How long is forever?

      Дыхание Чимина было таким тяжелым, возле собственной щеки совсем горячим, обжигающим. Губы омеги слегка задели краешек уха Юнги, чтобы произнести шепотом бесценные, волнующие слова. Руки альфы сами потянулись к одежде Чимина, чтобы дотронуться до гладкой кожи, поднимая свитер вверх и оголяя чужое тело, обнажая до безумия теплый живот — Юнги коснулся губами самого низа. — У малыша появился запах, — прошептал Чимин, стараясь не закрыть глаза от переполняющего чувства, пришедшего с этим поцелуем. Он дрожал.       Альфа находился слишком близко. Так близко, что от его дыхания мурашки побежали по телу. Так близко, что от его внезапного поцелуя, его губ на животике, бережного и осторожного касания, сердце забилось быстрее. Руки тряслись, стараясь одернуть край свитера, который альфа приподнял слишком резко.       Юнги принес пижаму. Пока Чимин принимал душ, альфа старался хоть на секунду отвлечься, не думать о том, что сделал, окунаясь лишь в сладкий запах. Чимин пах еще слаще, еще приятнее. Только эту прекрасную сладость снова было не разобрать, не ощутить ее настоящего вкуса, насколько бы родной и драгоценной она не казалась.       Мягкость, покорность чужого тела и красота чужой души, ласковый взгляд, робость ответных стеснительных касаний до покалываний на кончиках пальцев, желанные пухлые красные губы, доброта и неземное восхитительное чувство понимания, успокоения рядом, настоящая теплота — в Чимине сочеталось все. На губах все еще чувствовалась сладость после поцелуя.       Чимин лег рядом после душа, пахнущий шампунем, с мокрыми волосами и порозовевшими от горячей воды щеками. Он все еще был смущен неожиданной близостью. Омега резко вздрогнул, посмотрев глазами, полными волнительного испуга, на Юнги, который снова был слишком близко, позволив себе расстегнуть пуговки снизу на пижамной рубашке, ласково покрывая низ живота поцелуями, но не решаясь на большее... — Хочу, чтобы малыш знал, что я рядом, — Юнги не говорил, а скорее шептал, словами забираясь под кожу, распространяя по телу сильную дрожь, сбивая чужое дыхание от воспоминаний о той самой ночи, когда альфа целовал его там, где Чимин не позволил бы целовать больше никому. Только Юнги. Так обычно целуют только самых любимых, самых дорогих. Ему тоже очень дорог малыш, так же сильно, как и альфе.       Чимин так и не смог унять дрожь, смотря на Юнги. Альфа расположился между его ног, накрывая их обоих одеялом так, что было слишком тепло от поцелуев, от прикосновений ладоней к коже, горячего дыхания. Чимин даже не заметил, как пальчики оказались в волосах альфы, как легко стали перебирать их, пока Юнги оставлял поцелуи, губами ведя все ниже и ниже.       Теперь Чимин понимал, как сильно Юнги желал быть рядом с малышом, целуя столь бережно, поглаживая совсем осторожно, будто боясь потревожить. Омега чувствовал тепло внутри, чувствовал, как запах становился сильнее, наполняясь настоящей терпкостью альфы, как жадно легкие впитывали его, а тело отчаянно запоминало прикосновения рук, влагу, оставленную губами, шепот, что достигал самых глубин души.       Юнги казалось невыносимо сладко и приятно целовать Чимина, ощущая пальцами мягкость кожи, от которой было невозможно оторваться. Омега лишь вздыхал глубоко, чуть приоткрыв рот, разжав красноватые губы. Так мог только Чимин, так хотелось только с ним, только его одного — позволять себе касаться его, целовать, оберегать, греть своим телом и своей любовью.       Юнги так хотелось признаться. Каждую секунду.       Альфа чувствовал непреодолимое желание дать Чимину с малышом столько любви и заботы, сколько может дать лишь самый близкий и самый родной человек.       Под одеялом стало еще жарче. Юнги, повернувшись боком, продолжал гладить, успокаивая и целуя до тех пор, пока Чимин не заснул, тихонько мурлыкая в ответ. Юнги так казалось.

***

      Чимин проснулся рано утром. Его опять тошнило. Он быстро выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить Юнги, но альфа все равно проснулся. Омега снова сидел на холодном полу ванной комнаты, бледный и слегка изможденный, поглаживая низ живота. — Чимин, ты можешь подняться? — омега робко и неуверенно кивнул. Чимин едва держался на ногах, устало хватаясь за Юнги. Альфа протянул из шкафа свою самую теплую куртку, закутывая в неё Чимина. — Давай съездим в больницу, — предложил Юнги, вновь глядя на испуганного омегу.       Запах больниц вызывал у Чимина неприятные ощущения, но сопротивляться он не мог, ведь договорные обязательства никто не отменял. По дороге в частную больницу Юнги вызвал своего личного врача, Ким Намджуна, который уже был на месте, когда Чимин прошел в кабинет, напрягаясь еще больше обычного. Юнги вошел следом. — Все хорошо, Чимин, — успокоил доктор. — Тебе нужно прилечь и приподнять свитер. Я нанесу гель. Будет холодно, но скоро пройдет, — омега выглядел испуганным, отчего Юнги тоже было не по себе.       Появившиеся симптомы Чимина пугали. Омега потянулся маленькими пальчиками к рукаву рубашки Юнги, затем бережно хватаясь за его ладонь и сжимая ее от страха, когда врач начал размазывать по животу гель. — Вы можете посмотреть на экран, — врач повернул монитор с черно-белой картинкой. Юнги улыбался, широко и откровенно, ведь еще никогда в жизни не испытывал такого счастья.       Чимин не отрываясь смотрел на монитор вместе с альфой — на небольшом экране были видны очертания малыша, совсем крохотного, но уже такого любимого. Омега еще сильнее сжал руку Юнги, даже не замечая, как другая рука альфы гладила по голове, а сам Юнги что-то нашептывал возле уха. — Плод здоров, но развивается немного медленнее положенного. Вы должны быть внимательны и осторожны, — предупредил доктор, указывая на экран. — Но... он в безопасности? Малыш в безопасности? — проскулил Чимин, не в силах сдерживаться. Он так сильно переживал за крошку внутри него, за хрупкое создание, которому, как и Дживону, он готов отдать всю свою любовь, лишь бы малыш был здоров. — Разумеется, — успокоил Намджун. — Серьезных отклонений я не наблюдаю. Пока все в пределах нормы. — Чимина начало тошнить по утрам и вечерам, кажется, тоже, — пожаловался Юнги, не переставая гладить омегу. — Такое случается не так часто, — пояснил врач, отмечая все симптомы в электронной карточке. — Обычно ближе к седьмой неделе, но может быть и раньше, как у вас, в конце пятой — начале шестой. Плод в первые недели особенно чувствителен, так как запахи родителей, особенно альфы, способствует его формированию. Поэтому токсикоз тоже может начаться преждевременно. — Значит, ему не хватало моего запаха? — спросил Юнги, вспоминая вчерашние слова Чимина. Малыш действительно чувствовал его. — Запах альфы имеет огромное значение во время беременности. Плоду, как и омеге, необходимо присутствие альфы. Так он сможет быстрее окрепнуть, — Юнги говорил с врачом, но Чимин словно ничего не слышал — только видел перед собой малыша, его маленького котенка, чувствовал теплоту руки Юнги, которую он сжимал собственной ладошкой, ощущал легкие поглаживания, едва унимая дрожь. — Когда тошнота пройдет? Что нужно делать, чтобы малыш рос быстрее? — забеспокоился Юнги, все еще посматривая на испуганного и так робко жмущегося к нему Чимина. — Желательно побольше времени проводить рядом, — врач знал о ситуации, знал, что Юнги слишком много времени проводил на работе, забываясь в ней. — Так плод будет чувствовать запах отца, — посоветовал Намджун. — Эффективных средств, которые чаще всего рекомендуются, гораздо больше. Это может быть массаж, объятия, совместные ванны, интимные ласки. Любые виды ласк будут полезны, — спокойствие доктора поражало.       Чимин теперь смотрел на Юнги, только на Юнги — с волнением, мягкостью, смущением, присущем ему одному. Альфа успокаивал, осторожно поглаживая живот в тех местах, где не было геля, все еще прокручивая в голове слова с их первой встречи.       «Я буду беречь его» отпечаталось в памяти настолько живым и ярким воспоминанием, настоящим, будоражащим чувством тепла — Юнги готов был отдавать Чимину и малышу всего себя. Так хотел это сделать. — Ласки позволяют облегчить боль, справиться с последствиями токсикоза, даже уменьшить его частоту, особенно в период, когда начинает проявляться запах. Он еще слабый и не четкий, поэтому забота сейчас крайне важна, — Намджун отметил показатели развития плода в карточке, после чего снова вернулся к монитору.       Чимин не мог прийти в себя, вслушиваясь в совет врача, смущаясь слишком сильно от его слов, ведь ни разу не испытывал ничего подобного, кроме моментов, проведенных с Юнги. Он смущался даже от мимолетных осторожных касаний альфы, его разговоров с малышом и поцелуев, взгляда заботливого и направленного лишь на него одного.       Рядом с ним было счастье и теплота, сравнимое с тем счастьем, что росло внутри него. — Инт... Что? — робко переспросил краснеющий Чимин. Он хоть и носил под сердцем маленькую жизнь, но еще не успел подарить свой первый настоящий поцелуй любимому человеку. Лишь тот робкий поцелуй в щеку Юнги, после которого сердце пылало так же сильно, как и губы.