How long is forever?

      Юнги захотел довериться. Захотел поверить еще раз, только ему. Только Чимину. — Чимин? Я хотел спросить... Ты не хочешь провести праздники у меня? — поинтересовался альфа, мучительно выдыхая.       Омега вздрогнул от неожиданного предложения, голоса Юнги, его взгляда, казалось, пронизывающего насквозь, но одновременно смущенного и растерянного. Чимин не предполагал, что Юнги захочет видеть его рядом. Возможно, у того друзья, семья, родственники, которые придут на праздник, будут веселиться, радоваться подаркам.       А кто он? Всего лишь жалкий продажный омега, никому не нужный. Его даже не представишь никому…       Чимин давно привык проводить праздники только с одним единственным маленьким человечком, который всегда был рядом, который и в этом году будет ждать подарка, с той же теплотой обнимать, целовать щечки — только в больнице. Не дома.       И лишь тот взгляд, который еще вчера был другим, нежным, сейчас опять стал темным, одиноким, пронзительным, до боли уставшим... Похожим на его собственный в тот далекий день встречи с Юнги, запомнившийся до глубины души, пронзал насквозь. Юнги был для него тем, кого хотелось согреть холодным вечером, прижаться бочком и перебирать волосы, а может, гладить, касаться незаметно, пока альфа обнимал бы крепко, пока целовал бы сладко и волнительно. Чимин даже за это был благодарен — за теплоту, которая рядом становилась всеобъемлющей, откровенной.       Чимину снова было больно – опять ощущать себя никчемным, убогим. Омега опустил голову, пытаясь скрыть горячую влагу, скопившуюся в глазах. — Я не хочу, — Чимину снова было больно опять ощущать себя никчемным, убогим. Омега опустил голову, пытаясь скрыть свои чувства. — Извините, — с грустью прошептал омега. — Не думаю, что мне полезно находиться в больших компаниях. — Больших компаниях? — возмутился Юнги, понимая ситуацию и едва заметно улыбаясь. Чимин стеснялся. — Каких компаниях? Думаешь, что много людей придет? — омега кивнул, боясь посмотреть на альфу. — Я могу прийти, когда все уйдут, если вы хотите провести время с малышом, — предложил Чимин, ведь именно по этой причине альфа и пригласил его на праздник. — Никто не придет, — отчетливо проговорил Юнги, хотя самому альфе показалось, что его голос дрожал. — Разве что Хосок с пирогом. Как всегда... — Почему? — вырвалось случайно из омеги. Чимин поднял глаза и нерешительно посмотрел на альфу. — Потому что некому приходить, — пожал плечами Юнги, допивая кофе. Он уже встал и собирался уходить, но Чимин слегка дернул его за рукав пиджака — альфа ощутил робкое касание омеги, его невысказанные слова, с печалью повисшие в воздухе. — Я хочу, — признался Чимин. Теперь ему не нужно увиливать, притворяться и избегать. — Я хочу провести праздники у вас.

***

      Юнги ушел на работу. Без него в большой пустой квартире было так неуютно и холодно. Омега укрылся пледом, располагаясь на диванчике возле телевизора с вкусняшками из холодильника альфы. Ему хотелось кушать булочки и пирожные, запивая их сладким чаем — неожиданный аппетит застал врасплох, ведь прежде Чимин никогда не ел много, из-за работы не успевал, но все равно был пухленьким, невзрачным, страшненьким, как называли раньше в школе.       Только старший брат всегда не мог налюбоваться младшеньким — Чимину так сильно не хватало его сейчас рядом. Они бы сидели вместе на их крохотной кухне, брат как всегда качал бы на руках Дживона, пока Чимин пил чай, шепотом рассказывая, как прошел день в школе. Это был их последний день вместе — такой далекий, живой, застрявший в памяти своими красками, яркими эмоциями, улыбкой брата и тихим сопением малыша на его руках.       Теперь Дживон спал совсем один. После операции он еще не пришел в себя — с самого утра, как только омега приехал в больницу, Чимин ждал, когда малыш очнется, когда откроет глазки и увидит своего дядю. — Сама операция прошла успешно. Но сейчас состояние Дживона крайне нестабильное, — Сокджин сообщил результаты проведенной вчера операции. Чимин с трудом находил в себе силы слушать врача. Руки опять затряслись, позволив безмолвной истерике волнами проходиться по телу. — Он без сознания? Сколько еще он будет спать? — всхлипывая, попытался спросить Чимин, так и не выпустив из своей руки маленькую ручку ребенка. — Придется подождать несколько дней. Организм будет приходить в норму. Он много перенес, — доктор просматривал записи, временами с волнением и тревогой глядя на испуганного дрожащего Чимина. К новости, которая расстроит омегу еще больше, альфа переходить не спешил. — Чимин? — обратился Сокджин, когда омега выходил из палаты Дживона. Часы посещения давно закончились — лишь их маленькая договоренность с доктором Кимом позволяла Чимину подолгу задерживаться рядом с племянником. — Мне нужно сообщить вам кое-что важное, — омега вздрогнул. — Дело в том, что больница увеличивает стоимость содержания больных с января. — Что? Но... Как? Почему? — зарыдал Чимин, опускаясь на ближайшую скамейку и невольно поглаживая живот. Что ему теперь делать? — Вопросами оплаты медицинских услуг, к сожалению, врачи не занимаются. Так решило высшее руководство. Мне очень жаль, — Сокджин не хотел сообщать эту новость — только Чимин все равно бы узнал.

***

      Омега возвращался назад к Юнги совсем растерянный. Теперь ему придется обманывать альфу, скрывать, что продолжает работать, чтобы покрыть расходы — даже тех денег, которые альфа будет выделять ему, не хватит, чтобы продержаться еще несколько месяцев.       Снова его счастье, такое маленькое и такое хрупкое, ускользало от него. Чимин не хотел обманывать Юнги — только сказать правду он не решится никогда. Он справится, ведь и раньше ему никто не помогал. Чимин снова будет обнимать Дживона и снова будет улыбаться.       Юнги не ожидал, что Чимина не будет дома, когда он придет с работы. Но омеги действительно не было. Альфа успел приготовить ужин и даже заказать выпечку, заметив, что холодильник опустошен. Это не могло не радовать. Чимин вернулся поздно. Уже с порога его встретил запах свежей выпечки. — Чимин! — возмущенно произнес Юнги. — Уже почти ночь. На улице холодно, тебе не следует гулять так поздно, — Юнги переживал за омегу, за малыша и тонкую зимнюю куртку, которая едва ли выдерживала начавшиеся совсем недавно морозы. — Извините, — тихо проговорил омега, раздеваясь и проходя на кухню. — Ты ел? — спросил Юнги. Чимин отрицательно подкачал головой. Омеге снова стало больно. Он ведь обещал беречь, обещал заботиться, но так переживал, что забыл даже покушать. Юнги не злился — просто поставил рядом с омегой горячий чай, наблюдая за тем, как Чимин начал медленно есть приготовленный ужин и одновременно тянулся за булочкой с клубникой. — Кушай больше.       Чимин принял горячий душ и лег спать, оставляя половину кровати для Юнги, но альфа все не приходил. Слезы так внезапно хлынули из глаз, растекаясь по щекам — от переживаний, от своей беспомощности, от холода, который без Юнги казался таким ощутимым, от того, что теперь даже его маленький мир рядом с ним стал другим, а счастье становилось недостижимой мечтой.       Омега поглаживал животик, разговаривая с малышом шепотом, когда пришел Юнги. Он лег рядом, нащупал в темноте ладошку Чимина, опуская на нее свою. Работы было много, но альфа сделал все, чтобы завтра не ехать в офис, а провести большое времени в обнимку с мягким Чимином.       Он доверится. Обязательно. Юнги уже верил, хотел быть рядом, хотел спросить о большем… — Ты плачешь, Чимин? — альфа услышал случайный, словно давно сдерживаемый всхлип. — Что-то случилось? Чимин, повернись ко мне, — омега попытался успокоиться, медленно поворачиваясь к Юнги. Тот так и не убрал руку с живота, но попытался прижать к себе еще ближе. — Я… — замялся Чимин. — Снова кушать хочу, — Юнги засмеялся, свободной рукой погладив Чимина по голове. В настоящей причине своих слез Чимин признаться не мог. Юнги был рядом, держал в своих руках так ласково, касаясь нежно и бережно, заставляя на секунду захотеть большего. Невозможного. — Все хорошо, — Юнги выпустил ненадолго омегу, вернувшись с подносом с едой. Чимин удивился. — Кушай. — Я могу вас спросить? — маленький шаг, стоявший огромных усилий, страхов. Чимин сидел напротив альфы. — Почему никто не придет на праздники? Хрупкий, мягкий Чимин смотрел на Юнги — смотрел только на него, излучая тепло, одними глазками заставляя доверять. Может, давно было пора?       Теперь он отчаянно боялся отпускать.