Магазинчик взрослых развлечений

      Гон поманил котенка игрушкой. Рыжий комок вжался в стол и закачался, готовясь к атакующему прыжку. Такой маленький, а уже охотник.       — Он вполне здоров. Нужно только выкупать его и втереть в холку капли от паразитов. Это место между основанием шеи и лопатками животного. Вот здесь…       Леорио спустил очки на кончик носа и важно закивал. Весь его вид говорил о крайней степени родительской ответственности.       — А какое именно лекарство купить?       — В нашей аптеке ему подберут препарат по весу. Комплексную вакцинацию лучше провести через пару недель.       — Записываться на прием надо заранее?       Курапика устало потер переносицу. Изначально они планировали просто навестить друга на новой работе и, возможно, вместе где-нибудь перекусить. Вместо этого Леорио вот уже битый час бомбардирует Гона вопросами и топчется вокруг найденыша как курица-наседка.       — Может хватит? Это обычный кот.       — Я хочу все предусмотреть. Чтобы Персик вырос большим и сильным зверем! Правда, малыш? Какой ты хорошенький…       «Зверь» тонко мяукнул и пополз к Леорио на плечо, с ловкостью скалолаза цепляясь за дорогой пиджак тонкой шерсти. Лицо новоиспеченного папочки выражало при этом дикую смесь умиления и чисто еврейских страданий.       Блондин едва заметно усмехнулся в кулак.       — Потом не жалуйся. Возиться с ним будешь сам.       Гон улыбнулся, стягивая смотровые перчатки. Он знал: именно Курапика первым заметил котенка, не смог пройти мимо крохотного существа, брошенного в коробке на произвол судьбы. И пусть тот старательно избегал репутации сентиментального парня, всем вокруг было известно — у Курапики очень мягкое сердце.       — Не сомневаюсь, вы вдвоем прекрасно справитесь с воспитанием животного.       — Эй, Гон.       Леорио усадил питомца в купленную переноску и повернулся к другу. Кое-что в поведении парня его беспокоило с самого начала.       — У тебя что-то случилось? Ты выглядишь расстроенным.       — Ну…есть немного. Думаю, я обидел Киллуа. Мы не виделись с тех пор, как я сбежал от него на собеседование. И теперь он не отвечает на звонки.       Фрикс смущенно почесал затылок, пытаясь совладать с неловкостью. Его друзья задумчиво переглянулись между собой. Иногда создавалось впечатление, будто они вполне способны общаться телепатически.       — Так зайди к нему на работу. Или даже домой. Ты ведь уже знаешь адрес? Будет лучше, если вы поговорите лично. В любых отношениях, даже дружеских, важна забота и чуткость.       Курапика деловито присел рядом, закинув ноги одна на другую. Отныне для каждого человека в пределах комнаты риск получить Важный Жизненный Совет многократно возрос, потому что режим «мамочки семейства» активирован. Леорио незаметно сделал шаг в сторону выхода.       — Наверно, я боялся показаться слишком навязчивым. Но если подумать, это ведь странно, да? Почти неделя прошла, а я даже не знаю, в порядке ли он.       — В таком случае определенно пора что-нибудь предпринять. Ты не сможешь простить себя, если вы так и не помиритесь из-за твоего страха оказаться отвергнутым.       Гон сверил время по наручным часам и решительно кивнул. Даже если Киллуа не желает видеть и слышать его, он, по крайней мере, должен извиниться.       — Ребята, мы собирались поужинать вместе, но… Вы подождете меня еще немного?       — Не вопрос! Мы даже можем сходить с тобой! — воодушевленно вскинулся Леорио, но тут же осекся, покосившись в сторону блондина. Тот выразительно сверлил его взглядом.       — Он хотел сказать, что отвезет Персика в нашу квартиру и пока займется обустройством всяких необходимых для животного вещей. А я схожу с тобой. На случай, если вдруг смогу чем-то помочь.       Курапика ободряюще погладил друга по плечу, провожая взглядом спину ворчащего Леорио. Пришлось разделить обязанности, ведь кто-то должен позаботиться о котенке, а Гона нельзя оставлять одного. Еще он опасался, как бы Паладинайт не ляпнул чего лишнего, сделав преждевременные выводы о чужой личной жизни. Вряд ли Фрикс точно осознает собственные чувства — жалко будет спугнуть.       Час спустя они вдвоем стояли перед вывеской недвусмысленного содержания. Гон смотрел на магазинчик с надеждой, Курапика — с легким удивлением.       — Это место работы Киллуа? Здесь вы познакомились?       — Ага. Я ходил за… кхм, за кое-чем необходимым для себя.       Блондин подозрительно сощурился. Фрикс совершенно не умел врать: уши предательски краснели, а лицо приобретало крайне виноватое выражение, точно у нашкодившего лабрадора. За всеми переживаниями он напрочь забыл придумать мало-мальски правдоподобную историю, не ставящую по угрозу их с Леорио секрет. Дальнейших вопросов не последовало, и Курапика лишь едва заметно поджал губы. Ох, и аукнется им обоим.       Магазин оказался пустым, что удачно. При покупателях особенно не поговоришь, а ждать подходящего момента иногда приходится слишком долгое время. Гон напряженно обвел взглядом зал в поисках Киллуа. Какой бы ни была обида, он непременно постарается загладить вину перед ним.       Но Киллуа не было.       Опухшая от слез Биске сказала, что не видела его вот уже два дня. Известные ей телефонные номера недоступны, в соцсетях мертвая тишина, а полиция отказывается принимать заявление о пропаже до истечения семидесяти двух часов. Парень вдруг ощутил странную вибрацию в пальцах. Что это? Дрожь?       — Давайте не будем поднимать панику. Когда вы в последний раз его видели? Может, накануне произошло что-нибудь странное? — Курапика протянул девушке бумажный платок и тактично отвернулся, пока она приводила лицо в порядок.       — Ну… я хотела отпустить Киллуа домой пораньше, но он консультировал клиента. Пришлось долго возиться с подбором товара. А потом ему кто-то позвонил, и он просто…просто выбежал на улицу. я даже не поняла, что произошло.       — А домой к нему ходили? — Гон нетерпеливо топтался на месте. Он знал, насколько наивен такой вопрос, и все же.       Биске с сожалением покачала головой.       — Я была, но… В общем, его там нет. Сами увидите.       Чувство неизбежности шевелилось под кожей холодными щупальцами. Произошло что-то плохое. Фрикс молча дернул друга за рукав, мотнул головой в сторону выхода.       — Знаете, я вспомнила кое-что еще. Неделю назад сюда приходил человек, с такими черными глазами, очень пугающий. Представился старшим братом Киллуа и долго задавал странные вопросы…       — Как он выглядел?       — Высокий брюнет с длинными волосами. Бледный, как фарфоровая кукла. Думаю, перепутать такого с кем-то сложно. Один раз увидишь — не забудешь.       Догадка прошила мозг, как разряд электричества. «Неделю назад». Это не может быть простым совпадением. Гон схватил Курапику за запястье и без лишних слов поволок прочь, игнорируя слабые попытки сопротивления. На вежливые прощания с Биске не было времени. Что если из-за его тупости Киллуа пострадает по-настоящему? Вдруг с ним уже что-то случилось? Ну почему, почему такие очевидные вещи всегда ускользают от внимания…       Только несколько перекрестков спустя он понял, что вновь способен на адекватный диалог.       — Да можешь ты притормозить хоть на минуту?! — блондин вырвал руку, воспользовавшись секундным замешательством.       — Когда я бежал от Киллуа на собеседование, то случайно сбил с ног незнакомого парня. Тот зачем-то торчал под окнами и постоянно смотрел вверх.       — И что с того? Мало ли придурков.       — Судя по описанию Биске, это тот же самый человек, который приходил расспрашивать ее. И еще: Киллуа живет как раз на верхнем этаже. Он рассказывал мне про свою семью и брата, предупреждал, а я…       Слова застряли в горле. Нужный дом возник перед ними, будто вырос из-под земли. Он сверкал белизной — новой, свежей краской на фоне голубого неба. Потому так страшен оказался контраст окон, сиротливо черневших среди всеобщего благополучия. Это были окна квартиры Киллуа.

***

      Нет на свете ничего прекраснее бабочек. Их невесомых, трепещущих крыльев, их танцев в потоках воздуха. Символ бессмертной души, перерождения, магической метаморфозы. На Востоке верят, будто бабочки носят на небо сокровенные желания, подслушанные у людей.       Киллуа было восемь, когда он впервые увидел превращение: из странного коричневого свертка, напоминающего стручок, вдруг родилось нечто волшебное. Создание медленно расправило крылья, распустилось, словно цветок, и взлетело. С тех пор стеклянная оранжерея на заднем дворе стала наполняться бабочками. Переливчатые Урании, махаоны, мадагаскарские Кометы и невероятные голубые Морфо — он любил их. Иногда гусениц приходилось заказывать с доставкой из тропических регионов, искать посредников и коллекционеров, готовых на обмен. Родители приняли новое увлечение сына без восторга. Нет ничего хорошего в том, чтобы тратить время на бесполезную ерунду вместо образования и прочих, более важных занятий. Поэтому однажды бабочки исчезли.       После уроков Киллуа хотел покормить их нектаром, но не нашел ни одной. До поздней ночи он провозился с поисками: заглянул под каждый лист, проверил излюбленные места для укрытия, стены и потолки необъятной оранжереи. Пропажа нашлась позже.       Все сорок четыре особи были аккуратно приколоты в его комнате знакомыми портновскими булавками. Каждая из них. Прямо над изголовьем кровати.       — Килл, ты сегодня спустишься к ужину?       Голос брата вырвал его из мыслей о прошлом, заставив вздрогнуть от неожиданности. Помяни черта, что называется.       — Я не голоден. Уходи.       — Но мама волнуется. Нельзя все время проводить взаперти и питаться шоколадными батончиками. Это плохо.       Парень раздраженно фыркнул. Плохо ломать детям психику, лишать их личных интересов и уничтожать все, что им дорого. К сожалению, в семье Золдик потомство принято воспитывать именно так. Якобы закаляет характер.       Дверь комнаты скрипнула, и в щели показались тонкие пальцы. Возможно, кто-то мог бы назвать их изящными, но Киллуа предпочитал применять другие определения. Что-нибудь вроде «до жути пугающие», «отвратительно цепкие». Такие, знаете, костлявые лапки из детских ужастиков.       — Я вхожу.       Иллуми проскользнул внутрь и остановился в центре комнаты, скрестив руки на груди — жест сам по себе странный для человека, привыкшего скрывать любые проявления эмоций. Впрочем, лицо по-прежнему оставалось каменным.       — Признай проигрыш. Шесть месяцев еще не прошли, а ты вернулся домой. Самостоятельная жизнь явно не удалась.       — По-твоему, это моя вина?! Там был сраный пожар!       Старший Золдик безразлично пожал плечами. Но и этот простой человеческий жест вышел у него малоестественным.       — Такие вещи не имеют значения. Мы оговаривали только то, справишься ты сам или нет. В итоге мои предположения оправдались.       Киллуа схватил с тумбочки первый попавшийся предмет (им оказался пустой графин) и с силой запустил в стену точно над головой брата. Осколки брызнули в разные стороны, как фейерверк. Иллуми не шелохнулся.       — Ненавижу…- холодно проговорил парень.       Напряженное молчание повисло в воздухе. Старший Золдик немигающим взглядом уставился на брата, игнорируя стеклянную россыпь в волосах и на поверхности плеч.       — Отец только что вернулся из поездки и хочет видеть тебя немедленно. Я пришел, чтобы сказать это. Переоденься и иди.       — Как прикажете явиться: при полном облачении или достаточно парадного фрака? — попытался съязвить Киллуа, демонстративно оттягивая уютную потасканную футболку. Однако оценить его сарказм было некому. Иллуми исчез также внезапно, как и появился.       Дорога к кабинету занимала около десяти минут, с преодолением целого крыла дома и многочисленных кодовых замков. За этот промежуток времени парень успел продумать несколько вариантов встречи. Первое- ему твердо запретят покидать фамильную резиденцию, второе — дадут частичную свободу деятельности, но с условиями, выгодными для семьи, третье — станут читать лекции о больших надеждах и давить на совесть, пока он не согласится с любыми требованиями. Если мама тоже там, помимо прочего гарантирована слезная истерика. А ее актерскому исполнению можно только позавидовать.       Привычным жестом он запихнул руки поглубже в карманы и ссутулился. С каждым шагом уверенности становилось все меньше. Уважение и страх перед отцовской фигурой бессознательно заставляли его сжиматься эмоционально и физически. Съеживаться в тугой маленький комочек. И помни: чем меньше твое «Я», тем сложнее тебя достать. Мантра, помогавшая ему выжить на протяжении долгих-долгих лет.       В темном кабинете Сильва сидел один. Его тяжелый подбородок опирался на кисти рук, плотно сомкнутых в пальцах. Еще десять лет назад Киллуа смотрел на него, как на бога — таким могущественным, недостижимым и далеким он казался. Теперь в его образе как будто угадывались более приземленные, человеческие черты.       — Здравствуй, сын. Давно не виделись, как твои дела?       Киллуа опустился в огромное кресло напротив отца и вдруг почувствовал, как легко на сей раз ноги достали до пола.       — Пап, ты ведь уже знаешь про спор с Иллуми.       — Да, ты был неосмотрителен при составлении условий. Он легко перевернул ситуацию в свою сторону. Учись расчетливости.       Парень фыркнул и расслабленно откинулся на спинку кресла. На первый взгляд обстановка складывалась вполне терпимая. Может, ему удастся выйти отсюда победителем.       — Но у меня есть новости: в одном из наших филиалов за пределами страны освободился руководящий пост. Думаю, ты готов занять его.       А это было похоже не падение с высоты.       Приземляешься спиной и понимаешь — весь воздух выбило из тебя, как конфетти из хлопушки. Тело, тяжелое, намертво пригвоздило к земле. Секунды тянутся бесконечно, легкие горят огнем, а ты все шлепаешь ртом вхолостую. Глупая, глупая рыба.       — Уехать из страны? И надолго? — с усилием выдавил парень, вновь обретая способность говорить. Жаль, он не в силах придать собственному голосу нужную твердость. Отец непременно заметит.       — Года на три, пока не наберешься опыта. Или насовсем, если тебе там понравится. Это довольно крупный филиал нашей компании, есть условия для личного и карьерного роста. В чем дело, сын? Ты сомневаешься?       Киллуа неуютно съежился под взглядом родителя. Еще с детства ощущение такого пристального внимания вызывало в нем тревогу: значит ли это, что им недовольны, что он не оправдал ожиданий? В любом случае, теплых объятий не последует.       — Я немного шокирован, только и всего. Неожиданно получилось. Знаешь, пап, у меня ведь теперь друзья появились, работа. Не предел мечтаний, но…       — Будущее важнее временных увлечений. Твоя мать мягкосердечна, меня утомляют ее истерики и стремление спрятать тебя под юбкой, не выпуская из родового гнезда. Будь благоразумным, не разменивай шанс хорошо устроиться в жизни на сомнительных людей и сомнительные отношения с ними.       Киллуа сжал кулаки и поднял глаза на отца, впервые за долгое время. Гнев кипел в нем гремучим потоком, таким, что способен снести все на своем пути безжалостно, беспощадно.       Он сказал тихо.       — Ты не можешь решать за меня. Никто из вас не может. Многие годы я только и делал, что подчинялся чужим прихотям, стремился угождать требованиям, боялся оказаться плохим сыном и недостойным наследником. Этот бред сидел в моей голове так крепко, что я не сразу понял, как ненавижу свою нынешнюю жизнь.       Сильва в немом изумлении приподнял брови, но прерывать не стал.       — Я не хочу работать на твою компанию и никуда не поеду. Хватит с меня решений, принятых не мной и без моего согласия. Даже если мама будет рыдать неделями напролет, а Иллуми вылезет вон из кожи — мне все равно. Потому что я ухожу.       — И куда же ты пойдешь?       Вопрос отца догнал его уже в дверях кабинета: спокойный, ледяной голос, окрашенный чистым любопытством. Киллуа обернулся.       — Не знаю. Найду место, где смогу сам решать, чего хочу.

***

      Ночь выдалась на удивление свежей. Где-то в регионе прошли сильные ливни, и температура упала ниже пятнадцати градусов. Киллуа быстро пересек широкую лужайку на заднем дворе и спустился в аллею. До западных ворот около семи минут пешего хода — следует поспешить, если он действительно хочет выбраться. Сегодня в дежурстве менее бдительная смена, так что шанс проскочить мимо охраны довольно велик. Создать шум в противоположной стороне и, пока патруль будет осматривать территорию, самому быстро перемахнуть через забор. Проще простого.       Жаль, не было времени на сборы: тонкие брюки и футболка не слишком согревают при такой погоде. Парень обхватил себя и попытался растереть стынущую кожу ладонями. Странно тряслись колени, то ли от холода, то ли от осознания, что последняя выходка удивительным образом сошла ему с рук.       Никто из детей Золдиков не мог говорить с Сильвой в таком тоне.       Внезапно на нижнем ярусе зажегся свет. Сначала вспыхнуло угловое окно веранды, а за ним, словно по цепной реакции, вся остальная вереница стеклянных глаз гигантского дома. Откуда-то из глубины раздался истерический визг, далекий и глухой, как свисток паровоза. Киллуа вздрогнул всем телом, прибавив ходу.       Мама знает.       Это плохо, очень плохо: он слишком рано расслабился, приняв благодушное настроение отца за удачный исход ситуации. Он забыл, что каждый человек в этой двинутой, помешанной семейке считает своим долгом сунуть нос в его жизнь. В любой момент пальцы Иллуми протянутся из темноты, смыкаясь на запястье наручником. Или, быть может, Гото поймает его на радость горячо любимой хозяйке? Ну уж нет, так легко им не выиграть.       Суетливая возня в особняке внушала опасения, и парень завертел головой по сторонам, стараясь припомнить расположение видеокамер на участке. Вычислив слепую зону, можно затаиться на какое-то время и переждать. Пышные кусты самшита отлично подходили для этого, но стоило ему устроиться среди их спасительных ветвей, как послышался странный звук.       Ритмичный цокот, будто перестук мелкой гальки о садовую дорожку — он был едва различим для слуха на таком расстоянии. Несколько бесценных мгновений Киллуа потерял, стараясь определить его природу, как вдруг утробный рык все расставил на места. Собаки! Из псарни спустили собак!       Мышцы обожгло острой болью, но адреналиновый выброс позволил ему вылететь из укрытия и пуститься по лужайке, стремительно набирая скорость. До стены оставалось еще три сотни метров. Слишком много, чтобы соревноваться в беге со стаей тренированных доберманов. Повинуясь интуиции, парень на ходу стянул с себя футболку и прицельно швырнул ее прямо в собачью свору. Бегущая впереди псина рефлекторно сжала челюсти и принялась остервенело трепать ткань. К счастью, остальные последовали ее примеру. Киллуа резко изменил направление и взял круто вбок: скоро охрана заметит псов и отвлечется, чтобы успокоить животных. Тем временем темнота скроет его от преследования. Достигнув стены, он подпрыгнул и уцепился за каменный выступ — даже при его нескромном росте карабкаться вверх оставалось прилично. Кровь стучала в уши, как в барабан. Каждый дюйм жесткой поверхности давался с трудом, сдирая кожу с коленей и подушечек пальцев. Оказавшись наверху, Киллуа вознес хвалу всем богам сразу. В основном за то, что здесь не оказалось колючей проволоки — мать говорила, это портит эстетический вид усадьбы. Теперь-то она передумает, после побега блудного сына.       Торжествующе усмехаясь, он соскочил на землю с противоположной стороны и побежал по улице, ни разу не оглянувшись.