2.1
19 апреля 2019 г., 14:17
Она избегала его и остальных своих друзей так долго, как могла. Но потом пришло время уезжать, и она должна была встретиться с ними лицом к лицу.
Она тихо спросила Миллера, можно ли ей поехать с ним, и он не спросил почему. Он просто согласился. И хотя она избегала смотреть на Беллами, она могла сказать, что он тоже избегал ее.
Помогло то, что почти у всех было похмелье. Это не давало им задавать слишком много вопросов.
Поездка домой была удручающей. Она старалась не думать о том, что сказала. Она старалась не думать обо всем, что должно было крутиться в голове Беллами, теперь, когда он знал. Она старалась не думать о том, как смутилась.
Вернувшись домой, она почувствовала себя лучше. Дома ей не нужно было беспокоиться о выражении лица. Она могла позволить себе грустить. Она могла плакать в душе и лежать в постели, думая о том, как все испортила.
Хуже всего было не то, что ее отвергли. Не то чтобы она ожидала чего-то другого. Он был влюблен в Джину. Она знала это. И что еще более важно, она знала, что он любит её как друга и ничего больше.
Хуже всего было знать, что их отношения не изменятся к лучшему. У них никогда не будет того, что было раньше, легкой и близкой дружбы. Даже если они попытаются, она будет постоянно беспокоиться о том, что он думает о ней, и он, вероятно, будет просчитывать все, что он говорит и делает, чтобы не вводить ее в заблуждение. Они никогда не смогут остаться наедине, без ее признания, висящего в воздухе между ними. Они никогда не могли смотреть друг на друга одинаково.
Она ждала, но печаль не отступала.
Она отвечала на звонки и сообщения подруги, утверждая, что заболела. Что она устала. Что ей не очень хочется тусоваться. Когда наступил уик-энд, она решила не ходить в «Ковчег». Она не могла встретиться с ним лицом к лицу. Пока нет.
И он не потрудился позвонить или написать. Или зайти к ней. Он, очевидно, не хотел, как и она.
Она ходила на стажировку и проводила ночи в одиночестве. Ее друзья волновались, но она не знала, как много они знали о том, что произошло. Она не знала, сказал ли Беллами кому-нибудь. И уж точно не собиралась спрашивать.
К следующим выходным она решила, что будет готова встретиться с ними лицом к лицу. Она не могла прятаться вечно. Но потом наступила пятница, и она обнаружила, что снова уходит, притворяясь занятой. Суббота пришла и ушла, а она все не выходила.
К следующей среде ее друзья уже были официально обеспокоены. Она была благодарна им за то, что они так заботились о ней. Поэтому она потратила некоторое время, отправляя им длинные текстовые сообщения с обещаниями скоро встретиться и пообщаться.
В четверг вечером она открыла дверь своей квартиры и увидела Октавию и Рейвен, стоящих по другую сторону. Они принесли закуски, бутылку вина. И ее любимый бодрящий фильм «Блондинка в законе».
Сначала она пыталась убедить их, что с ней действительно все в порядке. Что ничего не случилось. Но по выражению их лиц она поняла, что они ей не поверили, и через некоторое время перестала пытаться. Она сидела в гостиной с двумя подругами, пила вино и набивала рот Орео, наблюдая, как Риз Уизерспун надирает задницу.
К концу фильма она почувствовала себя значительно лучше.
— Простите, — сказала Кларк, выключив фильм.
— Хочешь поговорить об этом? — спросила Рейвен.
Октавия поднялась со своего места и пошла на кухню, вернувшись с очередной бутылкой вина. Она налила каждому по стакану и снова села. Кларк попыталась собраться с мыслями, подумать о том, что она должна сказать им, пока они тихо сидели, ожидая, когда она начнет говорить.
— Я действительно не знаю, что сказать, — наконец сказала Кларк.
— Ты не должна говорить чего-то, чего не хочешь, Кларк, — сказала Октавия. — Мы не будем заставлять тебя говорить. Мы просто… мы хотели напомнить тебе, что у тебя есть мы. Что мы здесь, если ты хочешь поговорить.
Кларк молчала пару минут, благодарная, что у нее были друзья, которые понимали ее. Друзья, которым не все равно. Друзья, которые приходили, когда она пыталась их избежать.
— У тебя… вы с ним разговаривали? — спросила она, проглотив комок в горле. — Вы с ним разговаривали? Как он?
Октавия и Рейвен переглянулись.
— Извини, но ты должна спрашивать об этом не у нас, — сказала Октавия. — Мы пришли поговорить о тебе. Если хочешь знать, как дела у Беллами, поговори с ним. Мы тебе не скажем. И никто другой тоже.
Кларк сделала большой глоток. Октавия защищала брата, и Кларк это знала.
— Игнорирование его ничего не решит, — сказала Октавия.
— Он тоже не умирает от желания поговорить со мной, — сказала Кларк, пожимая плечами. — Он меня избегает. Возможно, он ненавидит меня.
— Не говори так, — сказала Рейвен. — Ты знаешь, что это неправда, Кларк. Он никогда не сможет ненавидеть тебя.
— Но я все испортила, — сказала она, в отчаянии переводя взгляд с одной девушки на другую. — Я разрушила нашу дружбу. Я пыталась испортить его отношения с Джиной. Я сказала много такого, чего не должна была говорить… — она чувствовала, как слезы подступают к глазам. — Я все испортила. Я все испортила. Он никогда не будет смотреть на меня так же. Он никогда не будет обращаться со мной так, как раньше.
Слезы навернулись ей на глаза, и она опустила глаза, обхватив голову руками. Какое-то время они молчали, и Кларк почувствовала, как из ее глаз текут крупные слезы. Она смотрела, как капли падают на ее серые брюки, оставляя на них маленькие мокрые круги.
— Он поймет, — наконец сказала Октавия.
— Он обязательно поймёт, — сказала Рейвен, положив руку на спину Кларк.
Кларк шмыгнула носом, когда Октавия положила руку ей на колено.
— Давай, Кларк, — сказала Октавия. — Это Беллами. Просто поговори с ним. Он поймет. Он… — но она не закончила фразу.
Кларк подняла глаза и встретилась взглядом с Октавией.
— Это Беллами, — сказала Октавия, — он всегда был влюблен в тебя. Он поймет.
— Ч-Что? — прохрипела Кларк.
— Он всегда был влюблён в тебя, — сказала Октавия, сжимая колено Кларк, — это ты не обращала внимания.
— Нет, — покачала головой Кларк. — Нет. Мы… мы просто друзья.
— Да ладно тебе, — сказала Рейвен, — он влюблен в тебя практически с тех пор, как вы познакомились.
— Это неправда, — сказала Кларк, поворачиваясь к Рейвен.
Какого черта они говорят? Беллами ненавидел ее, когда они встретились. И с тех пор он стал заботиться о ней, да. Но только потому, что они были хорошими друзьями. Лучшие друзья. Он сам это сказал. Он любил ее. Как друга.
— Это правда, — сказала Рейвен, — мы все это знаем.
— Как я уже сказала, это ты не обращала внимания, — добавила Октавия с другой стороны.
Кларк снова покачала головой.
— Вы, ребята, не знаете, о чем говорите, — сказала она. — Беллами любит Джину. Он влюблен в нее.
— Да, может быть, — сказала Октавия, — но он любит тебя тоже. Так было всегда. Мы можем любить больше, чем одного человека, Кларк. Ты должна это знать.
— Стоп, — сказала Кларк. — Просто перестаньте. Это совершенно нелепо.
— Подумай об этом, Кларк, — сказала Рейвен. — Я имею в виду, мы все это видим. Мы все знаем. Как же ты этого не видишь?
— Как я не… что? — спросила Кларк, чувствуя, как колотится ее сердце.
— Как ты не заметила? — сказала Октавия. — Я хочу сказать, подумай хорошенько. Он знает о тебе все. Он помнит все, что ты ему говоришь. Он всегда следит, чтобы с тобой все было в порядке. Он все время говорит о тебе. Он смотрит на тебя, как будто ты… как будто ты гребанное солнце в небе. Он становится самим собой, когда рядом с тобой. Ты делаешь его счастливым.
— А как ты думаешь, почему он так ненавидел Финна и Лексу? — добавила Рейвен.
— Он… он не любил Финна, потому что считал его засранцем. И ему не нравилась Лекса, потому что он не доверял ей, — сказала Кларк, — не потому что он влюблен в меня.
— Они оба были нормальными людьми, — сказала Рейвен, — и оба любили тебя. И ты любила их в ответ. Вот почему они ему не нравились, Кларк.
— Это неправда, — повторила Кларк. Они были так неправы. Беллами никогда не думал о ней в таком тоне.
— Это правда, — сказала Октавия, — он чувствовал то же, что и ты сейчас, наблюдая, как он живет с Джиной. Разница в том, что он никогда не говорил тебе. А ты сказала ему. Он никогда ничего не говорил, но мы все это видели. Так же, как мы видим это с тобой.
Это была правда. Беллами не был открыт или приветлив с Лексой или Финном. Но Кларк думала, что он просто не любит их как людей. Она не думала, что это имеет к ней какое-то отношение.
И да, что с того, что он знал о ней все? Ну и что, что он помнит все, что она ему говорила, все, что ей нравилось? Для этого и существуют лучшие друзья.
И, возможно, он всегда старался убедиться, что она в безопасности, провожая ее домой после того, как они покинули Ковчег поздно ночью. Проверял ее в течение дня. Но друзья делают это друг для друга, не так ли? И возможно, иногда то, как он смотрел на нее, заставляло тепло распространяться по ее телу. Возможно, его глаза часто встречались с ее глазами в переполненной комнате.
Но все это было справедливо… только Беллами. Беллами, ее лучший друг. Ее партнер. Ее вторая половина. Не тот, кто был влюблен в нее. Он не видел ее такой. Она уверена, что заметила бы, если бы ее лучший друг влюбился в нее.
— Просто поговори с ним, — сказала Октавия.
Вскоре после этого они ушли, и Кларк попыталась заснуть. Но мысли, которые Октавия и Рейвен вложили ей в голову, не давали уснуть.
Она подумала о пяти годах дружбы. Бесчисленных ночах, смотря Netflix. Все время они проводили вместе, с друзьями и наедине. Все, что он делал для нее, говорил ей.
Она решила, что Октавия и Рейвен явно не понимают ее отношений с Беллами. Они не знали обо всем, что произошло между ними. Они не знали, о чем говорят.
Беллами не был в нее влюблен. Он никогда ничего не говорил и не делал никаких романтических жестов. На самом деле, те несколько раз, когда они были физическими (будь то объятия или объятия на диване), были инициированы Кларк. Он никогда не пытался поцеловать ее или взять за руку. И он смотрел на нее так, как смотрел, потому что ему было не все равно. Он заботился о ней и любил ее, потому что она была его другом. Она была Кларк. Он сам это сказал.
Она прогнала глупую мысль, которую вбили ей в голову две подруги. Она никогда не думала о том, что Беллами влюблен в нее, и не собиралась начинать сейчас. Он был влюблен в Джину. Он отдалялся от Кларк, чтобы быть с человеком, в которого действительно был влюблен.
Она призналась в своих чувствах, а он отверг ее.
В следующую субботу она проглотила свою гордость и нервы и направилась к Ковчегу. Она попыталась расслабиться, вести себя нормально рядом с друзьями. С ними ничего не изменилось, напомнила она себе. Она продолжала смотреть на дверь, ожидая, что Беллами присоединится к ним. Но он этого не сделал.
Она шла домой, думая о том, стоит ли ей сначала взять себя в руки и написать ему. Она даже достала телефон и напечатала короткое сообщение. Но как она ни старалась, она не могла нажать «Отправить».
Поэтому она решила подождать. На следующей неделе она снова начала общаться с друзьями. Она пошла по магазинам с Рейвен и Октавией. Она провела ночь с Джаспером и Монти. В пятницу вечером она пошла в «Ковчег», танцевала и пила с друзьями. Но Беллами не появился ни на одном из этих мероприятий. И она начала беспокоиться. Она подумала, не спросить ли у кого-нибудь из друзей, надеясь, что они дадут ей немного информации. Но всякий раз, когда она собиралась сделать это, слова Октавии проносились в ее голове, и она останавливала себя.
Через две недели с нее, наконец, было достаточно.
Она появилась у «Ковчега» и села рядом с Миллером, немного поболтав, прежде чем набраться смелости спросить о Беллами.
— Где он был? — спросила она. — Мне кажется, я не видела его целую вечность.
— Он был немного занят, — сказал Миллер, пожимая плечами. — Очевидно, один из его предстоящих осенних классов будет настоящей мукой… — он замолчал.
Кларк почувствовала, что ответа недостаточно.
— Как он поживает? — спросила Кларк. — Ты говорил с ним?
— Конечно, — ответил Миллер. — И он в порядке.
— Вот как? Чем он занимался? — спросила Кларк, надеясь, что Миллер не заметит, как ей не терпится услышать ответ.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — сказал Миллер, — Поговори с человеком, Кларк.
Она раздраженно фыркнула, борясь с желанием закатить глаза.
Проходили дни, и печаль, которая пришла с его отказом, исчезла. И вместо этого она начала скучать по нему. Она так по нему скучала.
И не только потому, что он делал ее счастливой. Не потому, что забота о нем была одной из величайших частей ее жизни. Она скучала по нему. Она скучала по звуку его голоса. Его улыбка. Его острый ум и циничные комментарии. Она скучала по тем занудным вещам, которые он случайно поднимал, и по тому, как загорались его глаза, когда он был счастлив.
Это становилось невыносимым. И вот однажды вечером она взяла телефон и позвонила ему. Но он не ответил. Интересно, скучал ли он по ней? Интересно, что он задумал, если решил переехать? Как идут дела с Джиной. Какие у него были занятия.
Его это устраивало? Они ведут себя так, будто они больше не друзья? Начинало казаться, что да.
Наступила осень, и Кларк обнаружила, что идет по улице, одетая в длинный белый кардиган и темно-красный шарф вокруг шеи. Она решила пойти учиться в свое любимое кафе, куда они с Беллами ходили по крайней мере пару раз в месяц, прежде чем она все испортила своим признанием. Это было их любимое место, потому что там были симпатичные маленькие столики и стулья снаружи, где они могли сидеть и наслаждаться теплой погодой, пока учились. И у них были самые лучшие сладости. И каждый раз они пробовали что-то новое.
Отойдя на несколько шагов, она остановилась как вкопанная.
Первое, что она заметила, были темные вьющиеся волосы. Они были короче, но она определенно узнала его. Он стоял к ней спиной, но она знала, что это он. Она узнала его широкие плечи. Она даже узнала серый свитер.
Ее сердце забилось быстрее, и она подумала о возможных вариантах. Она может просто уйти. Вернуться домой или уйти куда-нибудь еще. Он ее не видел.
Или она может встретиться с ним лицом к лицу и попытаться спасти то, что осталось от их дружбы. Она могла бороться с болью, неловкостью и попытаться быть ему чем-то вроде друга. Во всяком случае, ради других ее друзей, потому что в конце концов их пути пересекутся.
Она глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. В животе возникло неприятное ощущение. Она подошла к нему. На столе стоял ноутбук, рядом — чашка кофе. Он смотрел на раскрытый учебник, лежащий у него на коленях, когда она подошла к столу.
— Привет, Беллами, — сказала она, потому что не знала, что еще сказать. Она застенчиво улыбнулась, надеясь, что он не заметит, как неловко она себя чувствует.
Он вскинул голову, удивленный ее присутствием. Но удивление исчезло, как только он понял, что это всего лишь она. Он широко улыбнулся. И в отличие от нее, его улыбка казалась искренней.
— Кларк, — сказал он, глядя на нее и улыбаясь той глупой улыбкой, от которой ее сердце затрепетало. — Хей. Что ты здесь делаешь?
— Я пришла учиться, — сказала она, хватаясь за лямки рюкзака.
— Ах да, конечно. Конечно, — сказал он.
К ее удивлению и облегчению, он взял со стола свой рюкзак и поставил его у ног. Освобождает для нее место.
Она робко улыбнулась, сняла рюкзак и села напротив него.
— Хочешь кофе или еще чего-нибудь? — спросил он.
— Да, — сказала она, — но я могу взять его позже.
— Чепуха, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Мне все равно нужно еще. Хочешь что-то конкретное? Или мне просто сделать тебе сюрприз?
— Удиви меня, — сказала она, стараясь больше не улыбаться.
Он пошел за напитками, и она почувствовала, что немного расслабилась. Он казался…казалось, он не против ее присутствия. Так что, может, он и не злился. И, может быть, она не заставляла его чувствовать себя неловко? Может, он действительно понял. Может, он оставил все как есть и надеялся, что она справится?
Он вернулся, поставив чашку кофе рядом с учебником статистики и пирожными. И она невольно улыбнулась, потому что он, конечно, знал, что она всегда пьет кофе с чем-нибудь сладким.
— Итак, — сказал он, садясь напротив нее. — Как поживаешь? Я не видел тебя несколько недель.
— Я… я в порядке, — сказала она, — Да. Давно не виделись.
На мгновение воцарилось неловкое молчание, и ей пришлось отвести взгляд. Они игнорировали друг друга. Вот почему он ее не видел. Они оба это знали.
— А как насчет тебя? — спросила она, ненавидя странные ощущения.
— Со мной все в порядке, — сказал он.
И снова тишина. Неловкое молчание.
Она была права. Все уже никогда не будет как прежде.
— Послушай, — сказала она, даже не зная, что сказать. Молчание между ними заставляло ее чувствовать себя неловко, и она ненавидела его. Это были не их отношения. Она даже не могла посмотреть ему в глаза. — Я знаю… что я, вероятно, смутила тебя тем, что сказала на пляже. И мне жаль, но…
Ее голос оборвался, и она на секунду закрыла глаза, призывая себя успокоиться. Чтобы спасти то, что осталось от их отношений. Он не сделал ничего плохого. Не его вина, что она поняла, что ее чувства к нему связаны не только с дружбой, когда было уже слишком поздно. Когда он уже нашел счастье с кем-то другим.
Она слишком любила его, чтобы отпустить. Конечно, она была разочарована его отказом. Но прежде всего, он был ее другом. И то, что они по-разному заботились друг о друге, вовсе не означало, что они не могут быть друзьями.
— Прости, — сказала она, глядя прямо на него. — Я извиняюсь за то, как я вела себя последние несколько месяцев. Но я переживу это, хорошо? И я просто… — она помолчала, обдумывая, как бы это сказать. — Я не хочу, чтобы это закончилось. Я не хочу, чтобы наша дружба закончилась из-за этого. Я знаю, что ты избегаешь меня, потому что я тоже избегаю… Но я не хочу, чтобы между нами было так. Я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом, и тебя не было долгое время. Ты мой лучший друг, Беллами. Я не хочу… Я не хочу, чтобы мы разошлись. Я хочу, чтобы все снова было хорошо.
Она вздохнула. Все было кончено. Он мог принять это или оставить.
— Я тоже скучал по тебе, — сказал он, его голос был тише, чем она привыкла.
— Серьёзно? — спросила она.
— Да. Почему ты всегда так удивляешься, когда слышишь такие вещи? — спросил он. — Я имею в виду, ты знаешь, как сильно… — он замолчал. Он покачал головой и закашлялся. — Я имею в виду, да. Я понял. Я тоже по тебе скучал.
Она снова улыбнулась, и на этот раз ей не пришлось принуждать себя. Он тоже скучал по ней. Он не хотел, чтобы между ними все закончилось. Может быть, если они постараются, между ними снова все будет хорошо.
— Хорошо, — сказала она, открывая учебник. — Я действительно пришла учиться. Так что сведи болтовню к минимуму.
Он усмехнулся, и она рассмеялась, почувствовав, как смятая салфетка ударила ее по лбу.
— Дурочка, — пробормотал он с нежной улыбкой на лице.
Он посмотрел на свой учебник, и Кларк позволила себе пару минут изучать его. Он выглядел расслабленным. Она заметила знакомую складку между его бровями, как всегда, когда он пытался сосредоточиться.
Она облегченно вздохнула, и он поднял на нее глаза, слегка улыбнулся и снова уставился в книгу, прежде чем она смогла скрыть тот факт, что смотрела. С ее стороны было глупо думать, что он не захочет быть ее другом. С ее стороны было совершенно ребячеством думать, что они не смогут пройти мимо этого. Что они больше не смогут быть друзьями. Он был ее личностью. Так будет всегда.
Они занимались пару часов перед тем, как собираться в дорогу.
— Хочешь, я провожу тебя домой? — спросил Беллами, засовывая учебник в рюкзак.
— Разве ты не приехал сюда на машине? — спросила она. Хотя кафе находилось всего в нескольких кварталах от ее квартиры, до него было пятнадцать минут езды.
— Я могу подвезти тебя, если ты не хочешь идти пешком? — он предложил.
— Нет, я хочу прогуляться. Но разве ты не хочешь домой?
— Я могу пойти с тобой, — сказал он с легкой улыбкой. — Но сначала я положу вещи в машину.
— Ладно, — сказала она, кивнув головой. Она собрала свои вещи и выбросила мусор, ожидая его возвращения. Они вместе шли по улице, пока солнце садилось за горизонт.
— Так чем же ты занималась последний месяц или около того? — спросил он.
— Ничего особенного. Я закончила интернатуру. Занятия начнутся на следующей неделе, так что я получила все свои книги. Я подумала, что мне лучше идти вперед, потому что ты знаешь, как я подхожу к концу семестра, — сказала она.
— Я знаю. Ты ленишься. Ждёшь до последней минуты, чтобы начать делать свои задания, — сказал он, ухмыляясь ей.
— Заткнись, — сказала она, закатив глаза, но все равно улыбаясь.
Он рассмеялся, и они пошли дальше. Кларк почувствовала облегчение, когда поняла, что молчание между ними больше не было неловким. Они были из тех друзей, которым не нужно заполнять каждое мгновение своими словами. Они могли гулять бок о бок и думать, могли любоваться окрестностями и наслаждаться прекрасным осенним днем.
— А как насчет тебя? — спросила она через несколько минут.
— Почти то же самое. У меня был двухнедельный перерыв от занятий, но они снова начались, — сказал он.
— Да, Миллер что-то говорил о том, что у тебя несколько недель назад был тяжелый урок, — сказала она.
— Ты спрашивала Миллера обо мне?
— Ну, да, — сказала она, глядя на него.
— Потому что не хотела со мной разговаривать?
— Не то чтобы я не хотела, — сказала она, глядя прямо перед собой. — Я просто… я не знала, что сказать. Это не… это не так просто.
— Что не так просто?
Притворяться, что я не люблю тебя.
— Н-ничего, — сказала она, проклиная себя.
К счастью, больше он ничего не сказал. Он не заставил ее произнести эти слова, и она была благодарна ему за это.
К тому времени, как они добрались до ее квартиры, она чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы. И как бы ей ни хотелось спросить о его жизни, переезжает ли он и как идут дела с Джиной, она не могла.
— Итак, — сказал он, — ты хочешь… заняться чем-нибудь на этой неделе?
— Конечно, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Что ты собираешься делать?
— Можно мне приехать? Мы могли бы учиться или еще что-нибудь.
— Да, — сказала она. — Да, с удовольствием.
— Ты ведь не смотрела «Игру Престолов» без меня?
— Нет, — ответила она. Она действительно не смотрела. Ей понравился сериал. Но это была их фишка. И она не могла заставить себя смотреть без него. — А ты?
— Нет, — быстро ответил он. Слишком быстро.
Она схватила его за руку.
— Ты смотрел без меня?! — воскликнула она.
— Нет, — сказал он, борясь с улыбкой. — Клянусь! Я не смотрел.
— Беллами Блейк, — сказала она, потянув его за руку. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не смотрел без меня?
Он рассмеялся и попытался взять себя в руки, но улыбка не сходила с его лица.
— Беллами! — закричала она, ударив его по руке. — Не могу поверить!
— Это был один эпизод, — сказал он. — И я даже не успел пройти через все это, как почувствовал себя виноватым. Клянусь. Я даже не закончил эпизод!
Она прищурилась, размышляя, стоит ли ему доверять.
— Серьезно, — сказал он, игриво подталкивая ее. — Я не смогу смотреть без тебя. Было странно не слышать, как ты говоришь обо всем этом.
— Козел, — пробормотала она.
— Ладно, я пойду. Как насчет воскресенья? Ты, я и Игра престолов?
— Это свидание, — сказала она, не подумав. — Я… я имею в виду, звучит неплохо. Не как… не как свидание. Я не это имела в виду, клянусь.
Он посмотрел на нее, и она не смогла узнать выражение его лица. Румянец подкрался к ее груди и поселился в ее щеки.
— Звучит неплохо, — сказал он, одарив ее последней улыбкой, прежде чем отвернуться и пойти обратно тем же путем, которым они пришли. Она смотрела ему вслед, чувствуя себя такой счастливой и легкой. С ее груди словно сняли огромный груз.
***
Они переписывались всю оставшуюся неделю. И в субботу вечером они оба появились в «Ковчеге». Они смеялись и пили с друзьями, наверстывая упущенное. Кларк пила всю ночь напролет, счастливая снова быть в компании всех своих друзей. Они обсуждали ужасное возвращение занятий на следующей неделе. — Итак, последнее «Ура!», — сказал Джаспер, — перед началом занятий в среду. Они заговорили друг с другом, обсуждая варианты последних дней выходных. — Ты должен устроить вечеринку! — спросила Октавия, глядя на брата. — Но небольшую. Только наши самые близкие друзья. Беллами подумал об этом пару минут, прежде чем согласиться. — Тогда решено! — закричала Октавия, грохнув пивной бутылкой по столу. — Вечеринка у большого Блейка! Остаток ночи прошел быстро, как всегда. И после того, как Беллами и Октавия высадили Кларк у её дома, она приготовилась ко сну и мгновенно заснула. Впервые за несколько месяцев.***
— Нет, не забывай, что Станнис — брат Роберта Баратеона, — сказал Беллами. — Подожди… я думала, это Ренли. — Он младший брат, — сказал Беллами, — Станнис — средний. — Клянусь Богом, чем больше я узнаю об этом шоу, тем меньше я знаю, — фыркнула Кларк, устраиваясь на диване. Беллами появился, как и обещал. Они заказали еду на вынос и продолжили с того места, где остановились, смотря «Игру престолов». И это было похоже на любое другое воскресенье. Они ели и смотрели шоу, разговаривая только для того, чтобы обсудить некоторые вещи, которые происходили. Кларк хотела спросить Беллами, принял ли он решение, но всякий раз, когда она пыталась, она думала о том, что почувствовала бы, если бы он сказал ей, что да, да, он уходит. Так что она этого не сделала. Но после четырех эпизодов, Беллами встал, чтобы уйти, и она проводила его. Она попыталась придумать, как сформулировать вопрос. Надеясь, что ее голос прозвучит небрежно и без отчаяния. — Итак… — начала она, спускаясь по лестнице. — Ты что-нибудь решил? — Что? — спросил он. — Ты… ты переезжаешь? — О, — сказал он. — Э-э, нет. Я не переезжаю. Она ненавидела это чувство облегчения. Ей пришлось напомнить себе, что это нормально. Он был ее лучшим другом. Конечно, она не хотела, чтобы он уходил. — Я решил, что будет лучше, если моя профессиональная жизнь и личная жизнь будут разделены, — сказал он, слегка ухмыляясь. — И до сих пор это срабатывало… Она кивнула, чувствуя себя немного неловко. Они вошли в парадную дверь, и она поняла, что уже задала трудный вопрос. С тем же успехом она могла спросить у другого. — Как Джина? — спросила она, надеясь, что ее голос звучит по-прежнему небрежно. Беллами отвел взгляд, как будто ему было неловко от этого вопроса, и она хотела бы взять его обратно. — Прости, — выпалила она. — Я… я не имею права спрашивать. Извини. — Что? — спросил он, глядя на нее. — Конечно, ты можешь спросить. Не извиняйся за это. Она кивнула, ожидая и чувствуя себя глупо. — Мы расстались, — сказал он, пожимая плечами. — Что? — воскликнула она. — Почему? Когда? В ее голосе звучало нетерпение, и она ненавидела это. — Около трех недель назад. А почему… это долгая история. И мне не хочется об этом говорить. — О, — сказала она, слегка покачав головой. — Нет, конечно. Нам не обязательно об этом говорить. Я понимаю. Это сложно. Я не должна была… — она замолчала на полуслове, понимая, что говорит бессвязно и выставляет себя еще большей дурой. — Я пойду, — сказал он, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — выдавила она, повернулась и пошла к себе. Глупо! Глупо! Глупо! она подумала про себя. Она определенно поставила все в неловкое положение своим ответом. С тем, о чем она просила. Он явно чувствовал себя неловко, и она пообещала себе, что больше ни о чем его не спросит. Если бы он хотел сказать ей, то сказал бы. Какая-то часть ее чувствовала себя плохо. Джина была милой. И Беллами действительно казался счастливым с ней. Она ненавидела то, что большая часть ее чувствовала облегчение.
