Префект Том Реддл

Том никогда не жаловал мороженое, но в этот раз давился и ел, стараясь не выдать лицом своего омерзения. Блестящая холодная сладость истаивала снежными завитками в стеклянных конфитюрницах, фруктовая подлива склеивала губы, а все вместе, это сложновытворенное лакомство противно колыхалось в такт движению поезда, осыпая ко дну ягоды и орехи. Профессор Слизнорт и в этом году не удержался от искушения провести собрание клуба Слизней прямо по пути в Хогвартс. Облюбованное им купе “Ц”, знаменитое хотя бы только этими встречами, сверкало начищенной посудой и дребезжало дорогим хрусталем, точно заявляя о превосходящей значимости над всеми, кто не был допущен до этого общества. Обряженные в цвет факультетов разномастными гирляндами и флажками, стены вагона были обшиты настоящим дубом, сидения обтянуты бархатом. Над головой собравшихся раскачивалась слюдяная люстра, оправленная самоцветами, а за квадратным купейным столом, вытянутым поперек вагона так, что тот оставлял лишь немного места для прохода, сидели иные драгоценности, ничуть не менее яркие, чем алмазы в окаёмке короны. Цвет и гордость Хогвартса, лучшие студенты, именитые отпрыски самых богатых фамилий и украшение научного магического мира. Нейдж Эйвери, Уиллан Нотт, Ариса Краудли, Диана Пейдж, Флимонт Поттер, Альберт Брэдли, Ярвия Фоули — имена, все равно что каменья в золотой оправе. И в центре этой оправы располагался он. Всегда Он. Признанный король вечеринок, неудержимый весельчак и страстный коллекционер человеческих душ и сердец, профессор Слизнорт. Паук в центре кружевной паутины. Обворожительный змей. Декан Слизерина. — Какая прелесть, мисс Пейдж! Я и не думал, что в Штатах нынче в моде глянец! — Глаза профессора хитро и довольно сощурились. — А скажите, мистер Поттер, верно ли мне передали, будто магглы с этого даже волосы специально душат какими-то зельями, чтобы те блестели? Флимонт Поттер, милостью Диппета Староста школы и самый молодой обладатель кубка зельеваров, был по-обыкновению погружен в какие-то мысли, не замечая ничего на свете. Рассеянный чудак, он лишь бездумно ковырял мороженое, пока соседствующая Диана Пейдж не толкнула его в бок. — О! Извините, профессор, — Юноша клюнул носом сливки. — Я задумался... Вы меня спрашивали? Губы Слизнорта скривила снисходительная улыбка, когда Поттер промахнулся мимо рта, накормив мороженым собственный нос. Немного поморщившись от такого зрелища, профессор ласково подцепил белоснежную салфетку и смахнул пломбир с лица студента. — Я только хотел узнать, как продвигаются ваши исследования, мальчик мой. Едва услышав вопрос о своем любимом деле, Флимонт оживился. — О, сэр! Вы не представляете себе: нужен волос азиатского дракона! Решительно пять дюймов, не больше. Если наложить на него… еще десять вдобавок! Да! Я думаю, что понадобится еще и Gomas Barbadensis! Да! Gomas Barbadensis и десять унций вазелина! Слизнорт недоуменно сморгнул: — Простите? Я, конечно, не такой знаток травологии, как профессор Бири, но мне не приходилось слышать о… — Это папоротник! — выпалил от счастья Поттер, чуть не опрокинув конфитюрницу. — Представляете, сэр? Папоротник! Нынче летом я ездил с семьей на Барбадос и мы насобирали там кучу! Глаза Флимонта горели, как у сумасшедшего, но длилось это не больше мига. Том заметил как песочные часы, неусыпно бдящие за спиной профессора, мягко вспыхнули, выбросив из верхней колбы целый сноп песчинок, и неприятный разговор, точно не начинаясь, завял сам собой. Кокетливо отмахнувшись, Слизнорт сменил тему: — Как совершенно верно подметил мистер Поттер, на каникулах бывает всякое... — Заглаживая неловкость, он скроил улыбку, от сладости которой могло свести зубы. — Ну а как вам довелось скоротать это лето? Найджел, Диана, Том? Том! Мерлинова борода, да вы совсем не притронулись к десерту, что с вами? Перебарывая отвращение, Префект отправил в свой рот очередной кусок, сдобренный засахаренными ананасами. — Еще холодное, сэр, — солгал он. — Ха-ха! Ну еще бы! — Слизнорт погрозил в сторону пломбира пальцем. — Его мне, между прочим, поставляет один хороший друг из Антарктики. Бывший ученик, разумеется, и тоже из нашего клуба, — Язык профессора шмыгнул меж губ мелким розовым зверьком. — Представьте себе, оно никогда не растает! Улыбка Тома мигом увяла. Распрощавшись с надеждой просто дождаться, пока сладкая гадость сама собою обратится в кашу, он дернул ртом. — Просто… чудесно, сэр, но мне, право, пора вас покинуть. Я должен сделать обход по вагонам, убедиться, что все новички переоделись… — ...с чем вне всякого сомнения справится за вас прекрасная мисс Блэк, — закончил Слизнорт, накалывая вилкой ананас. — Я ведь декан вашего факультета, Том, не забыли? — Медленная улыбка поползла по его лицу, обнажая на щеках глубокие озорные ямочки. — Могу вас и наказать. — Ваши наказания, сэр, для меня одно удовольствие. — Вот как? — Профессор кокетливо сощурился, поднимая ко рту десертную ложку. — Упрекаете, Том, или же делаете мне комплимент? — Полагаю, и то, и другое, сэр. Слизнорт по достоинству оценил остроту, коротко хототнув. Мастер конфитюрных бесед, он умел находить ключик к каждому студенту и всегда отвечал ровно то, что ударяло в самую душу. Возможно поэтому, изо всех прочих людей, Том позволял ему приоткрывать завесу своей: — А как прошло ваше лето, сэр? — вдруг поинтересовался он, возвращая улыбку. — Скажите, это правда, что профессор Вилкост по болезни передала вам пару часов Защиты от Темных искусств? Старая Галатея Вилкост вот уже больше полувека осеняла собой священные уроки ЗОТИ, и для всех было неудивительным, что та, взяв давно заслуженный отпуск, взгромоздила сию ношу на плечи другого преподавателя, дабы студенты не отставали по программе. Удивительным был выбор. Поговаривали, будто и сам Дамблдор заявлялся на место, но где-то под конец лета почетная старица Когтеврана напела сладких речей другому своему любимцу. Этот любимец сейчас сидел перед ним за столом и краснел как девица, которой делают комплимент. — И откуда вы все знаете, Том? — слащаво покачал головой Слизнорт. — Вот обижусь на вас и не скажу. Не скажу, не скажу! — …Значит ли это, сэр, что вы искушены в Темных искусствах? Улыбка профессора заметно опала. — В свое время… Впрочем, это долгая история. Кто в молодости своей не интересовался чем-то запретным, мальчик мой? — Я вас отлично понимаю, сэр, — Том сомкнул ладони и переплел пальцы. — Мне самому порой бывает интересно, как действуют те или иные чары… Сказать по правде, найти человека, который бы смог растолковать их довольно размытые описания — большая редкость. — Тогда может, я могу что-то вам подсказать, Том? Перстень Мракса поцеловал холодом кожу, напомнив о назойливых мыслях. От предвкушения удачи у него заболела голова. — Вообще-то, сэр… Да, — Он потер кольцо на пальце и искоса оглядел присутствующих за столом. — Право, ничего особенного, но меня привлекло одно заклинание... Или, скорее, вид очень редкой магии… — Да, Том? — Профессор невозмутимо проморгался. — И как же называется это заклинание? Префект собирался было упомянуть о крестражах, когда заметил на себе пристальный взгляд Пейдж и Краудли, и какое-то возникшее из глубины чувство удержало его — точно сами темные силы сдавили ему глотку. — Прошу прощения, сэр, — сказал он, когда снова смог говорить. — Название вертелось у меня на языке, но увы, память совсем отшибло. За окнами стало смеркаться, когда поезд подошел к конечной станции. Башни Хогвартса, точно пальцы огромного великана, тянулись к вечернему небу, залитому угольной мутью, а кроны елей и ив раскачивались под холодным осенним ветром, сдирая с лесов последние летние краски. “Оборванное лето, — заметил Нейдж, когда они поднимались в кареты. — Недобрый знак, мой Лорд.” Том неопределенно пожал плечами. Говаривали, что второй раз такая морось прошлась по Шотландии тридцать лет назад, когда маггловский мир потрясла великая война. Но кто как не глупцы должны ее опасаться? Война есть биение истории, ее непреложная кровь. Страх перед войной все равно что страх перед самой жизнью. — Кстати, Хагрида взяли обратно, — сообщил, усаживаясь, Мальсибер. — Мой отец был на слушании, ратовал за Азкабан, да все тщетно. Милостью Дамблдора Огг забрал его под руку, — Лысеватый коротышка грустно вздохнул, почесав щеку. — Ну, что скажете, сэры? Похоже, на одного великана в лесничих у нас станет больше. — Пусть Кеттлберн уже схватит их, и дело с концом, — вставил Уиллан Нотт, парень с льдистыми глазами и гривой снежных волос, резко зачесанных назад. — Чего ему, руки не хватает, чтобы поймать двух огромных чудищ? — И, пользуясь случаем, ноги, — хохотнув, добавил Эйвери. — Вряд ли кто-то упомнит, что еще ему отхватили за последние два года. — Кеттлберн любит возиться со зверями прежде, чем со здравым смыслом, — развел руками Префект. — На том стоит мир. Он старался изобразить безразличие, но не среагировать на новость было нельзя. Хагрид вернулся. Удар пришелся оттуда, где тот меньше всего ждал. Игры Дамблдора? Лев Гриффиндора доселе не посягал столь открыто на школьные порядки. — А что твой отец, Фредди… — обратился он к Мальсиберу. — Не упомянул ли, какие речи вели в его защиту? — Да, мой Лорд, — Глаза юноши пугливо убежали в сторону. — На процессе Дамблдор обмолвился… — Говори. — Он обмолвился, что Хагридом могли манипулировать, мой Лорд. — Вот как? — Том выгнул бровь. — И что же? — Судьи потребовали разъяснений. После дебатов ему наказали принять сыворотку правды… Префект сжал и разжал пальцы. — Продолжай. — Но Хагрид только студент, — пожал плечами Фредди. — Пусть и огромный как дом, но все же. А несовершеннолетним еще полвека назад воспретили принимать зелья такой силы. Директор Диппет выслал вперед сову, напомнив об этом, и квадрорум, тремя против одного, скрепил решение. Сыворотка была отменена, — Мальсибер прильнул к окну, в который раз расчесывая щеку. — Визенгамот поддержал преломление волшебной палочки, исключение одобрили, но по настоянию декана прибегать к высшей мере не стали и коллегия ограничилась лишь обязательными работами на благо школы. Том не сдержал улыбки. Какое змеиное коварство! Кто же усомнится в том, что Хагрид повинен и должен искупить свои грехи перед Хогвартсом? Нетрудно представить, что Дамблдор охотнее всех и подсказал им, что нет выхода лучше, чем его добровольное раскаяние в труде. — Будем надеяться, наш друг не приживет очередного чудища в хижине Огга, — наконец, сказал он, когда карета миновала ворота, увенчанные фигурами крылатых вепрей. — Вы хотите сказать, мой Лорд, какого-то другого чудища, кроме самого Огга? — улыбнулся Эйвери, как всегда лишь своим ртом, но не серо-зелеными глазами. — Но согласитесь, они друг друга стоят: две полукровки в цену одного. Быть может, целый маг из них и выйдет. Том ничего не ответил и лишь всмотрелся вдаль, окидывая взором чадящий огонек на краю Запретного леса. Неровный свет чуть прикасался к черным стволам деревьев, выхватывая из мрака ветхую хижину и кряжистые, чудовищные тени, он понял, что великан Огг смотрит на него поверх крон, огромными, бездонно-ледяными глазами, точно звезды меж ветвей, покачиваясь вместе с ивами, одетый в мох и кору, с короной из оленьих рогов на голове. — Быть может... — устало согласился он, погруженный в свои мысли. — Мой Лорд, — встрял Эйвери. — Простите за любопытство… Нам с Уилланом было очень интересно узнать, что за заклинание вы испрашивали нынче у Слизнорта? — Ничего из того, чего вы уже не видели. — Мой Лорд, — продолжил Нотт. — Вы не расскажете нам об этом своем новом перстне, что носите на пальце? Молча отвернувшись к окну, Том кулаком подпер подбородок и продолжил смотреть вдаль. Косые копья дождя ранили землю, разводя дорогу грязью, а черная пелена вздевала надвигавшийся на них замок, лишь изредка освещенный вытянутыми прямоугольниками бойниц и окон. Вдруг из-за моросящего занавеса показалась метла. Грациозно описав дугу, она поравнялась с каретой, а ее обладатель с не меньшей грацией вывернулся на жерди. — Минус десять очков Слизерину, мисс Коутс, — заметил он, приоткрывая дверцу. — В Хогвартс положено ехать конными каретами. — А что как не конь в моей руке? — Метла Кетти взошла острием вверх, точно жеребец на задних копытах. — И потом, какая дорожная качка может сравниться с этим приятным зудом между ног, а? — Девица Коутс намеренно двинула бедрами взад-вперед, гарцуя на древке, как наездник на строптивом скакуне. Дождь набрал силы. Ветер швырял влагу прямо в лицо и волосы девчонки, серебря чернотой разномастные веснушки, напоминавшие в ночи расплывшиеся пятна крови. Она была вся взмылена от гонки, по загривку ручьями стекала вода, а плащ развевался за ней, точно подхваченный призрачными когтями. Сущий котенок. Мокрый и взъерошенный. Такое неподобает слизеринцу. Небрежно толкнув дверь, Префект выговорил одними губами: — Садись. Нечего мокнуть. — Разве что мокнуть рядом с тобой, мой Лорд! Или же от тебя... — Кетти с изяществом спрыгнула, перехватив метлу, и легла на сидение, потеревшись о него плечом. Выжав длинные волосы, она отряхнулась точно собака. — Приятно снова свидеться, — кивнул Мальсибер, подавая ей руку. — О, Фредди, верно? — Кетти по-заправски пожала протянутую ладонь. — Смотрю, вся наша святая компания снова в сборе. — Святая? — Эйвери явно позабавило это сравнение. — Святая, — подтвердил Том, набрасывая на шею Кетти свой шарф. Тугая ткань жестко поцеловала горло девчонки. — Эй! Похоже мой Лорд желает меня задушить? — Твой Лорд желает, чтобы ты не подхватила простуду, — паучьи-тихим голосом сказал он, двумя взмахами палочки сотворяя на ее одежде чары горячего воздуха. Когда вся влага испарилась, Префект потрепал девицу по голове. — ...сэр Коутс. — Сэр? Это слово, казалось, сошло не только с уст Кетти. Проводив недоуменные взгляды, он развел руками: — Сэр Лестрейндж покинул наш скромный клуб, и я долго думал о замене... — Выправив шарф, Том сжал пальцы на плечах девчонки. — Так что знакомьтесь, сэры: дева сия не нуждается в представлении, но нуждается в рыцарстве. Согласны ли вы принять ее? — Девчонка... — протянул Нотт, закрывая дверь от бушующего ливня. — Мы не берем девчонок. — Вы берете того, кого я представлю, — Голос Тома порезал воздух сталью. — Простите, мой Лорд, — мгновенно исправился Уиллан. — Если вы настаиваете… Да, конечно, мы… мы примем ее. Эйвери молча кивнул, а Мальсибер хлопнул Кетти по коленке. Все вместе они скрепили руки, и рокот грома, прокатившйся вслед, был свидетелем — в Вальпургиевых рыцарях объявилась свежая кровь. Оставив за спиной торжество Большого зала, где по случаю нового учебного года жгли тысячи свечей, Префект прежде всего расправился со своими обязанностями. — Распределенные на Слизерин — ко мне! — скомандовал он, поднимая руку, перерезавшую тенью возбужденные потоки первокурсников. — Слизерин! Остальные Префекты лишь подтягивались из залы, выкликая факультеты, когда перед ним уже собралась порядочная толпа молодняка с горящими глазами. Кое-кто по обыкновению все перепутал и встал не в тот строй, а кто-то просто пришел за компанию, но истинных слизеринцев можно было высмотреть и невооруженным глазом. Он двинулся в сторону и те потянулись за ним, как стая за волком-вожаком. — Поздравляю вас! — Сказал Том, собрав их на ступенях перед подземельем. — Я — Префект вашего факультета, Том Реддл, и я рад приветствовать всех, распределенных на Слизерин в этом году. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Гостиная располагается в подземельях, по окончании моего инструктажа вас проведет туда второй Префект, Вальбурга Блэк. Как вы вскоре увидите, окна нашей парадной выходят на подземные озера замка, там действительно обитают русалки, поэтому не заслушивайтесь этим пением слишком долго, рискуя получить размягчение разума от них и нагоняй лично от меня. Гордитесь, что вы носите благородный символ факультета — змею, умнейшее существо, своим чутьем и изворотливостью превосходящее всех прочих. Наше привидение — Кровавый барон, полагаю, вы с ним уже познакомились. Кому очень хочется припугнуть своего недруга смело поднимайтесь на Астрономическую башню, когда тот не воет меж ее стен и хорошо попросите — он не откажет. Ну и наконец, хочу, чтобы у вас были вожатые, поэтому выберите кого-нибудь, чтобы я передал ему пароль на эту неделю. Итак, есть желающие? — Есть, мистер Реддл, сэр! Из толпы вышел розовощекий мальчик с кудрявыми волосами. — Как вас зовут, мистер… — Ламент. Нейл Ламент... — Он потупил взгляд, точно позабыл о чем-то важном и вновь выпрямился. — Сэр! Нейл Ламент, мистер Реддл, сэр. Префект опустился перед мальчонкой на одно колено и прошептал тому на ухо: — Уроки могущества. Поднявшись, Том в последний раз оглядел собравшихся и завидев Вальбургу, откланялся, препоручив их ее заботам: — Помните, — вдруг сказал он, поднимаясь по ступеням. — Помните, что вы теперь наследие дома Салазара Слизерина, величайшего из Хогвартской четверки. Знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия. Вы были выбраны на этот факультет, чтобы стать великими в прямом смысле этого слова, — Том пожелал всем первокурсникам доброго вечера и пошел дальше. Возле зала Трофеев толкались новоприбывшие и переведенные. Им еще предстояло пройти свое распределение. Ученики из Колдовстворца, Шармбатона, Дурмстранга, Кастелобруша и Ильверморни ожидали своей очереди, соприкасаясь со славой былых эпох, в трепете перед сокровищами Хогвартса, вековым металлом и бронзой, кованой поколениями студентов. В своем уголке теперь покоилась и его часть славы. Награда “За заслуги перед школой” Тому Марволо Реддлу, в виде гравированного щитка с эмблемой, навеки заняла свое место в зале почета. Быть может, именно сюда ему следовало поместить свою душу? В конце концов, этот предмет — близкая часть его самого. Возможно, даже более близкая, чем он думает. Дойдя до северной стены, Том набрел на стайку дурмстрангцев, среди которых не замедлил приметить знакомого: — Мистер Долохов, — кивнул он. — А я вас искал в зале, хотел пожелать успехов. Завтра ко мне на подпись лягут списки, и я буду рад обнаружить в них вашу фамилию. — В таком случае, постараюсь не подвести! — Антонин горячо пожал его ладонь с двух рук, точно медведь. — Мой владыка… — “Лорд”, — поправил Том, обменявшись понимающим взглядом. Такая дерзость одновременно произвела на него впечатление и разозлила. — Обращайся ко мне “мой Лорд”. — Да, мой Лорд. — Том? — окликнул знакомый голос. Профессор Дамблдор двигался бесшумно, точно кот, собирая в круг переведенных, которым предстояло Распределение. — Вот уж не думал, что разыщу вас среди наших почетных гостей. — Сэр, — Том отрывисто кивнул, напрягаясь. — Прошу прощения. В таком случае я пойду... — О, нет-нет, напротив, я не хотел ничего такого сказать. Более того, мне было бы лестно, если лучший ученик школы окажет им такую честь и сопроводит со мной на церемонию, — Дамблдор посмотрел на него поверх коротеньких стекол пенсне, напоминавших лимонные дольки. — Ну, что скажете, Том? Уважьте милость старика. Ловушка. И притом искусная. Капкан практически закрылся над его глоткой, когда явившая изнутри мысль подсказала выход: — Мне нужно обойти Западное крыло, сэр, — притворно-невинно, в том же духе ответил он. — Вам ли не знать, как ведут себя первокурсники в ночь перед занятиями? Слишком много нарушений нынче, а после отбоя и подавно. — Действительно, очень много. — Профессор задумчиво пригладил длинную бороду. — По этому поводу я даже убедил директора наказать Оггу круглосуточный дозор в Запретный лес. Стало известно, что этим летом группа студентов проникла туда в обход охранных чар. — Удивительно, сэр. — Удивлю больше: похоже, что эти молодые люди были с вашего факультета, Том. — Это серьезное заявление, сэр. — помедлив, ответил он. — У вас есть доказательства? — Действительно, — Дамблдор сощурился, и глубокие морщины наползли на его лоб. — А есть ли доказательства? — Полагаю, вам следует поделиться своими опасениями с профессором Слизнортом. — Да... — задумчиво кивнул он. — Следует. А может, и не только с ним. — Не понимаю, сэр, к чему вы клоните? Лицо Дамблдора вдруг изрядно смягчилось: — О, всего лишь к тому, что кража петухов — не то дело, которое следует совершать на заре, — Детская улыбка вновь осенила его губы. — Вы уже знаете, что нынче на весь семестр вход в Запретную секцию будет закрыт? То же последует за подземельями и кладовыми, исключая вашу Гостиную, конечно. Инспекция Министерства по моему настоянию проведет здесь учет. Глаза Тома, темные, как у акулы, не выдали никаких эмоций. — Верная мысль, сэр. Прошу прощения, мне уже пора. И ему действительно было пора. Там, в далеких закоулках коридоров, под цепкими взорами каменных сов Префекта давно ждали. Взойдя под явившуюся из ниоткуда дверь, четко представляя себе, что он хочет увидеть, Том сошел в круглый зал, по щиколотку утопленный в снегу. В нем, дожидаясь своего первого урока Темных искусств, дрожала озябшая девица. — Должен ли я напоминать тебе, что все мною сказанное здесь не должно выходить за пределы этой залы? — Н-нет, м-мой Лорд. Префект подошел к Кетти и снял с нее мантию. — Разница в обучении светлому и темному искусству не в том, что одно служит помощи человеку, а второе — его увечью, — начал Том, расстегивая ее пиджак. — Каждый Вальпургиев рыцарь должен познать черную магию, но в то время как для остальных она несет лишь скверну, для него она — единственное спасение. Болезнь, от которой не захочет исцелиться ни один настоящий чернокнижник. Он сорвал с девчонки свитер и полюбовался тому, как разодранная ткань стынет на морозе. Послушная ученица подергивалась от холода. Со всех сторон ее обступали острые ледяные пики, точно клыки гигантского зверя, и студеный ветер продувал их насквозь, обдирая ссадинами лицо. Сколько она уже здесь выдержала? Отправлять Кетти одну в Выручай-комнату Префект все же не решился, поэтому отрядил с ней Нейджа. Тот безошибочно верно представил все именно так, как он и просил. — Змеи не любят мороз, — начал Том издалека, расхаживая вокруг ледяных глыб. — Будь ты привычна к холоду, я бы бросил тебя в пустыню. Будь ты водным обитателем, я бы оставил тебя на засушливой равнине. Различие между темным и светлым искусством не в том, что одно разрушает, а другое создает. В твоем случае разница в том, что одно — пронизывающий холод, а другое — приятное тепло. Нестерпимая боль — и сладкая нега. Хаотичность — и предказуемость. Ибо для начала, чтобы причинять вред другим, ты сама должна воспринять его. Том внимательно оглядел ученицу и взмахом палочки разорвал ее рубашку. — Твоя кровь скоро застынет. Пробудешь здесь слишком долго — умрешь. Так ты будешь поначалу думать, пока темные силы не придут за тобой, не взалкают твоего запаха и заискивающе заглянут в глаза. Тебе будет казаться, что ты погибнешь, что они умертвят тебя. И это правда, ты умрешь — но лишь для того, чтобы восстать сильнее, чем ты есть, — Он небрежно раскрыл ладонь, улыбнувшись своим длинным пальцам, чуть изогнутым заклинанием крестража. — Светлая магия может на время приглушить твою боль, остановить проклятие, даровать ошибочное представление, будто раны крови можно залечить. Все, что ты получишь — лишь жалкие два-три года лишней человеческой жизни, пока будешь незаметно для себя издыхать, под ободряющую ложь вышедших из ума лекарей святого Мунго. Так ты хочешь встретить свой конец? Хочешь пускать слюну на койке, пока не позабудешь как тебя зовут и чем отличается день от ночи? — Н-нет, мой Лорд, — отрывисто процедила Кетти. Том не сдержался и хохотнул, дав волю давно загустевшей ярости: — Возможно, сейчас я кажусь тебе одним из наших дражайших профессоров — Бири, Кеттлберном, Бинсом или даже Альбусом Дамблдором. Но это не лекция — и даже не тренировка на выносливость, чего бы ты ни думала. Это подготовка к тому, что ждет тебя, если темные силы проявят к тебе интерес. — К-когда? — спросили замерзшие губы. — Никогда, если не перестанешь ПРОСИТЬ! — Он вздернул палочку и девица приподнялась над землей, жадно хватая ртом воздух. — Забудь все, чему тебя учила на уроках Защиты от Темных искусств профессор Вилкост — черная магия не слушается кого попало и не отдается в руки тому, кто просит ее об одолжении. Сломай эту силу, заставь ее подчиниться и породить мощь внутри тебя. Загляни в глаза зверю и поставь его на колени. Он отвел руку и Кетти полетела в сугроб, разбивая в кровь ладони. — Т-ты же не хочешь, чтобы я п-повредила свою охрененную руку, к-которой бросаю мячи? — безумно улыбнулась она, вставая из снежного бархана. Красный от крови рот сплюнул розовую слюну под ноги. — О, я могу сломать твою руку. — заверил Том. — Сломать ее так, что тебе не помогут лучшие целители Мунго. Я могу покалечить тебя, лишить половины тела, рассудка, чувств, зрения и слуха. Тому, кто искушен в Темных искусствах доступно многое — очень скоро ты в этом убедишься. Тебе будут ведомы проклятия и сглазы, черное ремесло морока и контроль над разумом тех, кого ты хочешь покорить. Ты испытаешь радость, но и страх тоже. Обретешь величие, но познаешь смирение — возвысишься над другими, но превратишься в пешку, инструмент в моих руках. Кетти отряхнулась от снега, потерев раскрасневшееся тело. — П-понимаю. — Я тоже так себе говорил, хотя по сути не понимал ничего. Мне просто хотелось, чтобы эта боль поскорее закончилась, — Молниеносным движением он сорвал с девчонки последнюю одежду, оставив ее в одном шарфе, туго затянутом как питон вокруг шеи. — Не поддавайся боли — покори ее! Я — твой мучитель. Очень скоро ты приложишь все усилия, чтобы задобрить меня, и с каждой новой ложью, с каждой попыткой взойти выше ты будешь сиять все сильнее, как сияет во тьме начищенный волшебный камень. Твой путь во мрак только начинается… Он ласково поправил изумрудно-серебряное кашне на ее горле так, чтобы то не сильно давило и отступил назад, направив палочку девице прямо между глаз. — Crucio!