Магазинчик взрослых развлечений

      Хисока огляделся и сверил время. Стрелки наручных часов плавно легли на восемь. По-летнему теплые, розовые сумерки утопили улицу, сглаживая округло контуры предметов и фигур людей. Словно сошедшие с винтажных фотографий, они невесомо скользили вокруг. Они любили и ненавидели, предавались горю или мимолетному счастью, разочаровывались, надеялись и снова влюблялись. Воздух пах обещаниями, будто каждого в этом городе ждало нечто новое, потрясающее, нечто волшебное. Великолепный концентрат человеческих эмоций, густой, как выдержанное вино — вот-вот захмелеешь. Мужчина довольно зажмурился, расплываясь в улыбке. Лицо его приобрело совершенно лисьи черты.       Конечно, большая часть веселья достанется Иллуми. Но это ничего. Роль второго плана нередко имеет куда большее значение, чем кажется зрителю на первый взгляд. Его собственный момент торжества наступит позже, гораздо позже.       Хисока поправил воротник рубашки, небрежно откинул волосы со лба и расслабленным шагом направился к цели. Сегодня он законопослушный гражданин общества, обаятельный мужчина чуть за тридцать, одетый со вкусом, но неброско. Он производит впечатление адекватного, уверенного в себе человека с достатком. Любой работник сферы торговли с удовольствием потратит на него час-полтора. Не имеет значения, хочет он приобрести новую модель гаджета или пару многохвостых кожаных плеток.       Дверь магазина легко поддалась, гостеприимно впуская нового посетителя. Вопреки ожиданиям, внутри оказалось довольно прилично — ни тусклых ламп, ни вульгарных витрин в бархате, ни анорексичных манекенов в зовущих позах, ничего такого, что делает большинство секс-шопов похожими на квартал красных фонарей. Один стеллаж целиком занимали книги, тематические, но все же не банальная порнография: «Секс в человеческой любви» Эрика Берна, «Библия секса» Пола Джоанидиса, сборники Фрейда по психоанализу и теории сексуальности, свежие переиздания Камасутры, попадались даже анатомические атласы. В организации этого места чувствовалась любящая рука.       — Здравствуйте. Я могу вам чем-нибудь помочь? — негромкий голос оторвал его от задумчивого созерцания.       Ах да, Золдик-младший. Совсем один и все еще болен, судя по кругам под глазами и нездоровой бледности. В самом деле, было бы нехорошо, отпросись он домой раньше положенного из-за самочувствия.       — Добрый вечер. Буду очень признателен за помощь, у меня несколько нестандартная ситуация ♥       — Сделаю все возможное. Для начала расскажите, что именно вас интересует.       — После беглого осмотра — решительно все! Потрясающий ассортимент! Для начала хотелось бы… Ох, извините, нужно ответить. В кармане вдруг настойчиво завибрировал телефон, и Хисоке пришлось отвлечься. Сообщения сыпались одно за другим. «Ты на месте?» «Мне нужно пару часов, здесь слишком людно» «Придумай что-то» «Он не должен уйти домой раньше десяти»       — Прошу прощения, это… моя жена. Присылает ценные указания. Хочет чего-то нового, но в секс-шоп ни ногой: считает такие места отвратительными. Очень по-ханженски, учитывая некоторые ее склонности.       Киллуа понимающе кивнул.       — Сочувствую. У меня в семье тоже есть человек, одержимый правильной репутацией. Прямо образец добродетели, а у самого рыльце в пушку. Хисока склонил голову набок и старательно изобразил грустную усмешку.       — Какое совпадение ♥       — Да уж, так бы и съездил по этому самому рыльцу… — едва слышно пробормотал парень, в раздражении взлохмачивая свои белые волосы. Сморщилась переносица, характерно отражая смесь досады и отвращения: так скалятся животные перед лицом возникшей опасности. Из правой руки неосознанно сложился кулак, но тут же разжался.       А ведь тут у нас, черт побери, настоящая болевая точка. О, Иллуми, твой обожаемый младший братец ненавидит любое упоминание о тебе, любую мысль, мелькнувшую на задворках сознания. Конечно, кровные родственники не всегда добры друг к другу, но этот случай явно выходит за пределы простых детских обид.       — Что ж, интересует конкретная категория или мне следует ознакомить вас со всем нашим ассортиментом?       — Ммм, звучит заманчиво. Не откажусь от краткого экскурса, если тем самым не слишком вас отвлеку ♥       — Не отвлечете. В этом и состоит моя работа.       Не то, чтобы Золдику-младшему нравилось угождать клиентам, развлекая их длительными демонстрациями вибраторов всех цветов и размеров, однако на данный момент он нашел в этом спасение. Средство от назойливых воспоминаний. Пальцы ловко перебирали ключи, открывая стеклянные витрины одну за одной.       — У вашей жены есть особенные предпочтения? Хисока задумчиво приложил палец к губам.       — Насильственное подчинение и нанесение телесных повреждений, в основном. Она такая властная… Наверно, именно это меня в ней и заводит ♠       Киллуа неприязненно дернул плечом. Разумеется, их вкусы полностью противоположны, оттого так легко и забавно играть на его детской впечатлительности.       — Тогда предлагаю перейти в отдел BDSM. Как раз вчера была новая поставка: есть стеки, наручники, кляпы и зажимы.       — А что насчет портупеи? Всегда хотел примерить что-нибудь подобное.       Парень обернулся, быстро и хладнокровно смерив взглядом фигуру покупателя. Хисока едва сдержал усмешку при мысли, как похож он в этом на своего ненавистного старшего брата. Отлаженная машина механического расчета.       — Как пожелаете, но с размером нужно повозиться. У вас широкие плечи и узкая талия, поэтому обещать не буду. Снимайте пиджак. Рубашку можете оставить.       — Слушаю и повинуюсь ♥       С примеркой действительно пришлось попотеть: если ремни идеально сходились на груди и спине, то ближе к поясу их объем оказывался слишком велик. Чаще всего подводила длина — большинство портупей шились из расчета на средний рост. После десятка отбракованных образцов Киллуа фыркнул и полез в какой-то дальний ящик. Казалось, из-за упрямого азарта он совсем не замечает времени.       — У вас нестандартные пропорции, но где-то тут я видел подходящую…       — А вот и я! Где мой самый главный труженик? Можешь собирать шмотки и дуть домой, мамочка разрешает! — тонкий женский голосок разрезал пространство, резонируя со звоном дверного колокольчика. Миниатюрная блондинка впорхнула в магазин, и каблучки ее лаковых туфелек деловито застучали по полу. Это было некстати. Хисока внутренне напрягся, прикидывая варианты решения возникшей проблемы.       — Биске, ты сама тактичность. Я типа работу работаю, видишь?       Киллуа демонстративно потряс распакованной портупеей, тут же возвращаясь к примерке. Девушка в смущенном жесте прикрыла рот ладошкой, хотя взгляд ее уже отнюдь не смущенно скользил по покупателю.       — Если и такая не подойдет, могу предложить наборы для шибари. Знакомы с практикой? — Киллуа ровным тоном продолжил разговор, предпочитая оставлять без внимания довольно навязчивое присутствие начальницы.       — Боюсь, только в теории ♦       — Я закончила расширенные курсы по искусству шибари у японского мастера! Если хотите, могу провести краткий инструктаж и показать базовые узлы. Для вас прямо здесь.       Глаза у Золдика-младшего округлились до размеров блюдец, и он резко повернул голову на звук томного голоса. Наверняка парень страшен в своем уличающем гневе — Хисока не видел его лица, но видел комическую растерянность жертвы.       — Ты что, случайно упала по дороге и потеряла последний стыд?       — Ничего подобного. Я ведь просто предлагаю помощь. У нас высокая ориентированность на клиента, верно?       Она вдруг недвусмысленно подмигнула, привстав из-за плеча Киллуа. Это было так беззастенчиво и прямолинейно, что Хисока не смог сдержать улыбки. Дамочка своего не упустит.       — Благодарю за предложение, но меня устраивает компетентность вашего работника. А уроки бондажа отложим на следующий раз.       — Жаль. У меня очень ловкие руки.       — Не сомневаюсь ♥       Блондинка развернулась и гордо прошла в другую часть зала, за администраторскую стойку. Судя по игривым покачиваниям бедер, для нее отказ вовсе не являлся окончательным. Это было странно: Хисока знал, что чаще отпугивает женщин, чем привлекает. Они будто интуитивно чувствуют опасность, исходящую от него, предпочитая держать разумную дистанцию. Запиликал стандартный рингтон, и Киллуа спешно вынул из кармана брюк мобильник. Легкое замешательство мелькнуло на его лице. — Надо же, арендодательница… Поздновато для звонка. Алло? Еще до того, как парень бумажно побледнел, до того, как трубка выскользнула из его руки — до восхитительного момента поглощающей паники Хисока все понял. Работа окончена. Киллуа вылетел в двери и, не сбавляя скорости, побежал прочь от магазина.

***

      Это случилось снова: его мучительно вырвало желудочным соком, таким вязким, что приходилось подолгу сплевывать себе под ноги. Всюду мелькали люди. Кричали громко командным голосом, таскали толстый шланг, похожий на питона. Лужи воды растекались нефтяными пятнами, отражая сигнальные огни служебных машин.       Киллуа осторожно втянул воздух носом и выдохнул ртом, пытаясь справиться с тошнотой. Он пробовал пить, но любая жидкость тут же выворачивала нутро наизнанку. Врач скорой сказал, это нервное. Механически помял ему запястье, заглянул фонариком в зрачок и занялся другими пострадавшими.       Черные провалы окон зияли сиротливо, как голодные пасти, просяще раззявленные. Пламя в них давно угасло. Если смотреть с улицы, то сразу видно — огонь не нанес большого урона, съел целиком одну из квартир, а вторую, на этаж выше, едва подкоптил дымом.       — Женщина, успокойтесь! Причина возгорания будет ясна после расследования. Чаще всего бытовые пожары происходят из-за короткого замыкания в проводке. Человек в спецовке и каске, нахлобученной по самый нос, пытался оттеснить в сторону крупную даму лет шестидесяти. Дама всячески сопротивлялась, размахивала руками и голосила в три октавы.       — Как я могу успокоиться! Кто компенсирует мне урон? Это мальчишка забыл что-нибудь выключить из розетки!       — Рано делать выводы. Дождитесь заключения специалистов.       Конечно, она не хотела ждать. Она хотела, чтобы кто-то ответил за произошедшее здесь и сейчас, незамедлительно. При виде Киллуа дряблые щеки затряслись и пошли рябью, делая ее похожей на индюшку.       — Ты-ы… Ты у меня ответишь по закону, имей ввиду! Я в суд подам!       — Подавайте. Наплевать.       Он безразлично посмотрел куда-то сквозь эту женщину, такую злую, эмоциональную. Такую живую. Им самим владело странное отупение, лишенное красок и чувств. В пожаре сгорело все: личные вещи, одежда, техника, игровая приставка, документы, деньги, которые копились на случай побега от семьи. Огонь опустошил его, иссушил до дна.       — Еще и дерзишь? Ну, уж я добьюсь! Ремонт до копеечки оплатишь! И родителям твоим позвоню завтра же, пусть знают, что у них за ребенок!       Киллуа мрачно усмехнулся. Все же у некоторых людей напрочь отсутствует чувство самосохранения. — А то они без тебя не в курсе. Идиотка. Женщина продолжала что-то выкрикивать, пока ее, дрожащую, с перекошенным лицом, вели под локти к машине скорой помощи. Там же ожидала полиция. Скорее всего, ему тоже предстоит душевный разговор с органами правопорядка.       Вот бы, как в детстве: все просто, легко, очевидно. В угол ставят за непослушание, не дают конфет, потому что опять поссорился с братом, снова не выучил урок — получишь двойку. Есть поступок и следствие, и любая неприятность объяснима.       Киллуа задрал голову вверх, наблюдая, как тонкий серп месяца пугливо выплывает из-за крыш. Теперь нет правых, нет виноватых, нет первопричины. Ничего нет. Только немой вопрос: за что? Он ведь старался изо всех сил, переступил многолетние привычки, многому учился и многое превозмог, в том числе собственный малопластичный характер. Разве заслужил он такое «вознаграждение» за свой кропотливый труд?       Усилия прошедших месяцев отныне потеряли всякий смысл. Воображение рисовало бесстрастное, самодовольное лицо брата и снисходительную улыбку отца. Мы, мол, так и знали, мы говорили тебе — даже не пытайся.       Парень до скрежета стиснул зубы, подавляя утробный рык.       — Молодой человек, мне нужно задать вам пару вопросов.       Тот самый пожарный в каске терпеливо стоял рядом, перебирая какие-то бумаги. Что ж, по крайней мере, его не тащат для дознания в узкую каморку, благоухающую пропитыми бомжами и скверным табаком. Киллуа согласно кивнул.       — В копии договора аренды указан адрес прописки, но нет контактных телефонов. Вы хотите, чтобы вас оповестили о результатах экспертной проверки?       — Что это значит?       — В течение месяца будет проведена независимая экспертиза для определения причины возгорания и виновности обеих сторон — вашей или физического лица, предоставлявшего помещение в аренду. Вы в любом случае получите письменное извещение, но телефонный звонок поступит быстрее.       — А, ч-черт, я где-то потерял мобильник… — Киллуа рассеянно огляделся вокруг. Проверка карманов тоже ничего не дала. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз держал в руках телефон. Еще на работе?       — Подойдет номер близкого родственника.       Какими бы ни оказались результаты, нельзя, чтобы кто-то из семьи узнал о них первым. Фамильные ценности Золдиков не предполагают честности или моральной поддержки. Он может вовсе не узнать правды. Никогда.       — А номер близкого друга?       — Ну, если других вариантов нет, то можно. Вы доверяете своему другу?       Киллуа вспомнил Гона, его сильные руки, его несгибаемый оптимизм и необъяснимую способность оказываться в нужном месте в нужное время. Если в мире существует надежность, то она выглядит так.       — Абсолютно.       После пришлось долго составлять опись личных вещей, сгоревших при пожаре. Память играла злые шутки: в голову не шло, какой именно марки был ноутбук и сколько коллекционных игровых дисков хранилось на полке в шкафу. Теперь это просто мусор, ненужный хлам.       Опустилась глубокая ночь, и прохожие зеваки разбрелись кто куда. Жителей смежных квартир рассовали по друзьям и родственникам, кого-то отвезли в пункт помощи пострадавшим. После пожара дом стоял черный, зловеще молчаливый. Битые окна по-прежнему скалились на Киллуа сквозь темноту. Порченые ячейки огромного улья.       — Вот и закончили. Теперь ждите звонка и результатов проверки. Вам есть где переночевать?       — Что? А, да, конечно. Я просто вернусь… домой.       — Социальная служба как раз занимается развозом людей. Вас могут подвезти до нужного места.       — Спасибо, я лучше прогуляюсь пешком.       — Понимаю.       Мышцы затекли, и встать на ноги оказалось не так легко. Ощутимое покалывание тут же ужалило ступни, но с каждым новым шагом Киллуа чувствовал себя лучше прежнего. Всего-то и надо — идти вперед, переставляя конечности. Идти по пустынному городу, считать кварталы и сонные светофоры, улица за улицей. Пару раз ему встречались люди. Они странно косились в его сторону, но ничего не спрашивали. Надо думать, вид был весьма печальный: пот, сажа, вода и грязь не прибавляют привлекательности в глазах общества. В конце концов он заблудился в каком-то спальном районе с одинаковыми домиками коттеджного типа. Местные собаки подняли оглушительный лай, так что пришлось сделать огромный крюк и вернуться на знакомый маршрут.       Когда небо едва заметно порозовело на горизонте, перед ним выросли исполинские кованые ворота. Остролистный плющ намертво сплелся с железной громадиной, по-хозяйски укрывая обширную поверхность прилегающих стен. Привычным движением парень нажал кнопку, спрятанную в глубине проема от посторонних глаз. Он стоял, как вкопанный, не поднимая лица. Он знал, прямо сейчас его рассматривают. Тщательно, придирчиво, не упуская ни единой детали. Где-то над головой послышался треск динамика.       — С возвращением, господин Киллуа.