Missing You
24 мая 2019 г., 00:47
Чимин дрожал, но старался прижаться к Юнги всем телом, желая и дальше ощущать руки альфы на своем животе. Лишь странные противоречия, пугающее беспокойство сводило с ума, не давая почувствовать то самое, настоящее, теплое и теперь такое дорогое счастье.
Оно — хрупкое, оно когда-нибудь закончится, оставив после себя только боль. У этого счастья был срок.
Но Чимину так сильно хотелось, чтобы все было по-другому, чтобы было возможно рассказать о своих чувствах без страха, поделиться чем-то очень сокровенным, важным, не храня в себе лишь воспоминания о той потрясающей ночи, которую Чимин провел вместе с Юнги, не храня в себе бесконечно волнующие желания о робких касаниях губ, поцелуях, горящих на коже, настойчивых крепких объятиях.
Как и его первый поцелуй — отчаянный, спонтанный, соленый от слез, искренний и подаренный очень дорогому человеку. Только Чимин не должен был чувствовать все это, не должен хотеть большего.
Чимин будет надежно хранить эту тайну. Он ведь не мог ничего сделать, не мог отказаться от договора, когда уже получил деньги. Он не мог забрать малыша себе, ведь подписал отказ, постоянно в слезах прося прощение у маленького счастья, которое никогда не сможет ему принадлежать. Он просто не мог признаться в своих чувствах, не мог поступить так с Юнги.
У него был Дживон, любимый крошка, а у Юнги не было никого...
Омега закрыл глаза — альфа гладил живот, бережно и аккуратно прикасаясь к коже ладонями. От одного его присутствия рядом, его запаха и заботы Чимин забывался. Внутри него был их малыш, их драгоценное сокровище. Омеге всегда хотелось разговаривать с крошкой, шептать ему самые приятные слова, говорить о своей любви. Хотелось, чтобы Юнги целовал животик, чтобы был еще ближе...
— Господин Мин, — едва слышно прошептал Чимин, слегка поворачиваясь к Юнги. — Вы не против, если я почитаю малышу? Я книгу принес, — спросил омега с надеждой.
— Нет, конечно, — ответил Юнги, незаметно улыбаясь чему-то настолько прелестному.
Когда-то давно по вечерам брат читал только родившемуся Дживону небольшие детские истории или сказки. Чимин наблюдал за этим с особым наслаждением и теплотой. Голос брата всегда был мягким и спокойным, малыш сразу засыпал, а потом и Чимин засыпал рядом.
До тех ужасных событий, той страшной ночи, когда отец Дживона бросил Джинёна, до невосполнимой потери брата Чимин мечтал, что однажды тоже будет читать на ночь. Позволял себе мечтать о многом.
После смерти брата Дживон словно чувствовал, что у него забрали самое дорогое. Малыш постоянно плакал, первое время не реагируя на голос Чимина — только когда омега оставлял в кроватке вещи брата, тот успокаивался и засыпал.
Чимин выбрался из объятий Юнги и поднялся с дивана. Альфа шел следом — лежать на просторной кровати было куда лучше. Юнги оставил свет на тумбочке включенным, подождал, пока Чимин уляжется с книгой, затем сам лег рядом, осторожно опуская голову на его плоский животик, спрятанный под пижамой и свитером, ловко просовывая под ткань одну ладонь, снова касаясь, пуская по телу Чимина тепло от чувства, что их объединяло крохотное создание внутри, от того, как альфа устраивался рядом и отдавал свою заботу малышу.
— Какую книгу ты выбрал? — поинтересовался Юнги.
— Она называется «Котенок», — мягкий и нежный голос Чимина в тишине пронизывал своей лаской. — Это сказка про волшебного котенка, который живет в деревне, — омега робко засмеялся, а затем начал читать.
Чимин заснул на удивление быстро, едва начав историю. Юнги успел заметить, что книжка выпала из рук, а глаза закрылись. Омега снова шептал во сне, пока альфа смотрел не отрываясь на манящие пухлые губы, щеки по-особенному округлые и слегка розоватые, на реснички пушистые и подрагивающие, на то, как омежка свернулся клубочком, крепко засыпая. Юнги слышал сладкие причмокивания, шепот, возвращающийся каждую ночь, обретающий сокровенный смысл. Чимин снова разговаривал с малышом.
«Котенок, ты мой маленький котенок... Папа тебя очень любит».
— Котенок? — удивился Юнги, выключая свет и ложась поближе к Чимину. — Мне нравится котенок.
Как уберечь его? Как уберечь их? Как ему уберечь эту любовь — ведь каждой клеточкой тела, всей душой Юнги чувствовал Чимина — его трепет, смущение рядом, любовь к их малышу, выраженную так нежно, особенно, искренне, без фальши, со слезами на щеках и бережными поглаживаниями. Глядя на него, Юнги не просто забывал, как дышать — понимал, что полюбил всей душой.
***
Чимин проснулся, когда на кухне уже кто-то заливисто смеялся, а запах свежеиспеченных пирогов разнесся по всей квартире. Хосок поздоровался с сонным, еще ничего не понимающим Чимином, несмело потягивающимся в пижамке, спрашивая про самочувствие. Омега только робко кивнул, прошептав, что чувствует себя хорошо — он еще не привык, что кто-то интересовался его здоровьем; кроме Юнги и личного врача альфы, никто не знал о его положении. Оказалось, что Хосок принес цветы в качестве поздравления — букет красивейших бордовых тюльпанов. Сложно найти столь нежные, не привыкшие к морозам, цветы. Весь день Чимин провел рядом с Юнги и Хосоком, наслаждаясь прекрасным обедом за изысканно накрытым деревянным столом — тем самым, который так впечатлил его однажды. Омеге очень захотелось помочь готовить, ведь раньше они с братом всегда делали это вместе: веселились за выпеканием кексов, шутили и смеялись. Снова и снова не хватало тех же эмоций. Тоска, смешанная со счастливыми воспоминаниями, которые не хотелось отпускать, каждый раз возвращалась. Юнги был рядом, не умеющий печь, перепачканный в муке, но казавшийся Чимину безумно милым, без холода в глазах, без тревожного и усталого взгляда — это был просто Юнги, с щек которого хотелось стереть муку, а, может, испачкаться вместе с ним, прикасаясь к этим мягким мучным щекам, поцеловать аккуратно, прямо в губы... Чимин замечтался. После обеда Хосок остался, чтобы вместе с Чимином и ягодными пирогами посмотреть кино, сидя на ковре, а не на диване, после чего услышал ворчание Юнги о том, что пол холодный. Омега долго смеялся, ведь первый раз видел альфу таким светящимся, переполненным эмоциями, трепетной и такой желанной заботой. Чимин чувствовал себя нужным. — Чимин, — собираясь домой, Хосок позвал омегу шепотом, рукой подзывая к себе, чтобы Юнги не услышал их маленький разговор. — Это тебе, — секретарь протянул маленький подарочный пакетик. — Я хочу, чтобы у тебя это было. — Не стоит, — замялся Чимин. Посмотрев в пакетик, тело омеги сковала дрожь. Он так плохо скрывал свои чувства и не умел сдерживать слез. В пакете лежали носочки — маленькие красивые детские носочки. — Правда, не стоит. Вы же понимаете... Ведь Чимину придется отдать малыша. Не ему выбирать красивые детские вещи, не ему одевать малыша, не ему читать на ночь... Он сам сделал этот выбор. — Юнги ничего не знает о том, как ухаживать за детьми и как их воспитывать. Омеги в этом лучше разбираются, — Чимин хотел отдать подарок, но Хосок не слушал возражений и просто вложил его в руки омеги, едва сдерживающего свои чувства. — Помоги ему, пожалуйста, — секретарь быстро попрощался с Чимином и Юнги, пожелав счастливого нового года, а затем покинул квартиру. Чимин спрятал подарок и вернулся с горячим чаем в гостиную. Голод снова дал о себе знать. Только омега вскрикнул, испугавшись, и попятился назад. В гостиной на диване сидел Юнги, а рядом с ним огромных размеров белый игрушечный медведь. — Тебе не нравится? — обеспокоенно спросил альфа, дергая медведя за гигантскую лапу. — Это мне? — спросил Чимин после долгого молчания, потом поправляя сам себя. — Это для малыша, да? — Скорее... — теперь Юнги был в ступоре, не зная, как подобрать правильные слова. — Это тебе, за... то, что носишь внутри малыша, — альфа едва заметно улыбнулся, глядя на краснеющего Чимина, застывшего с кружкой чая в руке. — Мне? — кроме брата, родителей и милых рисунков от малыша Дживона, никто не дарил ему подарков. Давно никто не делал что-то лишь для него. Чимину снова приходилось сдерживать слезы. — Спасибо, — кивнул Юнги в ответ. — Это шаг, на который не каждый решится... — Не стоило тратиться на меня. Ваших слов вполне достаточно, — прошептал омега, вспомнив про свой подарок, надежно спрятанный в чемоданчике. — Знаю, — пожал плечами Юнги, вновь и вновь наблюдая за Чимином, с каждым разом желание отпускать которого становилось все меньше и меньше. Чимин ничего не просил и никогда не требовал, но для него хотелось делать все — слушать капризы, окутывать его не только заботой, но и ласкать, целовать, дарить любовь, потому что он бы точно знал ценность этой любви, которая выражалась бы лишь чувствами — глубокими и искренними. — Это мой подарок, — Чимин прибежал с зайчиком в руках, протягивая его Юнги. — Только это для малыша. Передайте ему, пожалуйста, когда он родится, — омега стащил медведя на пол, обнимаясь с ним и незаметно стирая проступившие слезы. — Я могу потом забрать его себе? — спросил Чимин, не глядя на альфу. Дживону бы очень понравился такой медведь, пусть даже тот был великоват для их маленькой квартирки. Им будет хорошо снова устраиваться вдвоем на кровати, но уже в обнимку с мягким зверем. Слова Чимина еще долго звенели в голове Юнги, а воздух практически перестал поступать в легкие, которые нещадно саднили от боли. Руки сжимали зайчика, пока альфа всматривался в омегу. Тот лежал на мягком пузе, зарывшись пальчиками в пушистую шерсть. Он ведь не отпустит это чудо? Не позволит ему уйти, зная, с какой любовью и каким трепетом тот относился к малышу, к их малышу. Не станет отпускать что-то столь ценное, столь значимое и дорогое, то, что заставлял его чувствовать себя по-настоящему счастливым, а не прикрываться безразличием.***
С наступлением января работы стало гораздо больше. Показатели еще не пришли в норму, поэтому Юнги был вынужден проводить много времени в офисе. Альфа приходил поздними вечерами уставший, но касался так нежно, ласково, словно сам забывал о проблемах, утопая в теплоте и сладости, которая окружала его рядом с Чимином. Юнги привык так сильно — наслаждался буквально и так трепетно, боязливо, со страхами, еще хранившимися глубоко внутри, гладил, говорил совсем тихо, едва слышно, пока Чимин к ночи засыпал у него на руках. Такие вечера стали той маленькой желанной реальностью, необходимостью, чем-то запретным, непозволительным даже для Юнги. Тем более, для Юнги. Чимин тоже ходил на работу — в тайне от Юнги, пока решая не рассказывать начальству о своем положении. Он боялся, что может лишиться работы, что не будет способен и дальше оплачивать лечение Дживона, хотя в начале января смог заплатить за целый месяц, получив годовой бонус на работе и первую выплату от Юнги. Пришлось оставить лишь утреннюю подработку на почте — Юнги мог бы заметить. Юнги рядом стало не хватать все больше и больше. Альфа слишком часто задерживался на работе. Чимин чувствовал необходимость в его присутствии, чувствовал сам, чувствовал малыш внутри него. Его маленький котенок также сильно нуждался в касаниях и ласке. Они стали ночной редкостью, теплой сказочной мечтой, окутывающей замершее сердце. Такой мимолетной, но самой счастливой мечтой. Чимину так не хватало запаха, прикосновений, мягких и родных поглаживаний Юнги. Не хватало всего Юнги. Как мало было тех редких встреч поздно ночью, когда Чимин снова скрывал свои слезы, сворачиваясь клубочком. Чимин чувствовал, что даже аппетит пропадал, а от запахов еды мутило, но омега почти не обращал на это внимания... Он так скучал по Юнги.
