1.3
15 апреля 2019 г., 07:05
Беллами 22:56: Я сожалею о том, что сказал. Я не это имел в виду.
Беллами 23:08: Ты возьмешь трубку? Я не хочу, чтобы у нас были такие отношения. Пожалуйста, просто поговори со мной.
Беллами 23:30: О мой гребаный Бог. Я знаю, что ты там. Ты можешь открыть чертову дверь? Пожалуйста!
Беллами 23:49: Хорошо. Как хочешь.
Она знала, что рано или поздно ей придется встретиться с ним лицом к лицу. Но она не думала, что сможет. Пока нет. После всего, что он сказал. После всего, что она сказала.
И не важно, как сильно он ее разозлил, не важно, как больно ранили его слова, она знала, что сначала облажалась из-за маленькой вспышки за завтраком. Она лежала в постели, думая обо всем, что они сказали друг другу. Он был ее лучшим другом. Конечно, он знает, что беспокоит ее больше всего. И когда она причиняла ему боль, он точно знал, как причинить боль ей в ответ.
Это были не они. Они не ссорились так с того первого года, когда даже не были друзьями. Она так его любила. Она не могла вынести мысли о том, что его не будет в её жизни, даже если он будет просто другом. Он был слишком важным для неё, слишком особенным, чтобы сдаваться.
Помня об этом, она решила, что на этот раз ей придется загладить свою вину перед ним.
На следующее утро она выпрыгнула из постели, решив наладить отношения с Беллами. Она знала, что ему было также больно, как и ей. Может быть, даже больше, после того, как она игнорировала его всю ночь. И не его вина, что она была ходячим клише. Девушка, которая влюбилась в своего лучшего друга, но не осознавала этого, пока он не влюбился в кого-то другого.
Она не хотела быть той девушкой. Но она ничего не могла с собой поделать.
Но до этого, она была его лучшим другом. И она согласится на это, поскольку он влюблен в другую.
Сначала она сходила в продуктовый магазин, купила все необходимое, чтобы приготовить его любимый ужин. Бутылку хорошего вина. Потом она зашла в булочную и купила что-то на десерт. Дома она убиралась в квартире. Она нашла самый скучный документальный фильм по истории, какой только могла придумать, и подключила ноутбук к телевизору, чтобы они могли его посмотреть.
Она проглотила свою гордость и написала ему первая.
Кларк 14:20: Привет. Хочешь заняться чем-нибудь сегодня вечером?
Она ждала на диване с телефоном в руке. Когда она увидела эти три маленькие точки, говорящие ей, что он отвечает, ее сердце подскочило к горлу.
Беллами 14:27: Конечно. Что у тебя там?
Кларк 14:27: Ты можешь прийти сегодня вечером?
Беллами 14:28: Хорошо.
Она вздохнула. Ее охватило облегчение. Возможно, он все еще злился, но согласился.
Кларк 14:29: Хорошо. Увидимся в 7.
Она начала готовить около пяти, давая себе достаточно времени, чтобы все приготовить до его прихода.
Она наливала вино в два бокала, когда получила еще одно сообщение.
Беллами 18:34: Джина только что пришла. Не думаю, что смогу.
В горле образовался комок. Гнев и разочарование боролись за ее внимание.
Беллами 18:36: Черт, мне жаль. Но она ехала два часа, чтобы удивить меня.
Кларк уставилась на свой телефон, думая о том, что она хотела сказать. Она не могла ждать до завтра. «Он опять меня бросает?»
Но она решила, что он просто напоминает ей, что пытался зайти вчера вечером, а она не открыла дверь.
Беллами 18:39: Мне так жаль. Я могу попросить ее подождать и зайти ненадолго, если ты хочешь поговорить? Или она может пойти со мной?
Оба варианта заставляли ее чувствовать себя дерьмово. Он оставит свою девушку на полчаса, а потом вернется? Привести свою девушку только для того, чтобы узнать, что Кларк приготовила достаточно всего для них двоих?
Беллами 18:41: Пожалуйста, ответь. Я знаю, что ты получила эти сообщения.
Она сглотнула комок в горле. Она ненавидела себя за то, что уже чувствовала, как слезы жгут ей глаза. Отныне это будут их отношения: она, занявшая заднее сиденье в его отношениях с Джиной.
Кларк 18:42: Все в порядке. Тебе не обязательно приходить.
Беллами 18:42: Ты с ума сошла?
Кларк 18:43: Нет, Беллами. Я не злюсь. Хорошо тебе провести время.
Она вздохнула и положила телефон. Оглядев квартиру, она почувствовала себя неловко из-за обеда на кофейном столике и документального фильма, который был приостановлен на ее телевизоре. Она взяла оба бокала с вином и легла на диван.
Допив два стакана, она встала и схватила бутылку целиком. Она выпила всю бутылку, утопая в собственных страданиях.
К десяти она прикончила половину другой.
Она взяла телефон, уже сожалея о том, что собиралась отправить.
Кларк 22:12: Если бы я попросила тебя приехать и остаться, ты бы сделал это?
Беллами 22:16: Что?
Кларк 22:17: Если бы я попросила тебя приехать и остаться, ты бы приехал и остался?
Беллами 22:18: Да.
Кларк 22:19: Серьезно?
Беллами 22:19: Ага.
Кларк 22:20: Хорошо. Спокойной ночи.
Беллами 22:21: Все в порядке?
Кларк 22:23: Я не знаю. Но это последний раз, когда ты бросал меня.
Беллами 22:23: Мне жаль, хорошо?
Кларк 22:25: Тебе всегда жаль.
Она знала, что не должна была пьяной переписываться с ним. Тем более, что он был дома со своей девушкой. Она отложила телефон и на всякий случай сунула его под диван. Включив документальный фильм, она начала его смотреть. Но от этого она скучала по нему еще больше.
Двадцать минут спустя она услышала стук в дверь. Она вскинула голову. Ее сердце забилось быстрее, и она вскочила с дивана.
Он пришел?
Она была так счастлива и взволнована, что даже не потрудилась заглянуть в глазок. Она распахнула дверь и увидела Октавию, ждущую с другой стороны.
Разочарование. Это было все, что она могла чувствовать.
Она открыла дверь и молча впустила Октавию. Она оглядела комнату, заметив по телевизору документальный фильм по истории и нетронутый ужин на двоих на кофейном столике. Заметив бутылки с вином, она подняла бровь.
Кларк дотащилась до дивана и плюхнулась на него. Октавия села рядом с ней, и некоторое время они не разговаривали. Она чувствовала, как нарастает разочарование. Гнев и печаль. И так как она была пьяна, то почему-то чувствовала себя намного хуже, чем раньше.
Она обхватила голову руками.
Только когда Октавия положила руку ей на спину, Кларк заплакала.
Слезы текли сквозь пальцы. Октавия придвинулась ближе и обняла Кларк. Она наклонилась и позволила рубашке Октавии впитывать ее слезы.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем Кларк наконец перестала плакать. Октавия продолжала обнимать ее, гладя по волосам.
— Может, тебе стоит сказать ему, — тихо предложила она.
— Сказать ему что? — спросила Кларк. — Он никогда… он никогда так обо мне не думал. Он счастлив. Я не хочу разрушать нашу дружбу.
— Ты не сделаешь этого, Кларк, — сказала Октавия. — Но ты не можешь ему не сказать.
***
На следующий день они договорились встретиться в среду. После составления планов, Кларк думала обо всем, что она скажет ему. Она подумала о том, чтобы рассказать ему о своих чувствах. Она представила себе разные сценарии исхода. Он злился на нее за то, что она влюбилась в него. Сказал ей, что он счастлив и что они больше не должны быть близки. Или, что еще хуже, его понимание. Похлопывая ее по спине или поглаживая волосы, говоря, что ему жаль, но он просто не чувствует этого. Это были единственные два сценария, которые она могла себе представить. Поэтому, когда наступил вечер среды, Кларк обнаружила, что сидит на диване, грызет ногти и пытается не выпить бокал вина, который держала в руке. Стук в дверь поверг ее в панику. «Это просто Беллами», — подумала она. — «Ты можешь рассказать ему все». Она открыла дверь и впустила его. Они подошли к дивану и сели друг напротив друга. Кларк почувствовала себя немного неловко. И если судить по языку его тела, он чувствовал то же самое. — Так… - начал он. — Черт, как неловко. Она не могла не улыбнуться. И он улыбнулся, увидев ее улыбку. — Прости, — сказал он, — прости за то, что я сказал. И прости, что снова тебя кинул. — Все в порядке, — сказала она. — мне тоже жаль. За то, что я сказала. Я не это имела в виду. — Я тоже. Они смотрели друг на друга, и Кларк ненавидела расстояние между ними. Что-то между ними изменилось. Она чувствовала это. — Что случилось? — спросил он. — Пожалуйста, просто скажи мне. Ты можешь рассказать мне все, ты ведь знаешь это? Что с тобой в последнее время? — Я просто… — начала она. Она схватила бокал с вином и сделала большой глоток. Она надеялась, что это поможет ей расслабиться. Он ждал, что она продолжит. — Я просто чувствую, что ты отдаляешься. Ты не рассказал мне о ней. Я должна была узнать от других. И той ночью, когда ты забыл обо мне и оставил меня ждать тебя, я… — её голос дрогнул. Он по-прежнему молчал. — Думаю, что я просто… — она начала заново. — Сначала я боялась, что твои отношения с ней изменят наши отношения. И теперь это произошло, я поняла, теперь у тебя есть она, и я чувствую, что ты медленно отдаляешься от меня. Ты стал таким человеком. Человеком, который бросает своего друга, потому что встретил кого-то. И я так привыкла, что ты ставишь меня выше других своих друзей… теперь, когда я сижу на заднем сиденье… Я чувствую, что ты отдаляешься от меня, и я ничего не могу сделать, чтобы исправить это. Она отвела взгляд. Она рассказала ему почти все, что ее беспокоило. Не все. Ещё нет. Он придвинулся ближе и взял ее за руку. — Прости, если заставил тебя так думать, — сказал он. — Я знаю, что не часто бываю здесь… Извини. Но я имел в виду то, что сказал. Если бы ты сказала мне приехать и остаться, я бы так и сделал. — Но в том-то и дело, — сказала она, — что мне никогда не приходилось говорить тебе об этом раньше. Я не собираюсь умолять тебя провести со мной время, Беллами. Я хочу, чтобы ты захотел приехать и остаться. Вот в чем проблема. Разве ты не понимаешь этого? — Я знаю, — сказал он. — Я понимаю. Но с Джиной все так… так ново. И я думаю, я просто подумал, что ты смиришься с этим. Прости, что заставил тебя так думать. Я не хотел. Она моя девушка, а ты моя… Он замолчал, и она посмотрела на него. Он оглядел комнату, как будто пытался понять, какое слово использовать. — Ты Кларк, — сказал он, пожимая плечами. — Я рада, что ты знаешь мое имя, — сказала она, не в силах удержаться от поддразнивания. — Заткнись, — сказал он, закатывая глаза. Он снова посмотрел на нее. — Ты Кларк. И ни один друг или подруга никогда не сможет занять твое место, — он провел большим пальцем по ее руке. — Я люблю тебя, Кларк. Она была уверена, что ее сердце остановилось. — Ты… что? — спросила она. — Я люблю тебя, — сказал он, положив другую руку поверх ее. — Ты — мой человек. Мой лучший друг. Ты знаешь, что я люблю тебя. Не смотри так удивленно. Она заставила себя улыбнуться. Она была так же счастлива, как секунду назад, но теперь ничего не чувствовала. Он любил ее. Он не был в нее влюблен. Она попыталась скрыть разочарование, слегка сжав его руку. — Мы можем просто…- начал он, — мы можем двигаться дальше? Я не хочу ссориться с тобой. Я хочу, чтобы мы снова были в порядке. — Хорошо, — сказала она. — Да. — Ты хочешь еще что-нибудь сказать? — спросил он. — Нет, — сказала она, качая головой и заставляя себя улыбнуться. — Нет, кажется, я сказала все, что хотела. Давай просто забудем об этом, ладно? — Хорошо, — сказал он. Она кивнула, открыла свой аккаунт на Netflix и включила серию. Она встала, чтобы выключить свет, и села напротив него. Она посмотрела на него, наблюдая, как свет от телевизора пляшет на его лице. Он поднял глаза и поймал ее взгляд, слегка улыбнувшись, прежде чем она отвернулась. Он толкнул ее ногой, и она подняла голову. Он повернулся на бок и с улыбкой похлопал по месту рядом с собой. Она двигалась, пока не оказалась рядом с ним на диване. На боку, лицом к телевизору. Он поднял руку и обнял ее за талию, и они уселись, чтобы наблюдать. Она почувствовала, как по телу разливается тепло. «Вот на что это похоже», — подумала она. — «Ты и я, летней ночью. Смотреть Netflix и засыпать вместе». Он лежал позади нее, совершенно не замечая, что она влюблена в него.***
Все вернулось на круги своя. Ну, настолько, насколько это возможно, с Кларк, держащей свои чувства при себе, и Беллами, полностью забывающим о них. Она попыталась отогнать эти мысли. Он был ее другом. И он был влюблен в другую. Ее долг, как лучшего друга, радоваться за него. Поэтому она попыталась. Действительно. Примерно через две недели она, наконец, привыкла к мысли, что он с кем-то еще. И она привыкла сдерживать чувства, которые теперь будут возникать в случайные моменты. Она подавила желание держать его за руку всякий раз, когда его пальцы касались ее. Она старалась не смотреть на его губы слишком долго, когда была уверена, что он не смотрит. Она попыталась вспомнить, что чувствовала раньше, когда он небрежно клал руку ей на бедро или садился так близко, что их ноги соприкасались. Но теперь все казалось просчитанным. Она не помнила, как смотрела на него. Или как она чувствовала себя, когда он улыбался. Или какие мысли не давали ей спать по ночам, если вообще были. Она не могла вспомнить, как реагировала, когда он клал руку ей на колено, чтобы привлечь ее внимание. Она не могла припомнить времени, когда бы не любила его, хотя знала, что оно должно существовать. В среду вечером она вместе с остальными подругами ждала возвращения Беллами в их с Октавией квартире. Это был его день рождения, и они собирались удивить его небольшой вечеринкой, несмотря на то, что он сказал Октавии, что не хочет праздновать. Он возвращался домой позже обычного. Джина пойдет с ним. Она была в курсе плана и должна была дать им достаточно времени, чтобы все подготовить до их возвращения домой. Все было готово, и они сидели рядом, ожидая сообщения Джины, чтобы выключить свет, выпрыгнуть и удивить его. Кларк возилась с подарком в руках, завернутым в Рождественскую оберточную бумагу, потому что она забыла купить другую. Она долго и упорно думала, что ему подарить. Раньше у нее никогда не было проблем с подарками. Она всегда знала, что подарить ему, будь то на день рождения или по любому другому особому случаю. Но в этом году она чувствовала, что всё, о чём она думает — неправильно. Это расстроило ее до слез. Все между ними было так легко. Ей никогда не приходилось дважды думать о том, что сказать ему или что подарить. И теперь каждое текстовое сообщение перечитывалось и переписывалось. Она подумает о том, что скажет ему, прежде чем скажет. Она даже не могла выбрать какой-нибудь дурацкий подарок без долгих дней раздумий. В конце концов, она выбрала подарок не потому, что он был идеальным. Она выбрала его, потому что у нее не было времени. Дурацкая кружка и компакт-диск. Ладно, кружка не была ужасной идеей. Они недавно начали смотреть в «Игру престолов», и она особенно хорошо помнила, как они спорили о том, из какого они дома. Беллами был убежден, что Кларк была бы Ланнистером в другой жизни. Кларк была убеждена, что Беллами был бы Старком, даже если бы он не согласился. Он не думал, что достаточно хорош, чтобы быть Старком. Имея это в виду, она заказала кружку «House Stark» на Амазоне. Это был один из тех, что меняют картинки, когда в него наливают горячую жидкость. Поэтому она взяла кружку. Но она не чувствовала себя достаточно удовлетворённой этой вещью. Беллами был из тех людей, которые не слушают музыку так часто, как люди вокруг него. Но у него в комнате был старый радиоприемник и коробка старых компакт-дисков. Это были его матери. Судя по словам Октавии, она была большой поклонницей музыки. Давным-давно Кларк просмотрела коробку с компакт-дисками, оценив разнообразие музыкальных предпочтений женщины. У нее было все, от Флитвуда Мэка до печально известного Б. И. Г. Итак, Кларк просмотрела свою библиотеку и выбрала 16 песен, которые, как она думала, понравятся Беллами. Она надеялась на это, потому что они напоминали ей о нем. И теперь, сидя в его квартире и ожидая, когда он вернется домой, она начала сомневаться в своем выборе. Может, этого было недостаточно? Или, может быть, это было слишком? Компакт-диск со всеми песнями, которые напоминали ей о нем? Для Кларк это начинало звучать как часть дрянного фильма 90-х. Грустная девушка, влюбленная в своего лучшего друга, решает сделать ему микс-диск. «Боже мой, я такая жалкая». Она прикусила нижнюю губу. Но потом Октавия получила сообщение, и было слишком поздно, чтобы уйти и принести ему что-то еще. Они выключили свет и затаили дыхание, прислушиваясь к приглушенному голосу Беллами, доносящемуся из-за двери. Они услышали, как он использовал ключ, чтобы открыть её, и дверь открылась. Как только зажегся свет, они выскочили из-за своих укрытий и закричали: «Сюрприз!» — на пределе своих легких. Беллами отпрыгнул назад, явно пораженный на секунду, прежде чем закатить глаза, когда они напали на него с объятиями и счастливыми днями рождения! Он бросил на Кларк понимающий взгляд, когда настала ее очередь обнять именинника, молча говоря ей, что она услышит об этом позже. Она самодовольно улыбнулась и постаралась не думать о своих объятиях. — Не знаю, чему я удивляюсь, — сказал он, направляясь в гостиную. — Не то чтобы вы все слушали, что я говорю. — Да ладно тебе! — воскликнула Октавия. — А ты, — сказал он, поворачиваясь к Джине, — предательница. — Извини, детка, — сказала Джина, борясь с улыбкой. Они улыбнулись друг другу, как будто между ними была какая-то тайна, о которой другие в комнате не знали. И даже при том, что ревность осталась где-то внутри нее, Кларк улыбнулась. Видеть его счастливым делало ее счастливой. Вот что такое любовь, не так ли? Она подумала про себя. Быть счастливыми, потому что они счастливы. Ночь была на удивление приятной. Казалось, все расслабились еще до того, как начали разливать напитки. Они смеялись друг с другом и рассказывали свои любимые истории с Беллами. Некоторые из них просто говорили те, которые считали самыми неловкими. Кларк не могла не оценить ночь. Она была со своими лучшими друзьями, со своей семьей. Они всегда заставляли ее чувствовать себя лучше, даже если они не знали этого. — Ладно! Сейчас! — закричала Октавия, поднимаясь с дивана. — Сейчас! Остальные схватили свои подарки и обратили свое внимание на Беллами, в то время как Кларк внезапно стала немного занята своими кутикулами. Она подумала, как было бы неловко, если бы она попросила передать ему подарок наедине. Наверное, очень неловко. Остальные знали, что они близки. Но все равно. Они ходили вокруг, дарили ему различные подарки, которые, казалось, превосходно описывали их отношения с Беллами. Октавия, например, купила ему свитер с надписью «Старший Блейк» на спине. Кларк знала, что у Октавии был «Младший Блейк» на ее. Линкольн запланировал однодневную поездку для них двоих на следующей неделе, посещение любимого стрельбища Беллами. И так далее. Когда наконец настала ее очередь уходить, она трусливо повернулась к Джине и велела ей идти первой. — Ладно! — взволнованно воскликнула Джина, вставая и отыскивая сумку, которую принесла с собой. Она сунула руку внутрь и вытащила книгу. Возвращаясь к группе, Кларк бросила взгляд на обложку. Илиада. Она протянула книгу Беллами, и несколько секунд он ничего не говорил. — Ты говорила, что твоя мама читала тебе все эти истории, верно? — Спросила Джина. Все остальные молчали. — Д-да, — пробормотал Беллами, — спасибо. И то, как он смотрел на нее, заставило Кларк отвести взгляд. Глупо! Глупо! Глупо! Она бы никогда не подумала о том, чтобы подарить ему что-то настолько особенное. Что-то очень заботливое. Конечно! Она задумалась. Она знала об этих историях. Он рассказал ей об этом около года назад, когда они оба были очень пьяны и очень одиноки. В этот момент она поняла, насколько он близок к Джине. — Кларк? — сказала Рейвен. Кларк подняла глаза и обнаружила, что остальные смотрят на нее. Должно быть, она отключилась. Она не знала, сколько времени прошло и как долго они смотрели на нее. Она покачала головой, пытаясь взять себя в руки. — Я… да, — пробормотала она, потянувшись за пакетом, лежащим у нее на коленях. Ее дурацкий подарок, завернутый в дурацкую Рождественскую оберточную бумагу. Она передала подарок Рейвен, которая передала его Беллами. Он посмотрел на нее с ухмылкой на лице, и она попыталась улыбнуться в ответ. Он развернул подарок, сказав что-то об оберточной бумаге, что она не смогла расшифровать, и открыл подарок. Кружка все еще лежала в коробке, ему не нужно было открывать ее, чтобы увидеть, что это. И компакт-диск был в ясном футляре, со словами «Для тебя на день рождения — С любовью, Кларк», написанными черным маркером. Пару секунд он изучал диск, прежде чем переключить внимание на кружку. — Дом Старков, — сказал он, глядя на нее и улыбаясь так, что у нее защемило сердце. Она кивнула, в то время как другой возбужденно болтал. — Кто еще использует компакт-диски? — спросил Мерфи. — Заткнись, Мерфи, — сказал Беллами. — Мне слушать сейчас или нет? — Нет! — Воскликнула Кларк слишком громко. — Я имею в виду, это не совсем танцевальная музыка. Просто-просто… Остальные молчали, и Кларк хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил ее целиком. — Я имею в виду, это только для тебя. Как песни, которые… что я выбрала для тебя и, — она запнулась, чувствуя, что все взгляды прикованы к ее покрасневшим щекам. — Окей. Спасибо, Кларк, — сказал Беллами с застенчивой улыбкой на лице. — Не за что, — ответила она, жалея, что не сделала этого наедине. — Итак, — сказала Октавия, — как насчет торта? К облегчению Кларк, остальные начали говорить о торте и других случайных вещах, оставив тему ее смущающего подарка. Остаток ночи прошел быстро. Когда пришло время уходить, Кларк снова начала беспокоиться о своем дурацком подарке. Джина, очевидно, осталась на ночь. И мысль о том, что он слушает компакт-диск с Джиной в комнате, заставила Кларк почувствовать себя настолько неловко, что на мгновение она подумала о том, чтобы украсть диск и заставить его думать, что он потерял его. Это была глупая идея. Поэтому она решила поговорить с ним об этом как бы между прочим. Пока остальные собирались уходить, она направилась к нему. — Эй, — сказала она, — я… я просто хотела еще раз поздравить тебя с Днем рождения. — Спасибо, — сказал он, улыбаясь ей. — Я хорошо провел время. Несмотря на то, что я специально просил тебя сказать, планировала ли Октавия что-то подобное. — Должно быть, это вылетело у меня из головы, — сказала Кларк, борясь с улыбкой. — Верно, — сказал он, закатывая глаза. — Э-э… — начала она, — насчет диска. Ничего страшного, но я… Я действительно сделала это специально для тебя, так что я была бы признательна, если бы ты послушал… один, — неловко закончила она, глядя себе под ноги. — Таков был план, — сказал он. И тяжесть спала с ее груди. — Хорошо, — сказала она, снова глядя на него. Вечером, возвращаясь домой, она снова начала беспокоиться о диске. Что, если он возненавидит его? Или, что еще хуже, что, если он почувствует себя неловко? Она вздохнула, понимая, что ничего не может сделать. Он слушал ее, и все, на что она могла надеяться, это то, что он не будет вчитываться в тексты песен, которые она выбрала. Она надеялась, что он подумает, будто все эти песни описывают платоническую любовь.***
Несколько дней спустя они сидели на своем обычном месте в «Ковчеге», обсуждая предстоящую поездку на пляж. Кларк была взволнована. Ее стажировка не была трудной. Но ей уже надоело рано вставать и заниматься бумажной работой большую часть дня. И поездка на пляж звучала здорово. Целую неделю на пляже! Время расслабиться и насладиться компанией друзей, проводя дни в плавании и загорании, а ночи за выпивкой у костра. Итак, она была взволнована. Они обсуждали, кто будет за рулем, что они принесут. Они собирались уехать в пятницу вечером и вернуться домой в воскресенье днем. Они сняли пляжный домик, достаточно большой, чтобы вместить всю компанию. Октавия пригласила Линкольна, а Миллер пригласил Брайана. — Чем больше, тем веселее! — сказала Кларк. А потом Беллами сказал им, что Джина присоединится. Она не могла взять отпуск на всю неделю, так что в следующую пятницу приедет одна. Она пробудет с ними всего два дня. Кларк пыталась убедить себя, что она должна смириться с этим. Остальные приводили с собой своих близких. Поэтому, естественно, Беллами пригласил ее, прежде чем спросить кого-либо из них. Не то чтобы у кого-то из них были с этим проблемы… Поскольку их было десять, они должны были взять три машины, просто чтобы иметь достаточно места для всех них и различных предметов, которые они приносили. Не думая об этом, Кларк согласилась поехать с Беллами в его машине вместе с Октавией и Линкольном. Мерфи и Рейвен поедут с Монти. Джаспер поедет с Миллером и Брайаном. Кларк была последней, кто пришел домой в пятницу вечером. Но она не забыла собрать все свои вещи накануне вечером, поэтому быстро приняла душ и стала ждать у своего дома, пока Беллами заберет ее. Увидев Октавию и Линкольна на заднем сиденье, она поняла, что будет ехать впереди рядом с ним, поэтому, положив вещи в грузовик, она села на пассажирское сиденье, и они тронулись. — Держи, — сказал Беллами, как только она вошла внутрь. Он отъехал от тротуара, когда она взяла книгу, которую он протянул ей, и изучила обложку. «Темные места» — гласило название. Она вопросительно посмотрела на него. — Ты сказала, что тебе действительно понравилась другая книга? Пропавшая Девушка? Я подумал, что тебе может понравиться вот эта, — сказал он, — она того же автора. — Ты её читал? — спросила она. — Нет, — сказал он, — но если что-нибудь получится, я прочитаю. Все это было так небрежно, но она не могла остановить тепло, которое пронзило ее. Она не смогла сдержать улыбку, поблагодарив его за книгу. Она рассказала ему о «Пропавшей девушке» почти месяц назад. И он вспомнил и подумал об этом достаточно, чтобы дать ей что-нибудь почитать за четыре часа их поездки. Она отогнала эти чувства, напомнив себе, что он ее друг и что он постоянно делает подобные вещи. Тем не менее, это было задумчиво. Внезапно она вспомнила о компакт-диске, который сделала ему на день рождения. Он никогда об этом не говорил. Слушал ли он его? Должно быть, слушал. Она хотела спросить об этом. Но с Октавией и Линкольном, смеющимися сзади, она не могла. Она решила спросить его об этом, когда они останутся одни. Поездка прошла без происшествий и в тоже время весело. Она хорошо провела время, разговаривая со своими друзьями и играя в глупую игру «Я шпион». В конце концов Октавия решила вздремнуть, а Кларк решила почитать книгу, которую ей подарил Беллами. Это было великолепно. Темная, волнующая. С достаточным количеством эмоций, чтобы забыть о собственной жизни. Когда они приехали, солнце уже село. Они разгрузили свои сумки, ожидая остальных. Там было четыре комнаты. Было решено, что две пары, которые будут с ними, Октавия, Линкольн, Миллер и Брайан, получат две комнаты. Они подождали, пока придут остальные, прежде чем выбрать двух других. Кларк оставила свои вещи в гостиной и прошла на кухню, где Октавия смешивала Маргариту с большим количеством текилы, чем что-либо еще. Линкольн решил приступить к ужину, пока остальные трое сидели на кухне, предлагая свою помощь, но в основном потягивая напитки и поддразнивая друг друга. Еще через полчаса к ним присоединились остальные. Они поужинали и выпили слишком много, и прежде чем Кларк поняла это, был час ночи, и она была пьяна. — Ладно, — сказала она, вставая и привлекая к себе внимание, — кому достанутся две другие комнаты? Я хочу спать, и если мы хотим увидеть восход солнца, нам лучше поспать. — Какашка с вечеринки! — воскликнул Джаспер, — мы только начали! — Пошли, ребята, — сказала Кларк, закатывая глаза и стараясь не спотыкаться, пока шла к своим сумкам. — Мы с Джаспером можем спать в гостиной, — сказал Монти. — помнишь, как мы сделали этот потрясающий наволочный форт? Мы должны сделать это снова! — воскликнул он, быстро вставая. — Комната движется или только я? — спросил он. — Хорошо, — сказал Мерфи, поднимаясь на ноги. — Что скажешь, Рейес? Я, ты и пушистая кровать? — В твоих проклятых снах, — сказала Рейвен, закатывая глаза. — Нет, подожди. Даже там ничего не получится. — Ну же! Ты сказала, что у нас может получиться! — воскликнул Мерфи. Остальные переглянулись, когда обычно загорелые щеки Рейвен внезапно покраснели. — Я такого не говорила, — сказала она. — Да, — сказал Мерфи, — ты сказала это, когда… — Ладно! — воскликнула Рейвен, поднимаясь на ноги. — Пойдем. Она схватила Мерфи за руку и повела по коридору. Остальная часть группы прислушалась, услышав мягкий стук перед громким «Ой!» от Мерфи. Они одновременно рассмеялись, гадая, что же, черт возьми, произошло. Беллами направился к своим вещам, схватил сумку и пошел обратно к Кларк. — Думаю, остались только ты и я, — ухмыльнулся он. Кларк попыталась улыбнуться в ответ, несмотря на то, что внезапно сильно занервничала. Она последовала за ним по коридору в комнату слева, пытаясь контролировать свои мысли. «Правда. Ты и я. Пока твоя подружка не присоединится к нам, а я не сяду на чертов диван». Они поставили свои вещи, и Кларк попыталась напомнить себе, что в этом нет ничего особенного. Что раньше они с Беллами делили постель. Они вместе дремали на диване. И пару раз, когда Беллами был слишком пьян, чтобы пойти домой один, он возвращался в ее квартиру из Ковчега, и они спали в кровати Кларк. «Все в порядке», — сказала она себе. — «Ты делала это сотню раз». Беллами был совершенно спокоен, положив свои вещи, прежде чем схватить смену одежды и пойти в ванную. Кларк просмотрела свои вещи, думая о том, что ей надеть в постель. «Это просто смешно!» — она задумалась. Беллами видел ее почти во всем, чем она владела. От спортивных штанов до пижамных шорт. Черт возьми, он даже видел ее однажды в нижнем белье. — «Ты сделаешь все странным, если будешь продолжать так себя вести». Она схватила светло-розовые шорты и майку, которая шла с ними. Она решила подождать, пока он вернется из ванной, чтобы переодеться. Меньше всего ей хотелось, чтобы он увидел, как она меняется, даже если он и глазом не моргнет, глядя на ее обнаженную спину. Когда он вернулся в простой белой футболке и шортах, она пошла в ванную и переоделась. Втайне надеясь, что он уже уснул, она на цыпочках вернулась в комнату. Он лежал на боку, так что она даже не могла сказать наверняка. Несмотря на жару, она забралась под одеяло. Он много раз видел ее в этой пижаме. Но теперь, когда у него появилась девушка, все изменилось. И что более важно, она чувствовала себя по-другому, потому что знала, что он не обращал внимания на ее чувства. И, возможно, ему было немного неловко видеть ее без лифчика. — Тебе пока нравится книга? — спросил он, прежде чем повернуться на спину. — Гм, да. Да, пока все хорошо, — сказала она, натягивая простыню до шеи. — Тебе не жарко? — спросил он, глядя, как она прижимает простыню к груди. — Не совсем, — солгала она. Он пожал плечами и закрыл глаза. — Ты… ты слушал диск? — спросила она. — Диск? — Тот, что я сделала тебе на день рождения. — О, — сказал он, поворачиваясь на бок лицом к ней. — Да. Я слушал. Я слушаю его все время. — Неужели? — Да, — сказал он, улыбаясь ей. — Мне нравится. — Я рада, что тебе понравилось, — сказала она, робко улыбнувшись. — Мне почему-то грустно, — сказал он. — Почему? — Не знаю, — сказал он, — наверное, потому, что песни меня угнетают. Зачем вообще эти песни? Я имею в виду, мне действительно нравятся все они. Но что заставило тебя выбрать именно эти песни? — Я… я просто подумала, что они тебе понравятся, — сказала она, пожимая плечами. — Мне жаль, что они тебя расстраивают. — Нет, не стоит. Вот почему они мне нравятся, — сказал он. — Какая из них твой любимая? — спросила она. — Я не знаю названий, — сказал он. — Ну так спой их. — Ни за что, — сказал он, поворачиваясь на спину. — Я не подпишусь на это. — Да ладно тебе! — воскликнула она, не в силах сдержать улыбку. — Ну пожалуйста! Он закатил глаза, но она видела, как уголки его рта приподнялись, словно он боролся с собственной улыбкой. — Я не могу этого сделать, — сказал он, — но я могу произнести слова. — Хорошо, просто скажи их, — сказала она. Он помолчал секунду. — Черт, даже это неловко. — Беллами! — Ладно, ладно, — сказал он. — Мне кажется, слова из припева звучат примерно так: «Oh you know when you're alone, I'm holding on. And on. And on. And on. To your soul. Или еще что-нибудь. — Ещё что-нибудь? — спросила она, подняв бровь. Она чувствовала себя такой счастливой. Ему не только нравился диск, но и его любимая песня была ее любимой. — Да, — сказал он, глядя на нее. Она снова улыбнулась ему и подумала, что бы он подумал, если бы знал, как сильно эта песня напоминает ему о нем. I see you under blue skies I need a little sunshine I fell into your brown eyes I told you I was your light — Это и мое любимое, — сказала она. — Вот как? — Да, — сказала она, ее глаза опустились на его губы, прежде чем она смогла остановить себя. Она закашлялась, чувствуя себя немного неловко, когда поняла, насколько близко он был. — Тогда ладно. Спокойной ночи, наверное. — Спокойной ночи, Кларк, — сказал он, одарив ее улыбкой, которую она могла описать только как грустную.
