Магазинчик взрослых развлечений

Засвети же свечу

На краю темноты.

Я увидеть хочу

То, что чувствуешь ты.

И. Бродский       Триумфальный запал поутих, и в скором времени Киллуа начал ощущать всю безысходность собственного положения. Сначала он несся во весь дух, легко, как птица — едва касаясь кроссовками земли. Через пару кварталов перешел на бег трусцой. Мелкий холодный дождь косо жалил тело, ничем не прикрытое выше пояса. Потеря футболки в стычке с собаками делала ситуацию совсем скверной. Прямо таки хреновой.       Вот он стоит посреди пустой улицы, один, глубокой ночью. Без телефона, без средств на существование, а из одежды на нем только найки да спортивные брюки. Еще часок такой занимательной физкультуры, и пневмония станет его горячей подружкой на ближайший месяц. Снова валяться в лихорадке, как тогда…       Интересно, будет ли Гон навещать его в больнице?       Поймав себя на идиотской улыбке, парень обхватил ладонями щеки и зажмурился. Черт побери, это не то, о чем следует думать прямо сейчас.       Дождь зарядил с удвоенной силой, и Киллуа пришлось временно нырнуть под крышу какой-то автобусной остановки. Очень скоро водяные потоки скрыли под собой черные ленты дорог, превращая маленький пригород в настоящую Венецию. С таким успехом придется просидеть здесь всю ночь.       Лавочка оказалась сухой, и он устроился вместе с ногами, поджав колени к самому подбородку. Зубы стучали, как кастаньеты. Если ливень закончится, можно пойти в магазин к Биске: объяснить ей все, попросить помощи, или просто позвонить Гону с ее мобильника. Отличный план. Пару десятков километров он осилит даже не вполне одетым, особенно бегом. Но что, если Биске нет на работе? Там может дежурить какой угодно незнакомый продавец — и тогда пиши пропало. Адрес Фрикса ему неизвестен, так уж по-дурацки сложились обстоятельства.       Попросить телефон у случайного прохожего? Не вариант. В лучшем случае пошлют в пешее эротическое, в худшем — поднимут панику и сдадут ближайшему патрулю. Бледный, грязный и трясущийся, он скорее похож на наркомана, чем на порядочного члена общества. А мешки под глазами с претензией на пятьдесят оттенков синего не добавляют очаровательности. Еще телефон можно у кого-нибудь отобрать.       Незаметно подойти сзади к человеку, ударить ребром ладони по затылку, пока тот не видел твоего лица, и взять все необходимое. Маленькое пренебрежение законом легко решит все проблемы. Киллуа не сомневался в собственных способностях, но что-то глубоко внутри, что-то непривычное, смутно связанное с чувством стыда мешало ему прибегнуть к этой крайности. Как будто сразу после преступления он больше не сможет ощущать себя достойным… чего?       Из переулка вывернула машина, и парень резко вскочил на тот случай, если снова придется бежать. До сих пор никаких признаков погони не было, однако любая неосторожность способна повлечь новые трудности. Желтые лучи фар выхватили из темноты часть тротуара с остановкой лишь на секунду, а после повернули на дорогу. Когда серебристая иномарка проехала мимо, Киллуа настороженно проводил ее взглядом. Пусть он замерз и отчаялся, и карманы его пусты, он ни за что не позволит увезти себя обратно в фамильное поместье.       В конце улицы раздался визг тормозов. Теперь машина быстро сдавала задним ходом. Чертыхнувшись, парень развернулся на пятках и почти сорвался с места, когда вдруг услышал его. Голос, звук которого переломил дурацкую ночь на до и после.       — Киллуа! Это ведь ты?       Хлопнула дверь, и в дождливом полумраке раздались шаги, быстрые, спешащие. Еще мгновение спустя из пелены дрожащих капель показался силуэт.       — Да! — странным всхлипом вырвалось из губ, отчего Киллуа тут же испуганно зажал рот ладонью.       — Наконец-то нашел! Ох, ты так опять заболеешь. Вот, скорее надень.       Куртка легла на плечи мягким безопасным теплом. И вдруг его затрясло. Мелкой, беззащитной дрожью, как не случалось никогда прежде. Даже в пору самого уязвимого детства.       — Гон…       — Ты в порядке? Черт, конечно нет, как ты можешь быть в порядке. Я такой идиот! Постоянно говорю глупости и все делаю невпопад. Прости меня, ладно?       И Киллуа стало ясно: Гон сам на грани паники, он едва держится за собственное чувство ответственности, как за спасительную соломинку. Сегодня нет в нем того монолитного спокойствия, внутреннего равновесия — это было так же ощутимо, как его рваное дыхание у щеки.       — Перестань, тебе не за что извиняться. Я ведь цел.       Фрикс как-то неуверенно сжал его в руках, словно хрупкого котенка, но тут же выпустил. Из машины посигналили.       — Таксист нервный попался. Раз уж ты в норме, может, поедем?       Киллуа молча кивнул, и они поспешили назад. Кутаться в сухую ветровку оказалось приятно, ткань слегка пахла какими-то лекарствами, шампунем Гона и еще чем-то цветочным. Кондиционер для белья, наверное.       Оба устроились на заднем сиденье, оставив ворчащего водителя наедине со своими недовольствами. При других обстоятельствах Киллуа мог бы задать тому моральную трепку за непрофессиональное поведение, но не сейчас. Сейчас все складывалось идеально. Кроме того, ему очень не хотелось высовывать нос из-под такой уютной, согревающей куртки.       — Теперь на начальный адрес, пожалуйста.       Такси развернулось и зашелестело вдоль сонных кварталов, минуя путанные линии электропередач одну за одной. Радиоприёмник глухо транслировал что-то из хорошего ретро*.       — Ты даже ничего не спросил.       Гон повернул голову и некоторое время просто смотрел на него, не отрываясь. Как будто в темном салоне можно хоть что-то рассмотреть по-настоящему.       — Думаю, ты сам расскажешь позже. Если захочешь. Главное, ты цел и согласен ехать со мной.       — Кстати, куда мы едем вообще? — скрывая смущение, озабоченным тоном поинтересовался Киллуа. На этот раз Фрикс буквально расцвел в улыбке.       — Домой, конечно. Мы едем домой, чтобы греться, отсыпаться и вкусно есть. И прекрасно проводить выходные без всяких происшествий.       Где-то в желудке ощутимо кувыркалась стайка бабочек. Они едут домой вдвоем, и это звучит так правильно, так нормально, что щемит в груди. Киллуа тихо вздохнул, частично высвобождаясь из-под ветровки. Больше всего на свете ему хотелось коснуться Гона, тактильно поделить свои эмоции пополам. Иначе не выдержать. Он опустил кисть на сиденье, и, отмеряя крохотные шаги кончиками пальцев, двинулся к его руке. Что, если его отвергнут? Что, если этим он испортит все лучшее, важное, драгоценное между ними? Как страшно попадать в уязвимость. Но жить с чувством неопределенного «что, если» куда хуже.       Их пальцы встретились. Гон вздрогнул и застыл на какую-то долю секунды. Ни слова, ни звука, ни взгляда — ничего, кроме ужасающе длинного ожидания. И вот, когда Киллуа был уже готов сдаться, ласковая ладонь накрыла его собственную. Как ночь накрывает уставший от дневной суеты город, как снег баюкает под своим покровом изнемогшую землю, и наступает покой.       Пригородный пейзаж сменился на угловатые высотки, а они все сидели не разнимая рук. Бывают моменты, магические, неповторимые, что не смеешь вдохнуть. Киллуа затаился, оберегая этот момент, а затем рухнул в него, как в пропасть. Падение, равное полету.       Лишь один вопрос никак не давал ему покоя. Маячил занозой где-то на горизонте расслабленного сознания.       — Гон, я хотел спросить…       — М?       — Как ты меня нашел? Ты ведь не знал адреса, ничего не знал, а появился именно в самый нужный момент. Как ты это делаешь?       Фрикс непонимающе наклонил голову вбок.       — Что ты имеешь ввиду? С твоего номера пришло сообщение с геолокацией. Только точка на карте, и больше ничего. Я подумал, ты в опасности, и тут же сорвался.       — Интересно.       Киллуа бросил задумчивый взгляд в окно, куда-то в сторону родительского дома, оставшегося далеко за полями и жилыми массивами. Об этом определенно стоит поразмыслить на досуге.       — Что-то не так?       — Да. Видишь ли, Гон, я потерял мобильник неделю назад. Я не мог ничего отправить тебе, потому что у меня нет телефона.