Магазинчик взрослых развлечений

      С четверга зарядили проливные дожди. Проснувшись серым мокрым утром, Киллуа обнаружил, что не может выдавить ни слова — горло воспалилось и отекло. Слизистая превратилась в наждачную бумагу, и даже простое сглатывание слюны вызывало жгучую боль. Чертыхаясь про себя, он принялся шарить под подушкой в поисках телефона. Нужно предупредить Биске.       Если подумать, за четыре месяца работы ему ни разу не приходилось брать внеочередной выходной или просить подмену. Первое время самостоятельная жизнь давалась непросто, и тем больше была его гордость за собственную ответственность и выдержку. К тому же, от умения справляться с подобными трудностями зависело будущее Киллуа. Досадно так некстати заболеть практически на финишной прямой.       Вместо человеческой речи связки выдавали только глухой хрип. После нескольких безуспешных попыток настроиться Киллуа плюнул и отправил смс. Как можно кому-либо звонить, если голос представляет собой нечто среднее между скрипом ржавых дверных петель и кашлем прокуренного матроса? Остается надеяться, что Биске не воспримет это как предлог для прогула.       В квартире похолодало. За ночь пол остыл, и шлепать по нему босиком было крайне неприятно. Зябко поеживаясь, парень быстро откопал в недрах шкафа пару теплых носков, спортивные брюки и какой-то растянутый свитер. Все тело отозвалось странной тупой болью. Противно ломило шею и затылок, отчего Киллуа почувствовал себя особенно несчастным. Он не помнил, когда в последний раз вообще болел.       Коротко пиликнул телефон, высветив новое сообщение от бдительной начальницы. «Я сама подменю тебя. Не беспокойся и отдыхай! Пей лекарства и выздоравливай поскорее.»       Лекарства, точно. У него нихрена нет нужных лекарств. Даже аспирина завалящего. Уныло вздохнув, парень ткнул кнопку на электрическом чайнике. Сначала необходимо выпить чего-нибудь горячего, в аптеку можно сходить и позже. Когда ливень немного утихнет.       Но дождь все не кончался, а к обеду дела стали совсем плохи.       Боль из затылка перешла в голову, глазные яблоки весили целую тонну и реагировали на яркий свет, поэтому Киллуа плотно закрыл шторы во всех комнатах. Соорудив убежище из одеял и подушек, он устроился там, пытаясь согреться. Его сильно трясло. Очевидно, температура подскочила до предельных цифр, но сил добраться до градусника не было. Мысль о вызове скорой воспринималась Киллуа как нечто унизительное, и в борьбе собственного упрямства со здравым смыслом он беспокойно задремал.       Снилось гадкое, муторное, тоскливо неприятное. Вязкое, как остывший кисель. Будто он бежит от кого-то по берегу, а ноги уходят в песок по самые щиколотки. Не спастись. Среди чувства ужасающей неизбежности раздался едва уловимый звук, сначала совсем тихий, смутно знакомый. Этот звук постепенно усиливался, креп, нарастал, пока не превратился в оглушительный звон рингтона мобильника.       — Мм…алло? — прохрипел Киллуа в трубку, силясь собраться с мыслями.       — Ох, извини, что разбудила. Просто ко мне тут какой-то парень заходил, спрашивал тебя. Хорошенький. И очень настойчивый. Рассказала ему про твою простуду.       — Какой… Кто?       Последняя рабочая извилина в голове отказывалась соображать из-за звона в ушах. Кто-то искал его. Какой-нибудь постоянный клиент? Брат?       — Высокий улыбчивый брюнет. Зовут Гон, вроде.       — А, ч-черт. Скажи ему, что я буду во вторник. Или просто дай мой номер.       Хотелось поскорее отделаться от разговора и упасть обратно в мягкое. Усталость навалилась на плечи мертвым грузом.       — Ой, видишь ли… Он был такой обаятельный! Мы разговорились о всяких пустяках, и я случайно дала твой адрес. Сама не знаю, как так вышло.       Тут Киллуа окончательно проснулся. Он рывком сел на кровати и, игнорируя тошнотворное головокружение, заорал в телефон. Вернее, захрипел, но вышло все же довольно грозно.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА? Как можно выдать чужой адрес случайно?!       Биске защебетала что-то оправдательное, но парень почти не слушал ее. Больной мозг отчаянно просчитывал, какова вероятность появления нежданного гостя в связи с последними событиями. Может, он это на всякий случай спросил? Может, он придет не сегодня? Ну, не прямо сейчас.       Хотя, стоит ли себя обманывать. Даже учитывая их короткое знакомство при весьма странных обстоятельствах Киллуа знал — Гон обязательно придет. Это так же несомненно, как аксиома. Трава зеленая, небо голубое, Гон с минуты на минуту будет здесь.       В ответ на все опасения в дверь постучали. Он откинул мобильник и устало потер лицо. Встать с кровати получилось не сразу: в вертикальном положении тело снова начало трясти, а перед глазами расплывались цветные вспышки. Кое-как добравшись до коридора, Киллуа облегченно привалился к стене и уже вдоль нее пошел к выходу.       Стук повторился, теперь гораздо громче и настойчивее. Интересно, если совсем не открывать, он всех соседей на уши поднимет? Парень явно не умеет отступаться.       Киллуа улыбнулся своим мыслям, распахивая дверь. Гон на мгновение застыл в открытом проеме с крайне неловким выражением лица.       — О, привет! Извини, что без приглашения, но Биске сказала — тебе совсем плохо. Поэтому я решил заглянуть… Эй, да ты весь горишь!       Широкие ладони обхватили пылающие щеки Киллуа, и он вдруг осознал, насколько эти руки прохладнее его самого.       — Просто немного приболел.       — У тебя ужасный жар! Нужно срочно что-то делать!       Гон перекинул его левую руку себе через плечи и, крепко придерживая за поясницу, потащил в комнату. При других обстоятельствах Киллуа непременно стал бы возмущаться такому беспардонному отношению к личному пространству, но не сейчас. Сознание распадалось на фрагменты, и он боялся вовсе отключиться. Вот будет позор-то.       — Пил что-нибудь из таблеток?       — Нет. Я не успел сходить в аптеку.       — Понятно. Жди здесь.       Гон устроил его в кровати, подложив под голову не меньше трех подушек, быстро открыл окна и исчез где-то в кухне. Сразу потянуло свежим холодным воздухом. Судя по звукам, все имеющиеся шкафчики в доме подвергались безжалостной проверке. В результате какое-то время спустя Гон вернулся с полотенцем и глубокой миской.       — Что ты там придумал?       — Я тебя сейчас раздену, не пугайся.       — В-в-в смысле?       Это наглое самоуправство уже превосходило все мыслимые границы. Киллуа попытался отпихнуть от себя настойчивые руки, стягивающие свитер, однако у него ничего не вышло.       — Нужно сбить температуру. Или ты слушаешься, или я вызову скорую.       Угроза про неотложку подействовала моментально. Безропотно позволив раздеть себя до пояса, Киллуа уставился на Гона. Тот отжал мокрое полотенце и приложил компресс сначала к горячему лбу, промокнул щеки, потом шею, а затем и всю грудную клетку. Ткань казалась ужасно холодной.       — Только вода и уксус, видишь? После обтираний тебе станет чуть полегче, и я сбегаю за лекарствами. Если бы я знал, до какого состояния ты способен себя довести, пришел бы гораздо раньше.       Голос Гона вновь стал мягким и приятным, металлические нотки пропали за ненадобностью.       — Я бы справился сам… — фыркнул Киллуа, смущенно отворачиваясь.       — Ты жутко упрямый. А еще гордый и самоуверенный, поэтому никуда не позвонил, когда стало хуже. Считаешь, что тебе не нужна помощь.       — А ты так прямолинеен, что мне хочется врезать по твоей наглой морде! Гон звонко рассмеялся, вымачивая в воде полотенце.       — Вижу, тебе лучше. Врежешь, когда выздоровеешь.       — О, боги, как же холодно! Может, уже хватит? — заскулил незадачливый пациент, глядя на приближающуюся уксусную экзекуцию.       — Потерпи еще полчаса, и сможешь отдохнуть. Но укрываться нельзя.       — Ты монстр!       Прикосновения полотенца провоцировали вереницу мурашек, и Киллуа то и дело недовольно морщился. Впрочем, обтирание явно помогало: лихорадочная тряска прошла, а сознание перестало дробиться.       Иногда он украдкой разглядывал Гона. Брови, сведенные к переносице, напряженно сжатые губы, крупные кисти рук, выжимающих мокрую ткань. Этот человек чудесным образом умеет появляться в самый нужный момент. Уже дважды.       — Откуда ты все это знаешь? Ну, про то, как сбивать температуру.       — Меня так лечила тетя Мито. В детстве я как-то провалился под лед на реке и месяц лежал с пневмонией. Жар был ужасный. Почти ничего не помню, кроме ее рук и запаха уксуса… А тебе мама никогда не делала компрессов? Киллуа неуютно заерзал, избегая визуального контакта.       — Не припомню, чтобы она вообще делала для меня что-то подобное. У нас странная семья.       — Извини.       — Да ничего. В любом случае, если продолжишь в том же духе, рано или поздно познакомишься с моим старшим братом. А он тот еще чудик.       — Ого, звучит угрожающе! — хихикнул Гон.       — Это типа предупреждение. У меня вся родня двинутая, поэтому я от них свалил подальше.       — Не страшно. Но я учту, раз ты настаиваешь. А теперь можешь подремать, если хочется. Я быстро схожу в аптеку и вернусь к тебе.       — Хорошо. Эй, Гон?       — А?       — Зачем ты это делаешь? Тратишь на меня свое свободное время.       Вопрос застал парня уже в дверном проеме. Киллуа видел, как вздрогнула спина, прежде чем он обернулся.       — Мы ведь друзья. Это естественно, заботиться о друге. Больше не говори таких странных вещей, пожалуйста.       Щелкнул замок, и Киллуа остался в тишине.       Действительно, откуда бы ему знать, что такое настоящая дружба. Детство и ранняя юность до поступления в колледж были посвящены образованию: математике, литературе, экономике, юриспруденции, истории, языкам и прочей скучной ерунде, которая, по мнению отца, станет крайне необходима в будущем. Его учили на дому, ограничивая в контактах с внешним миром. Внушали, что наследник не должен иметь ни с кем близких отношений, что любой посторонний человек — угроза для семьи и для него самого. Бесконечные обязанности, оправдание родительских ожиданий и одиночество. Конечно, можно было нанять какого угодно репетитора или тренера: сегодня ты занимаешься тайским боксом, а завтра играешь в шахматы. Но рядом никогда не было кого-нибудь по-настоящему близкого.       Сейчас Гон сокращал расстояние между ними с космической скоростью, и Киллуа ощущал это каждой клеткой. Такое странное чувство тепла и света, будто погружаешься в солнечную реку. Будто после долгой, тяжелой дороги возвращаешься домой. Он скомкал в руках одеяло. Шутки шутками, но если Иллуми действительно узнает об этом, быть беде. Без преувеличения, брат способен на все, включая методы, идущие вразрез с буквой закона и здравым смыслом. Спрятать Гона от него не получится. Во-первых, нельзя диктовать человеку собственные правила поведения, во-вторых, глупо рассчитывать, что какая-либо конспирация будет успешной. Не исключено, что квартира изначально находится под наблюдением. Тогда Иллуми уже отлично проинформирован. Скрипнула входная дверь, и на пороге появился Гон. Он промок до нитки, даже волосы, всегда упорно торчащие вверх, опустились под тяжестью воды. — Ух, какой там ливень зарядил! Прямо как в тропиках! При виде его улыбчивого лица Киллуа самому вдруг захотелось улыбнуться. — Ты что, ходил без зонта? Вот идиот. — Я забыл. Слушай, мне неудобно спрашивать, но… у тебя есть, во что переодеться? — Да, в спальне шкаф. Там найдешь. Парень кивнул и принялся стягивать с себя одежду прямо в коридоре, что было правильным решением. От вымокших вещей на полу собирались приличные лужи воды. — Справа проход в ванную, возьми себе полотенце с полки… — непринужденно проинформировал его Киллуа, удивляясь самому себе. Никогда прежде он не сближался с людьми так быстро. Присутствие Гона почему-то ощущалось как нечто привычное, комфортное. — И надень что-нибудь потеплее, а не то свалишься с простудой, как я. — У меня хороший иммунитет. Ты такой заботливый, Киллуа… — Ничего подобного! Просто поторопись уже. Благо, размер одежды у них почти совпадал. Натянув сухие свободные шорты и майку, Гон поспешил напичкать своего пациента положенными таблетками. Киллуа строил недовольные гримасы, но лекарство пил. Ему становилось все лучше: вместо хрипа получались вполне внятные слова, перестало клонить в сон, а желудок явно требовал пищи. — Какая гадость, фу. Теперь надо срочно съесть что-нибудь вкусное. — Ой, точно! Я такой дурак. Ты ведь наверняка ничего не ел с самого утра! — Гон подорвался с места, но его схватили за руку. — Стой. Куда собрался? — На кухню. Приготовлю что-нибудь. — У меня в холодильнике толпа мышей повесилась. Так что отключи режим гиперопеки и расслабься. Закажем доставку на дом. — Ну, ладно. — Возьмем пиццу, позалипаем в телевизор или поиграем в PlayStation. Если, конечно, ты не спешишь домой… Он почему-то боялся, что Гон откажется. В конце концов, у человека могут быть свои планы на вечер, дела, работа, отношения. Да что угодно. В то же время сама мысль о том, как Гон уходит, а он остается один в пустоте комнат, вызывала легкую панику. — Эй, я с тобой на всю ночь. Это даже не обсуждается. Температура может снова подняться, а ты сам ничего не сделаешь. Киллуа молча сжал губы и кивнул. Впервые в жизни спорить не хотелось. Вернее, по какой-то причине он просто не мог спорить. Его затопило ощущение умиротворяющего покоя и согревающей защищенности. Верно, к черту тревожные мысли о брате, проблемы можно решать по мере поступления. А сейчас есть только уютный вечер, мерный стук дождя за окнами и Гон. — Так, какую пиццу мы будем есть? — О, я хочу огромную, просто гигантскую пепперони, маргариту с двойным сыром, пиццу с беконом и шпинатом, и острые куриные крылышки!