Префект Том Реддл

Протяжный ледяной вой ворвался в синие сумерки. Заложив руки за спиной, Том расхаживал взад-вперед, отрешенно вглядываясь в бесконечную мрачную чащу. Это волки. Всего лишь волки. И поют они всего лишь песни ночи — красивые и дикие. А вокруг кроме них — ничего. Лишь гром, политый медом, лишь серебряные голоса зверей. И нет здесь никого, кого ему следовало бы бояться. Нет зверя в Запретном лесу опаснее, чем зверь, который прямо сейчас разгуливает в нем самом. Птицы умолкли при его появлении, косули спрятались, лишь заслышав его запах. Лукотрусы, кентавры и даже единороги - каждый из них спешил покинуть это место, чувствуя приближение монстра. Последними скрылись фестралы. Теперь он мог их видеть: обтянутые тонким мясом скелеты хогвартских скакунов грациозно плясали в ночи, разделяя кровавую трапезу. Черные, как грех, глаза, смотрели на него, а клыки поедали беличью тушу. Они всегда так смотрят. Всегда в первый раз - тот раз, когда понимают, что встретили человека, изведавшего смерть. Префект кивнул им на прощание, пожелав приятного аппетита. Существа ночи ответили ему глухим, довольным ржанием и удалились. Теперь он остался один. Том стоял, вслушиваясь в далекий волчий вой и ждал. Ждал и смотрел во тьму. Как бы он не хотел признавать, в этой тьме таилось нечто, что заставляло его испытывать… страх. Да, пожалуй, это было правильное слово. Но что есть страх для такого, как он? Для его великолепного интеллекта, безупречного мозга? Что может прятаться в этих кустах, поджидать его такого, к чему он не готов? Окончательная смерть. Необратимая. Том встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Тьма гуляла по этому лесу. Быть может, та самая тьма, что ждет всех нас. Каково это, сорвать с себя покров земного чувства? Каково это… умереть? Есть ли этому название, существует ли заклятие, которым можно одолеть этого зверя? Какой манок способен заговорить смерть? Прерывая его раздумия, со стороны опушки донесся треск сухих ветвей. — Вы опоздали на три минуты, мисс Коутс... — А ты романтик, Реддл. Тебе никто не говорил? Кетти стояла перед ним, перевязанная бело-зеленым шарфом, в теплой мантии с широкими полами и высоких сапогах. Похоже было, что девчонка понимала, куда собралась идти. В Запретном лесу всегда веет холодом. Лютый ветер, не умолкающий даже в самый жаркий день, гулял под кронами и раскачивал переплетенные ветви дубов. Том чувствовал укусы этого ветра даже сквозь свои зимние шерстяные одежды. — Скоро полночь. — Будем выть на Луну? Отпугивать волков? Том вернул взгляд в чащу и ухмыльнулся сам себе: — Волки тебя не тронут. — Зато, быть может, тронешь ты? — Меховая рукавица грациозно скользнула под его локоть, и Кетти хихикнула. — Я нарушила комендантский час, господин Префект, и гуляю с парнем посреди Запретного леса. Накажите меня. Накажите, пока не поздно. — Что за... — Ему стоило большого труда не одернуть руку. — Мисс Коутс… — “Кетти”, ублюдок, — ласково проворковала она. — Зови меня “Кетти”. Знаешь, это мое имя. Префект поежился, будто от холода. Держаться с кем-то под руку, что может быть нелепей? — Хорошо, Кетти, — кивнул он, давясь от омерзения. — Но только не держись за меня. Убери. Руки. — А я думала, что только девчонки строят из себя недотрог на первом свидании. — Цепкие варежки разочарованно съехали с его рукава. — Впрочем, к чему это все? Я сама бы сказала нечто подобное, если ты вдруг начал меня лапать. — Ты ко всему так просто относишься? — Почти ко всему. Жизнь — большая ирония, Том. Из нее нам все равно живыми не выбраться, так что зачем все усложнять? Кетти расправила волосы пальцами, и золотистые копны рассыпались по ее плечам. Она опять улыбнулась. Верхняя губа чуть вздрогнула, как у волчицы, обнажив белые зубы. Страшно… и красиво. Встав между ним и тьмой, она цокнула языком. — Том-том-том… Ну как же мы будем развлекаться, когда ты так серьезен? — При свете луны ржавые веснушки девушки напоминали пятна крови. — Сколько восторженных девиц у тебя было до меня? Лицо Тома не выражало никаких эмоций. — Нам пора, — лишь бросил он и решительно направил шаг в сторону чащи. — Не отставай. Но Кетти не унималась: — Ни одной!? — ее голос чуть не треснул от удивления. — Нет, серьезно!? Великий Том Реддл, погибель Акромантула, герой Слизерина еще так ни с одной и не… — Если на тебя вдруг набросится волк, я не стану его останавливать, — сквозь зубы прошипел он, не оборачиваясь. Ноги, казалось, сами вели его во мрак. Нынче Луна стояла высоко. Серебряный диск, пастырь звездного стада, пробивался даже сквозь шепчущиеся ветви ив, раскачиваемые на сильном ветру. Он ступал в их скрюченные тени и представлял, что топчет ногами смерть... — О-о! Я не догадывалась, насколько у тебя все запущено, — надоедливой мошкой продолжала жужжать Кетти. — Знаешь что? Теперь я даже чувствую себя неловко. А ведь меня редко можно за таким застать! Мне бы следовало объяснить, ну… Девушки — они редкостные твари. Опасные и очень агрессивные. И обычно на первом свидании требуют к себе много внимания, общения, всякой этой дряни, понимаешь? С ними как с Акромантулами — чтобы не укусили, надо заговаривать зубы. Я вот, например, расположена к тому, чтобы ты начал это делать прямо сейчас. Почувствовав, что Кетти остановилась за его спиной и не будет продолжать путь, пока он не ответит, Том развернулся: — Каков твой статус крови? — Романтичный вопрос. Сколько помню, еще ни одного парня он не интересовал. — И все же? Она улыбнулась лишь ртом, но не серо-зелеными глазами. — Ну что тут сказать? Я — грязнокровка. Грязно. Кровка. Изумление Тома было неподдельным: — Так твои родители магглы. — выдонул он. — Кто ж тогда тебя распределил на Слизерин? — Шляпа, — выгнула бровь Кетти. — Говорящая. Остроконечная. Шляпа. Сказать, что он был удивлен, значило бы ничего не сказать. Том, конечно, питал подозрения относительно чистоты ее крови, но чтобы попасть в свою догадку так точно… Грязнокровка. Магглорожденная. На Слизерине. Все это казалось таким диким, что просто не укладывалось в голове. Чем же она смогла так выделиться, чтобы попасть на факультет, славящийся своими чистокровными магами, не будучи и наполовину от крови волшебников? — Так ты выходит... — Том сглотнул, даже боясь своей догадки. — Живешь в обычной маггловской семье. В маггловском мире? — В горячем и ликующем Лондоне, если быть точным. Если быть еще более точным: в том, что от него осталось после бомбардировок. Откуда, ты думаешь, я притащила ту пленку? Почему, ты думаешь, я так хорошо знаю немецкий? — Кто же твои родители? Кетти озорно улыбнулась и погрозила пальцем. — Не так быстро, Том. Я похоже, сумела тебя заинтересовать — по глазам вижу — поэтому будет только обидно, если вот так все и раскрою. Да и наболталась я прилично, а ты и слова не проронил... — Хорошо. Что ты хочешь знать обо мне? — Мрр, мне нравится, что ты ухватил мою мысль, — она приблизилась и потянулась к нему на носках. — Я хочу знать, зачем ты убил ту когтевранскую грязнокровку. Миртл Элизабет Уоррен. Плаксу Миртл. Нутро Тома обратилось в студень, а по спине прошел озноб. — Ее убил Акромантул Хагрида! — оскорбленно зашипел он. — Этот гриффиндорец прижил его в кладовых замка! — Что ж, звучит убедительно, правда профессор Дамблдор, похоже, не разделяет этого мнения... Губы Префекта сложились в прямую линию: — А чье мнение разделяешь ты? — Мнение здравого смысла, — Кетти кисло улыбнулась. — Нет-нет, не пойми меня неправильно: я не из тех восторженных подпевал Гриффиндора, которые вопят сейчас с каждого утюга о том, что ”бедного великана оклеветали”. Хагрид сам виноват: лишь идиот мог поступить столь безответственно и неосторожно. Если ты собираешься держать такую зверушку в Хогвартсе, то тебе надо сообразить место куда как больше жалкой коробки в кладовой. Иначе ее сразу обнаружат... Том сложил на груди руки и нахмурился. — Продолжай. — Если этот имбецил выпускал своих паучков погулять по школе, то несчастный случай должен был произойти уже давно. Но он произошел только в это воскресенье и только один раз, хотя по совести, что мешало бы этому разъяренному пауку бесчинствовать и дальше? Совесть? Хагрид? Что-то я не видела Хагрида, в страхе хватающего своего паука возле девичьего туалета — вместо него там был другой... Ха! У тебя были такие глаза, такие глаза… Ни с чем не перепутать! Дикие, почти звериные, черные словно ночь, хотя они у тебя голубые, верно? Мне знаком такой взгляд, — Она обошла вокруг него как хищник, приобнажая зубы. — Посмотрев на тебя с новой стороны, я поняла, что по нашей школе разгуливает куда более опасный зверь, чем Акромантул... Том едва не улыбнулся: — Если все что ты говоришь про зверя правда, разумно ли тогда приходить к нему в Логово? — К черту разум, — совершенно серьезно парировала Кетти. — К черту осторожность. Жизнь ничего не стоит, если ты не ставишь ее на кон, верно? Так вот я ее ставлю и спрашиваю: можешь рассказать мне, зачем ты убил Миртл? — Нет, — Собственный голос померещился ему чужим. — Но могу показать... Он потянул Кетти вперед - туда, где под раскидистыми деревьями уже собрались его приятели. Четверо самых преданных, самых верных его последователей. Черные мантии обнимали их тела, а лица скрывали капюшоны, но он узнал каждого: низенького Эйвери, переминавшегося с ноги на ногу возле колдовского ведра-телепорта, Лестрейнджа, озабоченно мнущего свои рукава, даже Нотта, который по обыкновению ходил павлином вокруг опушки. Встречал же их Мальсибер. Конопатый юноша согнул голову в витиеватом поклоне и отошел в сторону, освобождая проход. — Мои друзья, — обратился Том. — Друзья, друзья, что стало с вашими манерами? Не видите: среди нас дама. Я понимаю, что вы отморозили свое рыцарство, пока нас дожидались, но потрудитесь соблюсти приличия, — Рассеянная улыбка обратилась на его лице звериным оскалом. — На колени! Вздрогнув, точно по команде, вальпургиевы рыцари припали к земле и склонили головы. Последним перед Кетти встал на колени он сам: — О прекрасная ведьма, дозволишь ли ты нам сопровождать тебя? — Сопровождать… куда? И кто эти… эти... Том поднял голову: — На Лысую гору, разумеется, — без запинки ответил он. — А “эти” — мои добрые приятели, и, с позволения этой ночи... твоя свита. — Свита, — хохотнула Кетти. — Как у принцессы, сучий ж Мерлин. Может, и карету вы в кустах припрятали? А с нею и восьмерку летающих коней, и семь волшебных гномов? — О, миледи, мы полетим более быстроходным транспортом! — поспешил вставить Мальсибер, не выходя из поклона. — Наш Лорд заколдовал для вас телепорт — доберетесь с ветерком! — Ха! — девица одарила Тома липким взглядом и прошла к ведру, покачивая бедрами. — Так значит, это все же то, о чем я подумала… Том-Том, у тебя на меня большие виды, только я тут при чем? Что если мне, скажем, не захочется лететь сегодня с вами? Что, если я передумала? — Мы все очень попросим тебя, — заверил он, вложив в свой голос как можно больше спокойствия. — Твое слово для нас закон. — Так уж и закон? — Да. — Что ж, Том, вот мой маленький закон: поцелуй меня. Какое это свидание, да без поцелуя, верно? Ну же, выходи из поклона — я тебе не Принцесса Зазеркалья — и целуй давай. Гнев собрался в нем, точно грозовая туча, но он послушно встал на ноги и приблизился. Мысль о том, что всю грядущую ночь ему придется выслуживаться перед грязнокровкой бередила все его нутро, но цель оправдывала средства. Он хотел в это верить. Цель. Оправдывает. Средства. Сжав губы, Префект наклонился и, потянув Кетти за рукавицу, чмокнул в ладонь. — Ты промахнулся, Реддл. — Я выполнил вашу просьбу, миледи. — “Кетти”, — напомнила девушка. — И в следующий раз ты так просто не отделаешься, — пригрозила она. — Ну что ж, ладно, куда мы отправляемся? — Гора Броккен, миледи, — наигранно-серьезно сообщил белобрысый Эйвери, уже вставший с колен и разводящий руки над телепортом. — Анхальт-Саксония… — ...Германия, — закончила за него Кетти. — Давай уточним: ты… ты, больной ублюдок, хочешь, чтобы мы сейчас отправились в Европу, где идет война, прямо к нацистам? Прямо, Мерлин его задери, к Грин-де-Вальду на серебряном блюдечке с голубой каемочкой?! — Насколько я знаю, Германия соблюдает статут о секретности, — весомо вставил Том. — Что же касается Грин-де-Вальда, то он сейчас на Восточном фронте и вряд ли нас побеспокоит. Малые Вальпургии священны. Только ведьмы имеют право на них сходиться. Ведьмы… и вальпургиевы рыцари. — Так вот кто вы… Брр, аж холодок от вас по коже, ребят... — обняв предплечья, Кетти растерла их руками. — Мальсибер! — кликнул он, бросив выразительный взгляд на парня. — Миледи холодно... Розовощекий толстяк вздрогнул и тотчас скинул с себя плащ, протягивая ему. Том немедля накинул ткань на Кетти. — Так лучше? Близость портала пробирала холодом и его собственное нутро, но сейчас нужно было думать о Кетти. Делал ли он это сознательно, или чья-то воля водила его пальцами, пока он надевал накидку Мальсибера на Коутс? Она - воспитанница Слизерина, напоминал Том себе. Его долг, как Префекта, заботится о каждом студенте своего факультета. Даже если этот студент грязнокровка… — Б-было бы лучше, если бы ты п-погрел меня жаркими объятиями, ну да ладно. Нам пора прыгать в ведро, верно? Надеюсь в Германии потеплее… июнь на дворе. — Ты первая, — Он легонько толкнул ее вперед. — Ведьмы ведут кавалеров. Таковы правила. Кетти потянула руки в обе стороны и закатила глаза: — Ну что ж, тогда “возьмемся за руки, друзья”, или как там в песне поется, я уже не помню. Том, дай лапу. И ты… — Мальсибер, миледи. Кетти щелкнула пальцами: — Да, точно: именно это слово я и подумала. Парни, встаньте в круг, да-да, вот так... Том закусил язык, с отвращением наблюдая, как его рыцари выполняют приказания этой грязнокровки. Если подумать, вдвое горче этой мысли было лишь то, что он и сам должен был подчиняться ей. Где-то в уголках свинцовой серости глаз сквозила невысказанная ярость, старательно загнанная им глубоко внутрь себя. Забитый зверь, насилу посаженный в клетку. Монстр на привязи. Префект жалел, что не мог позволить ему сейчас даже зарычать. — Трансгрессия в пределах Хогвартса запрещена, — ухмыльнулась Кетти, принимая его руку. — Именно поэтому вы используете порталы, да? Ведро затряслось от магической связи и стало затягивать их в телепортационный водоворот, подпрыгивая и искажаясь. В последний миг перед тем, как портальный колодец поглотил их, он успел ответить: — Одно из наших самых главных правил: соблюдать все школьные правила. Резкий толчок воздуха выбил землю из-под ног и закружил мир в безумном водовороте красок. Небо крутанулось, звезды осыпались стеклянным крошевом, а внутри все точно узлом перевязали. Том старался сглатывать слюну, чтобы его не вырвало, и крепко держался за жестяную ручку. Мир вертелся волчком, дергаясь из стороны в сторону с такой силой, что был готов расколоться надвое. Интересно, легко ли так же расколоть надвое душу? Земля устремилась ему навстречу, не дав закончить мысль. Они летели над самыми туманами росистого луга, потом над каким-то прудом, потом над бесконечным Северным морем. Скольжение вниз заставило его стиснуть зубы. Тяжкий шум вспарываемого воздуха оглушал слух, резал ночную тишину точно снаряд, сбрасываемый над маггловским городом. Осталось недолго — теперь главное продержаться. Он чувствовал близость реки и слышал треск соснового бора, который они пролетали слишком быстро, чтобы увидеть. За меловым обрывом шипела вода… Все правильно. Если он заколдовал портал верно, скоро покажется и… — О, что это за чертовщина!? Голос Кетти срывал ветер, но он услышал. Под их ногами сверкало озеро электрического света, протягивающие во все концы свои щупальца. Переулки косились набок, проваливались вниз. Скопище высоких черепичных крыш сверкнуло блестящими дорожками и смазалось в уличных огнях. Ганновер. Это должен быть Ганновер. Далее, сколько хватало глаз, на посеребренной равнине не виделось никаких признаков ни жилья, ни людей. Ведро дернулось в руке и устремилось вниз, роняя земную твердь им навстречу. Три, два, один... Том отпустил ручку и его швырнуло на траву возле берега. Кетти и остальных выбросило рядом, а малыша Мальсибера пришлось доставать из воды вместе с ведром. — Ну что, добро пожаловать в Тысячелетний Рейх, красавица, — Кетти покосилась над водой и ее вырвало. Эйвери с Лестрейнджем тотчас подбежали, помогая девушке облегчить свое нутро. Оставив подручных приходить в себя, Том поднялся к обрыву, чтобы посмотреть на другой берег где прямо из-за горизонта выплывали смазанные беленые кинжалы огней ПВО, а небо бороздили аэростаты. Теперь они казались гораздо ближе, чем когда-либо. Холодный шепот войны доходил даже до сюда... Впрочем, магический мир Германии охранялся с прежней бдительностью. Не прошло и минуты, как его заметили. — Мрр, англичанин, верно? — На плечо Тома легла огромная кошачья лапа. — Что делает здесь одинокий рыцарь и где его дама? Обернувшись, он, как и ожидал, встретил Белую пуму. Огромная кошка с разукрашенным охрой лбом глядела на него кровавыми глазами, настороженно побивая хвостом землю. — Мы сопровождаем ведьму на шабаш. — “Мы”? — Пума дернула усами. — Воспитанники славной школы Хогвартс и я, их Префект, — Том показал волшебной палочкой на свой значок, чем изрядно удивил зверя. — Ручаетесь ли вы за свою госпожу кровью? — Кровью, — выгнул бровь Том. — Плотью, и чем угодно. Префект достал из кармана нож и рассек ладонь, оборачивая ее к стражу Броккена. Шершавый кошачий язык тотчас прошелся по ране, склеивая пальцы в слюне. — Мрр! Добро пожаловать на Лысую гору, милсдари, — промурлыкала она, облизываясь. — Желаете совершить на празднестве нечто особенное? Том кивнул, сжимая побелевшими пальцами принесенный дневник: — Жертвоприношение.