время мечты

I feel you crumble in my arms down to your heart of stone, Ты крошишься у меня в руках до самого каменного сердца, You bled me dry just like the tears you never show. Ты выжала меня досуха, как слёзы, которых ты никогда не показываешь. Take What You Want (оригинал Post Malone feat. Ozzy Osbourne &Travis Scott)

В этот раз Мидория уже не стоял долго перед тем, как постучать в дверь к Бакуго. Он уже решил для себя все, так зачем раздумывать лишний раз? Это принесет только больше проблем, а Изуку уже так устал от всего этого. Он буквально физически мог ощущать противный упадок сил, будто окутавший его какими-то липкими путами и тянущий куда-то на дно. Очень хотелось избавиться от этого. Изуку уже и забывать начал, как просто все казалось вначале года и когда все успело стать таким. Он пришел к Бакуго в час дня. Они договорились об этом еще вчера в школе. Честно, Мидория хотел прийти с самого утра, но Кацуки сразу же отказался от этой затеи, обосновав это тем, что планирует лечь в постель часам к трем утра и проснуться только к двенадцати. Ему слишком надоел режим, которого его заставляла придерживаться мать, и подросток хотел посидеть ночью, когда вокруг тихо и в окно светит луна. Но, в конце концов, Мидории было все равно, во сколько приходить. Он хоть и договорился с Ураракой на четыре, но идти туда не входило в его планы. ― А вот и наш страдалец, ― на пороге его встретил Кацуки в своем привычной виде: черный рваные джинсы, простая белая футболка и септум, который пришлось снять, чтобы мать не увидела. ― Да иди ты, ― Изуку фыркнул, легко отталкивая друга и проходя в квартиру. Мидория скинул обувь и снял ветровку, оставшись в темно-зеленой футболке. Он прошел чуть дальше и сразу же заметил уже стоящий на столике бонг. ― А мы сразу… начнем? ― тише, чем хотелось, спросил Изуку. ― Как хочешь, ― Бакуго аккуратно обошел стоящего в проходе, и пожал плечами, ― можем просто посидеть сначала, приставка всегда есть. Можем фильм посмотреть или еще чего. Да и вообще, только не начинай думать, что я тебя заставляю, ― он достал из холодильника судок и, приоткрыв крышку, поставил в микроволновку. ― Я так не думаю, ― Изуку уселся на пол рядом с кроватью и обхватил руками колено, несильно ссутулившись. Он принялся рассматривать небольшой стеклянный бонг. С прозрачным верхом, круглой матовой колбой и небольшими шипами около горла. Странная штука, но выглядел красиво. Мидория хотел потрогать, но казалось, что бонг довольно тяжелый и стоит взять его в руки и можно уронить и разбить. ― Кушать будешь? ― Бакуго появился будто внезапно, махнув тарелкой почти перед носом. ― Не, не хочу, ― Мидория ответил не сразу, какое-то время собираясь с мыслями. ― Потом захочешь, ― Бакуго беззлобно усмехнулся, поставив тарелку с лапшой в каком-то соусе на стол. ― И как это все происходит? ― Изуку почувствовал себя глупым после заданного вопроса, но было бы еще глупее если бы он попытался что-то добавить. ― Ты все прекрасно видел, задрот, ― Кацуки сел рядом, не забывая закатить глаза. ― Да знаю я, просто… ― Передумал уже? ― Нет, ― уверенно покачал головой Мидория, ― просто хочу поговорить. ― Ах ну да, я же запрещал тебе говорить, совсем забыл, ― хохотнул Кацуки. ― Слушай, расслабься, ― он легонько ткнул Мидории в плечо, ― я же рядом. ― Ага, ― протяжно выдохнул Изуку, разжимая руки и откидываясь на кровать. ― Просто так странно. А когда ты попробовал первый раз? ― Да лет четырнадцать, ― махнул Бакуго, включая телевизор на музыкальном канале. ― Классная песня, ― Мидория засмотрелся в экран, увидев знакомых исполнителей. ― Тебе нравится k-pop? ― Бакуго с усмешкой изогнул бровь. ― Да, ― Мидория развел руками, ― теперь ты знаешь мою самую страшную тайну. ― Не думаю, что меня может что-то еще удивить, ― спокойно произнес Каччан, ― ты не думал заняться танцами? Мне кажется, у тебя бы неплохо получилось. ― М-м-м, перед зеркалом? ― с сомнением уточнил Мидория. ― И конечно же голым в ванной, ― с иронией ответил Бакуго, и Изуку невольно улыбнулся. ― Мой любимый вид танцев, ― заверил Изуку. ― Я так и знал, ― Бакуго приглушенно рассмеялся, поворачиваясь к Мидории. Парень уперся локтем в матрас и подпер щеку, устремляя взгляд любопытных глаз прямо на Изуку. ― Ну так как настроение сейчас? Мидория неопределенно пожал плечами, пытаясь сам для себя ответить на этот вопрос. Он не мог сказать "нормально", потому что это было бы неправдой, но и сказать "плохо" тоже не мог. Врать Кацуки не хотелось, а говорить, что стараешься просто лишний раз не думать, тоже не казалось лучшим вариантом. Поэтому Изуку решил промолчать вовсе. ― Я понял, ― вздохнул Бакуго, подтягиваясь с столику, ― помощь уже мчится, ― он подвинул бонг к краю, имитируя звуки скорой. ― Он тебе же так и не писал? Изуку молча покачал головой. Хоть Кацуки и не смотрел сейчас в его сторону, больше занятый переливанием воды из бутылки в бонг, но Изуку знал, что Бакуго все поймет и так. ― Ну и нахуй его, ― подросток чуть прищурился рассматривая на свет уровень воды и одобрительно хмыкнул. ― Страдать из-за такого уж точно не стоит. ― Ты так уверенно об этом говоришь, ― Мидория повернулся боком, укладывая голову на матрас. ― Мне сложно. ― Сейчас будет легко, ― Бакуго говорил так, что ему не хотелось перечить, в его слова верилось и так. ― Полагаюсь на тебя, ― медленно кивнул Изуку, наблюдая за тем, как Кацуки вытаскивает из морозилки формочки со льдом. ― Так вот зачем эти шипы, ― задумчиво сказал подросток, видя как Бакуго закидывает в горло несколько кубиков. ― Ну да, ― Кацуки запихнул лед в морозилку и вернулся обратно, ― все в лучших традициях. Вода холодная, лед тоже. Дым будет проходить через это все, ― он обвел пальцем по стеклу, ― и выходить совсем не горячим. Изуку промолчал, внимательно глядя на то, как Бакуго аккуратно и сосредоточенно измельчал небольшую шишку. Он высыпал уже готовый вес на отдельный небольшой листик и принимался перемалывать дальше. ― Сигареты есть? ― полностью закончив, Кацуки выпрямился и перевел взгляд на Мидорию. ― В куртке, ― Изуку неохотно поднялся, чтобы достать их из кармана, ― а зачем? Ты же вроде не куришь. ― Так лучше гореть будет, ― пояснил Кацуки, беря в руки протянутую пачку. Подросток вытащил одну сигарету и положил остальное рядом на стол, а Изуку накрыл пачку телефоном. Бакуго высыпал из сигареты примерно половину табака и отложил остаток. Изуку наблюдал за тем, как Кацуки тщательно перемешивает смесь, и ощущал как постепенно сушит во рту. Он бы не назвал это чувство страхом, просто не терпелось почувствовать ту легкость, о которой говорил Каччан. Мидории надоедает наблюдать и он переворачивается, утыкаясь взглядом в белый потолок. На фоне Кацуки поднимается и открывает балконную дверь, а Изуку тем временем тянется к половине сигареты, одним тягучим движением прикуривая ее. Табака осталось не так уж и много, поэтому как раз, когда Бакуго засыпает часть травы в шлиф бонга, Изуку тычет бычок в самодельную пепельницу из обрезанной жестянки. Он выпрямляется, хрустит шеей и пересекается взглядом с Кацуки, который смотрит, хитро прищурив глаза. ― Ну что, ― Бакуго полностью разворачивается к Изуку, отодвигая мешающий стол в сторону, ― как гость будешь взрывать, ― в его руках готовый к использованию бонг и зажигалка. ― Смотри, ничего сложного, я подожгу, а когда скажу, будешь тянуть. Выдыхай не сразу, подержи дым и кайфуй, ― Кацуки легко усмехается, а Изуку разворачивается к нему в ответ. Мидория садится поближе в позе лотоса, соприкасаясь коленями, потому что Кацуки раздраженно пробурчал, что руки у него не двухметровые и он и так все делает за Изуку. У Бакуго крепкая и статичная хватка, а у Мидории руки немного подрагивают и холодят. Он обхватывает щиколотку, цепляясь за легкую ткань спортивок, и приставляет губы к холодному горлу. Бакуго какую-то секунду чиркает зажигалкой с турбиной ― Изуку только сейчас замечает причудливые оранжево-зеленые разводы рисунка на ней ― прогревает траву и дает простую и понятную команду. У Мидории на секунду спирает дыхание и кажется, словно он не дышал никогда прежде, но это проходит быстро. Вода в бонге призывно и мелодично булькает, взрываясь небольшими пузырями, а Изуку глубоко вдыхает холодным дымом. Хотя скорее все-таки ледяным дымом, но почему-то изнутри все равно греет. Горло немного скребет, но Мидория умело это игнорирует втягивая все больше и больше. Чувствуется, как ребра расходятся, а в легких расползается тепло. Момент, когда Кацуки убрал зажигалку, как-то ускользнул, но он очень вовремя подгадывает момент, когда грудная клетка Изуку почти наполнилась, и на последний вдох убирает бонг, ставя его на стол. Изуку, как и было сказано, задерживает дыхание. Смотрит на Кацуки и ждет команды, когда можно выпускать. Бакуго коротко кивает, сохраняя на губах довольную ухмылку, и Мидория плавно выдыхает. Легкий, почти прозрачный, седоватый дым витиевато расходится по комнате, заполняя небольшое пространство характерным ядовито-сладковатым запахом, а на губах Мидория чувствует приятный цитрусовый привкус. ― Воу, ― Изуку встряхивает головой и глупо моргает, чувствуя непривычную пустоту, наступившую слишком резко и неожиданно. ― Сейчас прикроет, подожди, ― Кацуки стряхивает сизо-черный пепел и засыпает новую порцию. На этот раз для себя. ― Ага-а-а, ― протягивает Изуку. Он не отводит взгляд и не двигается, чтобы сесть поудобнее, а остается на месте, наблюдая за тем, как Бакуго плотно и долго затягивается. Вода бурчит сильнее и громче, и Кацуки справляется с напасом быстрее. Все его движения выверены и отточены, полны спокойствия и надежности, он без проблем трусит пепел, заправляет штифт обратно в бонг, и Изуку понимает, что сам бы так не смог, потому что у него все еще подрагивают руки и он бы сто процентов что-то разбил. ― Все, теперь отдыхаем, задрот, ― Бакуго легко улыбается Мидории, вытягивая одну ногу и закидывая ее на стол. Изуку кивает и опускает голову на матрас. Он облизывает губы, на которых все еще кажется вкус какого-то цитруса, и они ощущаются немного сухими, но это совсем не заботит и Мидория беспечно улыбается. ― А что это за вкус такой? ― во рту едва заметно вяжет, но это ощущение почему-то вызывает тихий смешок. ― Сорт такой, ― Кацуки пожимает плечами, с нечитаемой улыбкой глядя на Изуку. ― Нравится? ― Да, ― сейчас Изуку кажется, что все его слова произносятся дольше, чем обычно, и реагирует он немного медленнее. Ему нравится это странное ощущение. ― Пить хочешь? ― Бакуго кивает на бутылку воды. Изуку беззвучно открывает рот, будто проверяет не прилипает ли язык к нёбу или щекам, а затем отрицательно мотает головой. ― Попей, ― полностью игнорируя, Кацуки протягивает полный стакан воды, и Изуку на секунду замирает, рассматривая красные от лопнувших сосудов глаза. Его словно током пробивает от кончиков пальцев, и он не замечает как выпивает целый стакан. ― Качча-а-а-ан, ― Мидория наконец меняет надоевшую позу, понимая, что плохо чувствует собственные ноги и руки. Они совсем мягкие и легкие. ― Что ты хочешь? ― Бакуго подтягивается к тарелке с лапшой и подхватывает палочки. ― Не знаю, ― с коротким и звучным смехом отвечает Изуку. ― Заебал, ― бубнит Кацуки, пачкая подбородок острым соусом, ― ешь давай. ― Но тут одни палочки, ― Изуку чуть хмурится. ― Ты ж вроде не в глаза там долбишься, ― Кацуки хрипло смеется, и протягивает вторую пару, лежавшую на столе. Мидория садится ближе, утягивает большую тарелку чуть на себя и принимается уплетать за обе щеки. Соус должно быть действительно острый, потому что это готовил Бакуго, а Бакуго любит острое, но сейчас Изуку не чувствует остроты. Ему просто безумно вкусно. Кажется, что это самая лучшая лапша в его жизни и он готов расцеловать Кацуки за такую вкуснотищу. Он не чувствует насыщения и просто ест, со скоростью света опустошая свою половину тарелки. Изуку будто соревнуется с Бакуго на скорость, иногда сталкиваясь с ним лбами или выхватывая лапшу с его стороны. Есть с одной тарелки, пусть и большой, не особо удобно, но сейчас никого это не волнует. Изуку точно не знает, за сколько вкуснейшей в его жизни лапши не стало. Ему кажется, что прошло меньше секунды, но на деле это заняло пять минут. Приятная музыка все еще играет с экрана телевизора, и Мидория не сразу замечает как подрагивает в такт нога. Он тянет улыбку, отчего немного сводит скулы, и запускает пальцы в волосы. Прикосновения ощущаются очень странно, но настолько приятно, что ему не хочется прекращать гладить свою голову. ― И как, убило тебя? ― с легкой насмешкой спрашивает Бакуго. Мидория понимает, что можно и не отвечать, потому что Кацуки все прекрасно видит, но он просто не может смолчать: ― Заебись, ― выдыхает подросток. Он не помнит, когда последний раз чувствовал себя так хорошо, и чувствовал ли вообще когда-нибудь тоже остается для него немым вопросом. Теперь совершенно понятно, почему Бакуго предложил накуриться. Это действительно отличное средство от всего на свете. ― Вот и хорошо, ― Кацуки ведет себя куда спокойнее, но плавность и мягкость ощущается и в его движениях, и Изуку действительно очень интересно, какая на ощупь его кожа. ― Каччан, ― Изуку отрывает руки к потолку, пытаясь понять, его ли они еще, ― а почему ты так отреагировал? ― На что? ― Кацуки наливает стакан воды, выпивая его залпом, и облизывает губы. ― На то, что я с Шинсо, ― Изуку осекается, смущенно и глупо улыбаясь, но понимает ― за это улыбкой не скрывается никакое смущение, ― ну… ― Трахался? ― заканчивает за него Кацуки. ― Задрот, называй вещи своими именами, ― он наотмашь дергает рукой, попадая Мидории по голове, из-за чего сразу же запутывается в волосах, гладя ушибленное место. ― Секс ― это секс. Ни больше, ни меньше, так какая разница с кем? ― Отчим называет меня пидором, ― почему-то с улыбкой произносит Изуку, ластясь от мягких поглаживаний, словно кот. От головы ток отходит, мурашками расползаясь по всему телу, и Мидория совсем не хочет, чтобы это ощущение пропадало. ― Пусть меня так назовет, я ему вьебу, ― грозно плюет Кацуки, продолжая пальцами поглаживать скальп и перебирать мягкие пряди. Изуку заливисто смеется, закидывает голову, плотнее втискивая в матрас. Подросток проводит руками по щекам, сползая к шее и отдергивает ворот футболки, будто ему не хватает воздуха для смеха. ― А с кем у тебя был? ― чуть успокоившись, интересуется Мидория, а в голове мелькает вопрос о том, насколько мягкие волосы у Кацуки. ― Тебе перечислить поименно? ― Бакуго бесстыдно усмехается, сильнее взъерошивая зеленоватые прядки. ― Извини, всех не вспомню. ― Так много? ― удивляется Изуку, шлепая ладонью по голове Бакуго немного сильнее, чем планировал. Мидория аккуратно раздвигает пальцами блондинистые волосы, которые оказываются мягче, чем на вид. Они приятно щекочут ладонь, и подросток сгребает волосы в кулак, пробегаясь подушечками по нежной коже. Изуку задерживает так руку, а потом отпускает, наблюдая, как волосы быстро возвращаются на свои места. Бакуго нравится и он прикрывает на секунду глаза. ― Нет, просто я не придаю этому так много значения. Я же говорил, секс ― это секс, ― монотонно произносит Кацуки, наслаждаясь легкими поглаживаниями головы. ― Спасибо тебе, ― свободной рукой Изуку тянется к пачке сигарет и его телефон падает с нее на стол. Он мог бы задействовать обе руки, но переставать гладить Кацуки не хочется. ― Забей, ― Бакуго приоткрывает глаза, наблюдая, как Мидория чиркает зажигалкой, она скорее всего оказалась пустой, поэтому Кацуки прикуривает своей, ― и поставь мне памятник. В полный рост, в бронзе. Нет, в золоте, ― решает он. У Изуку безумно сушит во рту, кажется, будто слюны вообще не осталось, и, наверное, из-за этого сигаретный дым противно оседает на щеках, нёбе и языке, но это запросто можно потерпеть. Особенно легче становится, когда Бакуго дает стакан воды. ― У меня нет столько золота, ― Изуку вытирает мокрые губы об футболку, и затягивается горьковатым дымом. ― Может хоть бронза? ― М-м-м… Может бумажный человечек? ― усмехнулся Изуку, зажимая сигарету между губ. ― Но только в полный рост, ― уточнил Бакуго, выхватывая тлеющую сигарету и затягиваясь. ― Я хочу есть, ― безапелляционно объявил Изуку, садясь ровно и разминая спину. ― А ты мог бы взять себе, ― подросток тряхнул в воздухе пачкой сигарет и разжал пальцы, позволяя ей плашмя упасть на стол. ― Я хотел эту, ― докуривая пояснил Кацуки. ― А ты может напасть на кухонные шкафчики, там должно что-то быть. На автопилоте Изуку подошел к небольшому гарнитуру, открывая дверцы. ― Тут есть печенье, ― задумчиво произнес парень, глядя на Бакуго. ― И че? Я есть не хочу, ― он пожал плечами, ― хочешь так бери. ― Я не хочу такое, ― Изуку закрыл шкафчик, развернулся и оперся бедрами о столешницу, обнимая себя руками. ― Я думал о чем-то, что ты приготовил. ― Ой бля, ― Кацуки измученно закинул голову назад, тихонько хныча, ― не, я не буду готовить. Иди в жопень. Потом. ― Потом приготовишь или потом мне идти? ― постукивая пальцами по плечам в такт какой-то знакомой спокойной мелодии, Изуку засмотрелся на ламинат. ― Сам решай, ― отмахнулся Бакуго. ― Хватит втыкать, иди сюда давай. ― А? ― Изуку вздрогнул, переводя на Кацуки несобранный взгляд. ― А, да, иду. Скользя по ламинату, Изуку плюхнулся на место, тут же откидываясь спиной на кровать. Может упал на пол он сильнее, чем следовало, но это вызвало только легкую улыбку. Боль ощущалась очень приглушенно и далеко. Изуку понимал, что это только что он ударился о жесткое напольное покрытие бедром, но ничего не беспокоило. ― Еще будешь? ― Кацуки легонько пихнул ногой, привлекая к себе внимание. ― А у тебя есть еще? ― широко улыбнувшись, Изуку глянул на друга. Он поддался секундному порыву и мазнул ладонью по шее Бакуго, из-за чего тут же рассмеялся. Кожа оказалась именно такой, какую он представлял: бархатисто мягкая, тонкая и горячая-горячая, как раскрасневшиеся угли. Неужели он и сам такой же горячий? ― У меня всегда есть, ― Кацуки перехватил ладонь, разминая ее пальцами. ― Как хочешь, ― Мидория пожал плечами, прикусывая губу. Изуку дотронулся до лба, ощущая приятный холодок. Кацуки долго упрашивать не пришлось, и он умело начал готовить новую порцию. Изуку снова оставалось наблюдать. Он достал из пачки сигарету, но почему-то так и не закурил, просто пожевывая фильтр. Картинка перед глазами немного мазалась и сложно было уследить за всеми движениями, Изуку уловил момент, когда Бакуго выхватил изо рта сигарету, потроша ее. Мидория зажмурился, потирая глаза руками. Он уселся поудобнее, полностью разворачиваясь к Кацуки, и подсел ближе. Когда Бакуго подал забитый бонг, Изуку подхватил основание колбы. Холод быстро расползся по руке, обжигая, но интенсивное бульканье воды отвлекало от этих ощущений. Мидория, не переставая затягивать, поднял взгляд на Бакуго, замечая его кривую, расслабленную улыбку. Выпустив дым на волю, Изуку облизывает губы, внимательно наблюдая за ленивыми движениями Кацуки. Ловит на себе его взгляд из-под полуоткрытых век и порывисто смеется. Он словно зависает на минуту, рассматривая лицо друга, и снова облизывает губы, чувствуя цитрус. Наверное, это грейпфрут, а может и лимон, но вкус слишком быстро исчезает, напоминая о себе невидимым шлейфом. Изуку хочется еще, и он как-то слишком нервно прикусывает щеку, почти пожевывая ее. Вокруг становится горячее. Или может это внутри все постепенно накаляется ― сложно разобрать, да Мидория и не рвется к пониманию. Лицо Кацуки кажется слишком близко, и, когда он выдыхает дым, Изуку чувствует вкус цитруса, перебиваемый запахом. Подросток легко кривит нос и улыбку. Бакуго отражает эмоции, звонко посмеиваясь. До Изуку доходит не сразу, но вот он ― наверное случайно ― уперся лбом в лоб. Они оба беззвучно смеются. Мидория тянется чуть ближе ― наверное случайно ― снова чувствует на губах привкус грейпфрута и хватается за белоснежную футболку Бакуго, губы которого слишком мягкие. От них невозможно оторваться, и внутри разливается дикое чувство радости. Изуку почти падает вперед, цепляясь рукой за бедро Кацуки, когда чувствует на затылке горячую ладонь, путающую крашенные волосы. Все вокруг затягивает и Мидория тянется еще ближе, изгибаясь и ведя рукой вверх от бедра. Хватается под футболкой, сжимая бок, и чувствует горячий и сухой язык во рту. Он почти садится верхом на Бакуго, и целует-целует-целует… Без конца и края. Ему жарко. Просто до безумия жарко и почти болезненно приятно. ― У тебя были мальчики, да? ― Изуку сбивчиво дышит, плохо осознавая себя в пространстве и происходящем, но он явственно чувствует свой дикий стояк и ему так хочется, что он нетерпеливо ерзает на бедрах Кацуки. ― Так уверен в этом? ― Бакуго плотоядно улыбается, ведя кончиком носа по шее, зубами прикусывая нежную мочку уха. Изуку несдержанно выдыхает, сильнее сжимая в руках белую ткань, но все-таки находит в себе силы ответить: ― Секс ― это секс, да? ― почти хнычет он, млея пока Бакуго вылизывает его шею, ощутимо покусывая. ― Я хочу-у-у… ― Уверен? ― Кацуки забирается под футболку, горячей ладонью оглаживая плоский живот и чуть выпирающие бедренные косточки. Изуку слышит в этом вопросе издевку, отказываясь здраво мыслить. Он хочет настолько, что готов взорваться, хочет настолько, что каждое лишнее прикосновение заставляет вздрагивать в непонятном желании то ли скрыться от чужих рук, то ли подставиться и получить больше. ― Д-да, ― он сам добирается до резинки спортивок, оттягивая ее и призывая Кацуки скользнуть рукой туда. Когда Изуку чувствует крепкую хватку на члене, он крупно вздрагивает. Тело реагирует будто само и он толкается в чужую руку, зажмуривает глаза и несдержанно впивается в такие сладкие губы. Они и мягкие, и шершавые одновременно, и это настолько необычно, что Изуку просто не может отлипнуть. ― Блять, ― Бакуго отстраняется, чуть прикусывая губы Мидории напоследок, ― у меня нет презиков. Изуку бессвязно мычит, переставая понимать, открыты ли у него глаза. Все вокруг кажется таким неестественным, что вдруг это его фантазия. Подросток мажет языком по губам, до боли прикусывая их, и чувствует, как распирает от жара, льющегося по позвоночнику. Он совсем неритмично дергает бедрами, забывая сконцентрироваться на речи Бакуго, просто чувствуя как его сжимаю через белье. ― Слышишь вообще? ― шепчет Кацуки с неприкрытой ухмылкой. ― Или тебе уже все равно? ― он обводит пальцами рельеф головки, и Изуку очень отдалено ощущает, как вязкое и горячее расползается по ткани. ― Не думал, что ты так быстро кончаешь, ― Бакуго не останавливается, продолжая поглаживать. Изуку хорошо. Но не так хорошо, как он хочет. Все тело будто зудит, а в паху тянет и ноет. Подросток чувствует удовольствие совсем недолго и тускло, поэтому Изуку открывает рот, с тяжелым вздохом произнося короткое: ― Еще. ― Что, так нравится, когда занимаются твоей задницей? ― шепчет Кацуки, свободной рукой хватаясь за обтянутую штанами ягодицу Мидории. Изуку тянется, как мед, подаваясь на встречу рукам. И наверное, он такой же сладкий, как мед, потому то иначе он не понимает, почему Бакуго так усердно расцеловывает его шею и ключицы. Мидория сам скидывает футболку, отбрасывая куда-то на стол, и тлеет от любых касаний. Ему кажется, что он ударяется спиной об пол, но может только кажется. У Изуку не хватает времени понять ― слишком уж занят обжигающе-приятными губами, которые шарят по его телу. Захватывают кожу, чуть оттягивают. Язык, обводящий соски, и, Боже, Изуку, кажется, в голос стонет, когда Кацуки зажимает бусинку зубами, едва заметно прикусывая, и тянет на себя. Он никогда прежде не чувствовал себя таким пластичным и чувствительным, как сейчас. Но в то же время, все эти ощущения такие далекие и мимолетные, а тело будто каменеет. Бакуго на мгновение отрывается, и Мидорию коробит от резкости. Он хочет вцепиться руками, не дать уйти, но не понимает за что цепляться. ― Ты не думал проколоть соски? ― голос Кацуки слышится где-то справа и Изуку послушно ведет головой на шум. ― Смотреться будет ахуенно, ― Кацуки облизывает губы и тянет вульгарную улыбку, а Изуку неотрывно смотрит в его красно-вишневые глаза. Наверное стоило воспользоваться паузой и перелезть на кровать, но Мидория не может позволить себе двинуться. Он прилип лопатками к полу и так не хочет нарушать шаткое равновесие сознания, отвлекаясь на ненужные действия. Бакуго очень быстро скидывает с себя одежду и стягивает ее с Мидории. Изуку призывно цепляется ногами за торс парня, притягивая к себе ближе, и его слишком ведет от ощущения касания к голой коже. Его слишком ведет, когда чувствует резкий холод внутри, медленно погружающийся глубже и растягивающий. Изуку крупно вздрагивает и протяжно ахает, закатывая от удовольствия глаза, он хватается рукой за край стола и выгибается дугой, прося большего. Но Кацуки не уступает, продолжая методично растягивать, и только, когда внутрь входят три пальца, он одобрительно скалится. Изуку нетерпеливо хнычет, чувствуя внутри пустоту, и задыхается радостью, когда медленно и плавно член Кацуки входит в него. Мидория не чувствует никакой боли и сопротивления, только шире раскидывая ноги. Он хватает Бакуго за шею, притягивает к себе и целует так долго, как только может, вздрагивая от каждого толчка. Изуку выпускает Кацуки из плена объятий, позволяя возвысится над собой и подхватить под колени, притянуть ближе и трахать сильнее. Изуку уверен, что спина у него горит и кожа на ней натягивается так, что грозится лопнуть, но это слишком бесполезные чувства, чтобы брать на себя внимание. Изуку здесь нет. Его тело будто и не его вовсе. Оно будто невесомо, а сам он парит в вышине, с каждым грубым толчком поднимаясь все выше. Мидория трогает себя, чтобы почувствовать, но ничего. Тела будто не существует, а все чувства на уровне сознания. Он трогает сильнее: водит руками по торсу, сжимает бедра. Слишком хочется больше прикосновений, к каждой клеточке, поэтому, когда Бакуго грубо касается талии, надавливая руками и вырисовывая пальцами круги на коже, Изуку испытывает небывалую эйфорию. Он чувствует Он существует здесь и сейчас. Подросток подается вперед хватаясь за чужие крепкие предплечья, будто прося трогать еще и еще. Кажется, даже стонет, не сдерживая порыва, и сам начинает притягивать Кацуки ближе, хаотично шаря ладонями. Чувствуя шершавость и жар кожи. Запуская руки в блондинистые волосы, чувствуя их сейчас словно иголки. Таких ярких чувств он еще никогда не испытывал. Будто кто-то выкрутил все показатели на максимум. Ощущения на грани боли, но все еще такие далекие. Ему хочется еще и еще. Бесконечно много, до такой степени, что просто задохнуться. Все и ничего одновременно. Из собственного мира Изуку выдергивают слишком нагло. Бакуго резко замедляется, переходя на глубокие и размеренные толчки, и легко бьет Мидорию по щеке. ― Тебе тут звонят, ― он машет телефоном перед лицом, и Изуку улавливает противную мелодию звонка, но еще более явно он видит усмешку Кацуки и ровные капельки пота, стекающие по его лбу. ― Ответь, а то некрасиво как-то. У Мидории трусятся руки, и ему приходится обхватить мобильный двумя руками, чтобы увидеть, что это Урарака. ― Давай, бери трубку, ― нарочито давит Бакуго, оставаясь внутри и покачивая бедрами из стороны в сторону, ― и расскажи, как тебя тут трахают. Мидория вздрагивает и прогибается, хватая ртом воздух, когда Кацуки почти полностью выходит и быстрым толчком вгоняет член по самое основание. Он не соображает, как и зачем, но, видя хищную улыбку над собой, не может сдержаться. Он смахивает и прикладывает трубку к уху. Сейчас голос девушки кажется совершенно мерзким и слишком писклявым, Изуку не хочет вдумываться в ее слова. Да у него бы и не вышло. ― Да-а-а, ― хрипло тянет Изуку, ― я… Ох, изви… ― он обрывается на полуслове, закусывая ладонь, лишь бы не завыть в голос от медленных толчков Кацуки, ― извини, я немного… ― Немного что? ― почти смеется Бакуго, обхватывая рукой текущий член и надрачивая так же размеренно и протяжно. Изуку не знает, откуда у него силы держаться, но его глаза слезятся, из-за чего впереди все плывет так же, как и сейчас внутри. Тон Урараки беспокойный, обиженный и вроде как злой, но Изуку настолько плевать, что он тихо, с придыхание произносит: ― Приболел… Немного при… ― Изуку беспомощно хватает ртом воздух и открыто и ярко выдыхает прямо в трубку, когда Бакуго ускоряется, набирая привычный дикий темп. ― Ка-а… Мидория слишком громко и тяжело дышит, выслушивая недовольство из-за этого вонючего школьного проекта. Он закрывает рот рукой, кусает губы и давиться собственными стонами, молясь чтобы одноклассница наконец перестала причитать. ― Я… заня… занят, ― тихо шепчет он, ― занят, ― увереннее повторяет Мидория, когда рука Бакуго скользит по стволу и подхватывает яички, мягко массируя. Изуку сбрасывает, не дождавшись прощания, и с уверенностью, что от всех его вздохов Очако точно покраснела и уткнулась головой в подушку. Ну нельзя быть настолько тупой, чтобы не понять, чем он занят. Бакуго наконец забирает телефон, кладет его на стол и впивается руками в мягкие бедра. ― Перевернись, ― он тянет Изуку, и подросток послушно переворачивается. Мидорию ставят к кровати. Парень оттопыривает задницу, не реагируя на боль в коленях, и хватается похолодевшими пальцами за ворс покрывала. Ему безумно стыдно так стоять, но от этого только острее. Кацуки звонко ударяет по заднице, тут же массируя покрасневшее место, и разводит половинки в стороны. ― Даже дырка не закрывается уже, ― довольно рычит он, пальцем обводя покрасневшие мышцы. ― Хочешь еще, да? ― Бакуго толкается пальцем внутрь, и Изуку тихо стонет. Ему слишком мало этого, поэтому он едва слышно отзывается: ―Мг-м, ― Изуку кусает покрывало до зубного скрежета и подается назад, стремясь насадиться глубже. ― Отлично, ― самодовольно произносит Бакуго, поднимаясь с колен. Парень упирается руками в поясницу Мидории, давит, и Изуку, повинуясь, прогибается сильнее, задирает задницу выше и разводит ноги шире. Подростку кажется, что скоро у него лопнет позвоночник, но это совершенно не интересует, когда Кацуки наконец снова входит, заполняя его полностью. Он снова чувствует неуемный пожар внутри, а Кацуки будто пытается потушить его бензином. Изуку запрокидывает голову и чувствует, как Бакуго тут же подхватывает его за волосы, притягивая к себе. Давление на поясницу прекращается, но Мидория только сильнее старается подставиться. Он послушно принимает в рот пальцы, которые беспорядочно играются с языком . ―У тебя задница, ― Мидория пошло мычит, слыша горячий шепот над ухом, ― круче любой киски, ― Изуку дергают за волосы, выворачивая голову в бок и властно целуют, не оставляя и сантиметра на отступление. Мидория неприкрыто стонет в чужие губы, позволяя хозяйничать в своем рту, и крупно дрожит, когда чувствует аккуратную хватку на шее. Бакуго уверенно сжимает горло, а у Изуку щиплет в глазах от избытка ощущений. Они везде. Каждая клеточка его тела окутана ими и постепенно распадается на атомы. ― Хочешь, чтобы я кончил в тебя, да? ― Бакуго ведет рукой по ребрам, скользя на натянутый живот, и обхватывает пульсирующий, покрасневший член Мидории. Изуку без сил упирается лбом в матрас, заводя руки за спину. Он обхватывает собственные ягодицы, только сейчас понимая, насколько они чувствительные и влажные, и разводит их в стороны больше. ― Проси меня, ― нетерпеливо давит Кацуки. ― Ка-ачча-ан, кончи в…. меня, ― хрипит Изуку, поворачивая голову и с мольбой глядя в глаза Бакуго. Это все происходит не с ним. Не он сейчас исступленно дрожит, спуская на пол. Не он чувствует, как мышцы сфинктера бесконтрольно трепещут и по телу разливается напряжение, стоит почувствовать ритмичную пульсация члена внутри. И это не он практически валится на пол, не чувствуя ног и различая только вой собственного сердца.