Сессия в условиях Талига

Эпинэ, Ракан, Алва, Мэллит, Айрис, Эстебан… Все эти фамилии и имена, как и многие другие, вертелись у меня в голове почти постоянно. Осталось ли хоть что-нибудь из памяти Димы Сергеева, умершего когда-то давно на зачете по истории? Готовясь к Совету, я был рассеянным, потому что не мог не размышлять об этом. Как оказалось, жизнь в Кэртиане куда насыщеннее и интереснее. И еще, что немаловажно — дотошная пожилая историчка знала об этом мире куда больше меня. Теперь мне нужно регулярно вспоминать то, что было в прошлой жизни, дабы не потерять себя и не запутаться в местных головокружительных интригах. Важно помнить, кто я есть. — Монсеньор? — негромко позвал меня слуга, принесший вещи от портного. — Вам не угодно посмотреть на себя? Эта фраза вывела меня из глубокого омута размышлений и заставила вернуться в ту безрадостную реальность, где я вовсе не Дима, а Ричард Окделл — отравитель и перебежчик. Правда отравитель не своего эра, да и перебежчик на чужую сторону — лишь с благими намерениями, но кто же объяснит это Валентину Придду, который ходит с гордой физиономией и поглядывает на меня, как на дохлого ызарга? А он мне, между прочим, нужен для освобождения Рокэ и Эстебана из Багерлее. — Угодно, — пробубнил я под нос, подходя к огромному зеркалу. На мне были черные брюки и черный, с золотой оторочкой, камзол. Внешность герцога Окделла, увы, сохранилась, как бы я не мечтал об обратном. Герцогская цепь, три кольца на пальцах, что было крайне неудобно, и все. Но вот об отсутствии ордена я горевал — Альдо объявил недействительными награды, врученные Олларами. Придурок белобрысый. Я же не за красивые глаза получил орден Талигойской Розы! Обидно, одним словом. — Монсеньор доволен? . — Да, Джакопо, благодарю, — ответил я с вымученной улыбкой. — Эскорт готов, — сообщил Эндрю Нокс, как и Джереми, доставшийся мне от Люра. Он служил капитаном Личной гвардии Повелителя Скал. Ох, сколько власти свалилось мне на голову в пыльном мешке, а что с ней делать-то? — Благодарю, — ответил я коротко, а потом вышел, поглядывая на черно-синие цвета. Интересно, как скоро Альдо начнет на меня давить, чтобы я «убрал этот ветер». Ай, не все ли равно. Угостив Сону яблоком, я стал ждать Реджинальда. Он теперь стал наследником Дома Скал. Не совсем, правда, подходит для этого — вот если все пойдет хорошо и я женюсь на Мэллит, то… Впрочем, слишком рано размышлять и строить призрачные замки. Никогда не знаешь, какая беда навалится тяжелым грузом на плечи. — Ты похож на талигойского святого! — сообщил восхищенный Ларак. — На свинью в вороньих перьях я похож, — отмахнулся я, снова вспомнив, что к чему. — Поехали, чтобы не опоздать. Теперь остается лишь уповать на то, что Матильда, приглашенная внуком, приедет сюда с воспитанницей. Я сильно соскучился по Мэллит. Но, конечно, распространяться об этом не собирался. Разрешив Ноксу открыть ворота, я молча смотрел, как черные створки без воронов открываются. Жаль, что пришлось снять этих птиц, но пусть уж будет вообще пусто на воротах. Впереди поехал знаменосец в красном, за ним следом еще какие-то люди, а потом мы с Реджинальдом. Я чувствовал себя каким-то разряженным клоуном в свите белоштанного балбеса — Наль, тебе придется ехать в Надор, — начал я издалека. — Скажи эрэа Мирабелле, что ей не следует ехать в столицу на коронацию. Они поругаются с Айрис и ничего хорошего не будет. — Да, ты прав! — кивнул тот. — Конечно, я сделаю все для этого. Слушай, а почему Айрис не с нами? — Реджинальд смутился. — Не знаю… — а правда, почему? — И Айри тебе даже не написала? — Нет. И на письма не отвечает. Наверное, боится, что если ее выпустят ко мне, в особняк, то назад уже не впустят. А бывшая королева сейчас нуждается в поддержке… — я понимал, что утешаю себя, но так хотелось в это верить. — Монсеньор, — заговорил капитан Нокс, — скоро мы поедем по улице Адриана, я прошу вас и вашего кузена поменяться плащами со мной и Томасом и смешаться с солдатами. — Зачем? — Вас… нас не любят в городе, — промямил Наль. — Виконт Лар совершенно прав, — поддакнул Нокс. — Вчера стреляли в герцога Эпинэ. — Что?! — Но с ним все в порядке. Стрелок промахнулся. — Пожалуй, идея не так уж и плоха, но я не буду прятаться. Если выстрелят, значит заслужил, — вздохнув, отверг я предложение. — Наль, ты как хочешь? — Я бы переоделся… — Да не бойся. Хочешь — переоденься, я не укушу, — откуда только взялось хорошее настроение. «Кузен» посмотрел на меня с благодарностью и протянул руку за чужим плащом. Я все понимал — ему было непривычно находиться в незнакомом окружении и в моей тени. Не будь у меня великой цели перевернуть Багерлее вверх дном, дабы вытащить двух, а то и трех человек, быстро бы устроил тут восстание. Но нет, сейчас я просто не имел на это права. Во дворце я встретил первым делом Валентина Придда и сразу вспомнил слова Эстебана про его родственников, сгинувших в Багерлее. Надо будет, туда, кстати, съездить — встретиться с кем-нибудь из тех, кого я планирую спасти. Интересно, поможет мне этот товарищ, одетый в серый бархат и взирающий свысока? На всякий случай я поклонился Повелителю Волн. — Здравствуйте, господин герцог, — решение быть учтивым, наверное, стало верным, — примите мои искренние соболезнования. Реджинальд рассказал мне, что в Багерлее жестоко пытали его родителей, сестер, его самого. И Валентин стал единственным выжившим — это, несомненно, заслуживало уважения. В серых холодных глазах молодого человека мелькнуло слабое удивление, но он тут же поклонился мне в ответ. — Благодарю вас, герцог Окделл, — произнес он совершенно спокойным голосом, в котором не звучало ни единого намека на боль. В это время развели алебарды гвардейцы, пропуская графа Джеймса Рокслея, назначенным командующим гвардии. Я направился ему навстречу, чтобы поприветствовать, а Реджинальд остался стоять. Бедолага чувствовал себя чужим среди краденой роскоши, как и я. Но познакомиться с вассалом нужно — куда без полезных связей в столице? — Монсеньор, счастлив видеть вас в добром здравии, — кивнул граф. — И я вас. — Что ты думаешь о Высоком Совете? — Ну… Я не привык там сидеть. Ведь я всего лишь граф. — Его Величество хочет вернуть старые обычаи. — Надеюсь не заменить мундир на доспехи? — слегка усмехнулся Джеймс. И только сейчас я обратил внимание, что он тоже в трауре — его брата Генри убил Чарльз Давенпорт. Так вот о чем говорил Альдо Оллару… — Нет, разумеется. Надеюсь, Его Величество знает, что делает. Слушай, а давай поупражняемся в фехтовании? — завел я иную тему, чтобы не проболтаться об истинном отношении к Величеству. — Приедешь в мой особняк? — Завтра, наверное. После Совета я еду встречать новое Высокопреосвященство. — Его Величество Альдо Первый, Милостью Создателя король талигойский, скоро призовет вас. Готовьтесь! — прокричал некто в золотистом одеянии и ударил жезлом четыре раза. Распахнулись снова двери и протопали гимнеты в кирасах со Зверем. Охрана Альдо. Ну не знаю, разряжены по форме, а рожи, как у мясников. Не хотел бы связаться с такими. После нового удара жезла вошел капитан гимнетов. Точнее, два — Мевен и Рокслей. На сей раз Дэвид Рокслей. А потом пришел Альдо Ракан — с довольной рожей и при полном белом параде. — Наши верные вассалы, мы желаем говорить с вами в Зале Высокого Совета. В гальтарских обычаях я вовсе не разбирался, но то, что сейчас идет Круг Скал, знал точно, а поэтому сделал шаг вперед. Между нами с Альдо встал Валентин. Слава Создателю, не придется любоваться этим лыбящимся лицом! И мы направились в Зал. Зазвенел гонг, Альдо плавно опустился в белое кресло. Ну конечно! У меня иногда возникало ощущение, что он боится иных цветов. Мы с Валентином переглянулись и уселись в кресла — я слева от Альдо, тот справа. Сидели и смотрели то друг на друга, то на окружающих обстановку и людей, то просто тупо хлопали глазами. Как два бакранских козла. И как с ним потом поговорить, при этакой толпе соглядатаев? Кто-то четыре раза шандарахнул в дверь со всей дури. А, Робер… — Первый маршал Талигойи Робер Эпинэ к своему государю, — доложил Дэвид Рокслей. — Мы ждем! — кивает сюзерен. Я посмотрел на его окольцованные пальцы и буквально услышал, как несчастные драгоценные камушки стонут и вздыхают, что им выпала участь украшать руки этого обалдуя. А может причина в том, что они не подходят друг другу? Рубин никогда не сойдется с изумрудом, бирюза не примет сердолик, но разве есть до этого дело Альдо Ракану?! — Первый маршал Талигойи здесь! — Когда марагонец взял Кабитэлу, в Высоком Совете было тринадцать человек. Прошло четыреста лет, и нас по-прежнему тринадцать. Тринадцать, потому что мы, Альдо Ракан, подтверждаем, что именно Борны являются единственными и законными наследниками Генриха Гонта. Агарисская ветвь неправомочна, ибо берет начало от дальних родичей, воспользовавшихся чужим несчастьем. Удо, сын Олафа, брат Карла и Рихарда! Займи свое законное место на скамье Волн. Мы повелеваем тебе и твоему потомству впредь именоваться графами Гонтами и дарим тебе земли от Кольца Эрнани до Южного Ноймара. Твой брат Конрад предпочел покой и безопасность, да будет так. Конрад Борн и его потомство останутся графами Борн со всеми привилегиями, за исключением прав на имя и владения Гонтов. — Моя жизнь принадлежит моему королю и моему королевству. — Так и будет, — Альдо опять улыбнулся, — так и будет! Займи свое место, граф Гонт. Старый закон прост — в Высокий Совет попадают по праву рождения. Король волен в жизни и свободе подданных, но даже он не может лишить их того, что они обретают по праву крови. Алва, Савиньяки, Дораки, фок Варзов предали свою честь и свою кровь, но они есть, и пока они есть, в Высоком Совете остается тринадцать человек. По обычаю, глава Великого Дома говорит за отсутствующих вассалов. Ричард Окделл! Тебе принадлежат Слова графа Карлиона и графа Берхайма, пока те не прибудут ко двору. Валентин Придд, граф фок Варзов предал короля и Талигойю, и я забираю у него его Слово и вручаю твоей чести. Робер Эпинэ, в доме Молнии — два предателя. Савиньяк и Дорак. Их Слова отходят к тебе, как и Слово отсутствующего графа Ариго, которого мы надеемся увидеть в этих стенах… Надейтесь, Величество, надейтесь. — Мы вернем Золотой Анаксии ее величие, — Альдо понесло не туда, — мы пройдем от Седого моря до Померанцевого. Нам не нужны огрызки с марагонского стола! Мы отказываемся от всех побед Олларов. Вернее, от подлостей, которые узурпаторы и их последыши называют победами. Нам не нужна варастийская зараза, бергерские камни, марагонские зыбуны! Все, что лежит за пределами Талигойи Раканов, может отправляться к кошкам. До поры до времени! Мы начнем с того, чем закончил Эрнани Одиннадцатый, и придем к тому, чем владел Эридани Великий! Мы есть закон и мы есть власть! Мы и наши кровные вассалы. Остальные — лишь слуги анаксии. Мы напоминаем Повелителю Скал, что он владыка Полуночи и Рассвета и отвечает перед нами за земли, лежащие к северу от Раканы. Вы удивлены? Вы думали, я верну своей столице имя, которое у нее отобрал марагонский бастард? Нет! Мы не желаем возвращать времена угасания. Кабитэла — это имя поражения, а нам нужно имя победы, залог силы, успеха, могущества. Столица — сердце империи, сердце подвластного нам Зверя, и залогом этого да будет ее имя. Ракана — главный город Золотой Анаксии! Ракана — столица Золотых земель! Ракана — центр мира и мироздания! Лэвон, лэвайе, эорианэ! — Лэвон лэвайе эорианэ! — радостно завопили гвардейцы — Лэвон лэвайе анаксэ Альдо! — пробулькал от смеха Мевен — Лэвон лэвайе анаксэ Альдо! — монотонно пробубнили я и Рокслеи — Лэвон лэвайе, — Придд последовал нашему примеру. — Лэвон лэвайе, — торжественно произнес сам Альдо. — Лэйе Астрапэ! — горестно вздохнул Робер. — Лэйе абвение лаэтарэ! — Мы воздадим должное и чести и предательству. В Старом Парке будет храм, мы перенесем туда останки короля Эрнани. Рядом со своим сюзереном обретут пристанище его защитники Алан Окделл и Эктор Придд. Повелитель Скал, Повелитель Волн, вы слышите меня? — Да, Ваше Величество, — сдержанно ответил я. — Да, Ваше Величество, — произнес Валентин. — Что до узурпатора и его прихвостней, то они не должны осквернять собой землю Раканы. Перед нашей коронацией бастард и его приспешники будут вывезены за пределы столицы и сожжены, а пепел развеян над марагонским трактом. — Мы сказали, а вы выслушали. Завтра в полдень ждем вас в зале Зверя, где мы будем принимать иноземных послов и оказавших нам услуги ординаров. Напоследок напомню о главном. Ординары за свои заслуги могут получать награды, чины, должности, но они останутся ординарами, а эории — эориями. Мы — спасение Талигойи, ее будущее, ее слава и сила! Идите и готовьтесь к войнам, нет, не к войне, к победам! Лэвон лэвайе! У меня просто не было слов, чтобы ответить на тот бред, что он нес, а потому я молчал и в свою очередь восторженно лыбился, стараясь не замечать пристального взгляда Валентина.