Сессия в условиях Талига

Злость и ярость. Боль и отчаяние. В груди невыносимо жгло, слезы готовы были вот-вот потечь по щекам, но разве это поможет? Да, станет немного легче, но даже если я размозжу Карвалю голову, ничего не изменится и Эстебан не оживет. С тех пор, как я вернулся из плена, все пошло кувырком. Сначала Альдо прислал мне короткое и сухое письмо о том, что теперь я не являюсь цивильным комендантом и что вообще эту должность упростили. Сейчас военный комендант — Никола Карваль. Ну, а я стал «законником». Потом последовало то, что мне пришлось посетить Багерлее, но от визита к Штанцлеру я отказался, а вот Фердинанд… Занятная вышла беседа. Я настаивал, а он долго не мог согласиться, и потому мое отвращение к жалкой жирной туше возросло. Фердинанд слишком цеплялся за свою жизнь, которая теперь никому не нужна и даром. Несомненно, грешно склонять к суициду человека, который потерял все на свете, но как-то продвигать на трон Алву надо. Когда спихнут Альдо, на пути Рокэ не должно быть ни Фердинанда, ни Карла, ни того ребятенка, которым сейчас беременна Катарина. Нет, я не собирался воевать с детьми, должен быть другой ход отстранения их от власти. Либо доказать, что они — не Оллары, либо… А вот плана Б у меня при себе не имелось. В любом случае бывший король повесился после моего ухода. Я же этого не видел, лишь узнал от других и скроил удивленную физиономию. А потом сделал вид, что меня это не касается, и постарался забыть этот неприятный разговор. Фердинанд намекнул, что я — такое же ничтожество и предатель, как и он. Хорошо, пусть так, я и не старался казаться святым. Из головы также вылетели и дела сердечные, и грядущий приезд Мирабеллы. Девочек, должно быть, привезут Савиньяки… Или не привезут? Поразмыслив и вспомнив письмо, я решил, что наверное Реджинальд добрался до Лионеля и обо всем с ним договорился — в том числе и о возвращении Дейдре и Эдит в столицу. Ладно, разберемся… Смерть Эстебана наступила резко, неожиданно, и я долгое время пытался его расшевелить, пока не понял, что слишком поздно это делать. Оставалось лишь закрыть ему глаза и встать с колен. — Тварь! Чесночный ублюдок! — злой и отчаянный крик разнесся гулким эхом между каменных стен. — Мы с вами еще сойдемся на узкой дорожке! Я заставлю вас ответить за это! — Сойдемся, герцог, — военный комендант был само спокойствие, в то время, как я с перекошенным от гнева лицом сжимал кулаки. — Не сомневаюсь. Однако сейчас мне надо идти по делам службы и к тому же неприятно на вас смотреть. Его Величеству я не расскажу о случившемся. Можете не благодарить. И все. Меня даже не заперли в камеру, в назидание остальным, ведь я все-таки эорий и Повелитель, а просто взяли под руки и вывели из Багерлее, тело Эстебана же куда-то унесли. Вряд ли меня еще пустят в эту крепость, ну разве что, как заключенного. Две смерти подряд после моих визитов — это немало. Чтобы унять свои бьющие фонтаном чувства, я решил сходить в салон Марианны. Да и Робер намекнул, что неплохо было бы посидеть и расслабиться в комфортной обстановке. В Янтарном салоне шла игра. Не переставая хмуриться и страдать, я огляделся и увидел, помимо нескольких гвардейцев и пары престарелых франтов, Робера Эпинэ. Будущий родственник так же заметил меня, улыбнулся и жестом предложил подойти. Кажется, у них с Айрис теперь все хорошо, они сошлись характерами и теперь в свободное время мило болтали, поглядывая на крысиное семейство: Энн, Клемента и восьмерых крысят. Жаль, что у нас с Мэллит вовсе не так радужно — она по-прежнему живет во дворце, поскольку я не успел ничего изменить. Поздоровавшись с Робером, я поговорил с ним о материнском письме и о неожиданном поступке Придда, после чего замялся. Говорить или нет о смерти последнего из его вассалов? Судя по добродушному виду Эпинэ, Карваль не доложил и ему о случившемся. Хотелось верить, что дело в их с с Робером сильнейшей занятости и загруженности, а не в том, что коротышка вздумал меня шантажировать. — Я напишу эрэа Мирабелле, — пообещал Робер, — и попрошу ее не приезжать. Альдо хочет жениться на одной из дочерей Фомы. — Хорошо. Тем более, девочки в Сэ. — А Реджинальд присылал письмо? — Давно. — А король… — Не хочу о нем говорить, — поспешно ушел я от беседы и одернул несуществующие складки на колете. — Я пришел сюда, чтобы провести отличный вечер. Валме умеет веселиться. Этот самый Валме сидел неподалеку от нас, но вряд ли слышал нашу беседу. — Его зовут граф Ченизу, — мрачно сообщил Робер. — Не перепутай. И еще он отличный игрок, будь осторожнее. Нет, осторожность — явно не мое. Поблагодарив Эпинэ за ценный совет, я направился к Марселю, дабы поговорить про Рокэ. Может, он уже успел побывать в Нохе? Поздоровавшись с ним, как можно вежливее, завел разговор. Точнее, сперва мы решили выпить вина и поиграть в тонто, но увы, ни того и ни другого я толком делать не умел. Да и денег у меня особо не имелось. — Давайте лучше без игры, — вспомнив судьбу бедного Эстебана, одумался я. — Давайте… — Марсель легко согласился, хотя растерялся от моего быстрого отказа. Слуга принес бутылку темного вина, какое-то на вкус графа Ченизу, и я поднял бокал, произнеся тост за его здоровье. Речь зашла про мансайское вино, а вместе с ним и про Сакаци, и, разумеется, про Альдо Ракана. Глаза бы мои его больше не видели. Но в целом, все шло спокойно, однако ничего нового про Рокэ Марсель не говорил. Он лишь расточал светские любезности, поправлял время от времени свои кудри, и производил впечатление полнейшей беспечности. Потом Валме заказал пирожные, но я к ним не притронулся. Горе после смерти Эстебана требовало у меня немедленного опьянения, что же еще поделать? Голову кружили дурные мысли, но это только поначалу. Потом стало еще хуже, несмотря на звуки флейты, доносившиеся из соседнего салона. Было весело и горько. Говоря какую-то ерунду, я опрокидывал один бокал вина за другим, словно касеру, периодически печально посмеиваясь. Потом раздался чей-то знакомый голос, но я не увидел этого человека, потому что сложил руки на столе и опустил на них голову. — Дайте ммне ввино! — осознание того, что набрался я не основательно, заставило немного приподнять голову и пошарить руками по столу, но я лишь опрокинул пустой бокал. — Где ммое вино? — Ты уже свое выпил, — сурово сказал голос Робера. — Хватит на сегодня! — Выпить за моего ддруга! — нахмурился я. — Не чокаясь… Ракан сядет на трон и мы победим! Скоро сядет… И пусть только белоштанный попробует… Робер, ты будешь на нашей с Мэллит свадьбе? А я буду на вашей с Айрис. — Дикон! — Нне ругайся, — продолжал я трепаться, — я знаю, что тебе нравилась Мэллит, но… — Дикон, тебе лучше вернуться домой. — Я остаюсь на ужин! — Ты не станешь больше пить, — Робер встал и протянул мне руку. — Давай помогу! — Я в полном порядке, — гордо сообщил я, встав, но тут же понял, что здорово ошибаюсь. Голова кружилась, перед глазами плыли круги гербовых цветов Окделлов. — В порядке, так вставай. Что было дальше? Растрепал ли я по пьяни про шкатулку и происхождение Рокэ? Отчаянно не помню и надеюсь, что нет. Даже если Марсель и Робер люди надежные, мало ли, кто мог рядом уши греть… Что-то ворковала Марианна, но я не внимал ее словам. Через некоторое время я лежал… а может и нет. Не понять, слишком затуманен разум алкоголем. Чьи-то голоса — одни принадлежали глюкам, другие — настоящим людям. Я постарался сосредоточить внимание на первых. — Желания? — зазвучал голос Алвы. — Кинжал вы, насколько я понял, не дадите мне в любом случае. — Познание Истины требует времени и страданий. Мы не вправе позволить твоему разуму угаснуть раньше срока. Ты должен жить, и ты будешь жить во тьме, размышляя о своих преступлениях, Рокэ из Кэналлоа. Опять какие-то гальтарские выдумки. Пока я не видел, лишь слышал голоса. А потом начал разглядывать очертания фигур. Снова толпа и Алва в лиловом плаще. Вряд ли это реальность, однако… Как знать. — Зачем размышлять об однажды содеянном? — Рокэ пожал плечами. — Если нельзя умереть, я хочу поцеловать красивую женщину и сказать пару слов своему оруженосцу. О как. Ну ладно, что хоть не наоборот! — Если вы полагаете, что мы пошлем в Кэналлоа… — Причем тут Кэналлоа? Я сказал — женщина. По дороге сюда я видел немало дам, которым не будет в тягость проводить меня в темноту. К моему бывшему эру подошла неспешно молодая девушка, худенькая, со светлой косой и синими глазами. Октавия?! Нет, нет, просто похожа, только и всего. К тому же, не стоит забывать, что я — пленник собственных глюков. Звякнув цепями, Рокэ встал перед красавицей на колено и легко поцеловал ее в губы. — Теперь никто не скажет, господа, что моей последней женщиной была лживая дрянь, — изрек он. Интересно, имеется ли в виду Катарина. — Так, юноша, — он посмотрел на меня. — Ричард Окделл, я считаю ваше обучение законченным. Вы достойны стать одним из талигойских рыцарей, подтверждаю это пред землей и небесами. Вы свободны от клятвы оруженосца и с сего мгновенья не несете никаких обязательств передо мной. Ступайте! — Эр Рокэ… — от неожиданности вырвалось именно это. — Уже нет, — отрезал Алва, — мы больше ничем не связаны. Прощайте. И отвернулся. Принесли красное вино и Альдо с довольной мордой бросил туда крохотную белую крупинку. По моей коже пробежали мурашки, сжалось сердце. Яд, черт возьми… Как не вспомнить? Взяв кубок, Рокэ улыбнулся. — За то, чтобы каждый нашел достойную его награду! — и выпил. Опустевший кубок покатился по эшафоту и этот звук показался мне отчего-то жутким. Когда я перевел взгляд на Рокэ, тот улыбался и смотрел на яркое полуденное солнце, не жмурясь. Он стал слепым.