Сессия в условиях Талига

Неужели действительно стрелял Рокэ? Верить или нет? Голова шла кругом, я молча хлопал глазами, пытаясь понять, где правда и где ложь. Но ведь Рокэ не промахивается. Значит, очередная глупость, придуманная для того, чтобы его очернить. — Подсудимый, отвечайте на вопрос, — бросил Феншо. — А вы потом будете спрашивать, не я ли в восьмой день Осенних Волн прорвался к эшафоту? — заинтересованно спросил Алва, повернувшись к гуэцию. — Рокэ Алва, — вмешался Кракл, — не пытайтесь увильнуть. — Это не праздное любопытство, барон. Мы вступили в гальтарские дебри и отпустили адвоката, а мне теперь разрешено исполнять его обязанности. Итак, обвинение в драке под эшафотом в силе? — Конечно, — растерялся или удивился гуэций, — но всему свое время. Покушение на короля — более тяжкое преступление, чем убийства маршала, офицеров и солдат. Поэтому рассматривается первым. Рокэ на миг нахмурился, размышляя. — Глупости, уважаемый. Если так называемых военных убил я, то при описанных вами обстоятельствах я не мог не прикончить присутствующего здесь молодого человека в белых штанах. В таком случае я тем более не мог лишить жизни перебежчика с красной перевязью и прочих. Будьте любезны определиться с тем, что я сделал, а до тех пор разговор представляется бессмысленным. Кракл в который раз захлопал косыми глазами, Альдо крепче сжал подлокотники кресла, а напряженная тишина в этот раз затянулась. — Оскорбляя публично Его Величество, — нашелся барон, — вы лишь отягчаете вашу участь. — Да? Занятно, — Алву эта новость словно бы порадовала. — Почему вы столь настойчиво утверждаете, что он — законный король. Он, конечно, вам нравится, но законности в нем не больше чем во Франциске Олларе, которого вы величаете узурпатором. Вы проявляете ужасную непоследовательность. — Раканы до вторжения Оллара правили Золотыми Землями, — вновь на выручку бестолковому Краклу пришел супрем. — Их права, в отличие от прав марагонского бастарда, неоспоримы. — Серьезно? — усмехнулся Рокэ. — В таком случае все золотоземельские монархи, кроме кана холтийского и моего друга Бакны, — узурпаторы, присвоившие себе то, что по праву принадлежит Раканам. Раканы владели не только нынешним Талигом, но и Гайифой, и Приморской Дриксен. Господин в белых штанах намерен вернуть и их? И тишина… Я радостно улыбнулся, предчувствуя международный скандал, когда вспомнил, как Альдо вещал о создании великой и вечной анаксии. Вот будет весело, если Рокэ продолжит тему! Но увы, Кракл сразу забормотал об отсутствии у Альдо претензий на бывшие провинции империи. — Нынешний статус Золотых земель подтвержден Его Святейшеством и подписанными договорами, как и права Раканов, высшей милостью тысячелетиями владевших Талигойей. Ну вот. Собрались, чтобы человека судить, а сами друг другу лекции по истории рассказывают. Хотя интересно послушать. — И вы говорите это в присутствии кардинала? — оживился Рокэ. Хотите сказать, Раканы правили исключительно именем нечисти? — Герцог Алва, не кощунствуйте, — промямлил неуверенно Кракл. — Это вы не кощунствуйте. Если я не путаю, эсператизм подразумевает отречение от духов нечистых. Спросите у кардинала, что под этим подразумевается. — Вы отвлекаете внимание суда, — Кортней прервал интереснейшую дискуссию. Ну что за человек, а… — Вовсе нет. Я, если угодно, привлекаю внимание присутствующих клириков к росточкам прекраснейшей ереси. Нечистыми духами эсператисты объявили богов, почитавшихся в Золотой Анаксии, когда про Создателя не слыхали даже в Гайифе. Впрочем, про Гайифу тогда тоже не слыхали. Эрнани старые боги надоели, и он от них отрекся, с кем не бывает. Вот вы, барон, отреклись от Фердинанда, честно сняли старую мантию и надели это… зеленое. И вы не подкрепляете свое нынешнее положение манифестами Оллара. И еще можете настаивать на тысячелетних правах династии Раканов? То есть ссылаться на волю отринутых духов. Я уж молчу о том, что духи могли изменить свое отношение к отрекшимся. Я бы на их месте изменил. — Его Величество Альдо коронован с благословения Эсперадора Юнния! — выкрикнул ересь Кракл. — Раканы в изгнании были гостями Эсперадора, — услужливо пробормотал Феншо. — Вы полагаете, за прошедшие четыреста лет духи нечистые стали чище? Любопытная мысль, я обязательно на сей счет подумаю, — Рокэ поднял бровь. — Господин прокурор, — голос супрема зазвучал решительнее, — мы отвлеклись от главного. Суд не интересует теологический спор — ему нужен ответ, покушался ли герцог Алва, лично на жизнь Его Величество Альдо или же нет? — Хорошо, — Рокэ слегка махнул рукой, — вручите мне заряженный пистолет, коня, того самого Альдо с конем и какого-нибудь капрала. Если белоштанного сударя, называющего себя Раканом, что-то спасет, я признаюсь в убийстве капрала и лошади, а заодно поверю в Создателя. — Но убийства в восьмой день Осенних Волн вы признаете? — забеспокоился Феншо. — При условии, что мне перестанут навязывать бездарную пальбу у ручья. На худом точеном лице Рокэ Алвы застыло выражение скуки. Ему не были интересны присутствующие здесь люди и тот бред, что они несли — мужчине хотелось поскорее покинуть это сборище ряженых недоумков. Ожидая, пока судейские решат, что делать дальше, он прикрыл глаза. Прекрасный человек и я им восхищаюсь. Вздохнув, я вслушался в звон часов — они пробили шесть. Сменились гимнеты. — Господин обвинитель, вы располагаете доказательствами нападения подсудимого на находящегося при исполнении своих обязанностей маршала Килеана-ур-Ломбаха? — пошел второй пункт наездов на Ворона. — Располагаю, — ответил прокурор, поднявшись на кафедру. — За Рокэ Алвой с момента его появления и до взятия под стражу наблюдало более тысячи человек. Ошибка невозможна. — В таком случае, если обвиняемый признает содеянное, допрос свидетелей необязателен. Герцог Алва, на этот раз вы не можете отрицать свои… деяния. — Я действительно убил Килеан-ур-Ломбаха, — не стал спорить Алва, — но не маршала, а генерала, и не при исполнении, а на дуэли. Ох… Четверная дуэль, точно. После моей выходки с ядом бывший эр вызвал четырех Людей Чести и пристрелил каждого. Об этом не знал только глухой. — Вы прекрасно понимаете нас. Имеется в виду убийство маршала Талигойи Симона Килеана-ур-Ломбаха, произошедшее в восьмой день Осенних Волн. Вы уже признали это. — Но вы ошибаетесь насчет маршала, — вежливо пояснил Рокэ. — Я пользовался своими полномочиями и уничтожил нескольких изменников, среди которых находился и бывший генерал Люра. — То есть вы не отрицаете свою вину? — поспешил обрадоваться Кортней. — Ну, если вы объявите Алана не святым, а изменником, то я соглашусь составить ему компанию в Закате и признать покойного маршалом при исполнении. — Герцог Алва, — Феншо зашуршал бумагами с важными видом, снова старательно забираясь в бутылку, царствование Его Величества Альдо Ракана начинается с момента отречения Фердинанда Оллара. Соответственно, Симон Люра являлся действующим маршалом Талигойи. В отличие от вас. — Сударь, у вас страдает память, — посетовал Рокэ. — Последним действующим маршалом Талигойи был Эктор Придд. А Его Величество Фердинанд распорядился о казни изменника Люра. Это и было исполнено мной. — Оллары никогда не были законными королями! — не выдержал Кракл. — Слышите? Никогда! Талиг принадлежит только Раканам. — Барон, — Рокэ зло и весело улыбнулся, — а кто же по-вашему, как не Оллары, последние четыреста лет подписывали договоры и вовсю роднились с династическими домами? Резонно. И не оспорить ведь. Кэналлиец замолчал, глядя прямо перед собой. Я верил в него. — Подсудимый, — начавшийся политический дебат вновь прервал Кракл, — ваши выпады неуместны. Господин Феншо, суд настаивает на том, чтоб вы придерживались обвинительного акта. У вас остались вопросы к подсудимому? — Да! — кивнул Феншо. Обвиняемый, почему из всех присутствующих вы избрали именно маршала Люра? — У него была отвратительная физиономия и притягательная перевязь. То, что я узнал о нем позже, подтвердило верность моего выбора. Что-нибудь еще? Альдо резко встал. Блин, на него даже смотреть страшно — чуть ли не лицо перекошено. Что-то будет… или нет? — Гуэций, отведенное вам время истекло. Мы обещали послам, что в шесть часов пополудни они будут свободны, и мы не можем задерживать их дольше. Уф, слава местному Создателю! А то я уже решил, что эти дебаты вечные! Вздохнув, я потрогал разгоряченное от волнение лицо и оглядел зал. Здесь было сыро и холодно, как в любом старом помещении. Ежась, я встал и направился к выходу, а потом снова почувствовал на себе чей-то злобный взгляд. Меня всего колотила дрожь, хотелось поскорее выйти на улицу и успокоиться. Еще заболеть не хватало. — Ричард, — меня догнал Робер, — что-то случилось? — Нет, ничего… — Каков наглец, а! — проходивший мимо второпях Берхайм замедлил шаг. — Его Величество — образец великодушия и терпения! Негодяя следует четвертовать! Какой суд с доказательствами?! Он оскорбляет великую Талигойю! Ни дать ни взять — бабка базарная. Ладно, с ним, как с вассалом и помощником, каши не сваришь. — Зато никто не усомнится, что Рокэ Алва находится здесь, — заметил Придд. — Слухи о том, что флотом марикьяре командовал Ворон, стихнут сами собой. — Но Кракл ужасно ведет процесс, — проворчал Карлион, чем очень напомнил мне Мирабеллу. — Граф Феншо и супрем же — молодцы. Держатся с достоинством. — Но прокурор нес чушь кошачью, — поделился впечатлениями Эпинэ. — Это решать суду, — из Бронзового кабинета высунулся недовольный Величество, — то есть вам, господа. Феншо сделал все, что в его силах, но обвинение еще не приговор. Карлион завел песню о великодушии и справедливости, я же огляделся по сторонам украдкой, желая поскорее отсюда удрать. Но не выйдет раньше времени. И самое главное теперь — не поддаваться отчаянию. Иначе я не смогу никому помочь. — Проявляя милосердие, мы спасаем не своих врагов, но свои души, — изрек подошедший к нам кардинал Левий, тоже высунувшись из кабинета. — Его Высокопреосвященство оказал нам большу честь, — буркнул Альдо, — а теперь ему нужен Эпинэ. — Да, — Левий был тоже не лучшем настроении, видимо, эти двое чего-то не поделили, — ваша кузина просила передать, что хочет вас видеть. — Благодарю, Ваше Высокопреосвященство, я обязательно к ней заеду. — Если вы решите сделать это сегодня, моя карета к вашим услугам. — Я привык ездить верхом. — Но вы неважно выглядите, — настаивал кардинал. — Просто не выспался. — Тебе следует больше следить за здоровьем, — вмешался Альдо. — Отправляйся в карете Его Высокопреосвященства. Скоро сообщишь кузине приятные новости. На том и решили, хотя я так и не понял, что приятного в известии о смертном приговоре Рокэ, на который Альдо так надеется. Ладно, проехали. Суд только начался и не стоит впадать в крайности хотя бы мне. И зря я думал, что смогу спокойненько посидеть в кабинете, отдыхая от заседания суда. Нет — приперся посол от Гайифы и принялся втирать дичь Альдо. Или не совсем дичь. В любом случае, Алва этому здорово поспособствовал. — Сегодня гуэций, супрем и прокурор вольно или невольно дали понять, что власть Раканов является по своей природе божественной и что права Раканов несопоставимы с правами других династических домов. Если к этому добавить саму процедуру, основанную на древних кодексах, создается, безусловно, превратное впечатление о том, что Ваше Величество противопоставляет себя прочим монархам Золотых земель. Увы, неудачные и неточные формулировки, допустимые в обычной речи, будучи произнесены со столь высокой кафедры, становятся поводом для протеста, который вынуждены поддержать все участники Золотого Договора вне зависимости от отношения к Вашему Величеству. Ведь, отрицая заключенные Олларами брачные союзы и подписанные в последние четыреста лет соглашения, вы бросаете зерна непонимания между государствами. Достаточно вспомнить историю возникновения Агарии и Алата. Прошу меня простить, Ваше Величество, но, сделав суд над маршалом Алвой открытым и передав полномочия защиты обвиняемому, вы создали очень непростую ситуацию. Рокэ Алва знаком с Золотым Договором и иными международными актами. Он весьма умело переводит ошибки обвинения в плоскость нарушения Талигойей дипломатических канонов вплоть до оскорбления иноземных монархов. Меня как посла его величества Дивина крайне беспокоит возвращение к военной кампании 398 года, в которую помимо Талига были втянуты Кагета и Бакрия. Как это ни прискорбно, международное право в данном случае расходится со справедливостью. То, что было предпринято герцогом Алвой, признано соответствующим Золотому Договору. Более того, Посольская палата считает, что прокурор Феншо, пригласив в качестве свидетеля посла Кагеты, превысил свои полномочия и поставил господина Бурраза-ло-Ваухсара в весьма щекотливое положение. Ведь он, давая показания, вынужден отвечать на вопросы не только обвинения, но и защиты, причем в присутствии Его Высокопреосвященства Левия, а он, да простится мне такое предположение, вряд ли является горячим сторонником обвинительного приговора. — Вы совершенно правы, — резковато ответил Альдо, — кардинал излишне милосерден к врагам Талигойи. Впрочем, он агариец по происхождению и ему этого не понять. Мы благодарим вас за предупреждение. Наш ответ будет дан утром. — Позвольте старому дипломату дать воину несколько советов. Поверьте, мной движет искренняя привязанность к Великой Талигойе и ее королю. Мне бы не хотелось, чтоб безграмотность и излишнее рвение талигойских юристов сказались на репутации талигойской короны и послужили причиной дипломатического скандала. — Мы все понимаем и мы благодарны. — Ваше Величество, не следует предоставлять обвиняемому возможность раз за разом возвращаться к обоснованию прав Раканов и подчеркивать, что Оллары были признаны Золотыми землями и Его Святейшеством и отличаются от династий Гайифы и Агарии лишь сроком пребывания у власти, тем паче, ряд династий правит еще меньше. В том числе родственная вам династия Мекчеи, чей приход к власти во многом напоминает воцарение Олларов. Кроме того, посол Дриксен окажется в весьма затруднительной ситуации в случае обсуждения саграннской кампании. Я имею в виду рукотворный паводок. — Мы понимаем, — ответил Величество, — тем более у вас как у представителя Гайифской империи тоже возникнут определенные сложности. Если речь пойдет о причинах, побудивших Адгемара Кагетского послать своих подданных… Простите, попросить своих соседей напасть на Варасту. — Я не понимаю, что Ваше Величество имеет в виду. — Мы не станем касаться случаев, которые страны Золотого Договора не считают преступлениями. Что до готовивших процесс барона Кракла и графа Феншо, то мы приняли решение об их отстранении еще до вашего визита. Имена тех, кто их сменит, будут объявлены утром в Гальтарском дворце. — Благодарю Ваше Величество за понимание. Теперь я спокоен, — гайифец поднялся. — Мы вам тоже признательны, за дружеское участие. — До свидание, Ваше Величество Хоть Альдо и говорил вежливо, но в его глазах сверкал ледяной огонь — он был разъярен. А я уже не знал, как реагировать. Поэтому коротко поклонился послу. Тот неторопливо вышел — теперь стоит ждать воплей Величества. Но что мне те вопли, когда жизнь Рокэ под угрозой?! — Истинные Боги! — дурниной заорал Величество, вскочив. — Всякий павлин нам указывать будет! Помнишь, Ворон говорил про это отребье, что они не лучше Олларов. Правильно говорил, мы им еще припомним. Жаль, сейчас нельзя.