How long is forever?

      Разогретый теплым душем, Чимин все еще был слишком напряжен и встревожен. Юнги начал расстегивал ремень на брюках. Испуганный полураздетым альфой, омега быстро забрался на кровать, поджимая голенькие ножки. Даже дышать рядом с Юнги ему было тяжело — в воздухе медленно растворялся запах одеколона, заставляя внутри все сжиматься от каждого вздоха, а возбуждение внизу живота нарастать с новой силой. — Я готов, — прошептал Чимин, стараясь дышать ровно, размеренно, пока Юнги смотрел за каждым действием не отрываясь, наблюдал за очередным тяжелым вдохом и выдохом, прослеживая, как Чимин от волнения закусывает губу, как подрагивают от вытекающей смазки упругие бедра.       Чимин томно прикрыл глаза, все еще смущенно ерзая по темному постельному белью на широкой и удивительно мягкой кровати. Горячая влага продолжала сочиться, а ткань неприятно липла к коже. Дрожь и боль резко поразили тело, бархатистая кожа покрылась мурашками от легкого прикосновения — альфа стянул брюки, оказавшись обнаженным рядом с лежащим омегой, и дотронулся до края футболки. — Чимин, — всего лишь второй раз Юнги обратился к нему по имени, заставляя не то, что вздрогнуть, а неуверенно приоткрыть глаза и опасливо вжаться влажной спиной в кровать, — ноги я за тебя буду раздвигать?       Чимин боялся — боялся все испортить, боялся остаться обнаженным, неприкрытым и побежденным, подавленным властью и грубостью, той силой, которую источал альфа; просто боялся испытать боль, ведь никогда не представлял, что первый раз произойдет с человеком незнакомым, пугающим. Он так боялся неосторожности, безразличия по отношению к себе.       Чимина так пугала безысходность, которая уже четвертый год преследовала, однажды ворвавшись в спокойную жизнь, разрушая, ломая и сжигая ту безмятежную радость, то единственное счастье, которое он теперь так старался сберечь.       Чимин боялся остаться совсем один, но любить боялся еще больше, как и доверять. Лишь на мгновение забывая, что делает это не просто ради денег, а ради спасения своего единственного счастья.              Омега дрожал, прикрываясь руками и краем футболки, растянутой по стройным ногам — молодым, сочным, гладким. Только Юнги пресекал все попытки омеги снова одернуть ткань, задирая ее до живота. — Извините, — испуганно ответил Чимин, с краснеющими щеками раздвигая ноги перед альфой и сгибая их в коленях.       Юнги сидел совсем близко, кожей ощущал теплоту и омежью влагу между ног. Чимин пах чем-то необъяснимо сладким, возбуждая еще недавно спокойного альфу, заставлял дышать неровно, почти несдержанно, едва не срываясь.       Юнги заметил, как маленький омега выгибает спину, старательно разводит ноги, хотя все его тело вздрагивает от проступающей смазки, от боли, поражающей горячее нутро. Все было непривычным, а скованность и робость сейчас такого красивого чужого тела заставили по-другому взглянуть на Чимина.       Омега стеснялся так сильно, что даже глаза не мог открыть, испуганно хватался пальчиками за одеяло, но все равно покорно принимал Юнги, источая нежность и ласку.       Чимин почувствовал сильные горячие руки альфы на своих бедрах, а затем на ягодицах — ладони прикоснулись к коже и развели половинки для удобного проникновения, отчего Чимин задрожал еще больше — все ощущения, все касания к его мягкой попке отдавали болью, граничащей с приятной истомой.       Юнги провел рукой по возбужденному органу и подставил его к влажной сжатой от напряжения дырочке. Омега лишь крепче ухватился руками за одеяло, когда член первый раз толкнулся и аккуратно погрузился головкой в узкую дырочку.       Альфа проникал осторожно и медленно, нависая сверху над дрожащим от боли Чимином — тот, кажется, прокусил губу, стараясь не кричать, дышал тяжело, напряженно, закрыл глаза, принимая в себя член альфы, который заполнял такое тесное влажное пространство.       Твердый, горячий член — Чимин узкими стеночками чувствовал все венки, едва слышно шипел, когда тот проникал. — Потерпи немного, — произнес Юнги, слыша совсем тихие всхлипы, заглушаемые ладошкой. — Скоро пройдет, — он еще никогда никому не говорил таких слов, но отчего-то Чимину не хотелось делать больно.       Омега первый раз находился наедине с альфой, первый раз ощущал себя заполненным внутри, первый раз Юнги был сам не свой от случайного стона возле уха. — Хорошо, — быстро ответил Чимин, хватаясь за плечо Юнги, а второй рукой овивая шею и прижимаясь к груди. Он цеплялся за альфу, сжимаясь от сильной боли во время проникновения и носиком втягивая его запах — тот самый одеколон, что так приятно успокаивал.       Юнги начал двигаться, погружаясь в узость до конца, сжимая сочные ягодицы и слушая дыхание Чимина возле уха. Тот все еще старался удержать стоны, но почему-то их захотелось услышать.       Юнги всем телом лег сверху, двигаясь с омегой в одном темпе и кожей ощущая горячее влажное тело Чимина даже через ткань футболки.       Толчки стали быстрее, интенсивнее; тихие всхлипы вдруг сменились глубокими томными вздохами и крепкими объятиями. Альфа грубо сжимал и разводил половинки, стараясь проникнуть еще глубже, пока омега вскрикивал и постанывал от сильных толчков.       Чимину хотелось крепче держаться за альфу, хотелось ощущать не только страх, не только наполненность и резкую боль, граничащую с внезапным наслаждением от глубоких проникновений, но и нежность...       Чимин хотел бы почувствовать заботу, не хотел бы плакать, чувствуя, как горячее семя заполняет его, заставляя сильнее сжиматься и не выпускать член альфы, но слезы все равно стали скатываться со щек.       Тело пробило очередной волной резкой боли, судорогами, пробежавшими по спине, по влажным липким бедрам от почти яростного, оглушительного оргазма Юнги. Чимин только прильнул сильнее и крепче схватился за чужие плечи. — Тебе очень больно? — спросил альфа, неожиданно стирая одной рукой слезы со щеки. — Потерпи. Придется полежать так некоторое время, — произнес на ушко Юнги, почувствовав, как узел начинает набухать внутри.       Альфа обвил руками талию, переворачиваясь на спину, чтобы Чимин лежал сверху. Омега был совсем маленький, почти крохотный, жался так осторожно, боязливо, но отчего-то по-особенному приятно, а взгляд яркий, нежный — в нем захотелось раствориться, первый раз почувствовать себя живым. — Все нормально, — почти всхлипом ответил омега.       Внутри него пульсировал член альфы — внутри теплота болезненная, сцепляющая до темных пятен перед глазами, до отчаянных сжиманий чужих плеч, несдержанных всхлипов; до ощущений покорности, липкости и теплоты тела Юнги.       Чимин хватался за это тепло, чтобы потом сохранить его внутри. Сохранить в виде чего-то крохотного, родного. С этими трепетными мыслями омега заснул на груди альфы.