Treading On Water, Cause I Never Learned To Swim

Будильник на её телефоне разбудил её. Она проснулась в холодном поту после ночи, проведенной под простыней. Выключив телефон, она оглядела темную комнату. Она едва могла разглядеть его — он лежал к ней спиной, волосы торчали в разные стороны. Он был достаточно близко, чтобы дотронуться до него, и на секунду она задумалась, каково это — подойти к нему и обнять. Она покачала головой, ненавидя себя за то, что думает о таких неуместных вещах. Он был ее другом. Он был ее другом, у которого были очень серьезные отношения. Она встала с кровати и пошла в ванную, переодевшись в шорты и футболку, прежде чем вернуться в комнату и разбудить его. Они разделились, разбудили остальных друзей и медленно, когда все были готовы, босиком спустились из дома на пляж. Несмотря на то, что она устала и немного с похмелья, оно того стоило. Солнце вставало, меняя цвет неба и воды с розового на оранжевый и желтый, и она чувствовала себя счастливой оттого, что жива. Они немного полежали на пляже, прежде чем вернуться в дом и поесть. У них было много разных планов, включая плавание, катание на водных лыжах и аренду одной из лодок. Они должны были напомнить друг другу, что у них есть семь дней и что они не должны делать все сразу. В первый день они в основном останавливались на пляже рядом с домом, который снимали. Они купались, грелись на солнце и пили весь день. Закат был так же прекрасен, как и восход, и Кларк чувствовала себя счастливее и счастливее, чем когда-либо за долгое время. В ту ночь они сидели у костра и готовили зефир. Они снова напились. И естественно, некоторые из них решили искупаться нагишом. Следующие два дня прошли в том же духе. Они не теряли времени даром, оставаясь в доме только для еды и сна. Они арендовали лодку и вышли в открытое море, слушая музыку и плавая в воде. В четверг вечером впервые пошел дождь. Но у них был еще один замечательный день, так что никто не был по-настоящему расстроен. Миллер и Брайан приготовили ужин и сидели в гостиной, ели с пластиковых тарелок и обсуждали, что делать на следующий день. В конце концов они ограничились игрой с выпивкой. И так как никто не возражал против того, чтобы напиться в стельку, Кларк оказалась очень пьяной и очень счастливой к двум часам ночи. Благодаря Октавии они играли в очень долгую игру «Я никогда не…», поскольку это была лучшая игра, гарантирующая, что большинство из них сильно напьются. Игра подходила к концу, и Джаспер имел право голоса в последнем раунде. Он изучал пьяные лица вокруг, обдумывая свое заявление.  — Хммм… — сказал он. Было очевидно, что он собирается выбрать что-то, за что придется выпить большинству из группы.  — Я никогда, — начал он, — ни с кем не спал в этой комнате. Люди вокруг нее застонали, когда Кларк поставила свой бокал. Она оглядела группу. Некоторые из них выглядели так, будто их вот-вот стошнит, включая Беллами и Октавию. Линкольн, Октавия, Брайан, Миллер, Рейвен, Мерфи и Беллами — все выпили, а Кларк, Монти и Джаспер засмеялись. На секунду Кларк почувствовала себя немного смущенной, когда Беллами опустил свой стакан. Но потом она вспомнила, что он действительно спал с Рейвен много лет назад. Она старалась не думать об этом слишком много, когда они возвращались в свою комнату, пожелав друзьям спокойной ночи. Слишком пьяный и измученный, чтобы обращать на это внимание, Беллами снял одежду и упал на кровать в одних трусах.  — Напомни мне, чтобы я никогда больше не пил так много, — сказал он, — если завтра я еще буду жив.  — Будет сделано, — сказала Кларк, чувствуя то же самое. Она сняла шорты и присоединилась к нему в постели, чувствуя себя слишком неуютно, чтобы снять рубашку.  — Почему это снова была хорошая идея? — он говорил невнятно.  — Не помню, — сказала она, хихикая.  — Последний стакан был лишним, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Вообще-то, забудь об этом. Последние пять были. Она рассмеялась и перевернулась на спину, глядя в потолок.  — Ты и Рейвен, да? — спросила она.  — Заткнись, — сказал он. — Это было очень давно. И ты знаешь, почему это произошло. — Ммм… — сказала она, думая о беспорядке, который свел ее и Рейвен вместе. — Хорошо, что между вами не возникло неловкости. — Да, — сказал он, — это было случайно. И это случилось однажды. Я просто рад, что мы чувствовали то же самое. — Ну, ты, должно быть, привык к этому. Ты переспал со многими своими друзьями, — сказала Кларк, прежде чем смогла остановить себя. — Засранка, — сказал он, поворачиваясь на бок и ущипнув ее за руку.  — Ауч! — воскликнула она между приступами смеха. — Что?! Это правда!  — Не так уж много, — сказал он, поворачиваясь на спину. — Всего лишь несколько.  — Несколько, это сколько?  — Хочешь, чтобы тебя снова ущипнули? — Нет! — закричала она, отодвигаясь. После еще нескольких минут смеха она снова легла рядом с ним.  — Ты никогда не спал со мной, — сказала она. Секунду спустя она вспомнила слова, которые только что произнесла без ее одобрения. — Я… я имею в виду, не так. — Вот так? — спросил Беллами с легкой улыбкой на лице, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Сколько тебе, двенадцать?  — Заткнись, — сказала она, закатывая глаза. Она надеялась, что он не заметит румянца на ее щеках. И она надеялась, что он подумает, что это из-за количества алкоголя, выпитого ею. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Да, — сказал он, — я знаю, что ты имеешь в виду. Она посмотрела в потолок. Алкоголь определенно, определенно подействовал на нее. Она не стеснялась говорить то, что сказала дальше. — Наверное, я просто не в твоем вкусе, — сказала она. Она знала, что если бы была трезвой, эти слова никогда бы не сорвались с ее губ. Ее мысль. Но она была пьяна и думала о том, что он действительно переспал с несколькими своими друзьями. Но за все годы, что она его знает, он ни разу не сделал ни одного движения, чтобы заставить ее думать, будто он когда-либо хотел заняться с ней сексом. И теперь она хотела знать, почему. — Что? — сказал он. — Я не в твоем вкусе, — сказала она, пожимая плечами. — Я заметила. Тебе нравятся такие же девушки, как и мне. Высокие. Тонкие и стройные. Обычно брюнетки, — сказала она, подняв бровь. Он рассмеялся. — Думаю, у нас много общего, — сказал он. Она почувствовала комок в горле. Она сказала это в шутку, но он не отвергал её. Она не в его вкусе. Вот почему он никогда не проявлял к ней никакого интереса… — Это не совсем так, — вдруг сказал он. Она повернулась и посмотрела на него. — Что?  — Это не совсем так. В смысле, ты права. У меня определенно есть типаж. Вроде того, как ты описала… Но… Даже в пьяном виде она чувствовала, как учащается сердцебиение. — Но что? — настаивала она. «Не надо», — подумала она. — «Просто остановись! Хватит об этом! Это ошибка!» И все же она с нетерпением ждала его ответа. — Я имею в виду, — сказал он, глядя на нее остекленевшими глазами. — Я думал об этом. — Что? Неужели? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Какого черта ты так удивлена? — спросил он, слегка отодвигая ее в сторону. — Конечно, я думал об этом. Особенно, когда мы впервые встретились. Я имею в виду, ты действительно разозлила меня. Но ты… ты привлекательна. Она судорожно сглотнула, глядя в потолок.  — Так почему… — начала она. «Не говори этого!» Но она была пьяна. И он тоже. — Почему ты не… сказал что-нибудь?  — Потому что мы стали друзьями, и странно говорить своему другу, что ты думал о том, чтобы трахнуть его, — сказал он, немного смеясь. Она не могла понять, как он мог сказать все это так… так непринужденно, так легко. Ей пришлось напомнить себе, что они друзья. Лучшие друзья. И легко говорить такие вещи сейчас, когда все, о чем он мог думать, осталось в прошлом.  — А после того, как мы стали друзьями, — сказал он, — я и не думал об этом. — Почему? — спросила она, прежде чем смогла остановиться. Он посмотрел на нее со странным выражением в глазах, и внезапно она снова начала нервничать. «Вот, что ты получаешь, задавая такие неуместные вопросы!» — Ну, потому что мы друзья. Хорошие друзья, — сказал он, — и секс, вероятно, разрушил бы нашу дружбу. — Но вы с Рейвен все еще друзья? — Ну да, конечно. — он вздрогнул. Он отвернулся и уставился в потолок. — Не думаю, что ты из тех девушек, с которыми я мог бы просто переспать и уйти. Я бы, наверное, влюбился в тебя и все испортил. Ей было трудно это проглотить. Она повернулась на бок, спиной к нему, и попыталась осмыслить то, что он только что сказал. — Ладно, — сказал он, — я действительно думаю, что меня сейчас вырвет.

***

К своему ужасу, она вспомнила все подробности их разговора на следующий день. И судя по количеству выпитого Беллами, она решила, что он тоже. Но рядом с ней он оставался прежним. И ничто из того, что он говорил или делал, не заставляло ее думать, что он чувствует неловкость или смущение из-за своего признания. Она изо всех сил старалась вести себя с ним как ни в чем не бывало, хотя его вчерашнее слово не выходило у нее из головы. Часть ее была рада, что Джина присоединилась к ним в тот вечер. Она займет место Кларк, и Кларк сможет спокойно спать, зажатая между Джаспером и Монти в гостиной. Но затем наступила ночь, и Джина действительно появилась, нацепив огромную улыбку на лицо Беллами. Кларк было трудно находиться рядом с ним, смотреть в его сторону, говорить с ним напрямую. И в тот же вечер, после ужина и без выпивки, глядя, как они ложатся спать, она почувствовала себя хуже, чем до этого момента. С протестом в животе и печалью в сердце она схватила бутылку «Джека Дэниелса» и отправилась на пляж после того, как остальные легли спать. После той ночи, что они провели вместе, пить было не очень хорошей идеей. И теперь, когда она осталась одна, это было вдвойне ужасно. Пить на пляже, как та жалкая девчонка, которой она стала. Но это дало ей время подумать. Если она не скажет ему, ей придется жить так, пока она не оправится. Если она когда-нибудь это переживет. И если она расскажет ему, то может разрушить их дружбу. Но он был её лучшим другом. Если он не смог бы вынести ее признания в любви, значит, они не так близки, как она думала. Сказать ему было бы неловко. И, вероятно, сердце разрывается. Но смотреть, как он живет своей жизнью, не обращая внимания на ее чувства, уже разбивало ей сердце. Она будет страдать в любом случае. Но если она расскажет ему, ей никогда не придется думать, что если это не так… как будто она ожидала, что он почувствует то же самое. Она была уверена, что нет. Но она не думала, что сможет держать это в себе. И таким образом, когда она расскажет ему, это будет открыто, и он будет более тщательно обдумывать то, что он говорил и делал с ней. Будем надеяться, что это облегчит ей жизнь без него. Он постарается не вводить ее в заблуждение и перестанет делать те мелочи, которые заставляют ее падать все глубже и глубже. И, надеюсь, тогда она сможет выбраться. Поэтому, возвращаясь в дом глубокой ночью, она решила, что на этот раз действительно расскажет ему. Не важно, что он сказал или сделал. Но не здесь. Она подождет, пока они не вернутся домой. Так они смогут избегать друг друга до тех пор, пока ее глупые чувства не исчезнут и они не станут друзьями. Как бы она ни нервничала, мысль о том, чтобы рассказать ему, действительно заставила ее почувствовать себя немного лучше. Через пару дней ее не будут мучить мысли о том, что он забыл о ее любви. Он должен знать. И у нее будет возможность двигаться дальше. Она не могла сейчас, не тогда, когда она медлила в промежутке между дружбой и чем-то большим, когда он был так явно в дружеском аспекте этого промежутка. Но она скажет ему. Странно, но мысль о том, что через пару дней он поймет, как она себя чувствует, облегчила ей пребывание рядом с ним в следующую субботу. Она смотрела ему в глаза, дразнила его в ответ. Она почувствовала себя лучше, зная, что все это закончится. Проведя еще один солнечный день на пляже, они решили пойти вечером на пирс и поужинать в одном из маленьких ресторанчиков, расположенных в торговом центре. По дороге она шла рядом с Беллами и Джиной и смеялась над глупостями, о которых говорили Монти и Джаспер. Беллами повернулся к ней, и она почувствовала, что улыбка на ее лице стала еще шире. Он загорел, и солнце стояло прямо слева от него, придавая ему приятное сияние, в то время как ветер трепал темные кудри на его голове. Веснушки на его лице стали еще заметнее. Он ткнул ее в щеку, и она оттолкнула его руку. Она сильно загорела, и Беллами не мог не поддразнивать ее по этому поводу. — Прекрати! — крикнула она, но голос ее звучал игриво. — Что? — спросил он. — По-моему, это мило. Она отвернулась, радуясь, что он перестанет отпускать подобные замечания, как только узнает правду. Кларк посмотрела мимо него на Джину и заметила странное выражение на лице девушки. Но она быстро отвела взгляд, и у Кларк не было времени, чтобы понять, что на самом деле означал этот взгляд. Рейвен догнала их и потянула Джину к какому-то торговцу, и Кларк обнаружила, что идет рядом с ним одна. Они дошли до самого конца и остановились у причала, глядя на воду. — Я рада, что мы пришли, — сказала Кларк после нескольких минут молчания. — Я тоже, — сказал Беллами, улыбаясь ей. Ей хотелось, чтобы он остановился. Она привыкла к его улыбке. Она полюбила его с первого взгляда, много лет назад. Это случалось редко и всегда делало ее счастливой. Она знала, что он ничего не может с собой поделать. У него была одна из тех улыбок, которые заставляли окружающих улыбаться. -У тебя волосы светлее, — сказал он, протягивая руку, чтобы схватить прядь, которую ветер выдернул из ее прически. — Ну да, конечно, — сказала она, проклиная себя за неловкость. Но он был таким загорелым, и его улыбка была такой яркой, и он смотрел на нее так, что она чувствовала себя особенной. Ее сердце начало болеть, и было больно смотреть на него, но она не хотела смотреть куда-либо еще. — Да, но ты покраснела, -сказал он, снова ткнув ее в щеку. Она закатила глаза и попыталась вспомнить этот момент. — Кларк, я… — начал он. Но звук голоса Рейвен, выкрикивающей их имена, прервал его, и они оглянулись. — Пошли! — сказала Рейвен. Они развернулись на месте и двинулись, чтобы присоединиться к своим друзьям.  — Что ты хотел сказать? — спросила Кларк. — Ничего, — ответил он. — Я просто… я расскажу тебе позже. Они поужинали и сели за большой стол, немного расстроенные тем, что их время на пляже подходит к концу. На следующий день им придется вернуться в Аркадию, к реальности. — Итак, — сказала Октавия, постукивая вилкой по стакану, чтобы привлечь их внимание. — У нас с Линкольном небольшое объявление! Группа шикала друг на друга, пока все не затихли, уделяя внимание Октавии. — Мы с Линкольном решили, что будем жить вместе, — сказала Октавия, улыбаясь мужчине рядом с ней. Стол взорвался аплодисментами, и Кларк не пришлось притворяться, что она взволнована и счастлива. Она посмотрела на Беллами, гадая, что он чувствует. У него были проблемы с их отношениями. Но Линкольн ему нравился, и теперь они были хорошими друзьями. Легкая улыбка на его лице сказала Кларк, что новость не стала для него сюрпризом. Было очевидно, что Октавия уже рассказала ему. — И мы надеемся, что вы все поможете мне переехать в его квартиру в следующие выходные, — быстро добавила Октавия, прежде чем сесть. — Да ладно тебе! — Мерфи застонал. Но остальные были слишком счастливы, чтобы их друзья беспокоились по этому поводу. Ночь продолжалась, и когда Октавия поднялась, чтобы воспользоваться туалетом, Кларк и Рейвен присоединились к ней. Они хотели поздравить свою подругу. Они обе были счастливы за нее и за Линкольна. Они стояли в дамском туалете, пока Октавия рассказывала о своем волнении. Обменявшись объятиями, они втроем поговорили обо всем, что нужно было сделать Октавии. Все, что ей нужно, теперь, когда она переезжает и становится взрослой. -Так что думает по этому поводу Беллами? — спросила Кларк, поправляя волосы перед зеркалом. — Был… ну, сначала он был немного шокирован. Может быть, даже немного грустным. Но он принял это, — сказала Октавия, снова накладывая блеск на губы. — И все же без тебя ему, наверное, будет не по себе, — сказала Рейвен. — Не знаю, — ответила Октавия. — Я имею в виду, что мы будем видеться все время. Но он знает, что у меня своя жизнь. И у него есть. Кроме того, Джина попросила его переехать к ней, так что он все равно может переехать. Кларк почувствовала, как у нее свело живот. — Ч-Что? — она спросила, ее руками припадая к ее сторонам. — Да, я знаю, — сказала Октавия, пожимая плечами. — Я сказала ему, что лучше попросить ее переехать к нему. Но они оба работают в Полярисе, так что это кажется более логичным выбором.  — Когда это случилось? — спросила Рейвен. Кларк ненавидела, что Рейвен посмотрела на нее, когда она спросила, а не на Октавию. На ее лице отразилось беспокойство. — Она пригласила его пару недель назад, — сказала Октавия. Кларк было трудно говорить из-за комка в горле. Она молчала, ожидая, когда Октавия закончит. На выходе Рейвен встала рядом с ней и сжала ее руку. — Всё… я имею в виду, ты в порядке? — спросила она. — Да, — сказала Кларк, приклеивая фальшивую улыбку на лицо. — А почему бы и нет? Рейвен посмотрела на нее с жалостью, и Кларк это возненавидела. Она вырвала свою руку из руки Рейвен и пошла за Октавией. И как она ни старалась, она не могла заставить себя снова улыбнуться. Она думала, что достигла дна. Но теперь стало ясно, что нет. Теперь она не только была на самом дне, но у нее не было гребаного выхода. Теперь это казалось глупой, нелепой идеей. Он уезжал. Через несколько минут, наблюдая, как он улыбается и говорит, будто ничего не случилось, она не могла больше этого выносить.  — Я должна идти, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Что? — воскликнули одновременно несколько человек. — Меня немного тошнит, — сказала она, хватая сумочку и избегая смотреть ему в глаза. — Увидимся дома. Несмотря на озабоченные голоса, она повернулась и вышла. Выйдя на улицу, она глубоко вздохнула, борясь с паникой и слезами, навернувшимися на глаза. — Кларк! Боже. Конечно, это был он. Она сделала вид, что не слышит его, и быстро пошла прочь. Солнце село, но на улице все еще было много людей. И меньше всего ей хотелось с ним разговаривать. К тому времени, когда она почувствовала, как большая рука обхватила ее предплечье, она почти восстановила контроль над своей вздымающейся грудью. Она сделала еще один глубокий вдох и повернулась к нему. — Хей, — сказала она, заставляя себя улыбнуться.  — Какого хрена? — спросил он, — почему ты не остановилась? Ты слышала, как я тебя звал. — Я… я просто не очень хорошо себя чувствую. Мне действительно нужно вернуться, — сказала она, стараясь говорить ровным голосом. — Ладно, — сказал он, — давай я провожу тебя. — Не надо, я в порядке, правда… мне просто нужно прилечь, — запинаясь, проговорила она.  — Именно поэтому ты не должна возвращаться одна, — сказал он, отпуская ее руку. — Особенно ночью. — Беллами, все в порядке. Серьёзно. Ты должен вернуться к остальным, — сказала она. — Я не позволю тебе идти домой одной, Кларк. Кроме того, я сказал им, что провожу тебя домой. Я могу зайти попозже, — сказал он. — Правда, я… — начала она, но голос ее оборвался. — Пойдем, — сказал он, положив руку ей на плечо и мягко подталкивая вперед. Меньше всего ей хотелось идти с ним домой. Но он не давал ей выбора. И она не думала, что сможет сказать что-нибудь еще, не сломавшись в толпе. Поэтому она молча позволила ему проводить себя до дома, пытаясь отодвинуть эмоции в сторону и притвориться, что все в порядке. Но чем ближе они подходили к дому, тем хуже она себя чувствовала. И она чувствовала себя ужасно. Ей стало грустно. Она чувствовала себя потерянной. Она рассердилась. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил Беллами, когда дом оказался в поле их зрения. — Ты почти ничего не сказала на обратном пути. — Я в порядке, Беллами, — сказала она самым спокойным голосом, на который была способна. Он открыл дверь, и они вошли. Как только она попыталась пройти в гостиную, желая только одного — чтобы между ними было как можно больше пространства, чтобы он ушел, он схватил ее за руку и удержал на месте. — В чем дело? — спросил он, проводя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони и глядя на нее так, словно ему было не все равно. — Прекрати! — закричала она, вырывая руку из его хватки. — Что? — Прекрати, ладно? Просто перестань делать это, — воскликнула она, отбрасывая сумочку в сторону и отходя от него. — Какого черта, Кларк? — спросил он, следуя за ней. Она стояла в гостиной, умоляя того, кто был снаружи, заставить его уйти.  — Что случилось? — спросил он. — Ничего, — ответила она, скрестив руки на груди и повернувшись к нему спиной. — Давай, — сказал он, вставая перед ней. — Просто скажи мне. И вдруг, она больше не чувствовала себя грустно. Она рассердилась. Так чертовски зла. — Сказать тебе? — спросила она. — С какой стати мне тебе что-то рассказывать? — Что? — спросил он, широко раскрыв глаза. — Какого хрена я должна тебе что-то говорить, Беллами? Ты мне больше ничего не рассказываешь! — она закричала. Часть ее знала, что она должна успокоиться. Она пошла по неправильному пути. И она не хотела заканчивать их дружбу ссорой. Но другой части уже было насрать. Как он мог ожидать, что она расскажет ему о своих чувствах, когда он начал что-то от нее скрывать? — Когда ты перестал мне рассказывать? Хм? Клянусь Богом, я тебя больше не знаю, — сказала она, пытаясь протиснуться мимо него, но он снова схватил ее за руку и удержал на месте. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросил он. — Ты уходишь! Переедешь в Полярис и ты даже не подумал мне об этом сказать! Тебе вообще всё равно? — Что… нет, конечно, мне не все равно, Кларк. Но я собирался сказать тебе… — Конечно! Ты собирался сказать мне. Пошел ты! Не могу поверить! — Я собирался сказать тебе раньше, на пирсе, но… — Но ничего! — она закричала. Казалось, что все месяцы боли и гнева внезапно вырвались на свободу. И она не могла успокоиться или сдержать гнев. — Ты мне больше ничего не говоришь! И все из-за нее. И снова, я должна была услышать это от наших гребаных друзей. Ты даже не потрудился сказать мне! И ты ждешь, что я скажу тебе, что случилось? Он выглядел немного ошеломленным ее вспышкой. — Успокойся, мать твою, — сказал он. — Почему ты так волнуешься? Прости, что не сказал тебе, но я собирался и даже ещё не решил… — О! — закричала она, всплеснув руками. — Ты еще не решил! Как будто это нормально — скрывать что-то подобное от меня! — Я не пытался скрыть это от тебя, Кларк, просто… — Просто что? Думал, я с этим справлюсь? Клянусь Богом, Беллами, я не могу даже смотреть на тебя сейчас. Просто… Просто уходи! — закричала она, отталкивая его. — Что, черт возьми, с тобой не так? — закричал он, сам разозлившись. — Потому что ты гребаный засранец! — Кларк, я еще не решил, ладно? — Неужели? Октавия знает об этом? Джина знает об этом? — Это мое гребаное решение, и мне нужно многое обдумать, ясно? Чёрт возьми! Почему ты так злишься? — Как бы ты себя чувствовал, а? Если бы я скрыла что-то подобное от тебя? — спросила она, глядя прямо на него. — Или тебе уже все равно? — Кларк, конечно, мне не все равно… Я беспокоился о том, как ты это воспримешь. — Верно, — сказала она, — ты беспокоился о том, как я это восприму. Но не настолько, чтобы сказать мне. А как же я, Беллами? Как насчет того, что я чувствую? Ты просто собираешься…ты просто бросишь меня, как… как… — Пожалуйста, прекрати, — сказал он. — я не хочу с тобой ссориться. Давай, Кларк. Мы лучшие друзья. Я не хочу этого. — Я больше не могу быть твоим другом, — сказала она. Внезапно весь гнев исчез. — Да ладно тебе! Даже если я решу уйти, мы все равно останемся друзьями. Я буду навещать тебя все время. И ты можешь прийти… — Я больше не могу быть твоим другом, — повторила она. — И я не просто так это говорю. Не думаю, что смогу больше находиться рядом с тобой. — Почему? — спросил он. Он больше не казался сердитым. — Почему нет? — Потому что я… — ее голос оборвался. Он ждал, что она продолжит, и ей было трудно смотреть на него. Вместо этого она оглядела комнату. — Кларк? — Мне… Мне неудобно, — сказала она, ее голос звучал намного тише, чем раньше. — Что именно? И снова ей было трудно смотреть ему в глаза. — Кларк? — сказал он с ноткой волнения в голосе. — Видеть тебя с ней, — наконец сказала она, глядя прямо на него. — Мне неловко видеть тебя с ней. Гнев исчез, и единственным выражением его лица было удивление. — Что? — спросил он. — Почему? — Потому что я… — и снова ее голос оборвался. Она чувствовала, что слезы могут пролиться в любую секунду. Она не хотела, чтобы все произошло именно так. Не так она хотела ему сказать. Но он уезжал и даже не сказал ей. — Я… Я люблю тебя, Беллами, — наконец сказала она, глядя себе под ноги. — Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты уходил. Ей удалось сдержать слезы, пока она ждала его ответа. Прошла целая минута, прежде чем она наконец набралась смелости взглянуть на него. Он стоял, опустив руки, и смотрел на нее так, словно не поверил ни единому ее слову. И все же она ждала. Еще через минуту, когда он стиснул зубы, она не могла больше ждать. — Скажи что-нибудь, — прошептала она. — Кларк, — сказал он своим глубоким и скрипучим голосом. — Я не знаю, что сказать… Я просто не могу… И хотя она ожидала услышать именно это, разочарование и боль обрушились на нее, как товарный поезд. И после этого она чувствовала только стыд. И смущение. Оно накатывало на нее волнами, и теперь она не могла сдержать слез, пытаясь собраться с мыслями. — Я… мне так жаль, — выдавила она. — За то, что я сказала. За то, что я сделала. Я… я не это имела в виду. Извини. Это так глупо, — сказала она, слегка качая головой. — Конечно, мы все еще можем быть друзьями. Я не должна была кричать на тебя… и я просто… мне так жаль.  — Кларк… — сказал он, потянувшись вперед, чтобы схватить ее за руку. Ему стало жаль ее. — Прости, — сказала она, высвобождая руку. — Мне очень жаль. Она отвернулась. Он снова попытался остановить ее.  — Пожалуйста, оставь меня в покое, ладно? — сказала она, снова высвобождая свою руку. — Мне действительно нужно, чтобы ты оставил меня в покое. Она оставалась в ванной, пока не услышала, как закрылась входная дверь, удивляясь, какого черта она решила, что рассказать ему будет хорошей идеей. Все между ними уже изменилось. Они никогда не смогут вернуться к тому, кем были. Скорее всего, их дружбе пришел конец. Она в одиночку уничтожила их, и между ними никогда не будет прежних отношений.