Магазинчик взрослых развлечений

      Ближе к обеду стало ясно: таких женщин он еще не встречал. Черты ее характера проступали слой за слоем, отчего разница между днём первого собеседования и сегодняшним казалась почти абсурдной. Впрочем, Леорио указывал на некоторые странности, когда приносил Персика. Но у кого нет странностей в наше время? Гон увернулся от металлического зажима, вовремя нырнув за письменный стол.       — Кто этот человек?!       — Прошу, успокойтесь. Люди в коридоре вызовут полицию из-за шума.       Не понимая, в чём именно состоит претензия, он поднял руки в знак мирных намерений. Возможно, у нее есть какой-то повод. Возможно, ее расстроил отказ от свидания, третий за минувшую смену. Тётя говорила, что для женщины нет ничего хуже быть отвергнутой.       — Я думала, у нас симпатия! Взаимный интерес! К чему тогда улыбки и звонки? Ты растоптал моё доверие, мои чувства! — Палм обнаружила ящик с хирургическим инструментом и достала несколько скальпелей.       — Я звонил по работе неделю назад! Вы для меня коллега, а не… Чёрт! Они же острые! — лезвие просвистело над головой, слегка задев торчащие пряди волос. Комическая ситуация превращалась в напряженный триллер. Повинуясь инстинкту самосохранения, Гон перевернул стол на бок и попытался максимально увеличить расстояние между собой и противником. Девушка тут же разгадала его манёвр и преградила путь к двери.       — Это кто-то из постоянных клиенток, да? Вечно крутятся здесь в надежде отхватить главный приз. Кто она? Та швабра с левреткой?       Очередной скальпель воткнулся в крышку стола, пружинисто дребезжа от силы инерции. Гон не мог припомнить, когда и как дал повод считать себя заинтересованным в отношениях и женщинах вообще. Конечно, старшая школа и институт оставили немного опыта, но все эти трудоёмкие, энергозатратные вещи были вторичны по сравнению с жизнью вцелом. А жизнь для него состояла не из свиданий и поцелуев в темной каморке спортзала, жизнь била ключом из-под колёс велосипеда, кипела в горных ручьях, в излучинах дорог на туристическом пути, в смехе друзей и в его собственных пальцах, которые научились создавать, беречь, лечить и спасать — со временем. Он гордился своей профессией, помогая тем, кто сам себе помочь не в силах. В эту простую, чётко скроенную схему приоритетов вписывался только Киллуа, при чём здесь кто-то ещё?       — У меня есть любимый человек, и он не имеет отношения к работе.       — Лжец! Предатель! Все мужчины одинаковые!       Предметы ветеринарного врачевания загремели о стену прямо над ним, и Фрикс едва успевал отбиваться руками. Учитывая накалённую ситуацию, следовало пойти на уступки или даже подыграть Палм ровно до того момента, пока не выпадет шанс решить проблему выгодным путем. Обойтись малой кровью, так сказать.       — Давайте найдём компромисс. Чего вы хотите от меня?       — Свидание! — оглушительный вопль разрезал пространство канцелярскими ножницами. В буквальном смысле.       — Так не пойдёт. Я же сказал, что вижу вас коллегой, возможно другом. Мы могли бы общаться…       — Не желаю слышать! После всего, что между нами было ты должен мне свидание! Самое лучшее, о каком мечтает девушка!       Угостившись порцией запакованных шприцев прямо в лоб, Гон осознал бесполезность мирного подхода. К тому же, за окном угадывался звук полицейской сирены. В подобном состоянии Палм не сдастся без боя и наверняка покалечит кого-нибудь, в том числе и себя.       Из ящика стола целой грудой рассыпались иглы для катетеров, отчего в голове Фрикса возникла гениальная мысль. У него есть транквилизатор.       Не так давно больница закупила новый препарат для экстренных случаев с буйными животными, одна ампула на вес крупной собаки. Нужно только доползти до холодильника и прихватить лекарство прежде, чем его план разгадают. Конечно, способ не слишком гуманный и местами даже оскорбительный, но альтернативы нет. Гон отмёл грубую силу как вариант почти сразу. Его не столько беспокоила половая принадлежность противника, сколько наличие скальпелей у нее в руках. По три на каждую. Близкий контакт с этой росомахой кого угодно превратит в лоскутное одеяло.       Благодарно вспоминая армейские учения, Гон лёг на живот и пополз на локтях что называется по-пластунски. Мимо свистели импровизированные снаряды в виде книг, ручек, рецептурных бланков и металлических лотков с салфетками. Иногда приходилось поддерживать диалог, выкрикивать оправдания и убеждать разгневанную девушку, что угощение пончиками не равно признанию в любви.       Под очередную тираду о коварной сущности рода мужского он тихо раскрыл холодильник — так, чтобы в щель пролезла одна рука. Без зрительного контроля пузырьки на полках казались одинаковыми. Выбрав наощупь самый тонкий, Гон сжал ладонь и понадеялся на удачу. Как раз в этот момент входная дверь раскрылась, и в проеме замаячила физиономия молоденького полицая. Очень испуганная физиономия с россыпью юношеских прыщей. Практикант, наверное.       Подобно эффекту slow mo, происходящее в кабинете растянулось во времени. Вот Палм оборачивается к двери и заносит кисть со скальпелями над головой, вот щуплый парнишка тянется к плохо пристегнутой кобуре на поясе форменных брюк и кричит что-то неразборчивое. Гон бросает взгляд на ампулу в своей руке. До чего везучий сукин сын.       Когда-то на первых курсах института ему доводилось участвовать в соревнованиях по дартсу, не имея должной подготовки. От результата зависела величина стипендии и прочие, не менее приятные бонусы. Он справился тогда, справится и сейчас: вместо ампулы в ладони лежал инъекционный дротик.       За считанные секунды вскочить, прицелиться и кинуть твёрдым движением на выдохе, не хуже духового ружья. Прелесть ветеринарных дротиков в том, что все они имеют автоматический выталкиватель лекарства, который срабатывает сразу после попадания в тело. Никаких поршней, вопрос мгновения. Палм опустила руку, с удивлением рассматривая собственное бедро и торчащий из него стержень.       — Меня? Ре…релаксантом? — с трудом осилив пару шагов, она начала заваливаться на бок, теряя скальпели и чувство равновесия. Блюститель закона по-прежнему стоял истуканом в проеме двери, поэтому Гон едва успел поймать бессознательную девушку. Было бы скверно, разбейся она при падении.       — Офицер, вызовите скорую.       — А эта бешеная, с ней что? Вы сами-то целы?       — Цел, цел. У моей сотрудницы случился нервный срыв, как видите. Работа тяжелая, график плотный, вот и вспылила.       — Ничего себе вспылила! — обводя взглядом погром, парень все же достал мобильник — Кабы не ваш укол, лежать мне дырявым. Заявление о нападении писать будете?       Спящая на руках Палм теперь казалась почти жертвой. Гон тяжело вздохнул, перекладывая ее на уцелевшую кушетку в дальнем углу кабинета. Черт побери, весь этот бардак придется как-то документировать.       — Лично мне она никакого вреда не нанесла, а вот что касается собственности клиники… Думаю, вашей инстанции хватит писанины и без моего заявления. Здесь дотошное начальство. Крепитесь! — под ободряющим хлопком по плечу парнишка заметно стух. На самом деле применение транквилизатора к человеку тоже потребует определенных объяснений: перед скорой, фарм.комиссией и самой Палм. Когда-нибудь.       Гон не сомневался в правильности решения — сцена могла закончиться гораздо трагичней, не примени он вовремя нужный препарат. И все-таки зудящее чувство вины поселилось в нем. Разве впервые девушка неверно истолковала его дружелюбное расположение? Этот виток событий можно было предусмотреть. Кроме прочего, Киллуа до сих пор не в курсе их «служебного романа», пусть и одностороннего. По началу Гон не видел надобности заострять внимание на такой чепухе, а после настойчивых звонков и просьб стало совсем неловко, почти стыдно. Будто он виноват по-настоящему.       Неотложка прибыла минут через десять, сразу в составе психиатрической бригады — испуганный парнишка явно шепнул диспетчеру про острый психоз. После необходимой бумажной волокиты и пары вопросов Палм загрузили на носилки. Гон не являлся родственником, поэтому сопровождать ее не просил. Кабинет опечатали до выяснения обстоятельств, а растерянные пациенты побрели кучками в сторону регистратуры, тихо переговариваясь между собой.       Задерживаться не стоило. Гон наспех переоделся, собрал рюкзак и дунул к выходу, думая о случившемся как о проблеме личных отношений.       Едва ему стукнуло шестнадцать, Леорио уже бубнил про самоконтроль и ответственный подход к знакомствам. Якобы его природная харизма слишком сильно действует на окружающих людей, точно мощный флюид — верить в подобную чушь все равно что увлекаться гороскопами. Да и будь это правдой, Гон понятия не имел, как себя контролировать. Из чего вообще состоит обаяние? Притягательность? Возможно ли управлять такой характеристикой? Хотел бы он знать, чтобы уберечь Киллуа от ненужных переживаний.       Светофор на перекрестке замигал, и ноги сами понесли его через зебру, через толпу разноцветных, но безликих прохожих. На полпути из кармана выпала связка ключей, пришлось резко остановиться, чтобы поднять их. Как раз в эту секунду мимо пронёсся тонированный автомобиль. Народ бросился врассыпную, выкрикирая ругательства водителю — к счастью, никто не пострадал. В состоянии нервной тряски Гон привалился к столбу на территории пешеходной зоны и попытался успокоить пульс: если бы не ключи от дома, где ждет Киллуа, быть ему паштетом на асфальте.       Черная машина сделала круг по кольцу, возвращаясь на прежней, бешеной скорости. Колеса смяли несколько клумб и зеленый газон, игнорируя любые правила. Значит, дело не в случайности. Переехать хотят именно его.       Столб с линиями электропередач не годился для спасения, а пробежка до зданий была слишком рискованна из-за открытой местности. Гон заметался в поисках решения, глядя, как тонна смертельного железа летит к нему по улице сквозь пыль и визги людей. Говорят, в такие моменты перед глазами проносится целая жизнь. Фрикс сорвался с места, сделал несколько виляющих поворотов и нырнул за дерево. В его голове мелькнуло только емкое «БЛЯТЬ». Громоздкое, как лозунги на плакатах, горящее желанием обмануть костлявую. Автомобиль зацепил боком шершавый ствол и, взяв крутой поворот на парковке, снова пошел в атаку. Кем бы не управлялась эта коробка, упорства ему не занимать.       В следующий раз островком безопасности послужили ступени аптеки, на которые Гон вскочил, едва не угодив под колеса. Эти кошки-мышки могли продолжаться до вечера, но дежурный патруль полиции заставил неизвестного отступить при первом, едва различимом звуке сирен. Потенциальный убийца скрылся из виду во дворах, так и не достигнув цели.       — Кто-нибудь запомнил номер? На… на машине? — рваное дыхание не позволяло говорить, и Гон прижался спиной к холодному кирпичу. Зеваки вокруг смущенно мотали головой, пряча свои телефоны вместе с отснятым материалом. Какая-то женщина с ши-тцу на руках робко прошептала, что номера вовсе не было. Ни спереди, ни сзади. Ожидаемая предосторожность, если собираешься переехать человека на глазах целой толпы.       Теперь, когда опасность миновала и действие адреналина закончилось, ноги ниже коленей превратились в вату. Больше всего на свете Гон ненавидел чувствовать себя слабым или напуганным. Тот, кто стоит за покушением, не боится закона, не чурается грязных методов и так далек от понятия человеческой морали, что судить его по общему мерилу как минимум глупо.       Шаг, другой, тело перестает трястись, позволяя хозяину преодолеть несколько метров и забрать рюкзак, в спешке забытый у самой дороги. Гон отряхивает пыль, с досадой размышляя, что на этот раз никак не получится уладить проблему в одиночку. Он идёт домой другим, непривычным маршрутом, он кусает губы и смотрит по сторонам — не хочет принести хвост в единственное укромное место, где Киллуа защищен от собственного брата. На город опускается вечерняя мгла, когда внутреннее чутье разрешает ему переступить порог квартиры.       Здесь пахнет кофе и сладким сиропом, и горят фонарики, удачно заменившие скучную лампочку. Киллуа встречает у кухни со стаканом чего-то горячего, такой довольный, такой красивый в мягком свете диодов, что Гон неизбежно чувствует себя разрушителем.       — Кажется, меня пытались убить.

***

      Хисока давно заподозрил неладное: ему давали исключительно простые задачи, минимизируя количество информации. Порой вся работа сводилась к условному присутствию рядом с Золдиком на деловых встречах или к сексу в номере отеля с ним же после этих встреч. Грех жаловаться, учитывая рост аппетита обоих сторон. Иллуми нравилось нежно, если дела шли по накатанной, и жёстко — если все летело к чертям вопреки кропотливому труду. Эта система борьбы со стрессом сблизила их, но в то же время посеяла сомнения. Хисока не мог понять, чем заслужил такое счастье и как за него будет расплачиваться.       Почему разговоры больше не содержали гневных тирад о наследнике семьи и его новых отношениях, голубых, как небо в безоблачный день? Куда делось нытье про заботу о брате?       Ответ нашелся сам собой в свежем выпуске новостей: тонированная иномарка без номеров пыталась сбить пешехода, около получаса преследуя цель по территории супермаркета. Нарушитель и жертва остаются неизвестными. Хисока вздохнул, безошибочно угадав на видео знакомую макушку остро торчащих волос. Получается, фиксация на жизни Золдика-младшего никуда не делась, просто конкретно его не посвящают в злодейские планы.       Иллуми сидел здесь же, приводя в порядок волосы — сегодня им достался люкс с туалетным столиком у самой постели. Фарфоровая нагота, едва прикрытая черным водопадом прядей сбивала с толку, но Хисока нашел в себе волю к сопротивлению. Выключив болтливую плазму, он перекатился ближе и подпер голову руками.       — Ничего не хочешь мне рассказать?       Расческа на мгновение замерла и тут же продолжила свое путешествие по атласной ленте. Лицо собеседника осталось спокойным.       — Это было так неизящно с твоей стороны. Мятый Фрикс под колесами седана? Нож подходил лучше, хоть какая-то поэзия на тему бабочек в животе.       — Плевать на поэзию, чем уродливее будет смерть, тем лучше. Киллуа должен понять, что не имеет ничего, кроме семьи. И я больше не хочу говорить об этом с тобой… — красноречивый взгляд через зеркало пресекал дальнейшие вопросы, но кого это могло остановить?       — Сейчас обижусь. Ты явно не доверяешь мне, раз нанимаешь для подобных заданий всякий сброд, не способный догнать машиной пешего человека.       — О каком доверии идет речь, если ты завалил слежку? До последнего умалчивал подробности, пока они сами не всплыли на поверхность. Мне ясно, что тебе куда интереснее играть в игры, если дело касается тех двоих.       — Тогда почему я все еще здесь? Уволил бы или, скажем, убил… — пальцы игриво скользят по белой коже от талии к бедру. Иллуми вздрагивает, но не отстраняется.       — Потому что ты полезен для меня в других сферах, и я не вижу надобности искать кого-либо на замену.       — Как трогательно.       — Ничуть. Только голый расчет.       — Действительно не слишком одетый… — Хисока тащит его с бархатной банкетки обратно на кровать, чтобы расплавить напускной холод. Иллуми бывает удивительно недалеким в вопросах человеческих отношений, но это покушение на Фрикса говорит только об одном: ему известно, как причинить Киллуа настоящую боль. О чем вообще думают мелкие засранцы? Он подарил им мощный, единственно верный козырь, одна демонстрация которого способна остановить любые вмешательства раз и навсегда. Вместо этого мы имеем очередную попытку убийства неугодных ухажеров.       Телефон Иллуми коротко пиликнул.       — Ох, смс от брата… Он хочет встретиться завтра в пять!       Сияющая радость Золдика заставляла сомневаться в его умственных способностях. Глядя на привычный цирк, Хисока пришел к выводу, что его немые мольбы услышаны и дело сдвинулось с мертвой точки.       — Тебе не кажется, что инициатива вызвана твоей попыткой убить Гона? Думаю, парень зол как дьявол, так что семейного воссоединения не жди.       — Какая разница? Киллуа идет ко мне сам, это тоже результат. Если притащит своё недоразумение — убью прямо на глазах. Эффектное завершение плана, не так ли?       Хисока со скучающим видом уставился в потолок. Временами ему казалось, что одержимость Иллуми никогда не закончится, пройдут годы, а личная жизнь брата останется единственной вещью, разжигающей в нем хоть какое-то подобие эмоций. Раздражало ужасно. Для себя он давно решил: стоит Фриксу оказаться на том свете, Киллуа умрет следующим, естественно, от его рук. Славный конец для возлюбленных согласно лучшим традициям мировой культуры. К тому же, это гарантировало жаркую схватку с разъяренным брюнетом — будет интересно узнать, кто кого.       — Твой брат не такой глупый.       — Глупый, когда позволяет чувствам брать верх над логикой.       — Так ты не вернешь мальчишку домой.       Золдик устроился на плече и провел острым ногтем от пупка к ямке между ключицами, будто вскрыл до самых глубин. Многие жесты в его исполнении тонко балансировали на границе интимной ласки и угрожающего насилия.       — Но и жить счастливо в добром, сказочном мире я ему не позволю.