Магазинчик взрослых развлечений

— А это точно уместно? Курапика с сомнением косится на шоколадный торт. Аппетитная глазурь источает аромат молока и какао сквозь плотную упаковку. Такая калорийная бомба вряд ли подойдёт человеку в периоде выздоровления после операции. — Не беспокойся, кусочек сладкого ему не повредит. Гон быстро идёт на поправку, как всегда. Леорио вертит покупку из стороны в сторону, критически проверяя целостность. После тщательной инспекции на срок годности торт удостаивается чести занять место в продуктовой корзине. Из-за черной пятницы в супермаркете шумно, и они могут позволить себе держаться за руки, не слишком привлекая внимание. Курапику мало заботили дурацкие предрассудки социума, но Леорио всё ещё не привык к открытой форме отношений и часто дёргался по всякой ерунде. Щадя его тонкую душевную организацию, Курута сократил количество тесных контактов на людях. До поры до времени. Тем более, если дома воздержание компенсируется с лихвой, почему бы не потерпеть самую малость. — По-моему, кое-кто очень хочет понравиться Киллуа и готовит взятку шоколадом. С чего бы вдруг? Паладинайт смеётся, не пытаясь отрицать. Они знакомы чертовски давно, они привыкли видеть насквозь любые уловки друг друга. — Не знаю. Хочу, чтобы у них с Гоном всё получилось. И, типа, как родитель я должен наладить общение с его избранником. Разве нет? — Это не обязательно, но ты можешь попробовать. Только уйми свой интерес. Мы ведь не знаем, как далеко мальчики продвинулись с того случая в палате. Вдруг они до сих пор на стадии дружбы и не хотят торопить события? Леорио присвистнул, занимая очередь на кассу. — Вот те на! А я думал, друзей взасос не целуют. — Дай им разобраться самостоятельно. Я так понимаю, про необходимость совместного душа ты тоже наврал? — Ну, скажем так, я лишь немного преувеличил. Гон ведь действительно не умеет бережно к себе относиться… Ай! За что? — тычок локтём пришелся точно в рёбра, и Леорио обиженно засопел. — За то, что лезешь в чужие дела. Тоже мне, сводник. Несмотря на показное возмущение, Курапика выглядел весёлым. Мягкая полуулыбка в углах его рта говорила о нешуточном интересе к происходящему между теми двумя. Паладинайт тоже находился в крайне воодушевлённом расположении духа и буквально подпрыгивал, сверяя часы на запястье. — Ты выглядишь взволнованным отцом, которому вот-вот вести своего ребёнка под алтарь. — Что? Ты думаешь, так скоро?! Я представлял девушку, ведь Гон был популярен в старших классах. Но это его выбор, так что… Прикосновение ладони к щеке остановило судорожный поток мыслей, и мужчина замер, глядя на своего спокойного партнёра. — Эй, мы просто идём на ужин. Ничего официального, никаких ответственных событий. Дружеские посиделки, еда и болтовня, хорошо? Курапика сам не являлся эталоном сдержанности, но умел приводить в чувство кого угодно за считанные секунды. — Прости. Я какой-то нервный сегодня. Очередь позади них начала перешёптываться, раздражённая то ли промедлением, то ли интимными жестами между двумя людьми одного пола. Они быстро оплатили покупки и вышли, чтобы найти такси. Планировалось немного алкоголя, поэтому Леорио оставил собственную машину дома. — Гон повзрослел. Тебе нужно принять этот факт. Курапика продолжил разговор, как будто в их беседе не возникало пауз. Такая манера иногда сбивала с толку своей неожиданностью. Паладинайт бросил взгляд на собеседника сквозь стёкла очков, пытаясь разгадать его эмоции. — Я знаю. И я не против. Мне даже нравится вредный засранец с характером дикого кота. — Ты о Киллуа? — Да. Сказать, почему? В первый же вечер после операции Гон пытался объяснить про пожар и результаты экспертизы. Ну, про его двинутого брата, про иголки в проводке и прочее. Киллуа даже бровью не повёл. Всмысле, мы ждали бурной реакции, злости, чего угодно, понимаешь? А он посмотрел на Гона и сказал, что это неважно. Он поставил здоровье дорогого человека выше, чем месть. — И теперь в голове у папочки сплошное тили-тили тесто… — Курута улыбнулся по-настоящему, с искренней теплотой. Ему нравились в Леорио эти черты, расхожие с типичными стереотипами о мужественности: нежная забота о близких, постоянные переживания и способность к эмпатии. Такси нашлось за углом супермаркета, так что пара поспешно села в салон, аккуратно умостив рядом большой и соблазнительный торт. Курапика разглядывал через окно улицы, залитые предзакатной бронзой, и думал, что теперь они похожи на семью. Странную, но счастливую. Ехать оставалось полчаса. Самое лучшее в Гоне — жизнерадостность. Его неиссякаемый поток солнечных улыбок, то, как он запрокидывает голову во время смеха и жмурится, как умеет рассеивать чужие тревоги, не прилагая усилий. Рядом с ним каждый беззаботен и каждый согрет. Так бывает обычно, но не сегодня. «Что-то произошло» — резюмирует про себя Курапика, подмечая напряжённые брови и неестественную линию губ. — Привет, ребята! Вы как раз вовремя. Закуски уже на столе, а горячее вот-вот будет готово. Заходите. В пространстве витали аппетитные запахи печёного картофеля, мяса, чеснока и трав. Леорио вдохнул полной грудью и издал нечто, похожее на голодное урчание. Из-за работы он пропустил обед. — Какой аромат! Я мог бы съесть собственный галстук! — На этот раз готовит Киллуа. Не знаю, откуда в нём рвение… — Фрикс растерянно почесал макушку и махнул рукой, приглашая внутрь. Небольшой зал уютно освещался нитями желтых диодов, таких многочисленных и крошечных, что они походили на рой светлячков. Овальный стол под ними был сервирован на четыре персоны. Курапика изумлённо приподнял брови. — Какая тщательная организация. Очень мило с вашей стороны. — Ты про гирлянду? Честно говоря, у нас лампочка перегорела, вот мы и придумали кое-что взамен. Правда, здорово? — парень расплылся в привычной улыбке, широким жестом обводя комнату. Гости выбрали места и даже устроились поудобнее, когда с кухни донёсся грохот посуды. — Гон! Тащи сюда свою жопу, мне нужна помощь! — Иду, иду. Эй, Леорио, откроешь вино? Я скоро. Штопор приземлился в руки Паладинайта как прицельный снаряд. Фрикс вытер пот со лба быстрым движением и скрылся в дверном проёме. Лицо его выражало странную обречённость. — Любопытно. Взгляну-ка я на это. А ты сиди тут. Курута отложил салфетку и встал из-за стола, игнорируя надутые щёки Леорио. Тот всё еще возился с бутылкой. На кухне происходило нечто из ряда вон, судя по звону керамики и приглушённым матам. — Слушай, ты точно в порядке? У тебя целый день всё валится из рук, Гон! Это была уже третья. Третья, блять, тарелка! — Я не специально, правда. Курапика остановился на пороге, чтобы как следует рассмотреть живописную картину, а она была таковой вне всякого сомнения. Узкое пространство пола засеяли осколки. Виновник происшествия страдал в центре, понуро опустив голову, и вид имел самый растерянный. Киллуа стоял напротив. Мокрый, со встрёпанными волосами, он спасался от жары лёгкой одеждой: тонкая майка свободно падала с плеч, а спортивные шорты типа slim fit заканчивались коротко. Гон бегал глазами из стороны в сторону, силясь лишний раз не таращиться на его длинные ноги. Точно школьник в пылу весеннего обострения. — Могу я быть полезен? Парни вздрогнули и обернулись на голос. Оба с облегчением, что характерно. Судя по всему, им хватало неловких интимных взаимодействий даже без подачи Леорио. — Привет, Курапика. Да, блюдо со свининой нужно отнести в зал. Я займусь уборкой, пока кое-кто не порезал пальцы. Тогда получится настоящее комбо рукожопости. — Я тебе помогу. А Гон отнесёт мясо и прекрасно справится с этой задачей. Правда, Гон? Повторять не пришлось. Фрикс кивнул, пулей вылетая из кухни вместе с тяжёлым блюдом. Киллуа привалился к столу, проводив взглядом широкую спину. — Странный он сегодня. Не понимаю, в чём причина. — Правда не понимаешь? Курапика отыскал щётку и принялся сметать жалкие останки тарелки, безвременно почившей на сером линолеуме. Золдик молчал, пока все керамические черепки не упали в мусорку. — Может, я сделал что-то не так. Вчера пришлось мыть его чуть ли не насильно. Это же рекомендации врача, а он ведёт себя по-идиотски. — Не хочу говорить очевидное, но Гон — здоровый парень со своими потребностями. Как и ты. Некоторые вещи… (Курута многозначительно посмотрел на шорты) могут ставить его в неловкое положение. Золдик нахмурился. Открыл рот, потом закрыл. Вспыхнул весь от шеи до корней волос, хотя, казалось, из-за работающей печки краснеть больше некуда. — Пойду, переоденусь. — Давай. Мы подождём тебя за столом. Некоторое время спустя Киллуа появился в футболке и джинсах. Он старательно делал вид, будто ничего не произошло, но сесть предпочёл рядом с Курапикой. Фрикс не обиделся. На безопасном расстоянии друг от друга они чувствовали себя гораздо лучше. Шутили, ели с аппетитом и подтрунивали над чересчур серьезным Леорио, пародируя его манеру спускать очки. Потом рассматривали фото кота, заметно подросшего и прибавившего в весе. — Неужели этот рыжий комок ужился со всеми твоими костюмами и дорогими парами туфель? — лукаво ухмыльнулся Гон, прекрасно зная о кошачьей склонности к разрушению. Паладинайт отмахнулся. — Уничтожил итальянские броги, но я всё равно его люблю. Я вообще хорошо умею ладить со всякими шкодными засранцами! — белая шевелюра Киллуа подверглась атаке, распушившись под нажимом его кулака. Парень сердито зашипел. — Ой, какие мы грозные. Кстати, в холодильнике есть торт, вдруг кому интересно… — Торт? Сменив гнев на милость, Киллуа тут же направился в кухню. По-видимому, сладкое в его жизни занимало весьма значительную роль, и радостный вопль из темноты был тому доказательством. Курапика хохотнул: в чём-то они с Гоном до сих пор те ещё дети. После второй смены блюд и десерта решили сделать перерыв. На мягком ковре раскидали подушки и сели в круг, Леорио достал из кармана карты. — Ну что, малявки, перекинемся? Надо придумать ставки. — Только не на деньги! Здесь тебе не казино! — оборвал Курута, шутливо потянув за ухо прожженного дельца. Гон немигающим взглядом уставился на Киллуа, словно выпав из реальности, а потом произнёс деревянным голосом: — На желания. Все трое повернули головы как по щелчку, но парень, казалось, вовсе не заметил такого пристального внимания к своей персоне. Он забрал карты из рук оторопевшего Леорио и принялся методично тасовать колоду между пальцами. Четыре раза по шесть, одну — под общую стопку. Козырем черва. Через пол часа каждый сидел с собственным веером карт, имея великолепную возможность обмахиваться им от жары. Отбой пустовал. — Кстати, я ведь хотел рассказать кое-что важное вам двоим. Гон, помнишь человека, который забрал из парка старшего брата Киллуа? — Паладинайт добавил к вееру даму и пару девяток. — Помню, но не очень хорошо. Он далеко стоял. — Я видел его прежде. Моя начальница по экстренной хирургии иногда подрабатывает на левой стороне. Ну, с тёмными лошадками типа криминальных авторитетов. Штопает их в обход протоколов за солидный гонорар. Только тсс! Короче, этот тип бывал у нее несколько раз. Курапика перебил его ход и сбросил восемь карт в отбой. Игра пошла легче. — Ты можешь узнать, как его зовут? — вклинился Киллуа, как бы невзначай подкидывая дополнительную мелочь. — Не думаю, что в записях есть настоящие имена. Важно другое: нормальные люди не попадают на стол к хирургу с подобными травмами. Резаные раны, пулевые ранения и прочая дичь с пугающей регулярностью. — Он какой-то преступник? — Гон задумчиво почесал подбородок, вычисляя, бьёт ли шестёрка туза. Золдик-младший злорадно цыкнул. — Скорее уж наёмный убийца. Или телохранитель. Такие даже при должном опыте не обходятся без урона. Получается, для своих грязных делишек брат нанял какого-то отмороженного ублюдка. Леорио пробурчал что-то невразумительное, сгребая очередную порцию карт. Ему катастрофически не везло, а колода уже подходила к концу. — Кем бы ни оказался этот хрен, я не хочу, чтобы вы встретились снова. Короче, будьте осторожны. Пожалуйста. — Он прав. Избегайте неприятностей и в случае чего сразу звоните любому из нас. Ну, я закончил! Желание моё, прости, Гон… — Курапика показательно вскинул свободные ладони, привлекая тем самым изумлённые взгляды оставшихся игроков. Паладинайт не выдержал. — Да как так, чёрт возьми?! Ты же играешь от силы третий раз! — цветистый веер взлетел вверх и рассыпался, словно листья в сентябре. Одна из карт спланировала точно на макушку Фрикса, утонув между жёстких прядей. Парень сидел по-турецки и с ноткой разочарования перебирал собственные карты, потерявшие надобность после добровольной капитулиции Леорио. Киллуа протянул руку. — Эй, у тебя тут застряло. Червовый валет, надо же. Какой-то мужик застрял прямо в твоей глупой башке, ха-ха! Фрикс отобрал карту и пихнул её под самый низ общей кучи, беспорядочно разбросанной по полу. Они по-прежнему не смотрели друг на друга. Киллуа это не нравилось. — Слушай, ты чего раскис? Хотел загадать что-то особенное? Язык Гона нервно прошёлся по сухому рту. Пальцы усердно перебирали ворс на ковре, и будь этот треклятый ворс длиннее хоть на дюйм, Гон давно сплёл бы из него чемпионскую косу. — Не скажу. — Ну, и не говори. Не очень-то и хотелось. Курапика подкрался сзади, неожиданно повиснув между ними в подобии тройного объятия. — А я придумал, что хочу от вас обоих на правах победителя. Завтра мы идём в кино. Все вместе, без отговорок! Киллуа раздражённо скривился, выворачиваясь из захвата, но с другой стороны подоспел Леорио и окончательно заблокировал пути отступления. Это работало, как тиски. — Можно обойтись без коллективных походов? Ненавижу такое. — Нельзя. Карточный долг — дело чести, разве ты не знал? — Паладинайт снова растрепал его своей огромной пятернёй, за что был немедленно укушен. Под матерный вой о рабочих руках Курута продолжил спокойным голосом, не терпящим возражений. — Сеанс завтра. Фильм, так и быть, можете выбрать сами. В местном кинотеатре всегда есть два или три на подходящее время. — А места тоже любые? — вдруг оживился Фрикс, до этого не проявлявший ни малейшего интереса к теме. — Тоже любые. Я хочу, чтобы мы все немного расслабились. Киллуа фыркнул, нехотя соглашаясь с мнением большинства. Разошлись далеко за полночь, когда уставший Леорио принялся бессовестно зевать чуть ли не каждую минуту. Сказывался тяжёлый график и недостаток сна длиной в годы хирургической практики. Курапика легонько подхватил его за поясницу, не преминув вложить в свой жест капельку интимности. Для зрителей. Новый день готовит им нечто интересное.