Магазинчик взрослых развлечений

      Крупнейшая больница скорой медицинской помощи находилась отнюдь не в центре города, а на его северной окраине. Добираться пришлось долго. Это стоило пятидесяти пяти с половиной минут, двух пересадок на такси из-за лютых пробок и небольшой пробежки в несколько кварталов. Увидев неоновую вывеску с красным крестом, Киллуа прибавил скорость. Прыжками преодолел длинную лестницу, влетел в приемное и остановился, судорожно глотая воздух.       Вспомнить бы, что там нёс Леорио по телефону. Нужен шестой или седьмой этаж, хирургическое отделение для взрослых.       Он был дома, выбирал между рубашкой и черным свитшотом для ужина, когда ему позвонили. Гон подрался с Иллуми в каком-то сраном парке. Ножевое ранение в живот, угроза повреждения брюшной стенки — дальше обрыв. Пелена. Киллуа не мог припомнить, как одевался, как закрывал квартиру на ключ и закрывал ли вообще. А теперь он стоит посреди больничного холла, встрепанный и мокрый, и сердце в его груди гремит оглушительным боем.       Всё это похоже на дрянной сон. Но сколько себя ни щипай, ничего не меняется. Одна надежда на высокомерие Золдиков: если брат с самого начала не принял противника всерьез, то Гон должен выжить.       Киллуа перемялся с ноги на ногу, ожидая ужасно медленный лифт. Всему виной та глупая выходка с липовым фото? Как они столкнулись? Почему? Вереница вопросов в голове мешала сосредоточиться, и руки не находили покоя. Ерошили волосы, терзали замки на одежде, тёрли лицо.       Вдруг Гон пострадал слишком сильно? Нет прощения, нет.       Вот небольшой пятачок-развязка, аппендикс широких проходов. Дальше коридор, двери с надписью «ХИРУРГИЯ». Белая краска на них лупится, а стекла покрыты матовой пленкой, так что снаружи не разглядишь ничего. Киллуа собирался войти, когда хмурая женщина остановила его за локоть.       — Посещения только в надлежащем виде. Возьмите бахилы и одноразовый халат. Аптека за поворотом.       — Но мне срочно. Там мой… Мой друг.       — Иначе вас не пустят.       Он цыкнул и развернулся в противоположную сторону. Время утекало, время отсчитывало секунды прямо над ухом. Единственное, чего хотелось по-настоящему — оказаться рядом. Неудержимая жажда присутствия Гона хотя бы в радиусе одной комнаты сводила с ума. Он должен увидеть его прямо сейчас. Как можно скорее.       Проклятый халат лип к телу из-за статического электричества и при любой попытке расправить складки противно потрескивал. Кроссовки в синем полиэтилене скользили, доставляя особый дискомфорт на поворотах. Но Киллуа решил: больше никто и ничто не остановит его на этом пути. Миновав двери, он оказался в довольно оживленном отделении среди суетливого персонала и праздношатающихся пациентов. Даром, что дело к ночи. Приходилось лавировать между теми и другими, уворачиваться от каталок, штативов с капельницами и чужих локтей.       Где же? Где же ты?       У одноместных палат стояла странная парочка. Высокий мужчина, предположительно, врач (судя по форме и той штуке на шее, которой слушают людей) пытался успокоить второго, пониже ростом, но крайне агрессивного.       — Верх идиотизма! Как можно было купиться на его внешнее спокойствие? Куда ты смотрел, когда он выскакивал из машины чуть ли не под колеса?       — Мне казалось, я контролирую ситуацию, а потом вдруг…       — Ему казалось, глядите-ка! Тебе ничего нельзя доверить! — собеседник ткнул врача указательным пальцем в грудь. Тот виновато опустил плечи, избегая зрительного контакта.       — Не мог бы ты потише, мы здесь не одни.       — Мог бы, да не хочется. На него теперь без слез не взглянешь! Не лицо, а сплошной синяк. Чуть глаза не лишился. Еще и дыра в животе… — гневно распалился обвинитель, махнув в сторону палаты за их спинами.       — Мы его стабилизировали, зашили. Гону ничего не угрожает, клянусь!       Дальше слушать не составляло нужды. Киллуа сорвался с места и на полном ходу вклинился между Леорио и Курапикой. Вне всякого сомнения, это были они. Придется повременить с дружеским знакомством, ведь от Гона его отделяет всего одна, последняя дверь. Всего несколько шагов.       В палате светло и пасёт медикаментами: йодом, спиртом, чем-то хлористым. Аромат детской стоматологии, куда сквозь боль идешь с родителями, даже если не хочешь, где долго сверлят зубы подобием отбойного молотка. Запах первобытной паники.       В горле комок размером с теннисный мяч, и этот отвратный симптом усиливается при виде перебинтованного парня на больничной койке. Он почти сидит, устало откинувшись на подушку. Веки прикрыты, опухоль залегла ниже глазниц, делая привычное лицо едва знакомым. Тело ниже груди укрыто простынёй, и за это Киллуа благодарен богам — он не готов знать. Он тщетно пытается унять мелкую дрожь, что поселилась в коленях и пальцах рук.       — Гон.       Парень болезненно жмурится, поднимает ресницы. Взгляд, мутный сначала, медленно светлеет, превращая темную бронзу в медовое золото. Улыбка приходит вместе с осознанием.       — Киллуа! Прости, не смог позвонить. Мне не позволили, я… Не знаю, что на меня нашло. Я твоего брата избил и, кажется, ничуть не жалею.       — Ты дурак… — вместо голоса выходит шепот. Спонтанная драка могла закончиться трагедией, и они никогда бы не встретились снова. Страшная мысль об этом толкает вперед. Будто в трансе, Киллуа склоняется над кроватью, над Гоном, что смотрит на него немигающими глазами. Жар кожи остро ощутим. Их лбы соприкасаются, даря чувство абсолютной цельности. Удивительного единства. Повинуясь этой силе, он прижимается губами к другим горячим губам. Всё кружит и сливается цветным калейдоскопом, когда Гон уверенно вплетает пальцы в его волосы. На вкус поцелуй соленый, терпкий, как морская вода. «Из-за крови» — думает Киллуа, цепляясь руками за боковые поручни по обе стороны кровати. Нельзя падать, нельзя повредить шитую рану. Фрикса, похоже, это не слишком беспокоит: он пытается сократить расстояние между ними до нуля, усиливая нажим ладони на шею и затылок. Мягко, но настойчиво. Крохотные шажки языком по нежному нёбу, по влажной кромке желающего рта, внутрь, в теплое и обратно. Новая форма близости между ними на повышенных настройках.       Магия длилась недолго.       Резкий звук внезапно разорвал их, заставил вздрогнуть и замереть, испуганно глядя друг на друга. Стучали в дверь. Вернее, по двери — Киллуа вспомнил, что не закрывал ее за собой.       — Кхм! Прошу прощения, но мне надо измерить пациенту давление и пульс. Не могли бы вы… прерваться?       Леорио стоял в проходе монолитным шкафом, закрывая обзор на интимную сцену от всех любопытствующих. Цвет его щек по насыщенности мог соперничать со спелыми томатами.       — Думаю, результаты окажутся не совсем достоверными. Дай ему прийти в себя. Кстати, приятно познакомиться, Киллуа.       Блондин приветственно махнул рукой. Многозначительная улыбка как бы говорила: мы всё знаем, мы видели всё от начала и до конца.       — Так это тот самый?! — вскинулся Паладинайт, за что получил легкий тычок под ребра от своего спутника.       — Не ори. Конечно, он тот самый. А то непонятно.       Киллуа выпрямился, стараясь сохранять наружное спокойствие. Вместо безразличия на лице отчетливо проступила угрожающая гримаса, как обычно бывало с ним в критических ситуациях. Хорошее начало, ничего не скажешь.       — Вы друзья Гона?       — Именно. Я Курапика, а этот неотесанный болван — Леорио. Благодаря ему Гон быстро пойдет на поправку, он отличный врач.       — О, понятно. Тогда… С-спасибо. Я слишком перенервничал сегодня.       Оба из парочки тактично проигнорировали его враждебный настрой, и Киллуа чувствовал все большую неловкость с каждой минутой. К тому же, Фрикс затих. Где-то за спиной раздавалось его напряженное дыхание.       — Понимаю. Конечно, мы все предполагали, что знакомство произойдет в другой атмосфере и при иных обстоятельствах. Но в жизни случаются сюрпризы. Как насчет кофе? Предлагаю временно оставить пациента доктору и спуститься вниз к автомату.       Киллуа молча кивнул. А этот парень умеет убеждать, не выходя за рамки вежливости. Приватная беседа под предлогом кофе. Впрочем, так даже лучше: будет время обдумать ту внезапную эмоциональную вспышку, из-за которой каждый человек в палате чувствует себя чертовски смущенным в данный момент.       Они шли в молчании какое-то время, миновали отделение и площадку с лифтами. Курапика не выглядел взволнованным, скорее наоборот, весь его вид демонстрировал странную удовлетворенность. Эдакий кот, вдоволь натрескавшийся сметаны.       — Беспокоишься?       — Ну, как сказать. Теперь полегче, ведь я знаю, что Гону ничего не угрожает. Хорошо, что твой друг вовремя там оказался.       — Я не об этом… — с улыбкой наклонил голову блондин — Кстати, Леорио мне не совсем друг. Он мой жених.       — Оу. Вот оно как.       Хотелось ответить более связно, да не вышло. Разговор явно ведет к чему-то определенному. Киллуа выбрал в автомате горячий шоколад с двойным сахаром и морально приготовился к какому угодно повороту событий, да поможет ему глюкоза. Курапика спокойно ткнул кнопку классического американо.       — Не нужно беспокоиться. Он тоже этого хотел.       Пальцы едва не выпустили бумажный стаканчик, так что пришлось вытянуть руку в попытке не запачкать светлые джинсы каплями напитка.       — Что? Ты о чем?       — О поцелуе, разумеется. Это ведь случилось впервые? Можешь не обсуждать, если не хочешь. Мне показалось, ты растерян, а я могу поделиться опытом.       — Я вовсе не… А, ч-черт! — Киллуа поставил обжигающий стакан на скамейку и сам плюхнулся рядом. Его собеседник поступил так же, продолжая ритмично перемешивать палочкой темную субстанцию, походящую на нефть. Сначала хотелось бежать куда подальше. От личных разговоров, от непрошенного тесного общения, от ответственности, от признания того факта, что поцелуй с Гоном выбил его из колеи. С другой стороны, ему совершенно не с кем поговорить. Исключая того же Фрикса, которому он не в состоянии смотреть в глаза.       — Что ты имел ввиду, когда сказал про опыт? Я до сих пор не совсем понимаю, какого хрена произошло. Сперва чуть с ума не сошел от ужаса, а потом увидел его и… Блять! Я наломал дров, да?       Курапика снова улыбнулся, с сочувствием глядя на собеседника.       — Мой опыт по другую сторону ситуации. Леорио первый поцеловал меня в ходе очередной громкой ссоры. И всё было прекрасно, пока он не испугался. Я не знаю точно, чего: моей возможной реакции, обязательств или мнения общественности. Но он сбежал практически сразу.       — В смысле, сбежал?       — В прямом. Сбежал из квартиры, неделю не отвечал на звонки и сообщения. А когда я пришел к нему на работу — чуть не выпрыгнул в окно. Сейчас так забавно вспоминать это, но тогда было не до шуток.       Парень сдержанно усмехнулся, представляя высоченного Паладинайта, в панике убегающего от своего миниатюрного партнера. На заре отношений им явно приходилось нелегко.       — Я к чему… Не бойся Гона. Он тоже шокирован, но далеко не в худшую сторону. Твой испуг или отдаление сделают больно вам обоим.       Горячий шоколад кончился. Киллуа задумчиво повертел пустую тару и выбросил в урну. Если соотносить чужую ситуацию с собственной, то некоторые моменты действительно кажутся похожими. Пусть он и не собирался выпрыгивать из окон, оставляя близкого человека без каких-либо объяснений.       К тому же, Гон ведь ответил.       При воспоминании о поцелуе жар приятной щекоткой разлился внутри. Розовеющие скулы пришлось спрятать в ладонях. Да, черт побери, он был бы не прочь повторить это.       — Ты в порядке?       Касание к плечу привело в чувство. Киллуа встал со скамейки и с удовольствием потянулся, разминая затёкшие мышцы. Вопреки смущению, ему стало гораздо лучше. Гон занимает все его мысли. Гон ему нравится. Он, мать вашу, влюблён в Гона, и нечего тут долго раскидывать мозгами.       — Пошли наверх. Может, я не готов к серьезному разговору, но и сбегать я тоже не собираюсь.