Магазинчик взрослых развлечений

      Киллуа просыпается в идеальном положении, возможно, впервые в жизни: его крепко обнимают со спины, с особой нежностью прижимая в районе бёдер и поясницы. Гон сопит где-то над ухом, зарывшись в волосы. Синий полумрак прозрачен и тих, и тени медленно отступают со стен в преддверии нового утра. Киллуа шевелится, каждым сантиметром тела ощущая уютное тепло.       Если бы год назад кто-то сказал ему: «детка, однажды ты проснёшься в постели с парнем, обнажённый и абсолютно счастливый» — он бы наверняка рассмеялся. Тогда, не сейчас.       Сейчас из его сердца растёт огромный вишнёвый сад, цветущий пышными облаками. Вечно юный, вечно прекрасный храм весны, каждый уголок которого согрет ласковыми лучами. Он не знал, что в мире есть нечто подобное: чувства, способные причинять боль своей красотой и растущей тяжестью. Словно внутри тебя не осталось места ничему, кроме этих чувств, но даже они помещаются с трудом, готовые выплеснуться наружу в любой момент.       Что между ними с Гоном? Следует ли считать их парой после случившегося?       Киллуа усиленно трёт лицо, прогоняя сонливость. Вчера вечером они просто сбросили напряжение, помогли друг другу с естественной потребностью, и только. Никто не говорил о чем-то конкретном.       Ох, сейчас бы глоточек кофе.       Не без труда выбравшись из-под медвежьего захвата Фрикса, он идёт на кухню, по пути натягивая свободные штаны и майку. Точно после качественной тренировки, мышцы ног отзываются легкой, приятной болью. Вряд ли соседям верхнего и нижнего этажа удалось выспаться перед работой, но то ли ещё будет.       Внизу под окнами уже шумят первые собачники, и шерстяные лапы их любимцев мнут траву, полную жемчужной росы. Киллуа смотрит сквозь стекло, медленно размешивая в кружке сахар и сливки. Он не привык вставать с рассветом. Впрочем, с некоторых пор буквально всё идёт не так, как он привык.       Гон смог переступить черту первым, не задумываясь над возможными последствиями. Делает, что захочет, не принимая в расчёт обстоятельства, но даже такое анархичное поведение кажется в нём невероятно притягательным. Почему?       Над крышами гаражей поднимается румяное солнце. Золотые зайчики скачут сквозь балкон, прыгают на подоконник, на воздушную штору и остаются там, лениво переливаясь в волне прозрачного тюля. Киллуа вздыхает, в который раз.       Должен ли он завести разговор об отношениях? Что ему делать?       Одно ясно: нельзя изображать дружбу с человеком, член которого тёрся об тебя всю ночь напролёт. Это точка невозврата. Если они не разберутся между собой, то запутаются окончательно.       Из спальни слышна какая-то возня, а значит, виновник переживаний больше не спит и вот-вот нарушит жалкие остатки покоя. Киллуа почти не двигается, когда вместе со звуком шагов в кухню вплывает огромный клубок простыней. Гона за ними не видно.       — Доброе утро, Киллуа. Не мог бы ты открыть машинку, пожалуйста?       Киллуа ставит кружку на стол, опасаясь случайно выпустить ее из рук. Постельное с кровати нуждается в стирке. Великолепное напоминание о том, как активно они провели время, перепачкав вокруг себя всё, что можно.       — Да, я сейчас…       Бельё не хочет лезть в барабан, и им приходится подпихнуть его, встретившись пальцами. Краткого мига достаточно, чтобы Киллуа вспыхнул от смущения. Как нелепо, после всего.       Гона, кажется, совсем не волнует произошедшее между ними. Он улыбчив и расслаблен, и даже насвистывает мотив какой-то песенки, пока отмеряет необходимую дозу стирального порошка. Возникает желание треснуть его посильнее. По растрёпанной башке или наглой заднице в зелёных шортах, ведь ничего кроме эта скотина надеть не удосужилась. Пока Киллуа выбирает место, Фрикс оборачивается с самой широкой улыбкой, на какую способен.       — Ну вот, я закончил. Ещё раз доброе утро! — и его губы порхающим движением касаются виска.       — А-ага, доброе.       — Ты уже завтракал? Могу приготовить что-нибудь.       Киллуа бросает косой взгляд на загорелую кожу, на плечи, кое-где исцарапанные тонкими линиями, четко осознавая, что не сможет проглотить и куска. Прямо сейчас его организм не рассматривает пищу как нечто необходимое.       — Я не хочу, спасибо. Обойдусь пока чашкой кофе.       — Уверен? А я вот жутко голодный. Сделаю фритатту с томатами на скорую руку и тосты! — говорящая часть Фрикса потерялась в холодильнике, громко рассуждая о возможных вариантах. Часть оставшаяся весьма удобно расположилась у Киллуа перед глазами, так что он немного выпал из реальности, завороженный ракурсом. Интересно, как будет звучать Гон, если они зайдут гораздо дальше?       — Киллуа!       — Что? Чего орать-то?       — Блинчики, спрашиваю, будешь? Ты как оглох, честное слово.       Это казалось заманчивым. Свежеприготовленные блинчики с заливкой из сиропа и шоколадного соуса — их, пожалуй, можно съесть даже с удовольствием, несмотря на все душевные тревоги.       — Буду. Но сперва схожу в душ, а то я липкий с ног до головы.       Фрикс закрыл дверь холодильника и потупился. Впервые за утро он выглядел пристыженным, что уже являлось маленькой победой.       — Прости.       — Да ладно, всё поправимо. Тебе, кстати, тоже не помешало бы вымыться. Сам справишься или мне помочь? — ехидная колкость сорвалась с языка прежде, чем Киллуа ясно осознал ее смысл. Эдакий намёк на события первого дня после возвращения из больницы. Получается, он предлагает услуги собственных рук? Ну, в качестве продолжения ночных игр.       К счастью, Гон не воспринял выпад всерьёз, а только покраснел гуще прежнего, с особым старанием принимаясь за нарезку бекона.       — Справлюсь, спасибо. Схожу после тебя.       Не проронив больше ни слова, Киллуа поставил кружку в раковину и выскользнул прочь. Кажется, он испортил всю непринуждённость между ними. Чёртов дурак.       Проблема состояла в том, что он, нахрен, понятия не имел как себя вести. Вместо нормального диалога получалась либо язвительная дичь, либо тупое блеяние. Как будто мозг разом деградировал до состояния амёбы, заключённой в первичный бульон. Одолевали мысли про то, будут ли они с Гоном спать вместе каждую ночь или предпочтут только время от времени «снимать стресс». Что делать, если снова захочется прикоснуться к нему? Сказать напрямую? Но ему уже хочется. Хочется всякий раз, стоит Фриксу возникнуть в зоне досягаемости.       Горячие струи воды разгоняют усталость, смывают с кожи последние свидетельства минувшей ночи. Киллуа знает, что это повторится, как повторяются рассветы и закаты, как сходятся опять и опять волны с упругой плотью земли. Он не в силах представить кого-либо другого на месте Гона. Только Гон способен единственным касанием зажечь его целиком. Все инстинкты, привитые воспитанием в семье, орали пронзительно: беги, этот человек — опасность, он слишком близко, он уничтожит тебя в два счёта, если пожелает. Любой, кто смеет сокращать дистанцию — враг.       Киллуа заглушил поток малодушия, думая о том, насколько его собственное желание противоположно установкам Золдиков. Пора разрушить фундамент, выстроенный братом и отцом. И если Гону нужна его близость, он готов прижать его так тесно, как сумеет.       Нужно лишь открыться.       Он забыл чистую смену одежды, поэтому до шкафа пришлось топать в мокром полотенце. С волос ещё капало. Любое признание требует подходящей обстановки, верно? Нельзя выпалить нечто подобное за едой или при очередном походе в магазин. Или можно? Что вообще он собирается сказать?       В комнату забрался аромат свежих блинчиков. Да, Фрикс по-настоящему хорош, когда речь идёт о завтраке — ещё один несомненный плюс в его пользу. Киллуа осознал, что голоден. Надел чистое и поспешил обратно на кухню, прислушиваясь по пути. Гон с кем-то говорил по телефону, виновато оправдываясь через слово.       — Со мной всё в порядке, честно! Температуры уже нет, не стоит беспокоиться. Да, да, я понимаю. Мы уснули и совсем забыли про звонок, ха-ха! Извини, Курапика…       Чёрт, вот засада. Киллуа звонко приложил себя по лбу, вспомнив про вчерашнее обещание перезвонить из дома. Но им было не до отчётов, так что «мама» теперь негодует.       — Конечно, лечусь. Киллуа меня хорошо лечит! Не надо присылать Леорио, я обещаю быть на связи. Да, обязательно. До встречи. Пока! — Гон положил мобильник и шумно выдохнул. Уши у него полыхали ярче июньских маков.       — Отхватил воспитательную нотацию?       — Ага, из головы вылетела брехня насчёт простуды. Со мной всегда так, не люблю врать. И не умею.       — Это точно, вон какие локаторы красные. Не обижайся, но большинство твоих эмоций написаны на лице здоровенными буквами.       — Хватит издеваться.       — А то что? — - Киллуа состроил гримасу, вытягиваясь через стол к пышущей жаром тарелке.       — А то лопаткой получишь, которой я тебе блинчики пёк. По жопе.       — Офень страфно…       Бубнить с набитым ртом тяжело, но он справляется. Всё лучше, чем представлять, как именно Гон наказывает его шлепками по заднице за бытовую наглость. Воображение сорвалось с цепи и теперь неподвластно голосу разума. Прощай, спокойная жизнь.       — Кстати, ещё мне писала Биске. Просила связаться с ней.       — Не квартира, а сраный дом советов. Чего хотела хоть?       — Насчёт работы. Спрашивала, не созрел ли ты.       Киллуа задумчиво прожевал очередной блинчик, пялясь в окно. Пялится на Гона казалось не совсем приличным. Учитывая обстоятельства, им обоим не помешал бы перерыв, пауза среди всей этой неразберихи мыслей и чувств. Так что да, он созрел.       — Дай-ка мне ее номер, напишу по-быстрому. Вдруг что-то срочное.       Фрикс молча протягивает телефон, не отрываясь от своего чемпионского омлета шириной в три ладони. Он кажется спокойным.       — Забавно, что у тебя Биске есть, а у меня нет. После того пожара никак не забью себе старые контакты. Таааак… Готово. Ждем ответа.       — Киллуа, ты правда собираешься работать?       Мягкий голос с ноткой искренней грусти бъёт прямо в сердце, рождая порыв вывернуть карманы с конфетами и отдать всё, что найдёшь. Гон наверняка был очаровательным ребёнком.       — Ну, мы уже давно сидим дома, а деньги не бесконечные. Ты должен полностью поправиться, так что я займусь расходами и прочими делами.       — Я не об этом. Тебе обязательно идти туда сегодня?       Мобильник разражается вибрацией, оповещая о приходе смс. Киллуа знает, что должен сделать выбор: несколько часов душевного покоя на работе или ленивый выходной с Фриксом, полный напряжения, как психического, так и сексуального.       — Биске просит выйти на полсмены. Больше некому, а ей надо ехать на встречу с новым поставщиком. Я вернусь до полуночи, обещаю.       — Но это так долго. Мы могли провести вместе целый день.       Киллуа улыбается, слегка прищипывая Гона за надутую щёку. В данный момент необходимо отойти на расстояние, чтобы продумать некоторые детали. Он не сбегает, он хочет быть серьёзным.       — Ты ведешь себя по-детски.       — И пусть. Лучше скажи, я ведь сорвался вчера… Тебе не понравилось?       Рука торопливо прижимается к губам: «ни слова». Киллуа готов поклясться, что в груди у него сквозное ранение, и кипящая кровь бъёт наружу толчками. Бум-Бум. Однажды прямолинейность Фрикса доведёт его до ручки.       — О, боги! Молчи, пожалуйста. Я приду домой, и мы всё обсудим.       Гону явно не по нраву такой расклад, но он кивает в знак согласия, насупив брови. Он действительно молчит, когда Киллуа встаёт со стула, когда собирает рюкзак и вертится у зеркала. Молчит, когда сухо щёлкают два оборота в замке, а потом произносит:       — Я буду ждать, сколько нужно.

***

      День выдался довольно тихий. Пару раз забегали школьники с целью похохотать и, если повезёт, спереть жменю презервативов из большой вазы на столе. На кой чёрт они им сдались? Разве что с балкона кидаться. Киллуа вставал во весь рост, угрожающе скалился и ловил одного-двух засранцев за шиворот. Малышня визжала, звала мамочку, но после угроз вызвать полицию послушно ретировалась с выражением суеверного ужаса на лице.       Потом заходила леди, насквозь пропитанная шанелью и чувством собственного достоинства — искала костюм божьей коровки. Киллуа с трудом мог вообразить, какому первопроходцу экзотического секса такое по вкусу. Костюма не было, дама ушла в расстроенных чувствах. И наступил покой.       Самое время заняться проблемами своего интимного фронта. Итак, между ними с Гоном произошло то, что принято называть взаимной мастурбацией. Произошло не раз, и не два в пределах одной ночи, а потому крепкая теоретическая база не помешает. Любому дураку понятно, им захочется большего.       Тематические запросы в интернете дают сплошную чушь, местами сомнительную, местами опасную для здоровья. А вот среди книжных коллекций Биске непременно должна найтись подходящая литература — ещё один пункт, ради которого Киллуа сорвался сюда в выходной.       Выудив с полки несколько подходящих томов, он устроился в кресле. Можно сколько угодно бубнить, что однополые отношения — это странно и неправильно, и вообще не про тебя, рассматривать в лупу каждое возникшее желание и заработать нервный срыв. А можно подойти к новому опыту с грамотной стороны.       Большинство авторов предлагали очевидные вещи: доверительный разговор с партнёром, определение роли «принимающего» и соблюдение элементарных правил гигиены. Затем — предварительные ласки с использованием языка, пальцев и лубриканта. Качественного, без замены на случайный крем, вазелин или масло. Нежная слизистая кишки не прощает халатного поведения.       Для проникающего акта лучше выбрать латексные презервативы повышенной прочности. «Смажьте поверхность презерватива, надетого на эрегированный член, так же подготовьте анальное отверстие партнёра. Вводите член постепенно, выжидая время от времени, когда расслабится сфинктер. Ни в коем случае не прикасайтесь к члену пассивного партнёра, иначе рефлекторные сокращения мышц вызовут боль у обоих.»       Киллуа захлопнул книгу и с силой приложился о твёрдый переплёт. Почему это так тяжело?       Ни Фрикса, ни его самого нельзя было отнести к чёткой позиции в постели, но им придётся найти компромисс. Киллуа знал, что уступит первым. Предательское воображение рисовало, как Гон склоняется над ним, как разводит колени по бокам загорелых бёдер, как улыбается ласково и самодовольно…       Книжка впечаталась в лоб. Отличная терапия против вспышек либидо на фоне разыгравшейся фантазии. «Я вот книжками себя бью и всем советую» — звучит, как стендап. Хорошо, что Биске укатила по делам и не станет свидетельницей его потуг в изучении нетрадиционного секса. Он бы сгорел со стыда.       Следующий том назывался «Оральные шалости, секреты взрывных ощущений» и обещал мгновенный прогресс всего за несколько дней усердной практики. Киллуа отодвинул его, опасаясь за собственную нервную систему. Как раз кстати, потому что в магазин пожаловал посетитель.       — Здравствуйте. О, мне снова везёт с персоналом!       Рыжий мужчина приблизился, позволяя рассмотреть себя. Это был тот человек, для которого в прошлый раз они подбирали портупею и кое-какие BDSM-мелочи. Мутный тип, хоть и вежливый.       — Я вас помню. Чем сегодня интересуетесь? — Киллуа поднялся с места, непринуждённо собирая книги в одну стопку. Взгляд посетителя цепко следил за его движениями.       — Хочу выбрать несколько вибропуль. Подарок супруге на выздоровление, так сказать.       — У нас большой ассортимент. Идите за мной.       Витрина с нужным товаром стояла прямо у администраторской стойки, так что Киллуа быстро разложил образцы на столе для удобной демонстрации.       — Есть металл, пластик, силикон. Разный размер, разные мощности, с пультом управления и без. Когда предполагаете использовать сразу несколько, помните о технике безопасности. Особенно, если ваша супруга не совсем здорова.       — Это не то, чтобы болезнь. Пару недель назад на неё напал какой-то бандит в парке, представляете? Избил до полусмерти… — мужчина с ухмылкой повертел в пальцах серебристую вибропулю. В его словах не было и капли сожаления.       — Какой ужас. В полицию писали?       — Её семья не любит стороннего вмешательства. К тому же, нападавший в стычке сильно пострадал. Могли возникнуть проблемы.       Излишняя общительность клиента настораживала. Подобные вещи не принято рассказывать посторонним, тем более так беззастенчиво упоминать противозаконный подтекст.       — Странная семья у вашей жены.       — Действительно.       Борясь с сомнениями, Киллуа незаметно нащупал в кармане брюк телефон. Вся эта история до идиотизма кое-что напоминает. Время, место, исход события — совпадений слишком много, чтобы они оказались случайными. Тогда, за игрой в карты, он поленился спросить о внешности человека, унёсшего Иллуми на плече. Не придал значения. Каков дурак!       Пальцы мигом набрали старую комбинацию цифр. На несколько секунд зал погрузился в вакуум, лишённый голосов и звуков, а потом раздался звонок. Рыжий мужчина неспешно потянулся к сумке, извлекая из бокового отделения потерянный мобильник Киллуа.       — Наконец-то, я так устал намекать. Будем знакомы, Золдик-младший♥       — Ты! Урод! Телефон мой спёр! Отвлекал меня перед пожаром, да? На брата работаешь?! Отвечай! — парень вцепился в ворот рыжего, частично перетягивая того над столом.       — Тише, тише. Ничего я не крал, ты уронил его сам, помнишь? А я придержал у себя из соображений безопасности. Даже помог Гону найти поместье в ночь твоего побега.       — Да кто ты, нахрен, такой, а?       Киллуа разжал руки, не выпуская подозрительного типа из поля зрения. С одной стороны, он определённо работает на Иллуми, с другой — имеет какие-то свои, скрытые мотивы касательно происходящего в целом. Зачем помогать им с Гоном, подвергая опасности своё положение? Брат никогда не прощает предателей.       — Зови меня Хисока. Я пришёл ради сделки, небольшого договора, выгодного обеим сторонам. Телефон, кстати, возвращаю.       Лукавый прищур делал его лицо пугающим. Киллуа вдруг чётко осознал, насколько опасен этот человек.       — Какая, к чёрту, сделка?       — Скоро я пришлю смс с точкой на карте. Приходите туда вдвоём, не слишком привлекая внимание. Возможно, это решит твою семейную проблему.       — С чего бы мне верить? В чём твоя выгода?       Хисока устало вздохнул, подпирая щёку рукой. Его тяготила необходимость пускаться в подробные объяснения.       — Как дела с твоим парнем? Хорошо проводите время?       Киллуа вспыхнул, от гнева и смущения теряя всякий контроль. Стол содрогнулся под ударом ладоней, засыпав магазин упаковками с деликатным товаром.       — Мы не встречаемся! Мы… Не твоё дело!       — Я бы тоже хотел иметь право на личную жизнь. Считай это формулировкой моей выгоды в договоре, окей? — мужчина усмехнулся, полностью игнорируя эмоциональную вспышку собеседника.       — Погоди-ка. Хочешь сказать, ты и мой брат… — Киллуа сморщил нос, глядя, как губы Хисоки расползаются в стороны.       — Продолжай, мальчик.       Мозг услужливо подкинул воспоминания обо всех проданных игрушках, плётках, наручниках и флаконах с лубрикантами. О звонках и сообщениях «жены», которая любит насильственное подчинение. Тошнота встала поперёк горла.       — Фу. Даже думать не хочу. Будем считать, что я согласен со сделкой. Что именно от нас требуется?       — Поймешь на месте. Твой драгоценный брат не должен видеть тебя или Гона, так что будьте паиньками. Тише воды, ниже травы, ясно? А сейчас мне пора, пока моё отсутствие не стало подозрительным. Будь добр, упакуй вот этих малышек♥       Со смешанными чувствами Киллуа опустил в пакет четыре вибропули. Всё таки выбор девайсов не являлся отвлекающим манёвром, как ему казалось в начале. Это свободное отношение к сексуальным потребностям вызывало лёгкую зависть где-то в глубине души. Он сам никогда не смог бы. Или смог?       — Знаешь, ты становишься розовым, когда думаешь о подобных вещах. Святая невинность. Так мило.       — Заткнись и вали отсюда! Вот твой чек.       Хисока изобразил воздушный поцелуй и, поправив складки на одежде, немедленно вышел прочь. После разговора с ним грызло ощущение, будто каждая мысль в голове раздета донага. Они с Иллуми, безусловно, подходят друг другу. Два больных ублюдка.       Вновь обретённый айфон лежал молчаливым укором. Киллуа сбросил его в ящик стола, подумал, достал обратно. Проверил режим звука, опасаясь, что может пропустить смс. Если рыжая скотина не врёт, им удастся накопать вдоволь компромата на озабоченного братишку. А это дорогого стоит.