How long is forever?

      Чимин выбежал из офиса растерянный и заплаканный, переполненный ненавистью к себе и к своему выбору, к условиям чертового договора, о которых сразу не упомянули.       Почему никто не сказал, что он не сможет увидеть ребенка? Почему такой огромный шаг, такое важное решение, будет стоить так дорого? Больше тех денег, которые ему предложили...       Знать, что ты никогда не увидишь маленькое сокровище, которому дашь жизнь, осознавать, что не сможешь читать ему сказки по ночам, купать, водить в зоопарк, целовать и прижимать к себе, необычайной болью и тоской оседали в сердце.       Только по-другому он поступить не мог.       Иначе сломается. Окончательно.       «Никогда...» так и продолжало звенеть в голове хриплым бессердечным голосом, когда омега доплелся до работы. Он никогда не заведет семью, никогда не будет больше смотреть, как оставляют самое дорогое, отдаст последнее, но никогда не позволит отнять собственное счастье, единственную радость в жизни. Никогда.

***

      Три бесконечно длинных дня на работе утомили, утренние подработки на почте совсем лишили сил, а газеты и журналы, на которые было тошно смотреть, яркими заголовками кричали о бурной жизни знаменитостей и бизнесменов. Чимин валился от усталости, едва доходя до дома и скручиваясь в комочек на полу в прихожей.       Даже лежать было больно, не говоря уже о том, что бы попытаться встать — Чимин поджал под себя ноги сильнее, чувствуя, как через джинсы начинает проступать теплая влага. Слезы скатывались по щекам, а всхлипы разносились по пустой квартирке. Таблетки могли бы помочь, но принимать их было запрещено — даже маленькая ошибка может стоить очень много.       Омега достал из кармана кофты телефон и написал сообщение, затем с трудом вставая с пола и отправляясь по нужному адресу.

***

— Хосок, зайди ко мне в кабинет, — потребовал директор, рассматривая недавно подписанный договор с влиятельной японской фирмой. Три дня в офисе стоили того, чтобы акции после новостей о сотрудничестве двух компаний выросли в цене.       Директор усмехнулся, вспоминая договор с неказистым на вид омегой. Печать, две подписи и крупная сумма денег — не так много, чтобы снова добиться лидирующих позиций в бизнесе. Как будто усердной работы и выходных в офисе недостаточно, чтобы сделать компанию успешной? Как будто нужно идти на столь крайние меры? — Юнги, вызывал? — нахмурился секретарь, влетая в кабинет директора и забирая, наконец, желанный договор.       Сообщение от омеги пришло неожиданно.

«Здравствуйте, господин Мин. Извините, если отвлекаю вас. Это Чимин. Вы просили сообщить, когда начнется течка. Она началась сегодня. Поэтому я еду по тому адресу, который мне дал ваш секретарь. Буду ждать вас».

— Да, договорись о встрече с представителями T&J на следующей неделе. Меня несколько дней не будет, — сурово заявил альфа, выключая компьютер и резко накидывая на себя пиджак. — Если будет что-то срочное, сразу звони, — альфа выбежал из кабинета, надеясь, что приедет на место раньше омеги. И почему не догадался оставить тому ключи?

***

      Чимин сидел на подоконнике напротив квартиры Юнги и ждал приезда хозяина. Он думал, что увидит шикарный неприспособленный для жизни трехэтажный особняк, неуютно встречающий простых смертных, но удивился обычной квартире в многоэтажном доме.       Альфа приехал быстро, молча впуская омегу в квартиру. Чимин передвигался с осторожностью, переступал через порог с тревогой, опасением за верность своего решения, скованный болью и проступающей через штаны смазкой, незнанием, как вести себя в подобной ситуации. Он сжимал рукава кофты, которая все еще сохранила на себе едва уловимый запах одеколона альфы — дурманящий, еловый, почему-то приятный и успокаивающий.       Чимин совсем не знал Юнги как человека, но уже боялся его — его гнева, раздражительности, его взгляда. Больше всего пугал взгляд — холодный, дерзкий, уставший. В нем не было жалости, не было любви и заботы.       Омега стянул ботинки и на трясущихся ногах прошел вглубь квартиры — большая и очень уютная гостиная заворожила Чимина; кухня, соединенная со столовой, напоминала красивый обеденный зал, а длинный деревянный стол прекрасно подошел бы для семейного праздника. Помещения светлые, теплые — только ощущения, что здесь кто-то живет у омеги не было.       Чимин следовал за Юнги, который указал на спальню — единственную комнату, не похожую на остальные — мрачную, холодную, пугающую. Омега резко дернулся, стоило директору развернуться и подойти столь близко, что кожей чувствовалось горячее дыхание альфы возле щеки. Запах, запах одеколона снова проник в легкие, опасливо заставляя дрожать от новой волны влажной смазки, которая сочилась из девственных, еще не тронутых мест. — Душ там, — Юнги указал на дверь, — у тебя пятнадцать минут, — резким тоном сообщил альфа, обводя омегу пристальным, почти пожирающим взглядом. — У меня нет с собой сменной одежды, — прошептал Чимин, съежившись от глубокого властного голоса. — Я не успел взять. — В ящике есть полотенца и футболки. Можешь взять любую, — нахмурился Юнги, уже стягивая с себя пиджак и рубашку.       В комнате стало душно — шлейф удивительно тонкого и сладкого аромата смешался с воздухом, накаляя до предела атмосферу — только понять, что именно за запах окутал сознание, Юнги не мог.       Сладость словно оседала на языке.

***

      Горячий душ не помог Чимину прийти в себя, лишь раздразнил. Красные, опущенные в пол глаза, шепот, отчаянный взгляд, дрожащие пальцы и слишком уж явная, приторная робость, все это смущение... Все еще невзрачный, неприметный, раскрасневшийся после душа омега мягко ступал по деревянному полу. Он подходил ближе, натягивая на голые ноги длинную футболку, все время поправляя ее и нервно сжимая края пальчиками.       Чимин стеснялся себя, своего тела, пухлого и несуразного, только сейчас осознав, что Юнги будет касаться его кожи — лишь суровый, ледяной взгляд альфы говорил о том, что это не игра, а его дурацкое смущение и скованность могут все испортить. Юнги ведь не составит труда изменить условия сделки, а что еще хуже – расторгнуть договор.       Смазка сочилась, пачкая чистое тело, стекая аккуратными струйками по бархатным блестящим от липкой влаги бедрам. Юнги сидел на краю кровати, непроницаемым взглядом проходясь по телу омеги – обнаженному телу, скрытому лишь светлой тканью его собственной футболки, которая смотрелась на тонких плечах так просто, естественно и почти по-домашнему.       Даже разогретый теплым душем, Чимин все еще был слишком напряжен и встревожен. Юнги начал расстегивать ремень на брюках. Испуганный полураздетым альфой, омега быстро забрался на кровать, поджимая голенькие ножки. Даже дышать рядом с Юнги ему было тяжело — в воздухе медленно растворялся запах одеколона, заставляя внутри все сжиматься от каждого вздоха, а возбуждение внизу живота нарастать с новой силой. — Я готов, — выдохнул Чимин и быстро лег на кровать альфы, прикрывая оголенные прелести.