Started in Spring

Мидория Изуку — ходячая проблема. Так думает Катсуки и не раз уяснил это на собственной шкуре, но привыкнуть — не привык, из раза в раз поражаясь, «что же не так с этим задротом?!» Они стояли, скрючившись в три погибели, в какой-то жуткой подворотне, в которой было не только грязно и мерзко, но ещё и узко чертовски. Мидория шумно выдыхал, пытаясь восстановить подачу в мозг кислорода, а Бакуго смотрел и ухмылялся, хотя сам не лучше. — А говорил, что бегаешь, — съязвил блондин, опираясь на колени. — Я и бегаю, — фыркнул зеленоволосый, смахивая пот со лба, — Просто к такому меня жизнь не готовила. Бакуго вздохнул — он устал кошмарно — и выглянул из-за угла на такую же мерзко-грязную улицу. — Ладно ты-то, Деку, — начал Бакуго, осматриваясь на наличие причины их стремительного забега по нескольким кварталам, — Но какого хера я в это влип, а?! Почему у меня вечно происходит какая-то лажа, стоит тебе появиться? — он заметил на горизонте парочку преследовавших их парней. Катсуки цыкнул и отвернулся обратно к Мидории. — Хах, — Деку понял всё по взгляду своего локального союзника в побеге и опёрся на стену здания, — Может быть, я проклят? Риторический вопрос, однако — «Добро пожаловать в клуб, придурок» — подумал Катсуки, вспоминая, как он вообще оказался в этой ситуации. Дело было после окончания очередных пар в гумфаке, Бакуго, напичканный новыми знаниями, спокойно-преспокойно собирался идти домой и уже пошёл, но не тут-то было. Словно сама судьба над ним смеётся — он наткнулся на Мидорию Изуку. Снова. И не просто так, а на Мидорию, которого зажимало трое каких-то недоразвитых качков, по лицам больше напоминающих жмыхнутые овощи, даже на животных не тянули. Эти трое, видимо, оттащили парня подальше от любопытных глаз, зажимая за зданием кафе. Бугаи смеялись по-тупому и что-то насмешливо выплевывали, что — Катсуки не расслышал, но видимо что-то не слишком приятное, раз Деку так хмурился, вау, скалился! и медленно закатывал рукава. Бакуго даже интересно стало, что же будет, но по иронии блестящие глазки зеленоволосого увидели блондина вдалеке, и он что есть мочи во всё горло заорал: — КАЧЧАН! Бакуго дернулся, предчувствуя пиздец, но ноги сами собой повели его в переулок к Деку. Бугаи встрепенулись, завидев блондина, снова заухмылялись тупыми рожами, и один из троицы с криком «А ЭТО ЕЩЁ ЧТО ЗА ХМЫРЬ» бросился на него с кулаком. Довольно усмехнувшись, Катсуки, естественно, увернулся и дал прямо в жбан с размаху, да так сильно, что мужик не устоял на ногах и свалился. Бакуго довольно хмыкнул, но другой качок, воспользовавшись промедлением, смачно зарядил Катсуки в плечо. Хорошо, что не в живот, но по кости — очень больно, знаете ли. Катсуки на автомате зашипел и скривил лицо, хватаясь за ушиб, пока противник делал новый выпад. — Каччан! — взволнованно выкрикнул Деку. — А ты замолкни! — вырвалось у третьего качка, который тут же вдарил кулаком Мидории по лицу. От неожиданности того повело назад и он чуть не ударился о стену головой. Это было опасно. Бакуго увернулся в приседе, моментально пиная оппонента, и тот начал заваливаться на бок, но удержался на ногах. Однако ничего не успел сделать, так как Бакуго со всей силы заехал тому коленом прямо в живот. Мужика скрутило и повалило на асфальт, стоило Бакуго ударить ещё и в глаз. Блондин тяжело дышал, осматривая два побитых тела на полу, быстро поднял глаза на зеленоволосого и охренел от увиденного. Мидория подпрыгивал и размахивал ногами как чёртов ниндзя, попадая по самым слабым точкам качка, так ловко двигался, что тот буквально не успевал за парнем. Через несколько секунд и третий лежал на полу переулка. Блондин и зеленоволосый тяжело дышали. И всё бы ничего, казалось бы, конец, но вдруг, как в самом типичном сценарии из аниме, с улицы прибегает целая банда новых тупых качков, человек семь. Обычно Бакуго не сбегает, раз уж влез в драку, но тут он просто проглотил слюну, встретился с яркими глазами Деку, и оба, похватав свои сумки, стремительно дали дёру вглубь переулка, обсыпаемые всеми нецензурными выражениями бандой, что побежала за ними следом. И вот так эти двое оказались здесь — в этой подворотне, грязной и мерзкой. И узкой чертовски. Близился вечер, парни были ужасно уставшими, но — Бакуго выглянул в очередной раз — страшные мужики всё ещё шастали снаружи, выбегать на улицу не вариант. — Ну и чё нам теперь делать, Деку? — на полном серьезе спросил Бакуго. Мидория думал. — Вообще-то, — он вдруг вытащил из карманов телефон и полез что-то тыкать, — Если мы проберемся через пару заборов и стройку, — видимо, Мидория рассматривал карту, — то окажемся прямо у моего дома! — сверкая глазами, закончил он. Внутри Бакуго прошлась странная волна. Ужас вперемешку с предвкушением. Ему ещё с момента фоток интерьера со Всемогущим было интересно, где и как живёт Изуку. Интересно, но Бакуго хочет убить себя за эту мысль. Однако ночёвка в бомжатской подворотне его совершенно не прельщала. — Тогда чего стоим? Вперёд, Деку, веди, — скомандовал Бакуго, и Мидория улыбнулся. Выходя по одному из-за тесноты из сырого переулка с другой стороны, Катсуки рассматривал взлохмаченный затылок Деку и изо всех сил сдерживал порывы пригладить выбившиеся пряди. А ещё залип на открытую персиковую шею. Ему стало интересно, откуда у Изуку начинаются веснушки — уже с шеи или сразу на плечах. — Каччан, подсади меня немного, — Бакуго очнулся, когда они дошли до какого-то кирпичного забора, собственно, на стройку. Катсуки-то со своим ростом и телосложением легко сможет запрыгнуть, а вот Деку, который ниже почти на голову… Бакуго усмехнулся, когда Мидория понял его мысли и покраснел. — Да, я не достаю, уж простите! (Вообще-то Бакуго находит это даже очаровательным) — Давай, — он слегка присел и выставил вперёд руки, укладывая ладони одну на другую. Деку закинул ногу и, оттолкнувшись, легко перепрыгнул через забор. Бакуго подтянулся на руках и последовал за ним. Темнело стремительно быстро, на часах горело восемь, а через стройку они шли со включенными фонариками на смартфонах. Мидория пару раз что-то буркнул про то, что не спалят ли их, но Бакуго было глубоко похер. Он мог бы точно также срулить домой, но для него это был слишком незнакомый район, Катсуки бы наверняка заблудился и вернулся только к завтрашнему дню, и то не факт. Поэтому прямо сейчас блондин просто хотел оказаться хоть где-нибудь, кроме улицы с задувающим под футболку ветром. Вскоре парни всё-таки вышли на нормальную тихую улицу и быстро дошли до жилого комплекса в скромные пятиэтажки. Вокруг было спокойно и умиротворённо, и Катсуки даже позавидовал — у него самого каждый день под окнами с утра пораньше начинают орать личинки на детской площадке и машины разъезжают и бесят своими сигналками. А тут прямо-таки рай спокойствия — подумал человек, которого не просто так называют взрывным парнем. — Вот мы и пришли, — довольно сказал Мидория, отпирая дверь и пропуская гостя вперёд. Бакуго, разувшись и буркнув «извините за вторжение», прошёл вглубь квартиры. Она оказалась гораздо меньше его, но довольно уютной. Однокомнатная квартира в стиле лофт с маленькой кухней и ванной, но большим залом с диваном, раскладывающимся в кровать, журнальным столиком с ноутбуком на нём и двумя смежными шкафами с кучей полок. — Так ты тоже один живёшь, — утвердил Бакуго, разглядывая всякие мелочи. За спиной раздалось быстрое «угу», и Катсуки наткнулся на стоящую в рамочке фотографию, на которой были изображены Деку и миловидная пухленькая женщина, так на него похожая, — Твоя мама? — он повернулся к Изуку. — Да, — парень разбирал вещи из сумки, — Её зовут Инко. Эту квартиру я снимаю, потому что тут гораздо ближе к универу, а мама живёт совсем далеко отсюда. Но я часто езжу туда домой, — Мидория смотрел в сторону и тепло улыбался, вспоминая о матери. (Бакуго подумал, что хотел бы познакомиться с ней) — И всё-таки, я чего-то не понял, — блондин ещё раз оглядел пустые стены и пол, — А как же тот твой невъебенно задротский интерьер? Я помню, на фотке там была целая гора мерча со Всемогущим? — О, а-ах, хах, — зеленоволосый покраснел, — Э-это всё тоже в моей старой квартире, хах, наверное, я бы очень отвлекался, будь оно всё здесь. Бакуго засмотрелся на такого смущающегося Изуку. Неужели эта тема со Всемогущим настолько лично-задротская, что он ее стыдится? Но при этом показал Бакуго фотку со всевозможным мерчем, что у него имеется? (Катсуки хочется верить, что это некий секрет, дозволенный увидеть только ему) (И Киришиме. Блять. Катсуки, ты тупой, нахера показал) — Я бы посмотрел на это, — лениво бросил блондин, и до него донеслось тихое «может когда-нибудь», заставившее снова пройтись по телу будоражащей волне. *** *** *** Мидория сунул Бакуго полотенце и ту его чёрную футболку, которую в прошлый раз одолжил ему блондин, и отправил в душ, пообещав откопать какие-нибудь свободные штаны, которые налезут на Катсуки. Бакуго совсем разморило под горячей водой, и он прошелся пальцами по ссадинам и царапинам, что оставили ему сегодняшние бандиты. Было не так уж больно, но все равно неприятно. Хотя синяк на плече действительно сильно саднил. Но горячий душ успокоил его тело и, одевшись в футболку и найденные Мидорией спортивные штаны, Бакуго завалился на диван. Пока Изуку был в душе, блондин уютненько лежал и пялился в потолок, прислушиваясь к своим ощущениям. И либо он слишком сегодня устал, либо Мидория Изуку — его личное проклятье — начал становиться для Бакуго чем-то обыденным и нормальным, раз ему уже не хотелось свернуть самому себе шею хотя бы от одной мысли. Они уже оба побывали в домах друг друга, они вместе попадают в какие-то странные ситуации. Связей становится всё больше, и если сначала Бакуго истерично хотел избавиться от этого сближения, то сейчас он думает, что не против. Он не против поиграть с Деку в друзей. У этого сближения всё равно не будет будущего. — Каччан, — Бакуго опомнился, когда Мидория появился из ванной в белой футболке и коротких домашних шортах, — Давай я обработаю твои раны, — только тогда Катсуки заметил увесистую такую сумку-аптечку в руках зеленоволосого. — Я ж не на войне побывал, и так заживет, — садясь на диване, проворчал блондин. — Бакуго Катсуки, — строго повысил голос Мидория, и это было почти умилительно, если бы не реально вообще-то угрожающе. Изуку делал так иногда, когда был по-настоящему серьезен и не терпел возражений. Бакуго смерил его своим хмурым взглядом, встречаясь с искрами в изумрудном, и всё-таки сдался. — Ладно, блять, ладно, только перестань смотреть так, — Катсуки подвинулся, давая Деку сесть рядом, и тот лишь засмеялся. Мидория положил на колени аптечку, открывая её, и Бакуго аж присвистнул — там был целый набор не только первой помощи, но и второй, третьей, пол-аптеки и, казалось, больницы с травматологией. — Да вы, я смотрю, уже профессионал в этом, доктор Де-еку, — растягивая прозвище, на которое парень прыснул в кулак, сказал Бакуго. — Да уж. Ну, всё это пригождается ещё со средней школы, — Мидория задрал рукав футболки Бакуго. — Ооо, неужели наш маленький задрот был школьным хулиганом, раз так часто дрался? — хмыкнул Бакуго, чувствуя, как прохладные пальцы с какой-то мятной мазью обводят его царапины и ссадины на руках, рисуя неизвестные узоры. — Хах, нет, — пальцами второй руки Мидория поддерживал кожу с другой стороны, на автомате массируя, — Скорее вечно собирал таких вокруг себя. Знаешь, в школе раньше надо мной часто издевались, — Изуку зачерпнул ещё немного мази и прикоснулся к тому большому синяку на плече, Бакуго тут же шикнул от прикосновения, — Но после… одного случая я решил, что буду давать отпор. Даже если я слабый и проиграю. — Ты не слабый, — Бакуго отвёл взгляд, — Я видел, как ты ногами завалил того придурка, — он почувствовал, как пальцы Мидории вздрогнули и перестали массировать синяк, — Эти движения… были крутыми, — Катсуки изо всех сил старался сделать невозмутимое лицо, но он понимал, что щёки предательски горят. — С-спасибо, Каччан, — голос Мидории дрогнул, и Бакуго всё же повернулся и застыл — лицо Деку тоже пылало, созвездия веснушек ярко выделялись на розовых щеках, а сам он еле сдерживал ползущие вверх уголки губ. Кстати о губах. — У тебя тут кровь вообще-то, Деку, — Бакуго протянул ладонь к лицу парня, и тот вздрогнул, чувствуя чужое горячее прикосновение к щеке, — Не чувствуешь? — Катсуки прошёлся большим пальцем по уголку губ Мидории, сдирая застывшую кровь. — Нет… Изуку ошеломленно смотрел на Бакуго и не двигался, а у самого блондина бешено стучало сердце в груди, словно пыталось сломать грудную клетку. Катсуки и не заметил, как они оказывается близко друг к другу сидели. И с каким блеском всё время горели зелёные глаза напротив. И какие мягкие у Изуку губы сейчас. «Хочу его поцеловать» До разума долетела последняя мысль, когда Бакуго уже переместил ладонь на шею зеленоволосого и начал неосознанно приближаться. Внутри что-то вспыхнуло, и он резко отстранился, шумно выдыхая и не смотря на парня. — Ну что, это всё? — …Да, всё, — неуверенный голос Деку донёсся до всё ещё красных ушей Катсуки, когда зеленоволосый застегнул аптечку и встал с дивана, направляясь в ванную, — Каччан, поставь чайник на кухне, пожалуйста, — неуверенный голос вернулся в обычный. (Разве что с нотками… разочарования? Да нет, бред) Бакуго тоже встал и поплелся на кухню, смакуя на языке это странное ощущение неполноценности, не того, чего хотелось. Но снова прикусил язык. Он злился на себя за это и злился на то, что злился. Замкнутый круг, который в очередной раз вертится вокруг Мидории Изуку. А что ему оставалось, снова поцеловать его? Ну уж нет, второй раз Мидория не даст ему сделать вид, будто всё нормально и что это просто случайность. Бакуго уже лажанулся один раз и не хочется проверять судьбу дважды. Он не должен вводить в заблуждение ни его, ни себя. Они уже связаны достаточно, чтобы быть друзьями. Катсуки этого хватит. (Если бы) *** *** *** После этого Изуку вернулся из ванной посвежевшим и снова полным позитива, на его пальцах красовались цветные пластыри, довольно веселенькие. Они заварили лапшу быстрого приготовления, и Бакуго всю трапезу ворчал, что веснушчатый ест какую-то дрянь вместо питательной и правильной пищи, на что Мидория лишь хихикал, вслух умиляясь, какой Каччан оказывается домохозяйка, и оправдывался, что после переезда готовить нормально так и не научился. Зато чай Деку заваривал отменный. Какой-то индийский с кучей неизвестных травок и цветочков, мятой и дольками яблок. Смешиваясь с воспоминаниями о суккулентах на подоконнике, от этого запаха в голове создавалась какая-то чудесная умиротворенная картина чего-то из разряда инди. И возвращало обратно в маленькую кухню однокомнатной студенческой квартирки. С теплом чая по телу расползалась уютная нега, расслабляя до невозможности. — Каччан, останешься? — вновь неуверенный голос Изуку коснулся ушей. Бакуго, успевший слегка придремать, сонно уставился на зеленоволосого. Мидория механически помешивал свой чай маленькой ложечкой, хотя сахар в том давно растворился, сжимал пальцами салфетку и упорно старался не смотреть в глаза, отводя их куда-то в сторону. Бакуго показалось, что в этом вопросе есть что-то большее. Или хотел заставить себя так думать. И ведь это то, что сам он не решился спросить в прошлый раз. — А ты хочешь? Было такое ощущение, словно Катсуки идёт по очень тонкому льду, играя в слова и буквы, запрещенные правительством, нарушающие закон, придуманный самому себе. Бакуго тоже вкладывает в свой вопрос что-то большее, на что не решается. И одергивает себя — это просто обычный дружеский вопрос, он же не хочет навязываться, так? — Ну, просто уже поздно, тебе отсюда домой добираться будет очень долго, — Мидория замялся, прикусывая губы, — А завтра выходной, можно спать до обеда, ха-ха, да? — Изуку криво посмеялся, но его глаза словно боялись смотреть дальше. Какой уклончивый ответ, из которого Бакуго выуживает себе «хочу», довольно хмыкая в свою кружку, за которой потянулся. — А мы поместимся на твоем несчастном диване? — Он гораздо шире, чем ты думаешь, — с вызовом сказал Мидория, и такой голос нравится Бакуго гораздо больше. *** *** *** И они правда поместились. Бакуго до последнего не верил. Но знатно охренел, когда весь длинный диван разложился чуть ли не в трёхспальное ложе. Кровать Катсуки дома тихонько плакала в сторонке, пока Деку стоял и хвалил сам себя за такую замечательную диванную находку. А ещё Бакуго никогда не ложился так рано — в одиннадцать. Обычно он сидел до трёх ночи, но сегодняшний день с Деку его вымотал. Изуку вытащил толстое одеяло, но Катсуки убедил его, что они зажарятся, поэтому зеленоволосый подкинул им только широкий плед с какими-то наркоманскими собаками — Катсуки было все равно, он устал. Оба парня улеглись, и если Мидория воткнул себе в уши наушники, объясняя, что без музыки не уснёт, то Бакуго просто лежал бревном и рассматривал выходящую за окном луну. Было так тихо и спокойно. Странно и удивительно. Наверное, скажи ему кто в начале весны, что с этим неприметным и никому неизвестным зеленоволосым парнем он будет спать в одной постели, Бакуго немедля прописал бы в ебало, крича что-нибудь вперемешку со «сдохни». И вот как оно вышло. И ни одна живая душа не знает, и спасибо, Господь. И Катсуки не может уснуть. Перевернувшись на бок, он уставился на мирно спящего Деку. Стоит ли говорить, что Бакуго моментально залип на этом умилительном зрелище? Один из наушников выпал и бесхозно лежал на подушке. Бакуго приподнялся на локте над парнем, заглядывая в это удивительное спящее лицо. Хмыкнул и стащил этот выпавший наушник, заваливаясь совсем рядом и втыкая его в своё ухо. «I wish you could be honest, I wish you could be honest… with me» * — Какую же слюнявую херню ты слушаешь, Деку, — еле слышно проговорил Катсуки, прикрывая глаза. Ногу под пледом легонько пнули. — Сам ты слюнявый. … Бакуго усмехнулся и устроился поудобнее, чтобы наушник не выпал, медленно проваливаясь в долгожданный сон. * — The Neighbourhood — Honest