Сессия в условиях Талига

Сперва, увидев мориска, подведенного Рокэ, я решил, что это Моро, но нет, он был даже еще крупнее того чудовища. Дорогущий, наверное. Гирке доложил, что всех троих, то есть меня, Пьетро и Мевена, привезли сюда, и Рокэ поблагодарил его. Затем окинул нас задумчивым взглядом. Ну, а мне оставалось лишь радоваться, что Мевен жив, хотя мне было немного завидно, что доверяет Рокэ ему, а не мне. Мы с Мевеном прикинули, что солдат у спрутятины около полутора тысяч и что они расползлись по всему городу. Значит, Карваль не помешает, даже несмотря на то, что в его распоряжении две тысячи. — Господин Первый маршал, все готово, можем выступать, — сообщил Валентин, надевая шляпу. — Прекрасно, — кивнул Ворон. — Герцог Придд, вы понимаете, что Талиг находится в состоянии войны? Если вы примете сторону Олларов, вам придется стать офицером Северной армии. — Да, монсеньор. Мы готовы. Только я собрался предложить свою скромную персону, как память услужливо подкинула воспоминания про заложниц Альдо Ракана. Все слишком сложно и слишком опасно, я не могу сорваться и поехать служить Талигу на север. — Очень хорошо. Вы успели присягнуть господину в белом? — Присягал в Лаик. После окончания службы у маршала Рокслея я должен был вновь присягнуть Фердинанду Второму. — А я присягал Ракану! — дернул кто-то за язык меня. Может, Рокэ сам догадается. — И буду верен ему до конца. — От присяги оруженосца я вас освободил, — пожал плечами Алва, — делайте со своей верностью, что угодно. — Но эр Рокэ… — Не эркайте мне тут. Герцог Придд, так вы присягали господину в белом или нет? — Монсеньор, — Придд дотронулся до эфеса шпаги, — я присягнул моему королевству и моему королю. Мое королевство — Талиг, имени своего короля я не знаю по определенным причинам. — Хорошо. Как регент и Первый маршал Талига признаю принятую вами присягу правомочной. Полковник Придд, ваш полк, к которому также будут приписаны все, кто к вам присоединится во время марша, поступает в распоряжение маршала фок Варзов. Приказ о вашем производстве — у графа Гирке, вместе с другими бумагами. — Да, монсеньор, моя жизнь и моя честь принадлежат моему королю и моему королевству. — Вы понимаете, что с этой минуты подчиняетесь всем моим распоряжениям, а также распоряжениям всех, кто старше вас по званию? — Понимаю. — С этим все. Монах Пьетро должен вернуться в Ноху, а герцог Окделл прогуляется до Кольца Эрнани, где его заберут те, кто за ним явится. О времени и месте передачи следует договориться с герцогом Эпинэ. Хм… ну еще не все потеряно. Убивать меня не собирались. — Вы полагаете, общество Окделла избавит нас от дорожных неприятностей? — Спрут не смог промолчать. — При определенных условиях. Эпинэ всегда хотят видеть друзей живыми, — ответил с усмешкой Алва. — Брать Пьетро, вы передадите письмо? — Если Создатель не оставит меня своей милостью и проведет сквозь тьму, — понуро ответил монах, вцепившись в четки, — то с радостью. — Не оставит, — заверил Рокэ. — Полковник Придд, пишите письмо Эпинэ, и выступаем. Теперь мы ехали по камням, немилосердно потряхивало в седле, а по пустым полям, тянувшимся по обе стороны дороге, застыли камни. Гранит… Я вслушался в гнетущую тишину, но все было глухо. Обиженные валуны не желали со мной разговаривать — натворив на суде какую-то, только им известную глупость, я стал изгоем для них. Временно или нет — жизнь покажет. Кони шли ровно, а Рокэ пел песню.

Судьба моя — звездный иней, Звезда над дорогой дальней… Звезда над долиной синей, Звезда на холодной стали.

Вздыхая, я думал о Мэллит. Знает ли она о том, что я повез Рокэ в Ноху и пропал без вести? Может, Робер сумел оградить ее от волнений? Сердце колотилось от непонятного чувства тревоги. Горели ярко-рыжие факелы, освещая недовольные лица лиловых стрелков, конские копыта стучали по подмерзшей земле. Придд и Гирке обычно командовали, а Пьетро перебирал четки. Я же слушал песню Ворона.

Мой друг, я в Закат гляделся, Звездой летя в бесконечность, Мой друг, я в Закат гляделся, Но я Рассвета не встречу…

— Красивая песня, — заметил я, пользуясь тем, что недавно меня освободили от кляпа. — Молчите, юноша, — отозвался бывший эр, глядя в ночное небо. — Боюсь, вы тоже не встретите Рассвета. — Не пугайте молодого человека, — вступился Пьетро. — Что это за песня, действительно? Прошу простить мое любопытство, мне не следует спрашивать. — Обычная песенка, благочестивый брат, очень грешная, — ему Алва ответил, что даже обидно. — Не обращайте внимания, молитесь. — Я молюсь неустанно, но последовать вашему совету не могу. Есть песни, на которые не обращать внимания невозможно, — монах заинтересованно посмотрел на Алву. — Не спорю, особенно много их в горных странах. Возможно, виноваты слишком близкие звезды… — Звезды — слезы Создателя, оплакавшего несовершенство мира. Они несут покой и утешение, а ваши напевы полны тревоги и горечи, — изрек Пьетро. — Значит, их сочинили люди, только и всего. Мы все рождаемся людьми, а если повезет, ими и умираем… — Рокэ понесло в философию. — Монсеньор. Письмо герцогу Эпинэ, — спрутятина высунулся из темноты и решил похвастаться своим замечательным слогом и каллиграфическим почерком. — Отдайте брату Пьетро, — отмахнулся Алва. — Это ваше письмо и ваш заложник. Клятвопреступник и отравитель. Я вздохнул, опустил голову, представляя, насколько сильно, должно быть, теперь ко мне презрение Рокэ Алвы. Он никогда не станет ненавидеть, но презирает сильно и едко. Тогда, выслав меня из страны, Алва передал мне через Хуана кольцо и кинжал, словно предоставляя сделать выбор смерти самому. Но что-то мне подсказывало, ехидно шепча на ухо, что, попадая в такие передряги, однажды я умру. — Мевен, вы не откажетесь проводить меня и брата Пьетро до Нохи? — светским тоном спросил Алва, и эти слова поставили меня в тупик. Он собрался в Ноху? Ох ты, блин, точно… Фердинанд все еще в Багерлее и у Рокэ связаны руки клятвой, хоть этот бывший король и предал его. Видимо, мое настроение передалось и гнедому коню, на которого меня пересадили пару часов назад, поэтому он отчего-то споткнулся. Благо руки мне развязали давно и я удерживал поводья. Варден недовольно на меня покосился. — Окделл, что с вашим конем? — Наверное, устал, — предположил я, пожав плечами. — До обеда продержится, — объявил Варден, оглядев коня. Следите лучше за дорогой. — Ладно… — И без глупостей. Мой долг — доставить вас в Фебиды и вы там будете, — а вот это уже больше походило на угрозу. — Полковник Придд, — отметил Алва, — не только у вас есть долги. — Простите, монсеньор, но ваш долг перед Талигом больше долга перед человеком по имени Фердинанд, — уперся рогами новоявленный полковник. — Одно равняется другому. Не волнуйтесь, я не сошел с ума и не устал жить. Хотя это одно и то же. Запомните. — Запомнил, монсеньор. Сколько человек вам требуется? — Мой вам совет, Валентин, — Алва сощурился, — когда станете приносить маршальскую присягу, думайте, что говорите. Не следует повторять чужих ошибок. Мевен, вы едете с нами или отправляетесь на север? Эх. А когда-то он таким же хорошим наставником был и для меня, но что теперь поделать? Яд просыпан, вино разлито, а последний мужчина из рода Окделл запятнал себя предательством. Интересно, если бы я не помер в аудитории тогда, все было бы иначе или еще хуже? — Я остаюсь с вами, — ответил Мевен. — Выпейте, — посоветовал мне Варден, протягивая флягу, — а то вижу, вам не по себе. — Есть немного, — признался я, вспомнив Октавианскую ночь. Касера оказалась холодная и жгучая, перехватило дыхание и сверкнуло в глазах. Только бы не догнал Карваль и не испортил все! Ну ладно, если что-нибудь случится, я встану на сторону спрутятины, каким бы язвительным заразой он не был. А потом скажу Альдо, что меня чем-нибудь опоили. Намек он поймет и ничего плохого предпринимать не станет. — Благодарю, — сказал я, вернув флягу. Оставалось ехать шесть дней, а потом ждать. Ждать, пока камни настучат мне по голове за все хорошее. — Не оглядывайтесь, — велел спрутятине Алва, — тогда вы доберетесь к месту назначения и дотащите тех, кто в вас вцепится. — Да, монсеньор. Варден, возьмите Окделла в голову колонны. Попробует обернуться — завяжите глаза. — Вот и прекрасно. А я поехал в Ноху, — все-таки огорошил присутствущих Рокэ Алва, после чего развернул коня и поехал совершенно в другую сторону. — Монсеньор! — ни разу не слышал, чтобы Придд повышал голос, но тем не менее, сейчас он это сделал. — Прощайте, полковник! — жестко ответил Алва. — Прощайте, я сказал! И напоследок добавил несколько слов по кэналлийски. Матерится, что ли, дабы душу отвести? Я хотел бы крикнуть о том, что он — Ракан, но только слова застряли в глотке и присутствие Мевена совсем нежелательно. Кто знает, что у гимнет-капитана на уме? Сегодня он тут, завтра здесь… Оставалось только вслушиваться в напеваемую песню, слова которой неумолимо отдалялись, становясь тише.

Чужак, твоя кровь струится, И ты бледнее тумана. Чужак, твоя кровь струится, Не мне закрыть твою рану. Судьба моя, звездный иней, Звезда над дорогой дальней, Звезда над долиной синей, Звезда на холодной стали…