Сессия в условиях Талига

Лабиринт стелился впереди извилистыми дорогами, уводящими от главной, широкой. Узкие тропинки, очевидно, вели куда-то не туда, но ни я, называющийся Надорэа, ни Рокэ Алва, названный Раканом посмертно, не собирались сворачивать. Мы просто шагали молча, стараясь оправиться от сильнейшего потрясения, навеянного коварными словами не менее коварного Альдо. И не Альдо, впрочем, а лиловоглазой твари, которая, радостно пыхтя, топала за нами уже довольно давно, но от этого не легче. Сначала я думал, что Леворукий, поговоривший с нами в комнате, вполне на нашей стороне, и что свое испытание я прошел достойно, но нет. Как выяснилось, мне, как разрушителю Надора, впаяли четыре испытания, и одно я прошел с легкостью. А для того, чтобы пройти еще три, мне понадобятся эти двое. Рокэ и лже-Альдо. Какая прелесть. — Эр Рокэ, — выпала прекрасная возможность поговорить, а когда не видно лица Алвы, говорится вдвое легче, — а зачем вы прыгнули в дыру? — Выходцы сказали мне, что вы остыли, — был дан невозмутимый ответ, — а Излому нужно четыре Повелителя. — А я не остыл, — минутка хвастовства. — И даже не умер в овраге. За меня заступились скалы и немножко пришибли выходца Карваля. — А что ваш Карваль сказал? — в тихом спокойном голосом промелькнула заинтересованность. — Он не мой, он Эпинэ… Да болтал что-то про камни, мол они хотят крови, и все такое… — Понятно. Не отставайте, юноша, а лучше, идите рядом со мной, а не с ним. И только тут, заболтавшийся и задумавшийся не о том, о чем надо, я понял, что все это время шагал едва ли не рука об руку с Альдотварью. Вздрогнул, отскочил в сторону, врезался в Рокэ, и все эти действия сопровождались мерзким хихиканьем. Эта пакость с лиловыми глазами вознамерилась сделать меня своим обедом? — Темно и не видно, — пояснил я свою оплошность. Рокэ ничего не ответил и мы продолжали идти. Все-таки здорово, что я прыгнул следом за ним в дыру, потому что иначе бы много раз раскаявшийся Леворукий вряд ли бы его отпустил. Или отпустил, чтобы последний Ракан смог прогнать своей магией раттонов, столь усердно лезущих из Заката, а потом забрал бы обратно. Он сам так и сказал. Но что же теперь Зеленоглазому поделать, когда вслед за Алвой в дыру прыгнул герой в черно-желтом плаще? А если серьезно, то отравитель и предатель, косвенно еще и убийца нескольких человек, отчаянно желающий исправить свои косяки, впрочем это уже не меняет сути дела. Дотронувшись ладонью до шершавой влажной стены, я невольно поежился. Если верить старым книгам, то Кэртиану создали Четверо, а кто воздвиг Гальтару, под которой мы сейчас находимся? Первые Раканы? Отец и дед тех братцев, что не поделили трон и прекрасную страдалицу Беатрису? Или же… они и были первыми? Запутавшись в этом окончательно, я прикусил губу и тут же споткнулся от хорошего толчка в спину Альдотвари. — Съем, — пообещала довольным мерзким голосом пакость, продолжая торопливо семенить следом за нами. Подавив сильное желание послать его куда подальше, потому что не хотелось шокировать и без того убитого моей глупостью, во всех смыслах, бывшего эра, а потому я благоразумно промолчал. Хоть что-то благоразумное сделал за последние несколько местных лет, не считая брака с Мэллит. Но теперь не остается ничего, кроме как послушно топать вперед, с тоской глядя на сумрак повсюду. Длинный и широкий коридор, из которого, наверное, невозможно выбраться — вот моя основная дорога теперь. Но есть еще кое-что. Я украдкой смотрел на Рокэ, когда на нас падали желтоватые и рыжие отблески закатного огня, светившие непонятно откуда. Интересно, что он скажет, если я предложу ему жениться на одной из дочерей Фомы, когда мы выберемся отсюда? Хотя ему и так придется это сделать, чтобы продолжить славный род Раканов, однако, в словах проклятия говорилось что-то о последнем в роду. Этим последним был Алва и ему было положено мучиться, подобно Ринальди, пока он не сгинет. Вот и сгинул — в дыре. А теперь… — Мы должны быть сильнее проклятия, — произнес я потрясенно ошеломившего меня самого мысль. Торопливо идущий рядом Рокэ дернулся, замедлил шаг и крепко стиснул мое запястье. Пришло время вздрагивать мне, тем более, что Альдо схватил за другую руку. — Ну, порвите меня, порвите, — разрешил я со всем свойственным мне великодушием. — Юноша, — рыкнул зло Алва, — закройте рот и не говорите лишний раз ерунды. В последний раз ваши слова вышли боком Надору. — Я знаю. Мне Карваль уже поведал эту душераздирающую версию, — фыркнул я, первым делом попытавшись вырвать руку из когтей Альдотвари. — Отпусти, Величество. Тебе же Абвении по башке настучат, если я здесь сгину. — Вы сменили веру, юноша? — уточнил Рокэ. — Нет, я верю только в самого себе, — если бы здесь было побольше света, я бы широко и радостно улыбнулся. — Но если они тут есть, то предсказанное мной свершится. Поразмыслив над невеселой перспективкой, Альдо неохотно и с тяжким вздохом отпустил мою руку. И расстроился — дальше брел следом за нами, повесив нос, прямо как во время суда, когда Валентин Придд признал Алву невиновным. Мне даже на какой-то момент захотелось его пожалеть, но такую клыкастую закатную живность даже по голове не погладить — без половины пальцев останешься. — Я голоден, — пожаловался он грустно, когда мы прошли еще десяток шагов. — Не ной. Хочешь, мы найдем Штанцлера и скормим его тебе? — решил я посочувствовать и побыть немного гуманитарной помощью. — Катарину-то не стоит, все-таки многодетная мать и можно попробовать проявить уважение… А, еще можно Айнсмеллера, хотя от него, наверное, ничего не осталось… — Издеваешься, Надорэа? — скуксилась тварь. — Твой Штанцлер невкусный, я пыталась недавно… Что тут скажешь? Я молча развел руками и так же безмолвно продолжал идти, искренне надеясь, что испытания окажутся не слишком уж жестокими. Может, за пропащую душонку Ричарда Окделла, коим меня здесь считают, вступится соответствующий Абвений, а пока я страдал в Ракане, чувствуя собственное уничтожающее бессилие, то начитался книг. Одни остались в дворцовой библиотеке, парочку я конфисковал у Салигана, а еще несколько не успел забрать в Кэналлоа Хуан. И не то, чтобы я был просвещен на эту тему полностью, но в теоретическом существовании Абвениев почти не сомневался. — Идемте, господа, — теперь я опередил Алву и тварь, стараясь не обращать внимания на гнетущую усталость. — Испытания не ждут. И приключения на чьи-то головы — тоже. Но разгоревшегося в моей груди любопытства было не унять.