How long is forever?

      Чимин проснулся поздно ночью, но Юнги рядом не оказалось. Омега был накрыт одеялом, а на ногах надеты носки. Чимин медленно встал, боясь делать резкие движения — тело еще пронзала боль, ноги слегка дрожали. Мысли о первой ночи с альфой, о его касаниях, собственных пронзительных стонах, громких и неуместных, накрыли большой волной смущения, даже страха — он должен был просто потерпеть, немного потерпеть...       Только перед глазами все еще были те прикосновения, горячие руки, сжимающие его бедра, сильная грудь, вздымающаяся от размеренного дыхания. Кожа все еще хранила на себе запах альфы.       Быстро приняв душ, омега нашел Юнги в кабинете — дверь была слегка приоткрыта.       Юнги не покидали странные ощущения — Чимин был такой мягкий, такой ласковый и хрупкий, заснул и ластился к нему, пальчиками перебирая во сне волосы, а его стоны — столь трепетные, будоражащие до мурашек, звонкие и настоящие — кажется, свели прошлым вечером с ума.       Нежный омега спал очень сладко, положив голову на грудь, иногда вздрагивая сквозь сон от набухшего узла внутри. Юнги отвлекся на работу, не зная, как подобрать слова, но в тот момент Чимин был самым красивым во всей Вселенной.       И кто он такой, чтобы лезть в его мысли? Кто он такой, чтобы рушить привычный порядок его жизни? Такой же продажный... Как и все остальные.       Омега в чистой светлой футболке, натянутой почти до колен, постучался, а затем просунул взъерошенную макушку в кабинет. Альфа сидел в кресле перед ноутбуком — стол был завален бумагами, папками и разноцветными графиками. — Господин Мин, — обратился к альфе Чимин. — Ты что-то хотел? — Юнги даже не оторвал глаз от монитора. — Я... Хотел кушать, — замялся омега. — Но... — Я сейчас занят, — бросил Юнги. — Кухня в твоем распоряжении. Можешь приготовить что-нибудь или заказать, только не отвлекай меня по пустякам, — резко ответил альфа, но Чимин уже успел убежать, закрыв за собой дверь.       Омега снова испугался властного голоса альфы, просто задумавшись о том, что хочет поскорее вернуться домой, обнять свое маленькое счастье и заснуть крепким сном, наслаждаясь родным необходимым теплом.       Чимин даже не заметил, как приготовил завтрак на двоих, вспоминая все события прошлого вечера, прокручивая их в голове и как-то по-детски смущаясь; не заметил поначалу, как смазка снова начала сочиться и стекать по бедрам.       Неприятная дрожь в теле отвлекла от мыслей о такой нужной сейчас заботе — той самой, которую он хотел бы получить. Чимин снова напомнил себе, что делает это ради денег, что продался, что никто не обязан заботиться о таком как он. А все его чувства лишь слабость, которую он так давно держит в себе — Юнги не тот, кто позаботится; он тот, кто отнимет снова — снова самое ценное.       С трудом доев завтрак и оставив часть Юнги, омега поплелся в кабинет альфы, хотя тот ясно заявил, что занят. Только... — Господин Мин, — светлая макушка снова показалась в кабинете, а губки надулись от желания сказать что-то важное. Юнги отвлекся от работы и посмотрел на омегу. Чужие глазки волнительно забегали, не желая встречаться с другими — темными и пугающими. — Я... Тут... Снова началось... — Чимин не мог собраться с мыслями, поджимая стройные ножки. Низ живота тянуло, а тело так и просилось побыть в теплых объятиях альфы.       Только... Если смазка опять стекала по бедрам, вызывая странные чувства внизу живота, значит, что вчера вечером ничего не получилось... — Иди сюда, — Юнги отставил ноутбук, подзывая омегу к столу.       Пошатываясь от продолжающей вытекать смазки, Чимин подошел к альфе, но сразу же смущенно отвернулся, когда тот стянул домашние штаны и начал водить рукой по члену. Сладкий омежий запах давно заполнил кабинет, заставляя орган наливаться, требовательно пульсируя от напряжения. — Садись сверху, — грубо приказал альфа, откидываясь на спинку кресла. — Что? — замялся Чимин, сводя от страха ножки вместе. Тело затрясло, кожа медленно покрывалась холодным потом — от очередного испуга, одновременно от желания и смущения, от того, как внутри все требовало тепла, даже от простого взгляда, глубокого, темного, поглощающего. — Хорошо, — с трудом ответил омега.       Чимин подошел к креслу, на котором сидел Юнги, встал напротив, а затем стал осторожно залезать к альфе на ноги. Кожа его теплая, мягкая; бедра альфы пачкались в смазке, пока омега пытался устроиться удобнее. Руки Юнги забрались под длинную футболку и слегка приподняли ее, а затем устроились на половинках, раздвигая их и подстраивая головку ко входу. Чимин стеснялся, но не мог не заметить, как венистый твердый член альфы входит в него, чувствовал, как тело вздрагивает, как горячая плоть медленно погружается до самого основания. — Двигайся, — властно прошипел альфа, сильнее сжимая ладони на бедрах. — Я не умею, — всхлипнул Чимин, когда первый резкий толчок сделал Юнги. Снова почувствовалась боль вперемешку с волнением, хоть и не таким сильным, как вчера вечером. Тело реагировало, поддавалось напору, силе, ощущало в чужих руках успокоение. — Просто привставай и снова садись, — командовал альфа, но шепотом, оставляя на коже сотни, тысячи мурашек. — У меня не получается, — омега не шевелился, еще привыкая к заполненности, к тем необъяснимым чувствам внутри, что не давали покоя. — Двигайся, — грубо прохрипел голос Юнги возле уха.       Чимин вздрогнул, обвив руками чужую шею, когда альфа стал насаживать его еще глубже, цепляясь за ягодицы. Омега больше не мог сдерживать вырывающиеся стоны.       Ладони Юнги прошлись по спине под футболкой. Чимин немного привык и попытался подстроиться под толчки альфы, сначала медленные, размеренные, затем быстрые, глубокие, срывающие дыхание. Руки Юнги ухватились за талию под футболкой, поглаживали бока, отчего Чимин засмущался, скрывая свое тело и все его округлости. Движения стали резкими, выбивая из омеги новые и новые стоны.       Чимин не мог понять, почему чувствовал так много, ведь делал это ради денег, ради своего собственного счастья? Почему он все время стеснялся перед этим грубым альфой, почему так сильно боялся его, но все равно продолжал видеть в нем что-то большее, скрытое от всех — в простом взгляде, в глубине темных бездонных глаз?       Почему так сильно хочет носить под сердцем его маленькую частичку? — Мне очень жаль, — прошептал омега, опуская голову на плечо альфы и легонько вздрагивая, когда внутри начало разливаться теплое семя, заполняя его и снова сцепляя вместе, – что вчера ничего не получилось...       Сначала боль, затем волнующая приятная дрожь, почти наслаждение, глубокое, растекающееся по венам, влага на бедрах липкая, поза до мурашек смущающая... Руки альфы обвили талию, укладывая младшего на грудь.