Сессия в условиях Талига

Фамилию Салигана я слышал впервые, хотя вполне мог забыть о том, что где-то слышал его. Ехать пришлось к Салигану, хотя я сто раз себя за это проклял. Но Робера Эпинэ нужно спасать: найти того, кто держит все эти ниточки. Особняк в конце Горчичного тупика ждал меня, хотя что-то подсказывало, что меня с распростертыми объятиями там не встретят. На этот раз я взял с собой солдат. Марианна сказала снова, что ее служанка врет, дабы сделать гадость Салигану. Ну как она могла слышать и видеть их разговор? Если бы ее заметили, а она, с ее громким топаньем и длинным языком, остаться незамеченной не смогла бы, то убили бы запросто. Не на месте — так потом. Но вот насчет похищения — кто знает? В любом случае, ехать было необходимо, потому что от меня снова зависело слишком многое. Пришпорив Сону я, чтобы ненадолго оттянуть время, взглянул на голубиную стаю на крыше особняка. — Джереми, постучите. За проявленную отвагу и отведение от меня оружия злопыхателей я решил наградить его какой-нибудь должностью. Вроде коменданта Надорского замка, а может еще что-нибудь. Потом подумаю. — Господин Салиган уехал с вечера и его нет дома, — сообщил Джереми, вернувшись. — Когда вернется? — Привратник говорил, что не знает. — Думаешь, врет? — Да, монсеньор. Ничего не оставалось, кроме как наведаться в гости к Салигану без его ведома и приглашения. Кипевший от праведного гнева, я соображал плохо, а потому велел Ноксу и капитану Крицу идти за мной следом. Надеюсь, нас там не встретят выстрелами в упор, а то в Ракане теперь всего ожидать можно. Оно, конечно, невежливо, вламываться в чужой дом, но я подозревал, что иначе нас просто не пустят. — Господин уехал, — сообщил слуга. — Да, я знаю… — принимать решения приходилось быстро. — Где его комнаты? Показывайте дорогу. Буду ждать его возвращения. — Слушаюсь, монсеньор. Я поднялся по лестнице следом за слугой, отмечая отсутствие ковров и светильников, грязные пятна на окнах. Господи, как так вообще можно жить? Салиган прогнал слуг, отвечающих за порядок или просто запретил им его соблюдать? Мол посуду мойте, постельное белье сменяйте, а остальное и так сойдет. На площадке между этажами мрамораная девушка обнимала некую змеехвостую личность. В стоявшей рядом кадке торчало высохшее деревце. И горлышки бутылок виднелись среди комьев сухой земли. — Криц, здесь оставьте двоих. И соберите слуг там, где их можно будет расспросить. Вам поможет Джереми. Поднявшись, я узрел еще четыре кадки с высохшими стволами растений. Какой кошмар. Ну хоть бутылки тут не торчат и ладно. Слуга рядом мялся и бормотал, что ему было приказано нечто загадочное. Точные слова, указывающие на это, видимо, забыл. Бывает. — Что тебе было приказано? — грустно спросил я. — Никого не впускать, — навстречу мне вышло средоточие неаккуратности и грязи. Растрепанный и сонный, в заляпанном винными пятнами халата. — Не терплю, когда приходят гости. — У меня к вам неотложное дело… — когда надорцы поднялись за мной по лестнице, стало гораздо спокойнее на душе. — Если вам хочется скоротать вечер в моем обществе, молодой человек, поедемте к Марианне. С ним? Целый вечер? Он издевается, да? Комедию тут ломает, лыбится. Тему меняет Будто ни к нему пришли беседу о важных вещах вести. А, он еще и с похмелья. Прелесть. — Я был у Капуль-Гизайлей, — пришлось быть кратким, — вам известно о том, что произошло ночью? — Мне много, что известно, благодаря картам, — усмехнулся Салиган, — но не это. — Где именно? Мир велик. — В доме Капуль-Гизайлей, — терпеливо ответил я. — Значит, вы ушли от баронессы в надлежащее время? — Меня вызвали ранним утром. Очень ранним… — Хотите вернуться? Приглашаете меня к ней? Тогда я должен переодеться, — продолжал паясничать Салиган. Ага. И помыться, и причесаться. Как с ним, таким, разговаривать? То ли юлит и старательно выкручивается, то ли просто не в себе. Тут, как по заказу, подоспели Криц и Джереми, с сообщением о каких-то находках. Довольный своими людьми я направился в одну из комнат. Свернутые гобелены, открытые ящики и сундуки — это первое, что бросилось в глаза. Они были наполнены посудой, подсвечниками, кубками. Множество разных вещей разного материала. Фарфор, хрусталь, бронза, серебо, дерево, меха… И знакомые гербы. В том числе и Ариго с Колиньярами. Мой друг в тюрьме, его семья в бегах, а их имущество разграблено этим ублюдком. За Ариго-то я не сильно переживал, хотя стоило. Ведь старший брат Катарины, служивший сейчас в Торке — единственный наследник. О, а вот у Штанцлера полным-полно всякого добра, я смотрю… А ведь притворялся бедным и больным человеком, живущим ради Талигойи. Тварь старая. — Эти сервизы, те, что с леопардами, — доложил Криц, — были вывезены из особняка Ариго перед погромом. Их искала вся городская стража и таможенники. Хм… какая, однако, прелесть. Интересно лишь, куда Салигану столько? Музей открывать собрался? — Откуда вы знаете про сервизы? — нельзя не спросить, любопытство же ест. — Я начинал на таможне. Искал тайно провезенные товары, но иногда приходилось заниматься другими делами. — Они хранились здесь? — Нет, вот как раз сервизы Ариго нашли в доме некоего Капотты. Он долго служил в Гайярэ ментором. Найденное передали на хранение тессорию, а когда Манрики сбежали, то считалось, что исчезнувшие ценности вывезли в Придду. Гайярэ это где-то на юге… это же родовые земли Ариго, а я-то не сообразил сразу! Вот ведь сволочь какая. Взять наследство Жермона на хранение, может? Места в доме много, а потом, когда вся эта канитель закончится, напишу ему в Торку, как честный человек. — …картины кисти Альбрехта Рихтера принадлежали маркизу Фукиано. Украшенный бирюзой кинжал украден из особняка Залей прошлой весной, серебро Килеанов… Тоже было передано в тессорию… «Три магнитофона кассетных, две кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три», — мгновенно выстроился ассоцитиативный ряд. Вздохнув, я задумчиво посмотрел на узкий серебряный футляр с гравировкой. Сплетены буквы «К» и «А». Интересно. Может, попробовать вернуть благосклонность бывшей королевы, после того, как я ее едва не отравил? Интересно, что там? Открыв маленький замочек, я оторопело уставился на алую звезду. — Алая ройя, — буркнул таможенник. — Числится в описи вещей, исчезнувших из дворца после пленения Оллара. — Королеву ограбить? — я не сдержал усмешки. — Ну вы и шустры. — Всего лишь жену узурпатора, — Салиган снова появился, как чертик из табакерки и, закрыв один сундук, сел сверху. Закинул ногу на ногу. — Давайте остановимся на этом, в противном случае вы проснетесь со мной в одной постели. В Багерлее. Эм. Что, простите? И как мне реагировать на это: выбежать на улицу с воплем: «Спасите, домогаются!!!»? — Простите, вы не в моем вкусе, — как можно небрежнее отозвался я, — но вот вещи, вам не принадлежащие, у вас обнаружены. — Допустим, но сколько не принадлежавших вам вещей будет обнаружено у вас? Хотя да, — он отвратительно оскалился. — Своего дома у Окделлов нет в столице уже лет пятьдесят. — Они находятся на хранении и я ими не пользуюсь. Даже вино не пью, — вот в последнем я слукавил. — Вы всерьез думаете, что имеете больше прав на особняк Ворона, чем я на тарелки Ариго, — он махнул рукой. — Увы, перед Создателем все мародеры равны, хотя ваши заслуги больше моих. — Я же сказал… Я — хранитель чужого имущества, а вы — вор, — отчего-то мне было весело и спокойно. — Я вор? Вам скормили дом Алвы. Вы поглотили. — Да что вы прицепились-то к этому дому? — Монсеньор, — Нокс встал между нами, видимо поняв, что так трепаться мы способны очень долго, — разрешите мне задать этому человеку несколько вопросов. Я отошел в сторону, чувствуя, как меня захлестывает все сильнее удушье. Хоть я и скрывал свое волнение при разговоре с этим отродьем, но прогнать его было невозможно. Да еще и злость на мародера. Ну ничего. Как закончим его допрашивать — выдам ему путевку в Багерлее. И пусть знает. — Салиган, ваше участие в грабежах доказано, но вы уличины еще в одном преступлении. Камеристка баронессы Капуль-Гизайль слышала ваш разговор с истопником Гильермо. Речь шла о покушении на жизнь герцога Эпинэ. — Ваннина врет, — пожал плечами Салиган, — бабьи выдумки. У Марианны всегда жарко, вдруг голову напекло. — Но нападение состоялось и герцога Эпинэ спасло лишь мастерство фехтовальщика. Те двое разбойников, что мы поймали, признались. Их в дом впустило Гильермо, он же показал тайную дверь в будуар баронессы. Даже она не знала о двери. — Не знать, что творится в собственном доме, — хмыкнул Салиган. — Верх беспечности. — Зато показания Ваннины, разбойников и герцога Эпинэ полностью вас изобличают, — ровно сказал Нокс. — В таком случае не я злоумышляю против Эпинэ, а он против меня. Надеюсь, у Иноходца хватит смелости не прятаться за чужие спины. — Тем не менее, Первый маршал Талигойи засвидетельствовал, что его спасла баронесса Капуль-Гизайль. Это полностью снимает подозрение с хозяев дома, зато ваш разговор с истопником приобретает решающее значение. — Ну Марианна всегда предпочитала герцогов. Сперва Алва, потом вы. Вполне понятное желание для дочери птичницы — Я не… — Но, выбирая из парочки Повелителей, баронесса предпочтет живущего в собственном доме. — Господин Салиган, вы можете говорить, что хотите, — произнес твердо полковник, — но вам остается либо признаться, либо отправиться на виселицу, как вора и убийцу. Почему вы преследовали герцога Эпинэ? — Преследовал? Хм. О нет, я всего лишь оказал услугу одному господину, которому Эпинэ мешал. О Господи. Сколько же их, этих чертовых господ? Мне всю Олларию и окрестности изъездить предстоит, что ли? Потерев лоб ладонью, я устало посмотрел на Нокса, повернувшегося ко мне лицом, а он пожал плечами. Мол, что поделать, монсеньор. — Кому и за сколько? — Представьте себе, даром, — Салиган снова оскалился. — Упомянутый господин узнал, из каких средств я плачу долги чести. Попросил меня об услуге и я ее оказал. Он был слишком настойчив, а я не сомневался, что мой способ играть честно не найдет одобрения ни у Его Величества, ни у господина Эпинэ, ни у вас. И я не ошибся. — Ничуть не ошиблись, — я сглотнул. — Ну вот. Сначала от меня требовались сущие мелочи: ввести в особняк Капуль-Гизайлей нескольких кавалеров. Разумеется, я это сделал. Ведь барону с баронессой на что-то надо кормить левретку и птичек. — Маркиз Салиган, потрудитесь не отвлекаться, — я позволил себе усмехнуться. — Ваше поведение больше всего смахивает на старческий склероз. — Что же, как вам угодно, — встав с сундука, допрашиваемый издевательски поклонился. — Меня обещали оставить в покое, если я помогу Иноходцу воссоединиться с братьями. Выбора у меня не имелось и я обратился к Гильермо, которого знал раньше. Сорок таллов за дядю Паччи взял старик. Муженек Марианны проглотил эту выдумку, а Марианна до черни не снисходит. Все было готово, но Эпинэ в гости не спешил, должно быть, из-за помолвки с вашей сестрой. Вчера, насколько я понял, он явился, но убить себя не дал. Эх, герцог Окделл. Был бы он хоть ненамного так же верен, как и храбр. Вы удовлетворены? Айрис… Иноходец предал ее, придя в объятия куртизанки, и это больнее всего резануло по сердцу. Но я остался спокоен. — Вы еще не назвали имени вашего знакомого. — Верно. Просто я не знаю, как правильней его называть. Удо Борн или Удо Гонт? — Что? — мои щеки вспыхнули. — Ты издеваешься, что ли?! — Ну проверьте, — развел руками Салиган, — а я сказал все, что знал. Какой мне смысл лгать? Меньше всего я похож на того, кто держит язык за зубами до последнего. Или у вас не хватит смелости арестовать убийцу друга? — Если вы лжете — оторву голову, — прохрипел я, прежде чем выскочить за дверь. Удо! Тот, кто спас мне жизнь в Эпинэ! Но сейчас нужно приехать к нему и расспросить, как было дело, иначе голову оторвут уже мне. Забравшись на улице в седло, я скомандовал своим людям, что мы едем к Удо Борну. И таким образом шальная судьба принесла меня во дворец. Ыть. Что я теперь скажу своему спасителю: что пришел поймать его с поличным? Подло это и неправильно. Но Робер… Порученец Удо сообщил мне, что тот находится у себя и что к нему никто не входил. Прерывисто вздохнув, я направился к нему в кабинет — хотелось поговорить по душам. Все внутри сжалось — было крайне неприятное ощущение того, что я предаю лучшего друга. Нокс и Мевен направились со мной. Помедлив, я постучался в дверь кабинета. — А, это ты, — Удо оторвался от написания чего-то на бумаге и поднял голову. — Что-то случилось? В приоткрытое окно ворвался сквозняк, язычки свечей стали ниже, а я только сейчас осознал, что уже весь день мотаюсь по городу. — Нет. Не совсем… Удо… Граф Гонт, — я решительно не помнил, какую фамилию всучил ему на совете Альдо, — маркиз Салиган утверждает, что вы принудили его нанять «висельников» для убийства герцога Эпинэ. Как цивильный комендант, я должен это расследовать. Вчера чуть не погиб мой друг. И мой долг… Отложив перо, Удо присыпал песком документ и посмотрел на меня внимательно. — И почему я хотел его убить, по-твоему? — Ты хотел стать Первым маршалом, — проблеял я первое, что пришло в голову. — Если достаточно моего слова, — Удо поправил воротник, — то вот оно. Я не имею никакого отношения к нападению на Робера. Если нет, ничему не могу тебе помочь. Или лучше перейти на «вы»? Эх, обиделся человек. А мне что делать? Кто бы умный совет дал. — Удо… Граф Гонт. Я должен осмотреть… — Хорошо, — вставая, Удо на меня не смотрел, — не буду мешать. Ты осмотришь только кабинет или мне написать дворецкому? — Нет, довольно кабинета… — Не довольно. Если не хочешь сплетен уже на свой счет, придется заехать в гости. — Ты поедешь с нами… — я очень постарался, чтобы это прозвучало утвердительно. — Конечно. Если Мевен объяснит Темплтону, почему я его не дождался. Мне не нужны слухи, — сказал он холодно. — Тогда мы уйдем, — я решил мысленно послать Салигана ко всем чертям. — Слова Удо мне достаточно. Да и домой хотелось. Отчего-то внезапно бросило в жар и я, подойдя к окну, потянул на себя раму. Ледяной сквозняк рванул занавески, затушил пламя и сбросил со стола недописанный лист бумаги. Я поднял его с пола и взгляд выхватил из кучи других слов «Суза-Муза». И, черт возьми, уже хотел положить ее на место, как ни в чем не бывало, но любопытный Нокс заглянул через плечо.