Префект Том Реддл

— Зачем вам понадобилось ведро, мистер Реддл? — проскрипел мерзкий, ворчливый голос. Мистер Гатри исполнял обязанности смотрителя Хогвартса уже много лет - так много, что его некогда черные волосы успели припорошиться снегом седины, а лицо - изрытыми долинами морщин. Несмотря на этот отнюдь не богатырский вид, мало кто мог бы упрекнуть его в немощи. Плечистый, жилистый человек с холодными, бегающими глазками - таким он предстал Тому в самый первый день пребывания здесь. Таким он и оставался. Старость Гатри была только позой. На деле же этот противный, горбатый сквиб только и ждал момента, чтобы сцапать зазевавшегося студента, ослабившего бдительность. Но Том себя к таким не относил. В совершенной невозмутимости он вскинул бровь, точно удивился вопросу: — Ведро, сэр, разумеется нужно для занятий по маггловедению, — Префект отворил кабинет смотрителя, и скрип ржавых петель отозвался по каменным стенам. Сделав пару шагов навстречу Гатри, он картинно изумился, видя его замешательство. — Как? Вы не знаете? — Что я должен знать, мистер Реддл? — Так вас не предупредили… — сочувственно кивнул он. — Понимаю, сэр. — Что я должен знать?! — Голос мистера Гатри сейчас мог бы даже посоревноваться со скрипом дверных петель. — Ну, видите ли… — начал Том, нагибаясь над сложенными в углу швабрами. — Большинство ведер в Хогвартсе зачарованы. Вы, конечно, этого не замечаете, но каждое из них тронуто глубоким магическим клеймом. Если, скажем, налить на дно воды, то она сразу взойдет мыльными пузырями. — Я это знаю, — проворчал смотритель, заслоняя собой шкаф с метлами. — Но зачем вам вдруг понадобилось настоящее, не зачарованное ведро? Том с грустью поворошил груду швабр и поднялся. Стараясь не смотреть Гатри в глаза, Префект пожал плечами: — Если вы настолько осведомлены в этом, сэр, то вам не составит труда догадаться, почему все ведра в Хогвартсе зачарованы так, что их нельзя расколдовать во что-либо еще. — Телепорты… — со злостью проскрежетал старик. — Верно, сэр. Телепорты, — выражение лица Реддла не поменялось. — Самое простое дело это превратить ни в чем неповинное ведро в портал… И тогда кто знает, что может случиться со школой. Идет война, войска Грин-де-Вальда бесчинствуют в Европе. Кто поручится за то, что никто из студентов не воспользуется случаем и… — Я вас понимаю, — охотно кивнул он. — Но… — Директор лично попросил меня сходить к вам, — добавил Том шепотом. — Видите ли, мы не хотим огласки, поэтому… — Поэтому решили, что будет лучше списать все немагические ведра в утиль под предлогом маггловедения? Если вы спросите меня, что это за план, то я бы сказал, что его выдумщика неплохо бы взять за палец и подвесить прямо над... — Я полагаю, директор Диппет не оценит вашего жеста, — уже нетерпеливо перебил Том, протягивая к нему раскрытую ладонь. Хватит болтать, он уже и так порядком подзадержался. — Ведро, мистер Гатри. — “Ведро, мистер Гатри”, — передразнил сквиб, сморщившись, как переспелый лимон. — Пожалуйста, мистер Реддл. — Раскрыв шкаф наполовину, смотритель вытянул из мрака потрепанное деревянное ведро. — Простое, немагическое сколько себя помню. Хоть суп варите, господин Префект… Ба! “Господин Префект”, да на вас значка нет, — впервые за весь разговор сквиб позволил себе улыбнуться. — Посеяли где-то? Увы, без значка я не могу отдать вам ничего, хе-хе. Ведро качнулось в его руке и тут же скрылось в глубоком зеве шкафа. Префект нервно скрипнул зубами. — Погодите, сэр, — самым любезным тоном попросил он. — Я могу расписаться за себя, что принял его из ваших рук. Если что-нибудь случится… — Что может случиться с ведром, мистер Реддл? — Гатри хитро прищурился, чувствуя за собой победу. — Пока оно здесь, под моей охраной, что может произойти? "Вас может нечаянно убить дверца шкафа, — порывался сказать Том. — Вы можете, наконец, поскользнуться на мокром полу, выпасть через окно прямо на отвесные скалы..." — В самом деле, сэр, — пальцы его сжались в кулаки. — “Что может произойти”? — Возвращайтесь со значком, мистер Реддл, или вовсе не возвращайтесь, — проворчал старик. — Я в бесхозные руки свое добро не отдаю. Костяшки его пальцев хрустнули в гневе, а глаза метнули невысказанную угрозу. Негодяй, мерзавец, жалкий, грязный сквиб! Бессильная злоба душила его, точно удав, но он не дал ей выход. Ноги словно по команде развернулись к двери, и Том пошел прочь. Шаг. И еще один. Топая по коридорам в направлении Гостиной, он давил подступавшую к горлу ярость. Том тронул свое плечо. На месте, где должен быть заколот знак Префекта, зияла пустота. Точно кровоточащая ранка от выпавшего зуба — этот значок был кусочком его самого, может быть, даже более важным, чем он сам — сколько дел ему удалось совершить под личиной скромного служителя порядка. Славная игра, древняя как сам мир. Правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать. Не так ли Кетти? Мисс Кетти “погибель бладжера” Коутс... Гнев зарокотал внутри, стоило ему вспомнить. Нет, такое прощать нельзя. Будь она неладна, эта бестия ждет от него свидания. Глупая, поганая девчонка! Глупые, поганые свидания! И этот значок… она носит его с собой, он видел. Впрочем, ей хватает ума не трезвонить об этом на всю школу. Гадюка умеет хранить тайны, а еще лучше — вонзаться в шею. Том будто бы и сейчас чувствовал на себе ее клыки, ее садистский оскал, ее поганую улыбку в веснушках, грязных как ржавчина. Ржавчина… Перед ним вновь явилась туалетная комната и разбитые раковины в грязной воде. Она видела все. Она не тупица — сумеет сложить два и два. От нее надо поскорее избавиться. Впрочем… Префект остановился от внезапного озарения: что если вместе с этим он сможет использовать Кетти? Что если Кетти подсобит ему в одном деле? Одном очень важном деле. Да, пожалуй, она годится. Если все верно разыграть, конечно. Ему нужна сегодня ведьма. Любая ведьма. Том собирался было пригласить смазливую девчонку Керроу, которая души в нем не чает, но раз все складывается так благополучно... Он прищелкнул каблуками и направился вверх по лестнице. Мешкать нельзя: на исходе дня все должно быть готово. Кабинет Трансфигурации. Здесь будет занятие у группы Коутс... Вот и двери кабинета, теперь помедленнее. Шаг. И еще один. Сердце колотилось о ребра, норовя выскочить из груди. Его нисколько не радовала честь оказаться лицом к лицу с Альбусом Дамблдором. Предстать перед деканом Гриффиндора все равно что второй раз посмотреть в глаза василиска. Встреча с ним это последнее, чего бы он желал сегодня - в такой день! Но хвала великому Мерлину: — Мисс Коутс! — окликнул он, нагоняя группу слизеринцев перед собой. — Профессор Слизнорт просил вас к себе! — Пусть подавится! — рассмеялась она, толкнув в плечо одну из своих подруг. — Я все-таки не виновата, что кто-то уронил чан с кипящим зельем прямо ему под ноги. У вас нет никаких доказа... — И все же мисс Коутс, пройдемте, — Том настойчиво потянул ее за рукав, и Кетти нехотя подчинилась. Бросив последний взгляд на удалявшихся сокурсниц, девица скорчила ему самую невинную рожицу: — У вас нет никаких доказательств, господин Префект. — Мне совершенно нет дела до ваших проказ, мисс Коутс. — Тогда зачем же ВЫ, о “Погибель Акромантула”, стоите передо мной тут? — Ее скулы некрасиво и зловеще заострились. — Не затем же, чтобы напомнить о том, какая я плохая девочка?. — Сегодня ночью. В Запретном лесу. Ты. Я. Луна. — Мои уши не обманывают меня, Реддл? — Кетти улыбнулась ему, как кошка при виде сметаны. — Может, я ослышалась? — Не заставляй меня повторять. — Не буду, — промурлыкала девушка, прикрывая глаза. — Что ж, до вечера, Реддл. — Это не все, — поспешил вставить он. — Отдай мне значок. — С чего вдруг так рано? — невинно улыбнулась Кетти. — Твой значок - моя гарантия, не забыл? Или я зря его у тебя отобрала? Надоело записывать нарушения в блокнот? — Сегодня последний день занятий, — холодно напомнил Том. — И мне нужно сделать одно очень важное дело. — Что ж, если дело и правда так важно... — Заколка Префекта блеснула в ее руке и тут же, словно дразня, исчезла в складках мантии. — То тебе ничего не остается, кроме как сделать это дело вместе со мной, Реддл! Пальцы Префекта сжались в холодной ярости, желая сомкнуться на ее шее, но он сдержал себя. — Надеюсь, ты любишь кладовые, — Его улыбка была страшнее поцелуя дементора. — Нам предстоит раздобыть одно ведро у одного очень противного типа… Улыбка Кетти просияла от уха до уха. — Противного? То есть еще кого-то хуже тебя? Когда дело было закончено и недоуменный Гатри с бормотанием и нытьем отдал свое драгоценное сокровище, Кетти хлопнула в ладоши - лишь тогда он вновь вспомнил о ее присутствии. Все его мысли были о предстоящей ночи, и Том с трудом возвращался к реальности. Значок вновь украшал плечо. Он снова имел власть, и никакой жалкий сквиб больше не смел его развернуть как простого студента... — Кхе, кхе, я вообще-то здесь, Реддл. Все еще здесь. Он посмотрел на нее, точно на призрака, закусив бледные, плотно сжатые губы. Как же ему сейчас придется унижаться… но выхода нет. Префект согнул колени и склонил перед девушкой голову. — Все, что я сейчас скажу, ты должна повторить в точности, ясно? — Слова выходили из глотки с трудом, точно их приходилось толкать. — Трусы Мерлина, ты же не собираешься делать мне предложение? — испугалась Кетти, схватившись за грудь. — Потому что, как любая настоящая ведьма, я собираюсь прожить долгую и счастливую жизнь. Одна. С кучей черных кошек. — Повторяй, что я тебе скажу, и возьми меня за руку, — продолжил он тем же тоном. — Возьми за руку, говорю. Том ощутил, как чья-то теплая ладонь легла на его пальцы и вздохнул: — Я, от крови ведьм, приглашаю тебя, мой рыцарь… — Это что еще за чертовщина? — Повторяй, — потребовал он, сжимая ладонь. — О Мерлиновы трусы, больной ублюдок… Ну ладно: “Я, от крови ведьм, приглашаю тебя, мой рыцарь” — В полночь, на горе, где все сестры мои собираются, — нараспев протянул Том. — В час Зверя, в первую большую луну после Великой Вальпургии. Будь с нами. Когда Кетти повторила, Префект встал с колен и заглянул ей в глаза: — Я буду, — сказал он четко и уверенно. — И ты будь. Не рассказывай ни о чем, что увидишь сегодня, — Том встряхнул ее за ладонь, разрывая магическую связь. — Или я убью тебя. Кетти собиралась было вставить слово, но их прервали. Мягкие, шаркающие шаги послышались за поворотом. Зараза! Не медля ни секунды он обернулся, чтобы с достоинством предстать перед нежданным гостем... И оцепенел. Увидев, кто за ним наблюдает, он вытянулся по струнке, точно солдат, и прищелкнул каблуками. Нутро его обратилось в воду. — Профессор Дамблдор? — Я стал невольным свидетелем чего-то тайного? — невинно поинтересовался он, улыбаясь своей самой сладкой улыбкой. Том ненавидел эту улыбку. — Прошу прощения, но кажется кто-то умыкнул у меня с Трансфигурации одну ученицу… — Да-а, Трансфигурация, — нудно протянула Кетти, точно само это слово вызывало у нее головную боль. — Совсем забыла, что у меня запланировано очень важное превращение стакана в лягушку. Чао, Том. — Погодите, Кетти, — Дамблдор вежливо остановил ее рукой. — Долг обязывает меня снять десять очков со Слизерина за ваше опоздание, но видит Мерлин, мне так не хочется этого делать. Должно быть, у вас с Томом были какие-то важные дела? — Озорная улыбка шмыгнула юрким зверьком в уголках его губ. — Вы так славно беседовали. — Мисс Коутс разбила котел на зельеварении, сэр, — поспешил вставить Том, приближаясь к Дамблдору с ведром в руке. — Мы с профессором Слизнортом только что закончили очищать полы кабинета от… этой пакости. Декан Гриффиндора бросил короткий взгляд на деревянное ведро, но сделал вид, что ничего не заметил. — Вижу, Том, вы очень взволнованы. Вы ужасный лжец, мой мальчик. Я спрашивал, по какой причине я застал вас вместе, в этом укромном закутке совсем одних? Разве не лучшим было бы обсудить это в классе зельеварения? — Мисс Коутс проведет эту ночь, отбывая наказание, — объяснил он. — Я пришел, чтобы сообщить ей об этом. — Не слишком ли строго, Том? Завтра последний день перед каникулами. Я знаю Горация уже много лет, и не в его правилах оставлять учеников на ночные бдения... Профессор сложил на груди руки, и Том умолк, чтобы не сболтнуть лишнего. Точно животное, он почуял постороннее присутствие в своих мыслях и начал считать в уме. Три минус два - один. Некоторые рекомендуют в таких случаях читать про себя стихотворения, но есть риск, что они могут вызвать чувства, за которые зацепится легилимент. Сейчас Дамблдор во весь опор рвался в его подсознание, и его надо было оградить от самого важного, оградить во что бы то ни стало… Десять плюс семнадцать - двадцать семь. Восемь плюс три - одиннадцать. Какая ложь будет достаточно сильной, чтобы смирить льва Гриффиндора? — Вообще-то если честно, сэр, мы целовались, — Лицо его не выдавало никаких чувств, но он постарался состроить неловкость, какую обычно испытывают студенты, застанные за чем-то подобным. Руки виновато смяли полы мантии, а глаза юркнули в сторону. Том улыбнулся, как нашкодивший ребенок. — Я н-не знаю, сэр, что на меня нашло, но… Тринадцать минус четыре - девять. Двадцать шесть делить на два - тринадцать... — О, Том, вам не за что извиняться! — Ладони старика легли ему на плечи. — Если честно, я очень рад, что вы нашли себе кого-то. Мисс Коутс, — Он подмигнул ей одним глазом. — Идите в класс, я скоро буду… А вы, Том, пожалуйста, останьтесь еще на некоторое время. Восемьдесят два вычесть сорок шесть... — Сэр? — Он отвел взгляд, как бы показывая свое стеснение, но на самом деле — чтобы прервать зрительный контакт. Нож, будто вогнанный в его череп, разом испарился. — Я за вас очень беспокоюсь, Том, вы знаете? — Благодарю, сэр. Но чем я заслужил такое внимание? — Вы — один из лучших моих учеников, — с гордостью произнес он. — Разве можно упрекать старика за то, что он держит при себе любимчиков? Упрекать-то нельзя, а вот назначать себе любимчиков… Том никогда бы не поверил, что окажется в фаворе у Дамблдора. — Один из лучших? — повторил он, уцепившись за эти слова. — Кто же ваш самый лучший? — О, Том, я не склонен, подобно Горацию, складывать вас на полки и выяснять такие вещи, — Руки Дамблдора вернулись в широкие полы мантии. — Для меня каждый студент по-своему важен. — Каждый? С чего вы тогда выделяете среди них “лучших”, сэр? — оскорбленно спросил он. — Мне видится, я делаю достаточно, чтоб стать одним из них. Профессор отошел от него на шаг, поморщившись, точно почувствовал головную боль. — Пожалуй, Том. — Я стану лучшим, сэр, — с нажимом проговорил он, потянувшись к разуму Дамблдора. — Потому что нет в мире ничего более ужасного, чем оценка “хорошо”. Нет ничего худшего, чем титул “один из...”. Я не хочу, сэр, исчезнуть в истории под этим именем. — Да, я слышал, у вас появилось новое имя, Том, — слова профессора заставили его потерять концентрацию. — Так зовут вас ваши друзья по факультету, верно? — Не понимаю, о чем вы, сэр. Вихры его волос закудрявились от пота. Сорок шесть минус двадцать девять... — Как же… о, “погибель Акромантула”, — вспомнил Дамблдор. — Или я ошибся? — Нет, сэр, — напряженно выговорил он. — Совсем нет. — Тогда позвольте мне вас предупредить, — Дамблдор навис над ним черной тучей. — Недавно до меня дошел слух о том, что в Хогвартсе появился новый кружок студентов. Тайный, разумеется, как и все остальные. Но вот что меня в нем насторожило… кажется, эти юные волшебники занимаются очень древними практиками. Насколько я понял из услышанного, они называют себя “Вальпургиевыми рыцарями”. — Простите, сэр, как вы сказали? — “Вальпургиевы рыцари”, Том. Вы что-нибудь о них знаете? — Впервые слышу, сэр. Под бровями Дамблдора собрались тени. — Ради Мерлина не связывайтесь с этой компанией, Том. Страшные дела, темные дела творятся в их кругу. Они слишком умны, чтобы попадаться на нарушениях, им удается с легкостью обходить все школьные правила, как будто за их действиями стоит кто-то не понаслышке знакомый с нашими порядками... — Интересно, сэр... — Префект осторожно заложил ведро за спину. — Если все так, как вы говорите, то они очень опасны. Можете быть уверены: со своей стороны я приму все меры, чтобы удержать студентов нашего факультета от вступления в подобные общества. — В самом деле, Том? Обещаете? — Даю вам слово, сэр. — Взгляд Дамблдора, как и его собственный, был непроницаем. — Даю вам честное рыцарское слово.