Сессия в условиях Талига

— Дикон? — судя по всему, Катарина не ожидала меня увидеть, как и еще кого-либо. Бледная и спокойная, она оттягивала воротник. — Что ты здесь делаешь? — Пришел, — выдал я нечто гениальное. — К вам. Мы должны поговорить. И сразу посоветую отложить ваше притворство для дураков. Я вам не верил изначально, вы излишне переигрывали. Думали, что раз я вырос буквально в монастыре, то не знаю жизни? И да… Не называйте меня больше Диконом. Я — Ричард Окделл. Повелитель Скал. И не вам обвинять меня в краже. — Повелитель, — согласилась Катарина, садясь в кресло. — И подслушивающий мальчишка. Что произошло в Надорах? Сколько человек осталось без крова? — попыталась она сменить тему, дергая розовый шнур. — Я — регент Талига. Докладывайте. Ну что же, раз хочет пытаться диктовать мне правила игры, то флаг ей в руки, у меня все равно козырь больше. А звонок не подействует — Дженнифер постаралась, умница. Я смотрел на Катарину бесстрастно и без злости, потому что был слишком умен раньше, чтобы верить ее словам. — Если вам удобнее начать разговор с этого, то в Олларии не будет беженцев, вам нечего бояться, — сказал я мягко. — Они поедут в Придду и Ноймар. — Сколько людей осталось без крова? — объяснения дамочку не устроили. — Сколько деревень разрушено? Какое состояние дорог и переправ? — До Лукка все в порядке. — Что же… Я благодарна графу Литенкетте за помощь. Он выполнил вашу работу. Можете идти. — Могу, но не хочу. Катарина Оллар, я пришел сюда, чтобы потребовать у вас отречение за вашего сына Карла и его потомков. В пользу Рокэ Алвы, — отчеканил я. — Вот кто, в отличие от этих приемышей Фердинанда, достоин править страной. Только он. И не надо сейчас заговаривать мне зубы словами о краже завещания. С этим можете делать, что хотите, если успеете. — Но Рокэ Алвы нет в столице. Кстати, можешь даже не освобождать его дом… — Он приедет, а до тех пор — Рудольф Ноймаринен станет регентом. — Ты собрался поменять всю систему королевства? — уточнила Катарина со смешком. — Всего лишь короля. А он пусть сам решает, кому доверять. Вы… — я помедлил, — вы лгали мне про Ворона. Ему будет интересно об этом узнать. — Он и так знает. Но править будут Оллары. — Это не Оллары, — я покачал головой. — Прости, но я никогда не был уверен, что твои дети от покойного Фердинада, что бы он не кричал на суде. — Откуда тебе знать наверняка, отравитель? — удачная попытка задеть меня. — Да, я хотел отравить вас. Тебя и Штанцлера, хотя знал, что меня ждет. — Тебя ждали лошадь, деньги и свобода, — женщина возвела к потолку глаза. — Неужели ты считаешь, что это настолько страшно? — Выбор между ядом и сталью, но я ничего не знал о гальтарских обычаях! А герцог Алва знал и приказал мне умереть. Это доказывает, что он… — Лучшее, что может ждать Алву — это регентство, — перебила меня Катарина. — Не рассчитывай, что я соглашусь. — Не заговаривайте мне зубы, Ваше Величество. Мне нужны от вас отречение, подпись и печать. У вас есть письменные принадлежности или мы пройдем в кабинет? — Хватит! Чего-то подобного следовало ожидать, но только я не собирался отступаться от своих намерений. Несколько шагов в сторону и я запер изнутри входную дверь, великодушно пообещав открыть его, когда Катарина согласится пройти в кабинет. И она пошла… Надо же!.. Я направился следом и прикрыл дверь. Эта коронованная гадина книжки читать собралась! Стихи Вененна. Замечательно. — Катарина! — позвал я ее решительно. — Послушайте! — Вы еще здесь? — Ага. Если вы не напишете отречение, то я убью себя. Это станет знаком для Рокслея, что надо действовать, и он донесет порочащие вас сведения кардиналу. Если меня убьют другие люди, случится то же самое. У нас есть улики того, как вы изменяли Фердинанду. Не с Алвой, но с Феншо и Приддом… старшим… Вы будете отправлены в монастырь, а ваши дети опозорены. Тогда Талиг ждет хаос. За неимением этих самых улик мне приходилось безбожно врать, но иного выхода я не видел. Мы с Рокслеями сочиняли эту сказку довольно-таки долго, и все равно, скорее всего, она казалась неправдоподобной для истинного политика. Считать ли Катарину таковы или нет — вопрос сложный. Но она смотрела на меня сейчас задумчиво, забыв про книгу. Поверила или притворяется? Я вытащил кинжал из ножен и полоснул себя по лицу — быстро, резко, не задумываясь, а потом зашипел от острой боли. На розовые ворсинки ковра упало несколько алых капель. Но так надо, чтобы Катарина поверила. — Что же за улики? — наконец спросила она. — Письма. Некоторые люди, настроенные против вас, перехватили вашу почту, но сейчас они мертвы. Сами письма я тоже не могу показать, потому что вы от них избавитесь. Вам придется верить мне на слово. Новая пауза. Может, имеет смысл сыграть на моей мнимой наивности? Или она и без этого не решится рисковать? Если уж Штанцлер не смог ее ни в чем убедить. Но он-то изначально хитер, а я с виду глуп и наивен, в этом и преимущество. Нужно затаить дыхание и ждать ответа. — Ваше Величество? — потревожил меня голос вошедшей фрейлины. Дрюс-Карлион. Вот, блин, как же не повезло-то… Но, может она ничего не поймет, а когда королева напишет отречение, попрошу ничего никому не рассказывать. Вот и прекрасно, неплохой вариант выбраться из создавшейся ситуации. Девушка присела в реверансе. Катарина подняла голову, положив книгу на колени. — Можете идти, сударь, я подумаю над вашим предложением. Розалин, проводите герцога Окделла и позовите брата Анджело. — Нет, — отрезал я, тут же мысленно взвыв от очередного предстоящего ожидания. — Пока вы не напишете отречение, отсюда никто не выйдет! Несколько быстрых и широких шагов к двери, ведушей в Весенний садик. Я закрыл дверь поплотнее и прислонился к ней спиной, приняв самый невозмутимый вид. Розалин, словно ничего не поняв, приблизилась к двери. Слишком близко. Попыталась дотянуться до дверной ручки, но я сначала прислонился к двери сильнее, а потом попытался отстранить девицу. Дальше время разделилось на «до» и «после». Ковер застилал не весь пол в покоях, во всяком случае, возле дверей розового мха не было, лишь мраморные. Розалин глухо вскрикнула и отшатнулась, но на ногах почему-то удержаться не смогла — то ли из-за неловкости, то ли просто отступилась. Попытавшись удержать ее, я потерпел неудачу, и девушка упала на пол, опять вскрикнув. Кажется, подвернула ногу, иначе как объяснить тот факт, что после падения Розалин не вставала? Присев рядом с ней, я попытался растормошить фрейлину, однако та не реагировала. Уснула? Ага, хренушки… Меня словно окатило ледяной водой, когда я перевернул ее на спину и поверил в то, что кровь, растекшаяся по мрамору, это не обман сознания. Неудачно упав, фрейлина разбила насмерть голову, однако в этом была и моя вина. — Ой… — нелепо изрек я, слушая стук часов и поднимаясь с колен. — Бедная Розалин, — спокойно произнесла Катарина, сидя в кресле. — Ты хотел запретить ей покидать покои, чтобы добиться желаемого? — Я… не… — Ты меня убедил, — дернула плечиком Катарина. — Эта девица давно раздражала меня, еще с тех пор, как… Неважно. Я напишу тебе отречение, Окделл. Ничего не говоря в ответ, я смотрел на мертвое тело возле ковра, слушал это страшное тиканье часов, и думал, думал… Катарина шелестела бумагой и шуршала пером, но я больше не хотел ничего. Цена, которую пришлось заплатить за трон для Алвы, оказалась такой страшной. Сначала сам Рокэ, потом Удо, теперь Розалин — все они пострадали от моих рук, когда я совсем не хотел им зла… Теперь меня мучил стыд. — Возьмите, — Катарина бросила на стол белый лист, исписанный чернилами и присыпанный песком. — И уходите, куда пожелаете, меня это не волнует. Я даю вам полчаса. Машинально я взял бумагу, вчитался в слова. Буквы не смазались, стояли дата, подпись и печать, бюрократию Катарина соблюла прекрасно. За короля Карла и его потомков женщина отрекалась от права на трон и передавала это право Рокэ Алве-Ракану. Только почему же все так просто и быстро? Я не верил, что смерть фрейлины так впечатлила королеву, потому что ее не впечатлит ничто. Катарина Оллар слишком жестка… — В чем подвох? — поинтересовался я, уже собравшись уходить. — Вы так просто и быстро выполнили мою просьбу… — О, это же очень просто, — смех Катарины прозвучал, как перезвон колокольчиков, — скоро я рожу второго сына, а он — наследник Карла. Про него и его потомков в документе не сказано ни слова. Неужели вы думаете, — она заметила мое замешательство, — что я обреку своих детей на позор? Я — не Эрнани… А приказ о том, что в случае непоправимого происшествия с Карлом, трон переходит его младшему брату, находится у генерала Карваля. Попробуйте-ка отобрать… Замерев, я смотрел на женщину и складывал лист вчетверо, чтобы убрать за пазуху. К щекам прилила кровь. Как?! Как такое вообще возможно?! Эта лиса провела меня так, что комар носу не подточит, и теперь мне больше всего хотелось ее убить за эту подлянку. Порез на скуле сильно саднил, а я, уже успев убрать кинжал в ножны, снова за него схватился. Остановился вовремя — подумал, что если ударю им Катарину сейчас, то прибежит ее сообщник Карваль со своими парнями, и кинжалом получу уже я. Или топором по шее, в Занхе. Это уже на их усмотрение. — Герцог Окделл, — от размышлений меня отвлек звонкий и стонущий голос, — позовите людей… Ребенку угодно появиться на свет прямо сейчас. Она все еще сидела в кресле и держалась за выпирающий живот, со страдальческим выражением на лице, которое трудно подделать. Даже ей… Серьезно? Позвать людей в комнату с мертвым телом? Катарина обязательно наговорит, что я эту фрейлину с силой толкнул… А если не обращать внимания на эту деталь, то я не служу ей и не собираюсь помогать. Вспомнить хотя бы Альдо — бросился его спасать и сам чуть не погиб. К кошкам ненужное человеколюбие. — Нет, Катарина Оллар, — произнес я, подходя к двери и отодвигая тяжелый золоченый засов. — Спасайте себя сами. — Тебя обвинят в моей смерти! — донеслось мне вслед. Она осталась в пустых покоях, где не работал шнур с колокольчиком, и надо было постараться, чтобы позвать на помощь. А я поспешил прочь из дворца, потому что оставалось еще достаточно опасных дел и медлить совсем не стоило.