Started in Spring

— Вау, Бакубро, ты надел очки, — заметил Киришима, подсаживаясь рядом за парту. Он проспал и опоздал на первый час пары, но успел ровно к перерыву в 10 минут. Не то чтобы Эйджиро собирался слушать препода вместо того, чтобы проспать оставшийся час, но для него похвально, что хотя бы пришёл.  — Нечасто тебя в них увидишь. Я думал, они тебе не нравятся. — Ничего не изменилось, — залипая в телефон, бросил Катсуки. Эйджиро сухо наблюдал, как друг совершенно не обращает на него внимания, периодически что-то быстро печатая и ухмыляясь. — С кем это ты переписываешься? Подружку завёл? — Это Деку. — Деку? — Мидория Изуку. — Ооо, — Киришима сделал осмысленное лицо и тут же нахмурился, — А что за «Деку»? — Бакуго заблочил телефон и поднял брови, а-ля «Ты тупой или да?», но, раз лицо рыжего не менялось, вздохнул. — Ты же сам давал это задание на прозвища, когда мы играли, в ту попойку, — от последнего слова Киришиму тут же скрутило в мокрую шишку, хотя с того момента прошло уже несколько дней. — Бро, ты думаешь, я помню хоть что-то, что было в ту адскую пятницу? — Бакуго закатил глаза, снова разблокировав телефон. — Хех, значит, вы всё-таки спели... — Катсуки перевёл на друга многоговорящий взгляд, который тут же загорелся далеко не добрым огоньком, —…сь. Окей-окей, бро, я понял, больше не буду об этом, — полминуты молчания и тихого постукивания пальцев по экрану, — Но вы общаетесь! — Да больше спорим. — О, правда? И о чём же? — Киришима зевнул и уставился вперед, подпирая голову рукой. — Да обо всём! Ты прикинь, он слушает Imagine Dragons. Ты хоть слышал этих пидоров?! — Ну, я их тоже так-то слушаю. У Бакуго дёрнулся глаз. — Больше не разговаривай со мной. — Но они ж реально классные! — Не разговаривай! — Да ты сам круглые сутки одну «Панду» слушаешь! — Да, блять, потому что она охуенная! — Бакуго надулся и опять залип в диалог в телефоне. Лицо Киришимы представляло собой просто оранжевый кирпич. Он хотел пару раз ударить себя по лбу от упёртости блондина. — Так что там ещё с Мидорией? — Катсуки быстро глянул на друга и фыркнул. — Он скупил весь мерч со Всемогущим и заставил им всю комнату. Пиздец задрот. — В смысле весь мерч? Бакуго просто молча повернул экран телефона, на котором красовалась фотография комнаты зеленоволосого, и правда буквально вся заставленная картонками, фигурками, плакатами, валяющимися футболками и прочим хламом со Всемогущим, героем одного популярного сериала. — Же-е-есть, — протянул Киришима, таращась на странные матрёшки в виде маленьких Всемогущих, стоящих на комоде Мидории. Катсуки усмехнулся и вновь повернул к себе телефон. Со дня, когда Бакуго узнал, что Мидория мало того, что правда как-то популярен, хоть и не такая прям звезда, так ещё и встречается со всё-таки известным парнем-моделью Тодороки Шото, прошло чуть больше двух недель. Они действительно начали общаться, даже зачем-то обменялись номерами телефонов, мол, знакомые же, вдруг там что. Бакуго тоже подписался на Мидорию и каждый день смотрел его сторис, со смятением отмечая каждую деталь, которую любит фотографировать и выкладывать Деку. Они общаются каждый день, действительно по большей части споря о вкусах и предпочтениях, хоть Бакуго и знает, какие это вообще-то бесполезные споры, каждому же своё. Но он сам собой в силу характера заводится и по три часа доказывает, почему Imagine Dragons полное говно и слушают его только пидоры. А Деку в ответку кричит, почему любимый хип-хоп Бакуго для отсталых. И хоть обычно так и проходят их диалоги, Катсуки понимает, что у них появляется всё больше вещей, которые они разделяют друг с другом. Всё больше связей. Катсуки всем своим нутром этого понимать вообще-то не хочет, но в душе уже согласен с тем, что ему это нравится всё больше и больше. Ему интересно открывать новую сторону Деку, будь она такой задротской, как мерч со Всемогущим, такой милой, как выращивание на подоконнике суккулентов, или такой неприятной и покрытой тайной, как шрамы на всю правую руку. «Никому неизвестный и незаметный парень» в глазах Катсуки медленно превращался в интересную личность, чья любая деталь во внешности и характере заставляла блондина долго осмысливать свою жизнь. Его одновременно бесила и завораживала та искренность, что плещется в изумрудных глазах. Его раздражали и притягивали зеленые кудрявые волосы, за них хотелось то ли больно схватиться, то ли пригладить. А ещё страшно хотелось самому себе дать по ебалу за всё это, потому что, блять, во-первых, Катсуки не гей. Ни за что. А во-вторых, потому что двумордый ублюдок. Как бы ни было смешно от самой этой мысли, Бакуго и правда «не светит». Он изначально проиграл, даже не начиная никакую игру. Обычно Бакуго так не думает, он слишком привык добиваться везде и всюду первого места, что бы ни делал. Для него неприемлемо болтаться позади кого-то. Но тут — нет. (Он в упор каждый раз игнорирует противоречивое чувство того, что снова хочет быть первым) *** *** *** Солнце медленно садилось за горизонт, освещая улицы своими последними лучами. Прохладный весенний ветерок будоражил кожу, заставляя мурашки появляться на ней. Бакуго шёл из магазина с пакетом продуктов, из раза в раз доставая телефон и проверяя пустой лист сообщений. Блондин уже зашёл во двор жилого комплекса, когда вдруг заметил что-то странно зелёное, знакомое и еле бегущее к детской площадке. Когда он приблизился, то и не сомневался, что это Мидория опирался на турник и дышал так, словно ему лёгкие выбило. — Эй, — окликнул его Бакуго, рассматривая всего взмокшего Деку, отчаянно пытающегося опрокинуть в себя последние капли воды в бутылке. — О, Каччан! — всё ещё тяжело дыша, помахал ему Изуку, — Что ты тут делаешь? — Живу я тут, — Бакуго указал на девятиэтажку напротив. — А, ха-ха, ясно, — зеленоволосый отдышался и упёрся мокрым лбом в турник, — А я бегаю. — Я вижу. Мидория усмехнулся, а Бакуго завороженно пялился на прилипшую к телу оранжевую футболку парня. Подул ветерок, и Изуку весь съежился от холода. — Поздновато ты бегаешь, уже не пекло. — И правда. Просто чёт большой круг дал сегодня. Но мне недалеко отсюда осталось! — Бакуго вопросительно изогнул бровь, — Всего лишь… улиц десять? Ха-ха, — блондин стукнул себя по лбу. — Серьёзно? — Мидория лишь неловко чесал волосы на затылке, Бакуго закатил глаза: «Что не так с этим задротом?» — Пошли, — Бакуго развернулся и пошёл в сторону жилого комплекса. — Ч-что? Куда? — Ко мне домой, ясно же, блять. Ты вспотел, а уже ветер поднялся. Я ужин собирался готовить, — Катсуки поднял вверх пакет с продуктами, — Давай шевелись, Деку. Мидория удивлённо посмотрел на Бакуго, а потом тихо засмеялся. — Волнуешься обо мне, Каччан? — Заткнись. *** *** *** — Извините за вторжение, — проговорил Изуку, снимая свои красные кеды и проходя по коридору. Квартира оказалась двухкомнатной и довольно просторной, везде было чисто и даже минималистично, — Каччан, ты один живёшь? — Ага, — ответил Бакуго, раскладывая из пакета продукты, — Родители купили мне эту квартиру, как только я пошёл в универ, и пожелали счастья-здоровья, лишь бы я свалил от них наконец, — Мидория хихикнул. — Ну, их можно понять, — Катсуки лишь фыркнул. — Иди в душ. Я дам тебе чистую футболку и сварю пока макароны. Бакуго показал, где находится ванная, Изуку послушно поплелся в душ, а блондин вернулся на кухню и принялся готовить. Он хмурился и раздражался, когда не мог нормально открыть пачку с макаронами. А всё потому, что сейчас в его ванной находится Мидория Изуку. Катсуки решил, что это какая-то жестокая подстава судьбы. Он сам не понял, как так вышло, как вообще они умудрились встретиться и как, твою мать, открыть чёртовы макароны. Вот и как тут сосредоточиться, когда буквально в соседней комнате слышится льющаяся вода, под которой стоит тот, из-за которого невозможно адекватно существовать? Бакуго, конечно, не кисейная барышня, но от осознания ситуации лыба действительно давила на всё лицо. Когда макароны и острейший к ним соус были готовы, Катсуки вспомнил, что вообще-то должен был дать футболку. Стащив из шкафа первую попавшуюся чёрную, он подошёл к двери ванной и заметил, что она приоткрыта. За ней слышался звук шуршания полотенцем и шлепки босых ног по кафелю. И блять. Бакуго мог просто оставить футболку рядом с дверью. Он мог просто положить её на пол, и ничего страшного. Но внутри что-то странно будоражилось просто от самой мысли. Бакуго хотел себе же врезать, но рука сама потянулась к ручке и с силой толкнула её вперёд. Дверь от такого напора стукнулась о стену ванной, а Деку, успевший только полотенце на бёдра повязать, вскрикнул от неожиданности и упёрся спиной в стиралку. — К-Каччан, я ещё не- — Деку, тебя не учили закрывать двери? — прорычал блондин, приближаясь к парню и осматривая его голое тело. «Охуеть» — подумал Бакуго, потому что оно просто поражало. Персиковая кожа обтягивала подтянутые мышцы, на животе красовались небольшие кубики пресса, а плечи, как и алое лицо Изуку, были усыпаны созвездиями веснушек. С темных волос капала вода, разбиваясь о плечи, и, очерчивая линию ключицы, скатывалась на грудь парня с затвердевшими от внезапного холода из-за двери сосками. Бакуго лишь рот раскрыл, и в его мозгу всё мгновенно отключилось. Он в секунду прижал зеленоволосого к стиралке, сжимая его руки на ней же, и впился в желанные губы глубоким поцелуем. Сердце в груди бешено стучало, отдаваясь в висках. Его внезапно бросило в дикий жар, дыхание сбилось. Тормоза окончательно сорвало, когда блондин ощутил, как ему отвечают. Он с ещё большей страстью зашелся в поцелуе, раздвигая языком податливые губы и проникая внутрь, сплетаясь с чужим под тихий удивленный стон. Бакуго прижался ещё ближе, вклинивая колено меж ног Мидории, сквозь одежду ощущая чужое достоинство, что ещё больше возбуждало. Поцелуй был грубым, резким и таким глубоким, что Катсуки чувствовал, как у Изуку подкашиваются колени. Когда воздуха перестало хватать, Бакуго с громким чмоком отстранился. Они делили тяжёлое дыхание на двоих, не сводя расфокусированного взгляда друг с друга. Щёки, как и губы, пылали, а пелена возбуждения в изумрудных глазах сносила крышу. — Это… тоже какое-то… желание? И Катсуки как водой окатило. Осознание сделанного будто разрезало грудную клетку, сломало ребра и вытащило все внутренности. Липкая паника заполнила всё тело. — Ага. Снова проебался Киришиме в споре, — ломающимся голосом проговорил Бакуго, бегая глазами в поисках футболки. Искомая лежала у самой двери и, подняв её и кинув Мидории, на трясущихся ногах блондин выскочил из ванной, хлопнув дверью. *** *** *** — Блятьблятьблятьблятьблять, — повторял блондин, шарясь в карманах куртки в поисках сигарет, — Кретин, сука, какого хера я сделал?! — он ругался, сжимая зубы. Схватив пачку, Бакуго нашёл на кухне спички и кинулся на балкон. Уже стоя там и вдыхая дым второй сигареты, мысли блондина перестали метаться по всей голове. Что он сделал? Он поцеловал Мидорию. Почему он это сделал? Потому что парень стоял голый в его ванной. Как так вышло? Бакуго в душе не ебёт. Всё это и правда с каждым разом всё больше и больше походило на персональное проклятье, и Катсуки ломает голову, пытаясь понять, где он настолько проебался. У Катсуки были девушки, много девушек, и такие ситуации происходили не один и не два раза, он делал вещи гораздо более неприличные, чем чертов поцелуй, но та херня, что сейчас произошла — этот поцелуй с Деку ни в одну похожую ситуацию вровень не идёт. Потому что… Это было… хорошо. Это было охуенно! Да, блять, ладно, он признаёт это, чёрт возьми! Но что он теперь скажет? «Деку, было горячо, может повторим?» Если бы это была какая-нибудь очередная третьесортная баба, Бакуго так бы и сделал. Но это Мидория Изуку. И с ним всё идёт не так. Бакуго сломал что-то, чему не успел дать название. Что он скажет, серьёзно? Деку встречается с Тодороки, мать его, Шото, горячим альфа-самцом всея города, а Бакуго-не-гей-Катсуки только что засосал его в своей ванной. Заебись история. Рассказать Киришиме — сдохнет от своего же ора. — Я думал, ты не куришь, — раздался голос Мидории за спиной, и Бакуго вздрогнул. В голосе зеленоволосого не было никаких негативных эмоций, одно лишь удивление. — Так и есть, — помедлив, ответил блондин, ощущая на себе пристальный взгляд. — Ясно, — тихо, почти шепотом. Катсуки боялся развернуться. Несколько секунд молчания показались вечностью. Лучше бы Мидория наорал на него или ударил. Бакуго ненавидел неопределенность. — Кстати, там твои макароны остывают, — как ни в чём не бывало добавил Изуку, — Вот только соус отстой. Готовить ты точно не умеешь, — за спиной послышался искренний смех, и от него в груди словно что-то взорвалось. Что-то удивительно приятное и неожиданное. — Слышь, — Бакуго затушил сигарету и скинул её в полёт с шестого этажа, — Это кто там не умеет, а, задрот?! — он повернулся к Деку, и на лице заиграла зловещая улыбка. Мидория нервно захихикал и бросился прочь с балкона внутрь, а Бакуго погнался за ним. И только отпинав парня как следует, Бакуго осознал, что Деку снова перевернул всё, что у него есть. Рефлексия стёрлась, словно и не было, а произошедшее будто бы и правда осталось всего лишь нелепой случайностью, с кем не бывает. Катсуки было страшно думать о том, сколько ещё ему нужно окунуться в локальный ад с этим проклятьем под именем Мидория Изуку. *** *** *** Весь оставшийся вечер они рубились в «Мортал комбат», поедая макароны с соусом, и Бакуго дразнился, как это Мидория умудряется столько проигрывать, будучи задротом, на что парень ещё больше злился и ещё больше проигрывал. Бакуго соврет, если не скажет, что давно так не веселился. Но всё закончилось примерно в одиннадцать, когда Деку позвонили. Он вышел ответить, и Катсуки, нервничая и предчувствуя, кто это, вырубил плейстейшн. Мидория вернулся в зал с нечитаемым выражением на лице: — Меня заберут сейчас, — сказал он, топчась на месте, словно хотел сказать что-то ещё, — Так что… Ну, я пошёл обуваться, — Мидория поднял взгляд на Бакуго, встретился с ним глазами и тут же их отвёл. Катсуки промолчал и спустя несколько секунд встал с дивана. С языка почти сорвалось «Мог бы остаться на ночь», но язык Бакуго прикусил. Уже на пороге, когда Мидория обувался, блондин, сверля стену напротив, просто не выдержал. — Это Тодороки тебя забирает? — … Да, — он поднялся и, отперев дверь, открыл её. — Передавай привет, — Бакуго сам почти поперхнулся своими же словами. — Оу… Хорошо. Вы знакомы? — Ещё нет. Катсуки не удалось скрыть рычащие нотки, и Изуку это заметил. Зеленоволосый удивленно посмотрел на блондина и странно, но мягко улыбнулся, выходя за дверь и нажимая кнопку лифта. — Спокойной ночи, Каччан. И лифт стремительно уехал. Бакуго закрыл дверь, упёрся в неё спиной и съехал вниз. Пальцы зарылись в светлые волосы, оттягивая их назад — может так в голове хоть что-то встанет на место. Катсуки сидел так минут пять. Квартира резко стала до смертельного пустой. Катсуки показалось, что он не может вдохнуть воздух. И тут он резко вскочил и помчался в ванную. В барабане стиралки, уютненько устроившись, лежала оранжевая футболка. — Чтоб ты сдох, Деку, — сквозь зубы прошипел блондин, вытаскивая её и садясь на пол. Воспоминания шумным вихрем взвились в его голове, выуживая ему тот яркий образ краснеющего и практически голого Деку. Засунутые куда подальше ощущения дали о себе знать. В звенящей тишине звук расстегивающейся ширинки смачно дал по ушам.  — Ненавижу. И если хоть одна стена ванной проболтается, что Катсуки дрочил на футболку, весь этот мир точно взорвётся к херам.