Префект Том Реддл

Бальный зал Слизерина опечатали, и их клуб справлял Рождество в каменных пенатах под бывшей оружейной. Два ряда мощных змеиных колонн подпирали сводчатый потолок, за ближним к лестнице столом сидели Флимонт Поттер и Джинн Оупли с Гриффиндора, Диана Пейдж и Алекс Кевин-Корри с Когтеврана, Нил Флетчли и Анетт Риверс с Пуффендуя и он сам, Том Реддл вместе с Кетти Коутс со Слизерина — весь цвет хогвартской четверки, лучшие пары школы. Вдоль стен лежали обряженные гирляндами и флажками погребные бочки с вином и элем, ближе к огню сидели прочие члены клуба, а его глава, обворожительный змей — профессор Слизнорт, занимал самое почетное место, верховодя действом, как всегда и любил, с дальнего конца залы подле огромной ели, устланной снегом и поросшей копьями-сосулями. Рядом столовались только самые почетные гости, лучшие ученики школы и их спутники. Сервизы его любимчиков украшали писанные колдографией гербовые звери факультетов и под каждой из пар реяли сообразные им стяги. За Томом и Кетти, танцуя на зеленом с серебром поле, рисовался гигантский змей — в этом году им обоим выпала честь представлять Слизерин. "Почему я?" — так она сказала, когда Том вручил ей пригласительный, но Префект не удостоил девицу ответом. Вместо ответов Кетти целый вечер пришлось отвечать на вопросы. — ...так чем занимаются ваши родители, мисс Кейтс? — не в первый уже раз поинтересовался Слизнорт. Профессор отправил за щеку шоколадное пирожное, чтобы сделать свою улыбку еще слаще — осведомляться у новичков наперед об их родне, чтобы знать, в какие те вхожи круги, было одним из его любимых занятий. Этих расспросов не избег и Том в свое время — благо Змей подмечал кроме связей и талант, а потому быстро заприметил способного юношу. К исходу первого курса Префект делил доску почета с такими как Филистер-Брауни и Лестрейндж — неплохой результат для первогодки, но впереди ему уже блазились другие фамилии — те, чьи места на полках повыше он вскорости займет: Пейдж, Брэдли, Краудли, Нотт... — "Коутс", — без особой надежды поправила девчонка, уже свыкнувшись с тем, что профессор не может произнести ее фамилию как надо. — Я ведь уже говорила, что моим предкам всласть болтать о политике? Работа на германскую дипмиссию для них все равно что жизнь. — Германскую? Интересно, очень интересно... Но как же им теперь, когда на дворе война? Прикрыв глаза, Кетти кисло улыбнулась. Вилка в руке дрогнула лишь на мгновение, чтобы вновь наколоть медовый персик. — А как по-вашему на войне должно приходиться настоящему британскому патриоту, сэр? Слизнорт тонко улыбнулся, приняв ее слова за изысканную светскую остроту. Том едва заметно кивнул, ободряя девицу. Ему доставляло удовольствие следить за тем, как та выворачивается, придумывая все новую ложь, чтобы не раскрыть своих чувств. "Тренируйся, Кетти. Твоя маска должна быть безупречна". Он свел ее на праздник и по этой причине тоже: девчонке нужна практика. С поры посвящения Префект только и делал, что наставлял новых рыцарей таить собственные мысли от других. "Представь, чего бы могла добиться змея, клекочущая вороной, — говорил он ей. — Хищник, кажущийся у всех на глазах, никогда не добудет себе пропитания". Стены, скрывавшие чудовище, необходимо было отстроить до конца. "Но почему я? — не унималась девчонка. — Не прими за неблагодарность, мой Лорд. По тебе вянут Блэки, Керроу, Булстроды — любая из них почтет за счастье сдохнуть на этой щегольской вакханалии, но любая по тому же почину наложит руки на меня за то, что я сподобилась занять их место, а Кларисса и вовсе глаза выцарапает, когда узнает, что ты кажешь мне комплименты. Если моему Лорду наплевать на несчастную Кетти, то пощади хоть ее команду: мне с ней еще играть. Девичья ревность — самая жестокая и самая немилосердная вещь в мире". "Как и девичье лицедейство". — Признаюсь Том, вы удивляете меня! — ласково пожурил Слизнорт. Густо-зеленые, почти изумрудные глазки профессора бегали от него к Кетти и обратно. — Ваша спутница нечто! Почему я до сих пор не видел ее на своих занятиях? "Потому что она пропускала ваши занятия, сэр, — хотел сказать Том. — Идет уж третий год как вы ставите ей оценки одной лишь милостью Диппета и то — по спортивным заслугам". Но сказал только: — Потому что мисс Коутс — капитан нашей сборной, сэр. Должность обязывает ее сражаться за Слизерин на летном поле. В его словах была лишь половина правды: трижды на неделе девчонке все же надлежало посещать лекции. — Ого, что вы говорите! "Змейки вперед"? — Профессор оживленно перегнулся через стол, хлопнув себя в грудь. — Болею за наших с тридцать второго. Я ходил смотреть на Серпент-чемпионс, когда Великий Финниган еще не пустил свой первый квоффл! — Вот это класс, сэр, я тоже! — Девчонка широко улыбнулась, потирая ладонью капитанский значок на мантии — кобра с широко раскрытой пастью обнажала латунные клыки, скалясь над перекрестьем летающих метел. Похоже, Слизнорта заняла эта беседа. Стоявшие посредине стола песочные часы, увитые змеями, сразу вспыхнули мелкими изумрудами и начали бежать все медленнее, пока каждая песчинка не стала подобна крошке снега, кружащейся в стеклянной мензурке с водой. Жала, вонзенные в навершия колб потекли густыми ядовито-зелеными реками, окутывая само время вязнущими чарами. — Но ваше отсутствие на занятиях, увы, не извиняет… — Сэр, полагаю, мисс Коутс еще заслужит ваши извинения, — вмешался Том. — Со следующего года она обещалась взяться за учебу всерьез. Чей-то локоть больно саданул в плечо. — Уверен, с моей помощью ей также достанет сил выдержать и последнюю контрольную по ядам, которую вы изволили оценить на "Отвратительно". Как Префект Слизерина, я решил во всей строгости заняться отстающими. Он посмотрел на Кетти с прохладцей и подставил ей блюдо печеных яблок, принятое из рук Флетчли, что сидел подле фруктовых угощений. Стеклянница исказила лицо девчонки немым укором. "Почему я?" — вновь услышал он из памяти, как будто вопрос этот был задан не нынче вечером, а два месяца назад, когда перед ним на коленях стоял еще не паладин ордена, но безродная девица. — Вальпургиев рыцарь — образец для подражания, безупречный во всем, — говорил Том, касаясь плеч послушников. — Это значит, что вам надлежит быть лучшими в школе, неукоснительно соблюдать порядки и прилежно учиться. Мы храним обет верности Хогвартсу, а потому никогда не нарушаем его правил. Блюстите честь факультета и его доброе имя, носите герб Слизерина с гордостью, ибо теперь вы — лучшая его часть и последние защитники дела истинного наследника величайшего мага хогвартской четверки. "Теперь ты одна из нас", — повторял каждый, заключая Кетти в братские объятья. "Теперь ты один из нас", — сказывали рыцари, прижимая Антонина к груди. "Вы одни из нас, а это значит, что истязания плоти сменятся укрощением духа, — сообщил им Том. — Вы одни из нас и отныне будете нам соответствовать." И Том сделал все, чтобы его слова не расходились с делом. Шесть дней из каждого лунного месяца они как и прежде собирались в Выручай-комнате, а в безлунные ночи тренировали непростительные чары, но теперь их занятия стали дольше, а обязательства сложнее. Он требовал с новичков закрывать долги по предметам, соблюдать график занятий, являться на уроки и всенощно зубрить устав школы. В другое время они оставались простыми студентами с идеально выглаженной формой и блестящими оценками в табеле, выкрикивающими на уроках верные ответы. В другое время они должны были быть любимчиками учителей и наставников, образцами добродетели факультета и ученического прилежания. Антонину он наказал перенимать у Нотта английский выговор, чтобы побороть акцент, сам же преподавал Кетти лицедейство. Однажды, когда та усмехнулась, в очередной раз выдав ложь за правду, он ударил ее по щеке. — Следи за своим лицом, — сказал Том тогда. — Ты всегда гримасничаешь, когда лжешь. Улыбка — твоя служанка, и должна являться лишь тогда, когда ты ей велишь. Вот и сейчас, беседуя со Слизнортом, она вновь кроила не к месту нелепую ухмылку. Префект наступил девице на ногу. — Ай! — Что-то не так, мисс Коуч? — участливо отозвался профессор. Фальшь мигом сошла с ее лица. — Нет-нет, сэр, — зажмурилась девчонка. — Просто лед в мороженом попался. Проклятый, Мерлин его дери, лед — всегда не к месту... — Кетти злобно зыркнула в сторону Префекта, но тут же смиренно кивнула. — Так вот, как я вам говорила… Нейл Ламент — неплохой Ловец, парень что надо. Думаю, только его команде и не достает, да вот незадача — он первогодка, в главный состав ему нельзя. Досадно же, сэр? Вот если бы выбить разрешение... "Неплохо, сэр Коутс. Неплохо". Гости постепенно расходились с вечерним колоколом, но ближний круг Слизней оставался с профессором допоздна. Уроки кончились, и милостью Министерства, студентам дозволили съездить в этом году на каникулы: во все прежние зимы Хогвартс переживал добровольную блокаду. "Знать, война скоро кончится, не иначе", — заметил Кевин-Кори, простодушный дылда, званый на вечер Дианой в пару лишь потому, что та не пожелала делить свой стол ни с кем, кроме тайно любимого Флимонта Поттера, но увы, вынуждена была принять правила клуба и свести на бал хоть кого-нибудь со своего факультета. — Немцы пред Дувром вал строят, — поддержала пуффендуйка Риверс. — Похоже, дела совсем плохи — к высадке готовятся. — Нашей? — удивленно моргнул Кори. — Нет, русской, — съязвила Кетти. — Боятся мол, что те в Нормандию на крылатых медведях слетят. Конечно нашей, Алекс, — перегнувшись через стол, она заговорщически добавила. — Дважды моргни, если Пейдж приволокла тебя сюда под заклятием повиновения. Мы прикроем. — Спокойствие, друзья. Как теперь говаривает мой друг Леонард, причин для тревоги нет. — Слизнорт подчеркнуто небрежно оправил галстук — ему нравилось величать нынешнего министра магии другом. — Насколько мне известно, старина Мун просто кажет Диппету реверансы: четвертый год уж обещается снять блокаду, да воз и ныне там. Проще сделать вид, что все в безопасности, чем утвердить ее. Но для нас это даже к лучшему: Великий купол Хогвартса наконец снимут. Бомбардировки через Норвегию кончились в прошлом году и не видно, что возобновятся. — Так угроза налетов миновала, сэр? Мои родители рассчитывают переждать зиму в Саутгемптоне, да боятся меня зазвать, — сообщила Оупли. — Никак и впрямь вторжение… Говаривают, вся маггловская авиация сейчас стянута на юг, а та, что не стянута — барражирует Атлантику, сопровождая конвои. — Благодаря которым мы потчуем себя этими изысканными фруктами! — обратил все в шутку Слизнорт, явно не желавший более продолжать эту тему. Профессор наколол рубленный кольцами ананас и повертел перед глазами. — Том, ваш подарок я не удержался развернуть в первый черед, уж простите. Грех не подать к столу мой любимый деликатес. И как вы догадались? "Легилименция". — Интуиция, сэр. — Продолжайте пользовать ее чаще, мой мальчик, и карьера в Министерстве вам обеспечена — у меня отличные связи, — Профессор с наслаждением цокнул языком, отложив вилку. — Ох, вы так и не притронулись к мороженому, Том! Вымученная улыбка явилась на его лицо, скрывая собой мину пренебрежения. Тому никогда не нравилось мороженое. — Просто лед попался, сэр. — О, так согрейтесь! — Взмахом руки Слизнорт быстро подозвал к столу эльфа-официанта, носящего по зале теплый пунш. — Ну да, про мои зубы не беспокойтесь, не надо... — шепотом съязвила Кетти. — Мисс Коулд, вы будете? — невинно поинтересовался профессор. Та меланхолично улыбнулась. — Кто бы она ни была, сэр, она будет. Том взял протянутую чашу обеими руками и испил. Ладони быстро стыли, вкуса он вовсе не почувствовал: лишь во рту и глотке ощущалось нечто, похожее на тепло. Во всем остальном теле гнездился могильный холод. Он щекотал нутро, прорывался под кожу, струился по венам, как студеное вязкое желе. Сперва ему покорился сон, за ним и голод. Наконец, расправа достигла последних земных чувств. Их место заняло нечто, схожее с обнаженным осязанием вещей, чистым и незамутненным, как вспышка молнии, трогающей за каждый нерв, даруя власть над движениями и мыслями. Он полностью укротил свое тело и разум — осознание этого наполняло душу Тома мрачным ликованием. Теперь уже все три его души. Ожившая память теснила грудь, щемила дыхание. Он лежал на сыром полу, выдранные клочки волос щекотали пальцы, а влажный, почти как и своды, голос ласково шептал на ухо: — Поешь, Нас-следник. Негоже царс-ской крови славной держать с-страду за жадный голод низких. Ее пасть была полна свежей добычи. "Всего мягче брюхо, — говорила она. — Уведай Принц, прошу. Зреть горес-стно твое мученье." — Твой Принц не желает есть. — Быть может не желает он лишь яс-ствовать презренной рыбьей плотью? С-сызмолви с-слово, Принц, и я с-сыщу тебе по чести с-сана с-снедь. Красные, движущиеся огни плясали перед глазами. Во рту по прежнему держался вкус крови от прикушенного языка, но ему еще никогда не было так хорошо. Том позабыл, сколько пролежал так, и ел ли он вообще. — Не надобно, Анейдра — вся снедь теперь что холод в глотке. — Тогда ж взалкай ее живьем на пробу, Принц, коль лед кроит нутро, — предложил василиск. — С-согрей с-себя теплом горячей плоти. Соблазн отказать был велик, но почти так же велик, как и холод. Улыбнувшись, он прикоснулся к змеиной морде. — Давай. Рыбья кровь была такая же теплая, как и любая другая. Она быстро текла по подбородку, обволакивала рот жаром, пока Том рвал зубами волокнистое мясо с еще трепыхавшейся туши. На мгновение ему даже поблазилось, что он помнит ее вкус — терпкий и пресный, совсем как застоялая вода в подземном озере. — Прекрасный пунш, сэр, — поблагодарил Префект, возвращаясь из воспоминаний. — Приятно горчит. — Догадаетесь, в чем секретный ингредиент этого зелья? — озорно поинтересовался Слизнорт. "Чешуя с кровью". — Лимонная цедра и мускатный орех, профессор, — Том адресовал учителю галантную улыбку. — Как и всегда, сэр. Время постепенно клонилось за полночь, столы пустели, но слизеринцы оставались на местах — Том не торопился переходить к делу. Когда последние гости с других факультетов ушли, он встал, оправил галстук и, подняв бокал, торжественно произнес: — Полагаю, сэр, я сейчас выражу мнение каждого: на это Рождество вы превзошли самого себя! — О, мальчик мой… — Щеки Слизнорта зардели как у стыдливой девицы. — Вы мне льстите, я знаю. — Я не чествую ничего из того, чего вы не заслужили, сэр, — весомо возразил Том. — Именно вам должно воздать благодарность за то, что наш факультет теперь собирает подле себя лучшие души и умы — как то и заповедал некогда Салазар Слизерин. — Правду сказать, Том, не думаю, что он хотел именно этого... — помялся Слизнорт. В другое время Префект бы поспорил с профессором, но не сейчас. — Конечно, сэр. — Губы его двигались медленно, словно пытались придать значимости каждому слову. — В эту зиму Хогвартс также отворяет врата на каникулы, и я хочу пожелать всем нашим хорошо справить их, — Он обвел слизеринцев взглядом. — К сожалению, я не смогу поехать с вами а потому мне остается лишь дать напутствие в дорогу. Берегите себя и помните, что во всем представляете честь нашего факультета — не уроните ее. Слизнорт внезапно помрачнел. — О, Том, я совсем забыл, что вам требуется разрешение от родителей для… — Ничего страшного, сэр, — Уиллан Нотт, голубоглазый парень с сильно зачесанными назад волосами, поднялся следом за ним. — Заместо них, мои родители почтут за честь принимать у себя Тома. Если дозволите, конечно. — Спасибо, Уиллан, — разыграл удивление Том. Нотт заговорщически подмигнул. — Ох, друзья мои, если б на то была лишь моя воля... — Сэр, — как бы невзначай вставил Уиллан. — Мой батюшка нынче зазывает своих друзей из Министерства на новогодний прием. Может оставить пригласительный и для вас — только скажите. Полагаю, в этом уже будет ваша воля. — Милый Уиллан, вы меня подкупаете, — лицо Слизнорта изменилось с пугающей быстротой. — Но признаюсь, мне нравится цена этой сделки. Что ж, полагаю, будет только в пользу оказать вашему отцу лишнюю услугу. — Сэр? — Я ваш декан, или кто? — хохотнул в ответ профессор. — Снесите завтра бумаги в мой кабинет и ни о чем не беспокойтесь — семья полнится самыми необычными людьми, вот увидите. "Ведь моя семья — Слизерин". — Не сомневаюсь, сэр. А что если я предложу вам ее расширить? Не подпишете еще бумаги для мисс Коутс? — А ваши родители… — Магглы, сэр. — пожала плечами девчонка. — Им сейчас не до меня. Слизнорт, безусловно, удивился, но виду не подал. Коротко переглянувшись с Ноттом, он лишь хитро осклабился. — Правду говаривают: Рождество — время чудес. — И вы как раз сотворили одно из них, сэр, — польстил Том, изображая на лице детский восторг. В Гостиной он задержал рыцарей и раздал каждому поручения: Нотту надлежало прикрывать их путешествие в Албанию мнимой поездкой в родовое поместье, Эйвери с Мальсибером — гостить у родителей Уиллана, а Долохову готовить теплые вещи в дорогу. Кетти стояла рядом с изумрудными шторами, обрамлявшими гобелен, посвященный Теорению Змею — великому слизеринцу, вздирающему на дыбы огненного коня. В высокие окна с волнистыми стеклами струился кривой отблеск подземного озера, обращавший глаза девицы муреновой синью. Ей он тоже нашел занятие. — Собирайся, — коротко сообщил Том. — Ты едешь со мной. — Сразу как только Кларисса глаза сомкнет, мой Лорд, а то вернусь без глаз — вот воя будет на всю девичью, — пообещала Кетти, смеясь. — Но ты так и не ответил: почему я? Непрошенная улыбка явилась теперь и на его лицо. — Рыцарь является в поход по зову своего лорда, не задавая таких вопросов, — сказал он. — Но кроме того, Балканы в руках нацистов: мне нужен переводчик с немецкого.