью до сих пор, потому что сложно понять, что происходит, когда вокруг темно настолько, что глаза кажутся постоянно закрытыми. Его отец умер почти сразу после операции, а мать все еще в реанимации в стабильно тяжелом состоянии. Понять, что значит стабильно у Шинсо не получалось. Он вообще плохо осведомлен о состоянии матери. Сейчас этим всем занимается его тетка, которая осталась с ним. Она почти ничего не рассказывает, будто Шинсо не существует вообще. Рика организовывает похороны, общается с врачами и совершенно ничего не говорит. Шинсо чувствует словно просто смотрит со стороны на какое-то очень странное телешоу, в котором почти нет сюжета. Он постоянно сидит в ноутбуке, потому что хочется отвлечься, да и больше нечего делать. Телефон он даже в руки не берет. Может он уже разрядился или просто стоит на беззвучном, Шинсо не спешит проверять. Тетя Рика готовит. Готовит довольно вкусно, грех жаловаться, но Шинсо не особо чувствует вкус и как такового аппетита у него нет. Он ест просто для того, чтобы к нему не приставали с глупыми просьбами покушать. Благо, хоть за режимом сна тетка не следит и Шинсо может без проблем сидеть ночами. Спать тоже не особо хочется. Для приличия ― пара часов перед рассветом. В школу возвращаться желания тоже нет, но скоро придется. Хитоши мало представляет, что он будет там делать, потому что какого-то рвения к общению не наблюдалось, не говоря уже и о зубрежке предметов. Ему на почту приходили какие-то уведомления о школьных проектах и тонне домашки, но он успешно игнорировал это. Сейчас он даже не может сказать, были эти уведомления на самом деле или ему просто привиделось. Но ясным оставалось одно ― оказавшись в школе придется резко догонять программу, а сил на это у Шинсо не было. Еще и Изуку… Хитоши прекрасно видел его тогда у дома, и в какой-то момент даже хотел подойти, обнять. Может так стало бы легче. Но это желание пропало так же резко, как и появилось. Шинсо просто не мог найти в себе силы подойти. Ноги не двигались, а в голове совсем пусто. Он понял, что если подойдет, то вряд ли хоть слово сказать сможет, а разреветься на чужом плече ― страшно. Как-то даже неправильно. Это не проблемы Изуку, это должно заботить только Шинсо и никого больше. Не нужна ему помощь и жалость, он способен и так справиться. В этом всем Хитоши пытался уговорить себя даже сейчас, сидя в комнате. На часах уже поздних два часа ночи, а единственный свет исходит от экрана ноутбука. Противно-белый он чем-то напоминает освещение в больнице, но тут можно поставить ночную тему браузера. С улицы доносится мягкий грозовой шум и разбивающийся об асфальт дождь. Через открытое окно приятно пахнет прохладой и тем самым дождем, который то стихает, то усиливается, но пока не проходит. Шинсо флегматично лежит на кровати, закинув ногу на ногу и глядя в небольшой экран. Там только статичная картинка джаз-радио, которое играет на прикрученной громкости, но смотреть больше некуда, не в потолок же. Хотя Шинсо думает повесить там очередной плакат, чтобы можно было разглядывать. На полу у кровати стоит чашка кофе. Он уже холодный и безвкусный, поэтому Хитоши смахивает туда сигаретный пепел и кидает бычки. Скопилось уже несколько штук, но он не собирается оставлять их ― вынесет утром, выльет в туалет и помоет чашку. Тетка все еще не догадалась, что он курит. Это странно, потому что курить Хитоши стал заметно больше, от него пахнет сигаретами почти постоянно, а у Рики будто нос вечно заложен. Хотя может ей легче не реагировать на это. И так есть, с чем разбираться. Шинсо плохо видит свое будущее. Если раньше он спокойно мог ответить, куда пойдет учиться, кем станет и как примерно сложится его жизнь, то сейчас все стало размыто и нечетко. Он зависел от обстоятельств, которые не подвластны ему и от этого еще хуже. Шинсо может только сидеть, но даже не знает, чего ждать и когда это что-то произойдет. Сейчас даже не понятно, сможет ли он закончить тут старшую школу, или ему придется переезжать к тетке, потому что маме нужен будет уход. По большому счету, ему было плевать на такие перспективы, Шинсо не хотел занимать свою голову еще и этим. Переезд так переезд. Ткнув бычком в чашку, Шинсо прикрыл глаза. Тихое шипение быстро прошло и Хитоши сел на кровати. Сдержать хриплый кашель оказалось довольно сложно, но вряд ли это кого-то разбудит. Он поднял кофе с пола и перенес его на стол, поставив возле ноутбука. Как бы ему не нравилась музыка, но пора хотя бы попытаться заснуть. Закрыв крышку, Шинсо отодвинул легкую шторку еще больше, чтобы приятный воздух максимально попадал в комнату. Он лег обратно, решив не ставить будильник. Пусть завтра и надо идти в школу, Хитоши не видел ничего такого в том, чтобы проспать. Желательно проспать до часу дня и не пойти вовсе.