How long is forever?

      Еще одного предательства Юнги не переживет...       Воспоминания, покоившиеся где-то глубоко в подсознании, начали резко всплывать, образы мелькали перед глазами, травили душу черно-белыми картинками из прошлого. Прошлого, что Юнги забыл — должен был забыть, умолял отпустить, жить дальше, оставить одного, больше не мучить...       Юнги давно не вспоминал о том, что случилось, перестал давать себе надежду, ушел в работу с головой, лишь бы не просыпаться в холодном поту по ночам, чувствуя одиночество, обиду, постоянную злость, если бы не маленький омега, спящий в его кровати, завернувшийся в его одеяло, внезапно ворвавшийся в его жизнь, где не было хаоса — только ночи в офисе, бесконечные отчеты и кофе. В ней не было ничего, кроме безразличия ко всему, но внезапно появилась тепло, которое не хотелось отпускать.       Альфа не мог понять, почему снова думал о том, что произошло в душе, снова думает о своей несдержанности, о том, что журналисты были правы, называя его черствым и бессердечным. Даже на том мероприятии в детском доме ему было невыносимо трудно, а пресса так и лезла с расспросами, не унималась уколоть фактами из жизни, в которой он, к их великому счастью, никому с таким характером был не нужен.       Юнги посмотрел на тосты, приготовленные Чимином, долго не решаясь попробовать, словно боялся, что мог привыкнуть к чужой доброте, словно этот скромный жест значил куда больше, чем игра на деньги и те обстоятельства, в которые омега был втянут.       Словно... это была забота?       К такому Юнги точно не привык, но, тяжело выдохнув, все равно решился попробовать.

***

      Чимин проспал до самого вечера, во сне мечтая оказаться в родных объятиях, вспоминал, как было весело засыпать рядом с любимым крошкой, как звонко тот смеялся, когда омега щекотал и прижимал к себе, согревая своим теплом. Даже сейчас, сквозь сон, он все еще чувствовал, насколько реальными и близкими были те объятия, как и теперь — одеяло теплое от чужого присутствия, только рядом никого не было.       Только неопределенность, беспомощность, безысходность...       В комнате пахло альфой так отчетливо, словно тот слишком долго был рядом. Чимин откинул одеяло и резко дернулся от испуга, увидев на себе другую одежду — не ту безразмерную футболку, в которой он стоял под душем, когда пришел Юнги. Теперь на нем были клетчатые пижамные штаны, немного великоватые, и белая рубашка, смятая от долгого сна.       Омега смутился и покраснел, вспоминая недавние события в ванной комнате, те теплые капли, которые скатывались по лицу альфы, его мокрые волосы, пронизывающий взгляд; влажные руки впились в бедра, когда тот резко вошел, и ведь было больно, но потом... Потом Юнги был мягким, аккуратным, прижимал к себе так крепко, что Чимин потерял контроль над собой, успевая насладиться Юнги — внимательным, проникновенным и чувственным.       Только что было дальше, Чимин не помнил — лишь крепкие объятия и темнота. Что произошло? Он потерял сознание? Юнги переодел его?       Завернувшись в теплую кофту Юнги, найденную в шкафу, Чимин спустился на кухню. Тело после сна не слушалось, заставляя омегу слегка пошатываться. С кухни доносился изумительный запах кофе и свежей выпечки. Чимин сильно проголодался, но не ожидал обнаружить на кухне альфу, ведь тот все время пропадал в кабинете за работой. — Тебе нужно поесть, — прохрипел Юнги, едва услышав осторожные шаги. Альфа встал и подошел к кофеварке, чтобы сделать еще одну чашку кофе. — Приходил врач, сказал, что тебе следует лучше питаться, принимать витамины и больше отдыхать, — серьезным тоном сообщил Юнги, протягивая напиток, затем указывая на баночку с витаминами, которые доставили не так давно вместе с выпечкой. И свежий багет, и булочки с беконом, и любимые ватрушки с клубничным джемом, которые Чимин мог позволить лишь раз в месяц, но не для себя... — Врач приходил? — испуганно переспросил Чимин. Юнги кивнул, не отрывая настороженного взгляда от омеги — его руки задрожали. Омега испугался, что опять ничего не получилось. — Да, ты потерял сознание, поэтому мне пришлось его вызвать, — недовольно процедил Юнги, в очередной раз коря себя за слишком грубый тон. Именно он был виноват в том, что в тот момент не смог сдержать эмоции, в буквальном смысле набросившись на беззащитного омегу. Альфа протянул витамины, настоятельно рекомендуя, чтобы Чимин позаботился о себе. — Врач посоветовал подождать до следующей течки, — ответил Юнги на незаданный вопрос. — Извините, господин Мин, что доставил вам неудобства, — омега уткнулся в кружку, едва сдерживая слезы от обиды. Он не мог ждать — у него не было времени. Чимин резко вскочил, напугав Юнги, и бросился в спальню — на днях он должен был узнать результаты, постоянно проверял телефон. Омега в страхе схватил мобильный и снял блокировку, глазами бегая по тексту сообщения.       «У вас есть еще месяц. Больше ждать мы не можем. Дальнейшее промедление будет иметь серьезные последствия».       Едва прочитав сообщение, Чимин опустился на пол и зарыдал. Все не мог быть так. Только не сейчас, когда еще была надежда, крохотная возможность достать деньги, когда счастье было так близко, он не мог потерять самое дорогое.       Кое-как собравшись с силами и на ходу вытирая рукавами кофты слезы, Чимин вернулся на кухню. Альфа все еще сидел за столом, с недоумением поглядывая на покрасневшие от слез глаза — в них читались тревога, страх, даже отчаяние. — Сядь, поешь, — несдержанно потребовал Юнги, чем еще больше напугал Чимина. — Господин Мин, я не могу ждать до следующей течки, — омега старался говорить уверенно, но постепенно терял самообладание, которого едва хватало, чтобы держаться на ногах. Омега сел за стол. — Я не могу ждать... Мы можем попробовать еще раз? — Нет! — жестко ответил Юнги, своей грубостью вызывая у Чимина новые слезы. — Ты сейчас поешь, а потом Хосок отвезет тебя домой, чтобы ты отдыхал, — омега расстроенно вытирал слезы, почти бесшумно выдыхая «пожалуйста, прошу вас».       Неуместно. Обидно, жестко и несправедливо.       Лицо Чимина было соленым от слез, губы дрожали, выдавая жалкий умоляющий скулеж. Омега сильнее вжал пальцы в кружку, растерянно поглядывая на разозлившегося Юнги. Тот больше ничего не сказал — допил кофе и ушел.       Альфа сам не понимал, куда делось все его безразличие, жесткость и ненависть, но тот порыв словно выбил из колеи. Он лишь скрывался от самого себя, надеясь просто купить что-то очень ценное и важное, но не рассчитывая, что кто-то проявит искренность к такому, как он...       Чимин не стал есть, ему не хотелось. Ничего больше не хотелось — все рушилось на глазах, а ухватиться за последнюю надежду уже не получалось. Сгребая свои вещи, омега быстро переоделся в ванной комнате. Он хотел предупредить альфу, что не станет ждать секретаря и уедет на автобусе, но Юнги не было в кабинете.       Альфа заснул, укрывшись одеялом, как совсем недавно Чимин. Только сейчас омега подумал, что Юнги не спал всю ночь и, вероятно, устал, а, может, даже немного волновался за него, хоть и не сказал этого... За Чимина давно никто не переживал. Сколько бы он не боролся, люди словно специально не замечали его настойчивых попыток спасти свое маленькое счастье любой ценой.       Дживон без него не сможет жить.