Сессия в условиях Талига

«Хьюстон, у нас проблема». Примерно такой смысл содержался в присланной мне записке от старого и больного человека. И я пошёл к нему в гости то ли из праздного интереса, то ли, чтобы узнать о новых планах кансилльера, которые грозят моему эру новыми бедами. Ведь Штанцлер считает меня своим человеком. И ждал в своем кабинете, во дворце. Домой приглашать не стал — интересно, почему? «Катарина-Леони Оллар, урожденная графиня Ариго, герцог Анри-Гийем Эпинэ, маркиза Антуанетта-Жозефина Эр-При, герцог Вальтер-Эрик-Александр Придд, герцогиня Ангелика, граф Валентин-Отто Васспард, граф Штефан Фердинанд Гирке-ур-Приддхен, граф Эктор-Мария-Максимилиан Ауэберг, виконт Иоганн-Йозеф Мевен, граф Людвиг Килеан-ур-Ломбах, виконт Теодор Килеан, граф Генри Рокслей, виконт Джеймс Рокслей, граф Ги Ариго, граф Иорам Энтраг, граф Август Штанцлер, виконт Фридрих Шуленвальд, граф Луи Феншо-Тримейн, барон Жан-Филип Феншо, его наследник Эдвар, барон Александр Горуа, его наследник Симон, барон Альфред Заль, его наследник Северин, барон Ангерран Карлион, барон Питер Джеймс Лоу, его наследник Роберт, барон Максимилиан Гайар, его наследник Жорж… " — Как много имён… — задумчиво выдал я, взирая на протянутый щедрой рукой Штанцлера список. — Да, Дикон. Осенью они все умрут, — сообщил старик тихим и скорбным тоном. Однако, здравствуйте. Приехали. А меня позвали посодействовать или что? Хотя… Я пробежался взглядом по списку ещё раз. Здесь собраны Люди Чести, но что здесь делает фамилия Заль? Для красоты и большего количества поставили или причина в другом? — Почему вы так считаете? — Это чёрный список Дорака, — старик указал на листок крючковатым пальцем. — Мерзавец больше не будет прятаться за религиозных фанатиков. Ох, что-то не знаю я… Выглядит, как сказка с прекрасным сюжетом, сложенная бездарным автором. В прошлой жизни, учась в школе, я такие же сочинял для учителей. Ну, не про убийства, конечно, попроще, однако излишнего пафоса и трагизма было тоже достаточно. Ладно, что мне там еще выдадут? Молча поглядывая на желтоватый список, я ждал. Интересно, старик украл его у Дорака, что ли? На вора века он не похож, а другой и не проникнет к кардиналу незамеченным. — А почему королева в самом начале? — уточнил я с ленивым интересом. — Она же все-таки… ну, лицо страны! — чуть не сказал «первая леди». — Так ведь стране не хватает хлеба и золота, поэтому Дорак хочет заключить новый брак. Женить Фердинанда на фельпской принцессе. Чтобы хоть кто-то сотрудничал с Талигом. О как. Мне стало понятно выражение «кардинальные меры». — А еще убили Оноре и Пьетро — это тоже причина страха перед Дораком, — ввернул Штанцлер, заметив мое замешательство. — Кто убил, эр Август? Я их провожал. — Слуга твоего эра, Дикон. Хуан Суавес. Ты что, не знал? Он ведь не просто слуга, а бывший работорговец — похищал людей в гаремы. Алваро Алва, отец Рокэ, спас его от казни и с тех пор Хуан — слуга. Да ну, это уже вообще полная ерунда. Но, терпение, только терпение! Что мне еще выложат такого интересного? Штанцлер говорил и смотрел на меня слегка удивленно, явно не понимая, почему я не выпучил до сих пор глаза от ужаса. А потом перевел взгляд в окно и глубоко, с печальным видом задумался. А я думал тоже: высказать ему все в лицо или послушать дальше? Пожалуй, лучше второе. Если ничего нового не ввернет, то развернусь и уйду. — У нас есть лишь один выход, — печально вздохнул кансилльер, посмотрев мне снова в глаза. — Создатель, какой же это дурной разговор. Но если мы не спасем королеву, все будет кончено. И, встав ко мне боком, начал передвигать костяные фигурки на каминной полке. Я молча наблюдал за его действиями и размышлял. Надо слушать, надо кивать, потому что вместе с бредом с уст Штанцлера может сорваться что-нибудь действительно важное. Сердце учащенно билось. Было страшно. — Дикон, нам остается только одно — уничтожить Ворона. Это ослабит Дорака и он забудет про задуманное злодеяние. Он станет думать о защите и тут уже будет наш черед. Мы сможем действовать. Бла-бла-бла! Что он несет?! Страх сменился злостью, я невольно сжал кулаки и опустил голову. Думай, Сергеев, думай! Отвечать можно не сейчас, но выбор нужно сделать немедленно! К щекам прилила кровь, сосредоточиться становилось все труднее. Если… если они хотят убить Ракана, то я убью их. Его — Штанцлера. И всех, кто попытается покушаться… Нет, это бред. Они ведь не знают, что он Ракан, да и я сам понял недавно. Господи, неужели Люди Чести здесь настолько тупы? Или не знают о ракановской магии? Книжки не читали, что ли?! — Подумай, Дикон, — полный фальшивой доброты голос застал меня врасплох. — Да что там думать-то? Я фехтовать умею гораздо хуже, чем он, — прежде чем орать и буйствовать надо попробовать отвязаться от старика. — Но я и не имел в виду шпаги. Согласен, убить его таким образом не получится. Блин! Куда он там полез, в шкафы и шкатулки? А, все понятно. Достал кольцо. И как это понимать — желает, чтобы я сделал Рокэ предложение и тем самым шокировал до смерти? Или, не дай провидение, щас сам рухнет на одно колено? Я не готов к такому повороту! А кольцо красивое, золотое, с красными камнями. — Этот перстень принадлежало роду Эпинэ. Когда-то женщины Великих Домов предпочитали позору смерть из рук мужей и братьев. Если дважды нажать ногтем молнию, кольцо откроется. Там две маленькие крупинки. Каждой хватит на бутылку вина. Быстрая и безболезненная смерть. Человек умирает через сутки без мучений. И это кольцо мне передал Морис Эпинэ. Теперь злость и бешенство уступили место мелкой дрожи. Я смотрел на кольцо, не в силах произнести ни единого слова. Не верю я в сказки старика и эра Рокэ травить не буду, но я должен его спасти — потому что давал клятву. Только бы… только бы придумать… А что придумать? Был бы рядом гораздый на выдумки Эстебан — он помог бы. Так и есть, пожалуй я свяжусь с ним. Пришлю письмо или приеду в казармы. Вот и все. — Если ты не решишься, то оставь кольцо на столе, — попросил Штанцлер. — В моих доме и кабинете воров и предателей нет. Энергично помотав головой, я натянул кольцо на безымянный палец. Ну уж нет! Предателем я стану в любом случае и предпочитаю меньшее из двух зол! Если не удастся убить старого и больного притворщика, то приду к эру и все расскажу, вручив перстень. А пока… Наверное, лучше уйти. Тяжело вздохнув, я поднялся со стула, но… Что там за шебуршение у дверей кабинета? И голоса… Приглядевшись, разглядел, что Штанцлер торопливо зажигает свечи. — Не торопитесь, господин кансилльер, — тихо и устало произнесла Катарина. — Я улучила минутку, когда фрейлины разошлись по своим комнатам. Хотела поздравить вас с праздником. — Разве сегодня праздник? — Конечно… День рождения Святого Алана и считается у эсператистов одним из главных… — Ах, Ваше Величество, я помню, как вы неравнодушны к талигойскому святому. Проходите, пожалуйста. Дикон, ты еще здесь? — Да, — откликнулся я обреченно, вновь плюхаясь на стул. Что-то в Надоре никогда не отмечали сей праздник, да и ладно. То, что эти двое запутались между правдой и ложью, я уже понял. Тем временем в кабинете стало светлее — заплясали рыжие огоньки, запылал огонь в камине. Катарина плавно опустилась в старое скрипучее кресло и нежно улыбнулась мне в знак приветствия. Я сдержанно поздоровался с ней, искренне надеясь, что хотя бы она не станет ездить мне по ушам. Ну, не считая дня рождения Алана, конечно. Вернулся Штанцлер, неся бутылку вина и быстрым движением фокусника убрал список. Катарина отчего-то вздрогнула — Я, конечно, старый и больной человек, но само существование этого замечательного праздника не позволяет мне остаться равнодушным к его отмечанию. Хранил это вино для особого случая, — произнес кансилльер, опуская бутылку на стол. Из очередного ящика он достал три бокала. Интересно, с кем он тут пил раньше и чего еще я про старика не знаю? — Дикон, — проворковала Катарина, не замечая, как Штанцлер смотрит на нее страшными глазами и едва ли не мотает головой аки филин, — обычно в этот праздник представитель Дома Скал разливает вино, и… — О, с радостью! — я поспешно схватил бутылку. Наверное, немного жестоко, но дамочку, что постоянно клеветала на Рокэ Алву, мне нисколько не жаль. И лучше просто не думать о том, что от твоих рук сейчас умрет женщина. С самым невозмутимым видом я открыл тайник кольца быстрым движением и тут же две белые крупинки растворились в вине. Надеюсь, что не умру этим вечером, хотя… Лучше мне умереть так, чем позже не стать казненным. А, пошло бы оно все! Дело сделано, не о чем сожалеть. Сейчас посидим, выпьем винишка и все втроем подохнем. Вот какая прелесть. Ну, а если отбросить ненужные суицидальные мысли, то я могу сделать вид, что пью, в этом полумраке. Потом взять список, прийти к Дораку и рассказать ему все. Или — оставить бумагу в доме Алвы, на его рабочем столе, а самому удариться в бега. Вариантов вообще много. — Вечная память талигойскому святому Алану Окделлу, — печальным голосом промолвила Катарина, поднимая бокал хрупкими пальчиками. — Вечная память… — я взял свой бокал и собрался поднести к губам. — Вечная память и покой его душе, — вздохнул расчувствовавшийся Штанцлер. Сейчас скупую мужскую слезу смахнет. — Чьей душе? — поинтересовался у двери бархатный и спокойный голос Рокэ Алвы. Твою мать! Я от неожиданности едва не выронил бокал и уставился на монсеньора круглыми глазами. Что он здесь делает и почему за его спиной застыли два кэналлийца, больше всего сейчас похожих на чертиков из табакерки? Два темных неподвижных силуэта — брр! После Октавианской ночи я стал нервным и пугливым. И не мог сказать ни слова в ответ, лишь продолжал тупо таращиться на хмурого и бледного Алву, чувствуя себя отчего-то нашкодившим щенком. Хоть и не травил его, и не собирался. — Так это… — попытался я вернуть дар речи, — это… — Мы отмечаем день рождения Святого Алана, господин Первый маршал, — гордо сообщил Август Штанцлер. — Хотите присоединиться? — Увы, я не интересуюсь праздниками мертвецов, — его тонкие губы искривились в злой усмешке. — Юноша. — Что юноша? — буркнул я. — Я вас искал, Ричард. Думал, что вы угодили в очередное приключение, — пояснил Алва. Оно и понятно. Просто так бы Первый маршал в конуру кансилльера бы не сунулся. Переживания тоже ясны — после Октавианской ночи случиться может всякое. Ладно, если он сейчас скажет, чтобы я шел домой с ним, это будет отличный повод не пить отравленное вино. С готовностью встав, я отошел к двери. Но Алва посмотрел заинтересованно на стол, на бутылку темного вина. Конечно, не «Черная Кровь», по вкусу, но… Блин! Он что, пить собрался?! — О, у вас тут вино есть? Прекрасно, господин кансилльер, я рад, что вы изменили традициям. Господин кансилльер просиял и закивал поспешно, я же невольно взвыл, не найдя другого выхода: — Монсеньор, не пейте! Вам нельзя! — Бросьте, — проговорил Рокэ в перерывах между глотками, — можно. Вы словно сговорились с кардиналом, Ричард. — Мы поспорили, что сделаем из вас трезвенника… — пробормотал я, находясь в глубоком ступоре. — Монсеньор, не пейте! — крикнул снова, бросаясь к столу, чтобы сбить с него опасную бутылку. Запоздало пришла в голову мысль, что можно было всыпать по крупинке яда Штанцлеру и Катарине прямо в бокалы, но умная мысль посещает нечасто и не каждого… Рокэ ловко перехватил мое запястье, прежде, чем я ударил по сосуду, а потом швырнул меня в стену. Ауч! Больно, между прочим, спиной и затылком об камень! Эти камни издевательски рассмеялись, только и всего, не став мне даже ничего говорить! Брызнули слезы из глаз, а когда я сумел опомниться, Рокэ вовсю хлестал вино из горлышка. Твою мать, нет!!! Что делать, что делать… Только и удалось, что подняться на ноги, пошатываясь, однако Рокэ уже приложил об стену полупустую бутылку. Звонкое стекло отлетело от камня осколками, на полу застыли алые брызги. Как кровь… А эти двое сидят и хлопают глазами, довольные, и у каждого нетронутый бокал. Догадались или нет? Ненавижу ызаргов! В порыве гнева я схватился за кинжал, но Алва посмотрел на меня так, что расхотелось предпринимать решительные действия. — Господин Первый маршал? — в слабом голосе Катарины звенел неподдельный страх. Кансилльер же держался за сердце и тихо охал. Они… они и правда не поняли, что я хотел их отравить? Или это очередная игра? Время покажет… наверное. Я бестолково топтался на месте, не зная, как себя вести. — Вам лучше уйти, господин кансилльер, — спокойно и мягко произнес Алва. — Ваше Величество, вас ждут фрейлины и ужин. Молчаливо расступившись, кэналлийцы возле дверей пропустили Катарину и эра Августа, а мы остались с эром вдвоем в опустевшем кабинете. На Рокэ было страшно смотреть, однако я осмелился и поднял голову. Он же пристально смотрел на меня и синие глаза в полумраке казались черными. Сейчас определенно что-то будет… — Ты успел выпить? — резким и холодным голосом спросил эр. — Нет, — я сглотнул, едва сохранив твердость голоса и утешая себя тем, что уже на момент прихода монсеньор был навеселе. А потом как-то почувствовал в вине яд. Теперь все кончено. Добрыми намерениями проложена дорога в Закат. — Отлично, — кинул он, повернувшись спиной ко мне, и покинул кабинет. Поравнявшись с кэналлийцами, сказал им что-то на родном языке, а потом ушел совсем. Крепкие южные парни в черно-синем быстро направились в мою сторону и очень скоро навалились на меня, заламывая руки за спину. Да что происходит? Побитый, растерянный, ничего не понимающий, я вглядывался в тьму коридора, по которому меня тащили, пытаясь разглядеть Рокэ Алву. Его шаги слышно, но самого не видно. — Эээ! Чего? Куда? Отпустите меня, я больше так не буду! — горестно сообщил я то ли славным кэналлийским воинам, то ли пустому пространству. Воины то ли не знали талига, то ли что-то еще, но меня не удостоили даже самым грубым ответом. Вели, подталкивая, и даже смогли обойти дворцовую стражу. Тайными тропами мы покинули королевский дворец и оказались, как ни странно, возле фонтанов, где гарцевал на Моро монсеньор. Не оглянувшись на меня, он неспешно поехал в сторону своего особняка — меня же потащили, так же крепко держа за руки, пешком. И снова тайными тропами.