Passionate Baby
3 июля 2019 г., 21:03
Секретарь генерального директора Чон Чонгука провел господина Мина по длинному коридору до светлого холла, отделяющего рабочие места секретарей и их заместителей от кабинета руководства компании.
Юнги невольно замер, увидев за столом Чимина. Омега печатал на компьютере, полностью погруженный в работу, пока не услышал шаги. Во взгляде появился испуг, ладошки опустились на широкий темный свитер, сквозь который был виден уже заметно округлившийся животик – и только молчание напряженное, тишина пугающая. Юнги не мог понять, что его омега, который должен быть дома, делает в офисе компании T&J. Неприятные мысли стали напрашиваться сами собой.
Чимин встал и поклонился, стараясь не смотреть в глаза Юнги. Его трясло, отчего пришлось сразу же приложить ладони к животу – малыш почувствовал переживания, впервые чуть уловимо толкнувшись в бок.
Так реально и так волнующе малыш отреагировал на Юнги, на запах родной и успокаивающий, которого никогда не ощущалось в офисе, на дрожь в теле Чимина – ему хотелось быть еще ближе.
Омегу затрясло, что не укрылось от взгляда самого Юнги. Чимин испуганно сел на место, когда Юнги поклонился в ответ и зашел в кабинет. Секретарь директора зашел следом.
Как объяснить все Юнги? Как сказать правду – ведь теперь альфа будет сомневаться в его искренности, во всей его любви и заботе, о которой было так страшно рассказать. Она лишь поздно ночью в темноте, в теплых объятиях и ласках, в руках бережных и поцелуях томительных, мучительно сахарных тихих стонах и безмолвной преданности, покорности дорогому человеку.
Как объяснить все это? Как рассказать о своих чувствах, ведь теперь Юнги посчитает его предателем, способным лгать и причинять боль, способным ради денег пойти на обман.
Юнги никогда не простит такого человека, никогда не поймет...Только эти деньги – единственная возможность спасти родную крошку, любимое Солнышко. В его жизни теперь три самых драгоценных человека, и сделать выбор он никогда не сможет. Он хочет быть рядом с каждым из них, быть вместе, только еще один шанс уже никогда не сумеет получить.
Малыш славный, маленький, выношенный под сердцем, получающий всю заботу и любовь; Дживон дарит свою прекрасную улыбку, делает жизнь счастливой, радуется мелочам, успокаивает своими теплыми детскими ладошками и сладкими поцелуями; Юнги любим по-взрослому – он безгранично желанный и нежный под теплым одеялом, ласкающий и заставляющий трепетать, дрожать; Юнги испытал столько боли, невыносимой тоски и одиночества. Его хочется греть ночами, понимать его печаль, смотря только в его красивейшие бездонные глаза.
Чимин сделал больно, не в силах удержать то единственное счастье; омега никогда не испытывал в жизни столько любви – любви другой, горячей и несдержанной, пропитанной запахом самого Юнги, любви робкой, томной и откровенной, любви непозволительной и безответной.
Да и захочет ли Юнги слушать его жалкие оправдания? Захочет ли вообще находиться рядом?
Юнги исчез в дверях кабинета, тяжело выдыхая. Выбросить из головы испуганный взгляд Чимина у альфы никак не получалось – перед глазами все те же сладкие образы с ладошками омеги на мягком слегка оголенном животе, его губы все еще ласкают его собственные, касаются лица и мягко целуют – все это лишь фантазии, желания, а теперь еще и беспокойство за Чимина, который остался совсем один.
И Чимин действительно один, потерявший семью и родных людей, вынужденный отчего-то работать и хранить множество тайн, похожий на самого Юнги – скрытный и ранимый, молчаливый и недоверчивый. И именно Юнги мог бы сделать его жизнь проще и легче, мог бы сделать его жизнь по-настоящему счастливой, если бы набрался смелости.
Как прекрасно было бы просто открыться друг другу? Полностью...
Секретарь прервал раздумья, указав на место на одном из кожаных диванов, принес гостю чай и затем удалился. За другим уже разместились директора T&J – генеральный директор Чон Чонгук и его заместитель Ким Тэхён. Они были женатой парой, насколько помнил Юнги с последней встречи в детском доме в прошлом году – вместе вели бизнес, создав компанию, занимающуюся производством детской одежды, но также активно участвовали в благотворительных проектах. T&J были единственной компанией, которая отказалась от сотрудничества с Юнги.
– Здравствуйте, господин Мин, – поздоровался Чонгук с Юнги. Затем и Тэхён вежливо поклонился, приветствуя альфу.
– Добрый день, – ответил Юнги, присаживаясь на диван. – Ваша просьба о встрече стала для меня неожиданностью.
– Мы готовы принести извинения за отказ от сотрудничества, – начал Тэхён, пока Чонгук одобрительно кивал в ответ. – К сожалению, в прошлом году мы действительно были недовольны вашим поведением на благотворительном мероприятии в детском доме, а также слепо поверили прессе, не выяснив вашу точку зрения, – заместитель генерального директора говорил открыто, полностью признавая свою вину, хотя больший ущерб потерпела корпорация Юнги – нападки журналистов продолжаются до сих пор.
– Один из наших сотрудников, занимающийся благотворительной деятельностью компании, предоставил отчет о самом мероприятии, а также дал свою характеристику относительно вашего руководства и ваших личных качеств, – продолжил Чонгук, позволяя Юнги правильно оценить ситуацию. – Мы не знали, что вы занимаетесь благотворительностью. Мы решили дать сотрудничеству еще один шанс, – генеральный директор едва заметно улыбнулся, ошарашив Юнги еще больше – только один человек, работающий в T&J, знал о благотворительности, только один человек помогал с работой, ведь когда-то сам работал секретарем...
– Чимин? – вопрос заставил директоров удивленно переглянуться.
– Да, – нерешительно ответил Тэхён. – Мой секретарь Пак Чимин занимается всеми вопросами, связанными с благотворительностью. Откуда вы знаете его? – заместитель директора сам дал Чимину задание обсудить и другие проекты с господином Мином, но тот так и не смог этого сделать – все мероприятие провел с детьми.
– Чимин мой омега, – слова вырвались так легко, подтверждая привязанность, подтверждая все самые искрение чувства, которые испытывал Юнги – только один человек еще не слышал этих слов. Чимин не слышал признания, не слышал откровений и шепота, не слышал, как сильно его сердце бьется рядом, а Юнги боялся их произнести. На Чимина постоянно хотелось предъявлять свои права, обладать им, покорять и обожать.
– Он же... – растерялся Тэхён.
– Носит нашего ребенка, – прервал Юнги. – Кроме моего секретаря и Чимина больше никто не знал про благотворительность. Я надеюсь на продолжение сотрудничества, однако не хотел бы разглашения подробностей моего финансирования.
– Мы не были в курсе, – Чонгук, как и Тэхён, был весьма озадачен. – Но мы вас от всей души поздравляем. Приоритеты нашей компании – семейные ценности, а также помощь тем, у кого ее нет, – Чонгук с восхищением и все еще сильным потрясением пожал руку Юнги. – Разумеется, все останется строго конфиденциальным.
Встреча продолжалась больше двух часов. Директора успели обсудить все текущие вопросы, связанные с возобновлением сотрудничества двух компаний, а также подписать новый договор. Юнги все же не удержался от небольшой личной просьбы, хоть это было совсем не в его правилах – Тэхён и Чонгук оказались очень понимающими руководителями, сразу пошли на любые уступки, лишь бы малыш чувствовал себя хорошо.
– Что происходит, Чимин? – спросил Юнги, выходя из кабинета и направляясь к столу Чимина. В голосе слышался холод, тяжесть, даже растерянность. В коридоре кроме них больше никого не было – секретарь Чонгука вежливо удалился, оставив господина Мина наедине с омегой. – Почему ты здесь?
Чимин молчал – он словно не решался начать разговор. Каждое слово вырывалось с трудом; шепот отчаянный, невыносимый. Юнги не знал, как реагировать, не мог понять свои чувства – жизнь Чимина никогда не была простой, он и сам это понимал, но почему омега так поступил? Почему просто не сказал, что хочет работать?
– Собирайся! Мы едем домой! – Юнги приказывал, не требовал. – Быстро! – голос отдавал тяжестью, болью – это чувствовал не только Чимин. Малыш толкнулся еще раз, услышав голос отца, уже сильнее, отчего омеге пришлось снова схватиться за живот, осторожно поглаживая его.
– Но рабочий день еще не закончился, – всхлипнул Чимин. – Мне надо предупредить, что я ухожу.
– Все хорошо. Я договорился с твоим начальником, – ответил Юнги, немного успокоившись. Он беспокоился за Чимина. – Просто поехали домой, – альфа уже не приказывал, скорее умолял, отчего Чимин сразу подчинился, услышав расстроенный голос Юнги.
Омега быстро сложил вещи и накинул куртку. Юнги взял Чимина за руку – так крепко альфа сжал в своей ладони пухленькую ладошку омеги, не давая вырваться, лишая возможности передумать. Только дома Юнги решился спросить снова – в чужих глазах нерешительность, страх.
Юнги оставил свет в спальне, заставив Чимина переодеться и выпить сладкий чай – омега все еще дрожал, не выпуская из своей руки руку альфы – набирался смелости, тишиной своей разнося мурашки по телу Юнги.
Его голос зазвучал так мягко, так тепло – пусть такая правда обжигала горло.
– Мне очень жаль, – повторял Чимин. – Я не хотел вас обманывать. Я... я привык справляться в одиночку. Привык никогда не просить ничего, полагаться только на собственные силы, – Чимин не вытирал слезы, просто позволяя им капать на рубашку Юнги. – После смерти брата я остался совсем один, я был вынужден много работать.
– Тебе ведь нужны деньги? Просто скажи. Ты же знаешь, что я всегда тебе помогу, – ради Чимина, который носит под сердцем его ребенка, он готов на все – и только Чимин, ранимый и ценящий лишь заботу, не станет просить, как бы тяжело не было.
– Нет, я справлюсь, – отказался Чимин. Он не может принять так много, Юнги заботится о нем постоянно. Скоро доктор Ким позволит Дживону снова быть рядом, сохранить частичку родного счастья, когда они опять останутся только вдвоем. – Я ведь могу продолжать работать? Позвольте мне, пожалуйста.
– Мы договорились с твоим начальником, что ты можешь делать работу дома или у меня в офисе, – признался Юнги, замечая сквозь слезы слабую улыбку. – Чимин.., – хотел успокоить омегу Юнги, но тот лишь покачал головой в ответ, умоляя дать возможность выговориться. Попросить прощения. Юнги совершенно не знал, какую ненависть испытывал к себе Чимин, как сильно винил себя.
Он маленький, совсем крошечный, беззащитный – омега глядел испуганно и даже не решался заговорить о самом главном. Не решался сказать правду, только мычал и хмурился по-детски, пока Юнги вытирал слезы.
Он душевный и пылающий – Чимин просто тянулся, обвивая шею руками и обнимая. Юнги так нравилось, когда омега прижимался к нему животиком.
– Чимин, что ты делаешь со мной? – спросил шепотом Юнги. – Я ведь даже злиться на тебя не могу, – Чимин взглянул виновато, одним взглядом умоляя простить его. В глазах столько страха, столько печали – Юнги не может не прижимать его ближе, не может не гладить по светлым волосам – хочет успокоить.
– Мне очень жаль, – повторил Чимин, выдыхая горячий воздух возле уха.
– Почему ты сразу не сказал, что хочешь продолжить работать? Из-за договора? – Юнги обнимал горячо, всем телом чувствуя дрожь и волнение, исходящие от Чимина. Малыш снова толкнул в бок – на этой раз сильнее, ощутимее.
– Я просто боялся, – подтвердил Чимин. – Не хотел, чтобы вы считали, что я использую вас. Не хотел, чтобы вы подумали, что я не забочусь о малыше, что думаю только о работе и деньгах. Я читаю ему и пою по утрам, когда вы уходите на работу. Я часто гуляю, делаю перерывы и хорошо кушаю.
Чимин замолчал, глубоко вздыхая и прижимаясь носиком к шее Юнги, так близко, насколько позволял кругленький животик.
– Я люблю его.
Пусть Чимин так долго не решался сказать, боялся принять любую помощь, борясь в одиночку, каждый день во сне он повторял только как сильно любит маленького котенка – и теперь говорит это вслух, ошарашивая внезапным откровением, родным теплом ладошек поверх его собственных, все там же ласковым взглядом.
Юнги накрыл Чимина одеялом и прижался к животу, грея своим теплом. Чимин рядом ласковый и уже такой пухленький – кожа стала еще мягче, а сладкий запах усилился.
– Я знаю, – ответил Юнги, забираясь ладонями под пижаму и прикасаясь к животу. Крошка снова почувствовал рядом отца, пихнув Чимина, но в этот раз ощутил и Юнги. – Малыш толкнулся, – обрадовался альфа, наклоняясь и целуя животик. – Я тут, мой маленький.
– Малыш никак не хочет успокаиваться, – встревоженно сообщил Чимин. – Он сегодня первый раз толкнулся, как только вы появились. Наверное, почувствовал, – омега попытался перевернуться, но без помощи Юнги делать это было трудно. – Это больно.
– Ты переживал, поэтому он тоже ощущает тревогу, – предупредил Юнги. Как сильно ему хотелось утешить Чимина, приласкать его, целуя везде – как сильно ему хотелось быть рядом, намного ближе, пропитывая своим запахом, оставляя на коже свои следы, зная, что омега будет сладко постанывать и нежиться в его объятиях. – Ты позволишь мне его успокоить?
Чимин кивнул – покорный и нежный, он выгибался, пока Юнги бережно стягивал одежду, гладил и ласкал, затем разделся сам, чувствуя своей кожей кожу омеги. На вкус она миндально-сладкая, а Юнги осторожный и внимательный, ощущающий в касаниях всего Чимина, прижимающийся к горячей спине и невероятной близостью вырывая оглушительный стон...
