No Heaven
29 июня 2019 г., 03:05
Юнги, повинуясь тихому голосу Чимина, открыл глаза и задул свечи на торте. Он с надеждой думал о том, что совсем скоро можно будет рассказать свою тайну, поделиться чувствами, исполнив желание, загаданное мгновением назад.
Альфа совсем не ожидал, что Чимин приблизится к нему и поцелует, навсегда оставляя на губах свою сладость с миндальным привкусом, мягкость и нежность, от которой не хочется отрываться. Так внезапно на губах Юнги оказался вкус, столь родной, будто давно знакомый, пленяющий – вкус самого Чимина, вся его любовь в касании, вся теплота, которой так давно хотелось. Всю жизнь хотелось ее ощущать.
Поцелуй длился всего секунду – даже распробовать не удалось, не хватило еще одного робкого шанса, чтобы прочувствовать, понять, осознать, как до безумия сильно хочется целовать Чимина.
Прикосновение его губ легкое, необыкновенно изящное и столь искреннее, пленительным удовольствием и восхищением пронзило так неожиданно. Губы Чимина коснулись его собственных – они мягкие, сочные и теплые, сладкие и нежнейше-розовые. Безупречные.
Одно робкое едва ощутимое касание губ заставило забыть обо всем.
Чимин быстро отстранился, легонько измазав щеку Юнги сливками и кремом. Лицо омеги озарила улыбка, ведь альфа так и застыл на месте, не понимая, что произошло. Взгляд Чимина осторожный и ласковый, пропитанный едва уловимым мимолетным счастьем, так схожим с его собственным. Его глаза увлекали, а мягкие пальчики, коснувшиеся щек, вскружили голову.
– Извините, господин Мин, – Чимин испугался, поспешив быстрее объяснить свое поведение – свой поцелуй, оставленный на губах любимого человека. Он хотел этот поцелуй так сильно, воспользовавшись возможностью, ненадолго забыл о страхах, о всех тревогах – просто поцеловал, как целовал бы только самого дорогого человека, отдав взамен свою душу. – Так положено делать в день рождения, – ответил Чимин, смущенно отводя взгляд. – Для вас это особенный день.
Глупые оправдания, как и Чимин, не умеющий сдерживать свои чувства... он не может признаться, не может даже желать быть рядом, не имеет права, ведь их реальности никогда не совпадут. Он позволяет себе лгать ради денег, обманывает любовь всей своей жизни, хранит так много тайн – он просто не имеет права быть счастливым.
Чимин едва сдерживал слезы от внезапных чувств – Юнги стоял слишком близко и молчал, затуманенным взглядом обводя его губы по контуру, дышал тяжело и громко, пытаясь собраться с мыслями.
Омега поставил торт на стол – он давно ждал Юнги, чтобы вместе с ним попробовать лакомство. Первый раз малыш отчаянно требовал еду, которую раньше Чимин не мог себе позволить: он покупал небольшие тортики только на день рождения Дживона, иногда приносил с работы сладкие кексы и выпечку, если у кого-то из коллег намечался праздник, изредка, когда за старание давали премию, покупал шоколад или печенье, которые племяннику особенно нравились.
– Все в порядке, – завороженно ответил Юнги, чувствуя, как опасно находиться рядом с Чимином.
Этот поцелуй только в честь Дня Рождения, не больше? И почему в душе так много сожалений? Почему так мало смелости, решимости изменить все? Только один страх, что Чимин этого не захочет...
Его сладость все еще на губах, соблазнительный взгляд и движения плавные и легкие – омега только наливает чай, но невозможно перестать изучать, невозможно его не касаться, забираясь ладонями под слои одежды.
– Чимин, ты не должен извиняться. Ты носишь моего малыша, поэтому можешь делать все, что тебе хочется, – Юнги оглушил своим шепотом возле уха, зная, что Чимин дрожит, и крупные мурашки бегут по коже, но продолжил гладить, затем помогая омеге разлить чай по кружкам.
– Это подарок, – смущенно произнес Чимин. Омега протянул пакетик, стараясь не смотреть на Юнги. – Я желаю, чтобы малыш подарил вам всю свою любовь, – искренне выразил свои чувства Чимин, пока его щеки окрашивались алым от тепла и смущения.
Альфа открыл подарочный пакетик, пока Чимин взволнованно суетился рядом. Внутри красивая открытка с пожеланием счастья, которую омега подписал «От меня и малыша», маленькая шапочка для крошки и книжка, которую Юнги непременно изучит позже – и Чимин обязательно будет рядом.
Животик едва заметно округлился – альфа чувствовал через прикосновения, через дрожь, передающуюся от Чимина. Ему хотелось гладить, хотелось успокаивать, хотелось провести этот вечер только втроем, отдавая всю свою заботу омеге; всю свою любовь он был готов отдать прямо сейчас. Чимин сидел рядом, наслаждался тортом – омега испачкался кремом, но кажется, это его нисколько не беспокоило.
– Господин Мин, – прошептал Чимин, легонько прикасаясь к ладони Юнги своей. – Мы так и не поужинали. Даже никуда не сходили, а ведь у вас праздник.
– Ничего страшного, можно и завтра сходить, – в тусклом свете его улыбка была едва заметна, но альфа чувствовал себя по-настоящему счастливым. – Я даже не думал, что этот вечер будет таким особенным, – признался он чуть слышно, наклонившись и поцеловав самый низ живота. – Я сегодня доставил тебе столько волнений. И малышу тоже.
– Вы просили говорить обо всем, – смущенно произнес Чимин, когда Юнги попросил его сесть к себе на ноги – так чувствовать малыша было еще приятнее, а дыхание омеги возле кожи соблазняло, даже возбуждало.
Альфа давно не чувствовал этого волнения, полностью погрузившись в работу, но кажется, что он скучал не только по самому Чимину, не только по его заботе и искренности, ведь рядом омега маленький и беззащитный, душевный и домашний, пахнущий сладко и каждую ночь сводящий с ума робкими касаниями.
Юнги скучал по его мягкому и гладкому телу, его бархатной коже и изящным изгибам, по тем стонам, которые довелось слышать всего несколько раз. И если раньше Чимин определенно стеснялся, скрывая свои прелести за длинной бесформенной футболкой, то теперь с восхитительной покорностью позволял раздевать, ласкать и гладить.
Омега опустился на ноги к Юнги, так, что тот мог гладить ладонью живот и ощущать горячее дыхание возле щеки.
– Просили сообщать обо всех недомоганиях, связанных с малышом, – Чимин почувствовал, что альфа напрягся. Рука осторожно опустилась на голову Юнги; пальчики перебирали волосы, чуть затемно поглаживая. – Мне показалось, что он сегодня чувствовал себя неспокойно, – омега сам перешел к тому, о чем отчаянно умолял Юнги – дать ему возможность объяснить, все высказать. Его переживания, его забота о малыше делали Чимина особенным, желанным, и Юнги готов поклясться себе, что пойдет на все, лишь бы его маленький омежка был рядом.
– Прости, я не думал, что так получится, – Юнги обвил Чимина руками, когда омега прижался к шее носиком, втягивая единственный запах, что приносил успокоение, окутывал собой полностью. – Тот человек действительно не мой истинный, – Юнги осторожно гладил омегу по спине. – Раньше, лет пять или шесть назад, мы были вместе.
Чимин вздрогнул, услышав эти слова. Но сейчас Юнги рядом, только рядом с ним и их малышом. Голос его звучал мягко и проникновенно, успокаивая своей глубиной и непозволительной роскошью. Прикосновения нежные, когда альфа поднял Чимина и отнес на кровать, укладываясь рядом с животиком.
– Он предал меня, – признался Юнги. – Врал, что является моим истинным, потому что знал, что я не смогу проверить, – альфа умолчал, что есть только один способ, ведь уверенности в своих действиях никогда не было.
– Вы не сможете? – удивился Чимин. Он и сам не знал, какие ощущения возникают при встрече с истинным, но Юнги именно тот, в кого бы он влюбился безусловно и безнадежно. Только слова брата оставляли крохотную надежду...
– У меня есть болезнь, при которой невозможно различать запахи, – подтвердил альфа, улыбаясь в темноте и удивляясь тому, как легко разговаривать с Чимином, открываться ему, зная, что он не использует личное и откровенное против него. – Я могу чувствовать сладость, горечь, слишком резкие или терпкие запахи, но сказать точно, что у человека за запах не смогу. Раньше по глупости доверял, хотел иметь что-то большее и настоящее.
– Вы многое пережили, – прошептал Чимин, наклоняясь к Юнги и мягко поглаживая того по волосам. – Но ведь вы не виноваты, что вас предали, не виноваты, что хотели кому-то довериться, – Юнги чувствовал, что Чимин легонько улыбается ему в шею, вдыхая запах, который так необходим малышу.
– Деньги виноваты, – усмехнулся Юнги, только Чимин дышал так соблазнительно, ластился и перебирался на ноги к альфе, нежась в его руках – даже его поддержка другая; мягкость и робость присутствуют в нем одновременно с опасениями не сдержать себя и впиться в сладкую омежью кожу зубами.
– Если человек действительно ценит ваши чувства, ваше отношение к нему, то никакие деньги не смогут стать препятствием, – Чимин говорил шепотом, но его слова громом отзывались в сердце. – Ведь любовь и заботу невозможно купить. Но вы не думаете, что в какой-то степени вам повезло? – спросил Чимин, немного помедлив прежде, чем ответить на свой вопрос. – Вы можете быть с тем, кого действительно любите. Ведь даже истинный не всегда может оказаться хорошим человеком.
– Ты знаешь много таких примеров? – поинтересовался Юнги, когда сердечко рядом стало колотиться слишком сильно. Чимин задрожал, отчего-то сам попадая в ловушку собственных слов – ведь его никогда не смогут принять таким, никогда не простят за ложь. Он такой же предатель.
– Мой брат, – ответил Чимин, уже прижимаясь всем телом и грустно вздыхая. Юнги почувствовал влагу на коже. – У меня был брат. У него был истинный, который предал его. Он оказался жестоким человеком.
– Что с ним случилось? С твоим братом? – Юнги хотелось спросить, хоть он давно знал ответ. Чимин никогда не говорил с ним на личные темы, а слушать его голос в темноте было приятно до мурашек. Альфа на ощупь нашел щеки Чимина, стирая влагу, которую обычно Чимин скрывал поздними ночами, не позволял видеть свои слезы.
– Он погиб. Уже давно, – Чимин немного успокоился от прикосновений, хотя голос дрожал, и говорить ему было трудно.
– Скучаешь по нему? – невесомый поцелуй за ушком заставил еще раз вздрогнуть. Чимин так явно осознавал, почему влюбляется в Юнги, почему так дорожит им, почему все сильнее тянется и льнет. Доверяет.
– Каждый день, – Чимин доверил Юнги свою тайну.
Чимин пылающий и сладкий, когда поцелуи Юнги стали откровеннее, когда омега позволил стянуть свитер, расстегнуть пуговки на рубашке и ласкать губами. Юнги возбуждался, когда омега чуть слышно постанывал, ведь ему точно нравились эти касания, нравилось, когда альфа целует самый низ живота, оглаживая ладонями бедра, когда проходится по чувствительным местам и греет своим теплом.
Омега так и заснул на руках у Юнги, под поцелуями и нежными ласками. Малыш успокаивался – он словно чувствовал настроение родителей, хоть был еще совсем крошечный. Так шептал во сне Чимин, пока альфа слушал, засыпая под сладкое мурлыканье следом.
***
Март в заботах пролетел почти незаметно – работы в офисе, как всегда, много, от Хосока никакой новой информации, и даже НамДжун затих, объясняя, что пока не успел поговорить с СокДжином, зато активно раздавал советы по поводу ухода за беременным омегой. Чаще всего Юнги заставал Чимина вечером в гостиной – омега валялся на огромном медведе, читал книгу или ел сладости, которые теперь просил покупать в больших количествах. Его аппетит радовал – Юнги каждый день прикладывал ладони к животу, чувствуя, как малыш растет, а в выходные подолгу оставался рядом с Чимином, покрывая сладкий животик поцелуями. Чимин иногда рассказывал о брате – в такие моменты Юнги чувствовал, как омеге становилось грустно, как болело его сердце, но он был счастлив, что Чимин начал делиться с ним своими историями. Каждый вечер омега просил почитать – его и малыша успокаивал голос альфы, мягкие поглаживания, поцелуи Юнги, которые становились все более откровенными и родными. Чимин порой стеснялся и краснел, видя с какой заботой альфа гладит живот, какие поцелуи оставляет на теле, заставляя раз за разом покрываться мурашками. Но Чимину так отчаянно хотелось большего... Дживон уже окреп после операции, мог резвиться в детской игровой комнате при больнице, хорошо кушал – Чимин постоянно навещал свое сокровище. Крошка омега успел заметить, что живот Чимина начал округляться, прикладывал свои маленькие ладошки и вдыхал приятный запах. Только сам омега не решался рассказать – Дживон может привязаться к братику или сестренке, но потом даже не сможет увидеть малыша, не сможет поиграть с ним. Он все понимал, читал в глазах, в грустном взгляде, вел себя как взрослый, не задавая вопросов, на которые сложно дать ответ. Доктор Ким пообещал, что через несколько недель Дживона можно будет выписывать, а потом ему снова разрешат посещать детский сад наравне с другими детьми. Солнышко радовалось, когда Чимин читал ему и приносил сладости, зная, как трудно папе отпрашиваться с работы.***
В начале апреля Юнги наконец-то смог с облегчением вздохнуть – количество работы сократилось, попытки недовольных акционеров подговорить прессу и выпустить «разоблачающие» статьи Хосок быстро пресек. Акции начали расти, а Юнги все чаще стал выбираться домой пораньше. Только уже несколько раз не заставал Чимина дома – Юнги волновался, хоть и позволял Чимину гулять и выбираться в город; только перестать беспокоиться не мог. Он прижимал Чимина к себе каждую ночь, коря себя за слабость и нерешительность, вспоминая поцелуй, что длился лишь мгновение, отчаянно желая его повторить. Может уже стоит рискнуть? Стоит посадить Чимина на собственный стол в офисе и поцеловать? Весь день Юнги думал об этом, когда утром ему написал Чимин, сообщив, что зайдет в конце рабочего дня, чтобы вместе с ним и малышом погулять в парке. Это будет их первая прогулка. В кабинет неожиданно ворвался Хосок. – Юнги, пришли данные по поводу Ким Джэхёна, – секретарь протянул бумаги, указывая на нужную информацию. – Альфа, 32 года, сейчас живет в Пусане, переехал чуть больше четырех лет назад. Не состоит в браке, но есть ребенок. – Как он связан с Чимином? Нельзя узнать, о чем был их телефонный разговор? – нетерпеливо спросил Юнги. – К сожалению, информации по поводу разговора нет. Но кое-что все же удалось обнаружить, – Хосок указал на другой файл. – Это копия семейного реестра. У него есть сын, омега, пять лет. Зовут Ким Дживон, – сообщил секретарь, набирая в легкие побольше воздуха. – В реестре указаны оба родителя. – Пак Джинён, брат Чимина, – прочитал Юнги. – Только он погиб. Где сейчас ребенок? Он живет с отцом? – директор занервничал. – Нет, неизвестно, где сейчас ребенок, хотя он все еще находится под опекой отца, – ответил Хосок, указывая на другие документы в папке. – Ребенок нигде не прописан, не числится в детском саду, не зарегистрирован ни в одной больнице или детской поликлинике. Даже сам отец не знает, что с ним. Я говорил с ним, он не помнит ни Чимина, ни телефонный разговор с ним. – Чимин знает о ребенке? Получается, что мальчик его единственный родственник, – руки Юнги задрожали, глаза волнительно забегали по строкам на бумаге. Что, если кто-то просил деньги за ребенка? Только деньги пошли на счет больницы. Альфа не мог унять волнения, беспокоясь о состоянии Чимина. – Он может врать, этот Ким Джэхён? – Вполне, – честно ответил Хосок. – Только даже соседи ни разу не видели его с ребенком. Я все проверил. Версии о вымогательстве не подходят. И неизвестно, знает ли о ребенке Чимин, но он жил с братом в то время, когда родился Дживон, – подтвердил секретарь, зная, что Юнги пока не решится поговорить о мальчике с Чимином. – По поводу Ким СокДжина, то НамДжун попросил позвонить ему лично. У него есть для вас информация. – Хорошо. Я оставлю документы, изучу их подробнее, – Юнги указал на папку. – Это еще не все. Самая главная новость – через полчаса у вас встреча в офисе T&J. Один из директоров позвонил лично, сказал, что оба директора с удовольствием встретятся с вами сегодня, – тон оставался серьезный, но Хосок безнадежно пытался скрыть улыбку. – Это такой шанс для компании. И на следующем собрании акционеров уже можно будет сообщить о первых результатах переговоров. – Странно, что они так резко передумали, хотя мы их столько месяцев уговаривали. Машина уже готова? – секретарь кивнул. – Предупреди Чимина. Забери его из дома и привези сразу к офису T&J. Юнги отправился на встречу, захватив необходимые документы. Компания T&J находилась в нескольких кварталах от его фирмы. Директор приехал раньше, но его уже ждал секретарь одного из директоров на входе. Высокий омега сообщил, что директора примут Юнги в своем кабинете, а не в конференц-зале. Длинный коридор, а за ним светлый холл, отделяющий рабочие места сразу нескольких секретарей от кабинета директоров компании. Юнги уже хотел сделать шаг, но остановился, замер на полпути. За одним из компьютеров сидел Чимин и испуганно смотрел прямо ему в глаза...
