Сессия в условиях Талига

Во время нашей общей встречи Айрис сначала долго хлопала ресницами и смотрела на меня глазами, полными раскаяния. Валентин долго молчал. Робер вздыхал. А я думал над тем, как начать беседу, ибо фраза «Я собрал вас здесь, чтобы сообщить неприятнейшее известие» — это уже по части Алвы будет. Воспоминание о нашем последнем с ним разговоре не прошло даром. — Итак, господа, — а чем Леворукий не шутит, — я собрал вас здесь, чтобы сообщить… — Дикон, — всхлипнула Айрис, — прости меня, пожалуйста! Я была так неправа! — Да я так и подумал, что ты от незнания… — я дотронулся до щеки. — Что будем делать? — Я не договорила, — попросила слова девушка. — Тебя, братец, я больше ни в чем не виню, а вот вы, да, герцог, Эпинэ, вы, приспешник узурпатора! И я не хочу с вами разговаривать! — она нахмурилась и гордо задрала подбородок. Блеск в глазах и раздувающиеся ноздри ничего хорошего не предвещали. Я вздохнул, надеясь, что на Робера девица не захочет кидаться. Все-таки, не из Надора и почти незнакомый человек, а дворянское воспитание Айрис все-таки получила, что не говори. А Робер молчал, задумчиво глядя в стену. Почему он молчит? Испугался? На труса никогда не походил… — Я попрощалась с другими фрейлинами, прежде чем поехать с вами сюда, Робер Эпинэ! — звонко заявила она. — Вы среди тех, кому небезразлична участь монсеньора, но я-то знаю, что вы шпион! Робер посмотрел на меня вопросительно, а затем, подобно Алве, приложил к лицу ладони. Я, собственно, тоже. Попытаться убедить Айрис, что Робер — благородный человек? Получится ли? И как можно защищать кого-то, когда он сам загадочно молчит, а молчание это знак согласия. — Благородные люди не служат мерзавцам и не нарушают клятв! — Сударыня, — произнес Робер, — будь у меня желание шпионить, я поставил бы под окна своих людей. Вы можете встать и посмотреть. — А вот посмотрю! — злобно дернула головой девица. И не поленилась подойти к окну, выглянуть, после чего, насупившись, вернулась на место. — Но не нужно лжи! — Ее и не будет, — осторожно сказал я. — Сударыня, — произнес Эпинэ, — если кто-нибудь узнает о нашем разговоре, меня, самое малое, ждет Багерлее, но я вынужден быть с вами откровенным. Вы хотите спасти герцога Алва? — Да! — она сразу приободрилась и весело посмотрела на всех нас. — Давайте устроим побег! Так. Судя по всему, беседа о плане откладывается, потому что Айрис нужно разжевать все и попонятнее. Девушка кивнула, с надеждой и доверием посмотрела на Робера. Неужели она так сильно до сих пор любит Рокэ Алву? — К весне у Его Величества останется лишь один козырь — заложники, и прежде всего Рокэ Алва. Поверьте, сейчас его жизни ничего не угрожает. Альдо Ракан не станет сжигать единственный корабль. Проблема вся в том, что если король Фердинанд останется в тюрьме, герцог Алва не убежит. — Значит, мы его похитим! — заявила решительно Айрис. О Господи… С кем я связался?.. Подпер рукой щеку, стал смотреть на сестру, которая сейчас разойдется похлеще, чем Альдо, со скептическим выражением лица. Айрис не замечала, глаза ее сияли, словом счастья было крайне много. — Разумеется, похитим, — теперь Робер обращался ко всем нам. Отлично. И на него что-то нашло. — Но для этого, господа, нам придется очень много и долго врать. Все согласны? Ответом стало нестройное хоровое «да». Даже Валентин Придд изволил обрести дар речи для такого случая. А то опять бы Айрис понесло наезжать на него в этот раз. Тогда бы точно все пошло прахом. — Я должен послать за помощью, получить ее и дождаться подходящего момента, причем так, чтобы Альдо Ракан и его сторонники ничего не заподозрили. Я не могу исчезнуть из города накануне коронации. Вернее, могу, но тогда мне перестанут доверять. Ричард, ты не можешь тоже. Айрис? — Да! — глаза «сестры» засияли. — Как переоденусь юношей! И как передам письмо! — еще немного и начнет плясать надорские народные танцы. Ага. И ка-а-ак спалюсь на ровном месте. Юношей благородного происхождения муштруют сильнее, чем девиц, это даже я успел узнать, а Айрис не умеет себя сдерживать. — Давайте рассуждать логически. Есть только один способ. Мы с вами объявляем о нашей помолвке. Вы, как моя невеста, с почетным эскортом отправляетесь в Надор, откуда я, как водится у Людей Чести, должен вас забрать. Мы торопимся со свадьбой, и я выезжаю за вами сразу же после коронации. Никто ничего не заподозрит. От Надора до Лионеля Савиньяка довольно близко, а он нам точно поможет. Он знает, как попасть из дворца в Багерлее. — Значит, знания Айрис и Валентина о Багерлее не помогут? — спросил я, расстроившись. — Помогут, но позже. — Позвольте, — подал голос Валентин, — а что делать мне и герцогу Окделлу? — Притворяться, — вздохнул Робер, — что вы верно служите Его Величеству. И еще держитесь на расстоянии друг от друга. — А дуэли? — Я вам сейчас устрою дуэль, — нахмурился Эпинэ. — Даже фехтовать вдвоем не вздумайте. Мало ли, что может быть. Дикон, ты согласен на нашу помолвку? — Да, — кивнул я, поразмыслив. — Согласен. Но в Надор Айрис не поедет. Посмотрев на меня с удивлением и обидой, девушка зло засопела. Робер положил ладонь на ее худенькую руку, лежавшую на столе. Айрис фыркнула. А мне просто отчего-то не хотелось отпускать ее в Надор. В конце концов, поехать туда мог кто угодно. Почему бы Наля в женское платье не переодеть? Да, шутка несмешная, но как же еще быть? — Я напишу письмо Лионелю, — решился я, — под диктовку Робера. Этим мы убьем двух зайцев: он знает мой почерк и должен поверить, что я — не враг. А потом отправлю его с Реджинальдом. Никто не заметит. И не надо никаких плясок с помолвками. Робер Эпинэ покачал головой — не то, чтобы ему нравилась затея, но, с другой стороны, это многим облегчало жизнь. Если я отправлю Реджинальда с секретным поручением в Надор, то он сможет потом уехать оттуда и найти Савиньяка. И все будет хорошо. Правда, Реджинальду, придется путешествовать в одиночку, а времена сейчас плохие. Если письмо попадет не в те руки, затея накроется медным тазом и всем придет звонкий трындец. Эх, а когда же я схожу к Эстебану в Багерлее? Ради благого дела приходилось жертвовать общением с хорошим другом. Но ничего, когда я его спасу, мы будем долго общаться и рассказывать друг другу все, что случилось с каждым из нас. Ночной сон, начавшийся несколько часов спустя после этого разговора, казался мне и удивительным и страшным. Я снова находился в Старом парке, рассматривая громких черных птиц в небе, и понимал, что заблудился. А потом побрел по гравию, куда глаза глядят. Хотя, не совсем… Если все время сворачивать направо, выйдешь к одной из главных аллей. Во всех лабиринтах нужно сворачивать направо. Источник данной информации сейчас я вспомнить не мог. Я вышел к развилке с высоким обелиском, потом свернул — и к статуе белого быка с человеческой головой и кудрявой бородой. А на нем сидел огромный ворон. Такие, кажется, по Олларии не летают… Похож на ворона Ариго. — Оллар — дурак! — прокаркала птица. — Фердинанд — рогоносец! Замечательно научили птичку. Прям вообще молодцы. — Ворон — красавчик! Оллар — рогоносец! Я задумчиво стоял и смотрел на него, пока ворон не поднялся в воздух и не улетел, громко хлопая крыльями. Над парком поднялась луна, где-то плескался родник. Черные стволы деревьев с острыми ветками, звезды и тишина. Послышался колокольный звон, раздались шаги лошади. Хромой лошади… ладно, пусть гуляет. Но вот к громкому лошадиному ржанию я вовсе не был готов. Моро?! Не зная, что делать, я застыл на месте и вытаращил глаза. Шок оказался сильнее меня. — Это не то животное, которого следует опасаться. По крайней мере, вам, — сообщил мне Валентин Придд в мундире теньета. Откуда он тут взялся? Моро обернулся к нему и с радостью ткнулся мордой в плечо. Валентин улыбнулся. Или не Валентин? Он стал старше. Настоящий Валентин не улыбается. Может, Джастин Придд? А спросить язык не повернется. — Опять вы, юноша, — откуда-то взялся эр Рокэ. — Отправляйтесь домой. — А я где? — впрочем, говорить следовало вовсе не об этом. — Монсеньор! Простите дурака! — Просто уходите. — Нет! — я не хочу быть изгнанным почем зря, как тогда! — Вам же хуже, — Рокэ повернулся ко мне спиной и вскочил на коня. За его спиной устроился безымянный Придд, а Моро горделиво и неспешно пошел рысью. — В седло, Окделл! Мы их догоним! — откуда-то вылетел Люра с Соной. Я вздрогнул и отшатнулся, а он засмеялся и поправил красную перевязь. Люра… перевязь… Разрубленный Змей! Разрубленный… Твою мать! Нет, я с ним не поеду! Едва успел отшатнуться, как Симон проехал мимо меня и буквально развалился надвое. Запахло кровью. Пробуждение наступило резко, но вовремя, а на легкие словно навалилась какая-то тяжесть. Вытирая дрожавшей рукой холодный пот со лба, я подумал, что еще не до конца понял, куда умудрился вляпаться.